Краснокнижники

Мы прошли несколько метров по тротуару, когда навстречу нам попался мужчина средних лет с пакетом из супермаркета. Кира остановилась и обратилась к нему, стараясь говорить максимально естественно.

– Простите, можно вас спросить?

Мужчина замедлил шаг и повернулся к нам.

– Да, конечно.

– Скажите, пожалуйста, какое сегодня число?

Он удивлённо посмотрел на нас, словно не совсем понял, почему его спрашивают о такой очевидной вещи, но всё же ответил:

– Пятое апреля.

Кира поблагодарила его, и мужчина спокойно пошёл дальше по улице, а мы остались стоять на тротуаре, не двигаясь с места.

Я почувствовал, как внутри медленно поднимается холодное и неприятное ощущение, которое трудно было объяснить даже самому себе.

– Первый раз – случайность, – тихо сказал я. – Второй – совпадение. Третий – закономерность.

Кира посмотрела на меня, и в её взгляде появилось ещё больше тревоги.

– Значит, всё-таки пятое…

Я кивнул, хотя этот жест больше походил на попытку убедить самого себя.

Несколько секунд мы молчали, потому что ни у меня, ни у неё не находилось слов, которые могли бы хоть как-то объяснить происходящее.

– Нам нужно выспаться, – наконец сказал я. – Сейчас мы всё равно ничего не поймём, а усталость только мешает думать.

Кира устало провела рукой по волосам и тихо согласилась:

– Да… у меня такое чувство, будто голова просто перестала работать.

Мы решили разойтись по домам и договорились созвониться завтра утром, когда у каждого будет возможность спокойно всё обдумать. Кроме того, мы условились пока никому не рассказывать о происходящем, по крайней мере до тех пор, пока сами не поймём, что именно происходит.Мы простились на перекрёстке.Кира пошла в сторону метро, постепенно растворяясь в вечернем потоке людей, а я направился к своей машине. Перед тем как открыть дверь, я всё-таки посмотрел на парковку. Чёрный автомобиль всё ещё стоял на прежнем месте.

Глава 5. Четвёртое апреля, вторник

Четвёртое апреля, вторник.

Я начал всерьёз думать, что схожу с ума. Мысли путались и постоянно возвращались к одним и тем же вопросам. Я снова вспомнил про свой долг, потом переключился на работу и подумал, что надо как-то решать вопрос с больничным для своего босса… хотя какой, к чёрту, больничный? В голове тут же всплывал другой вопрос – куда пропал Артур. За ним тянулись следующие: что делать с долгом, что именно произошло вчера и почему всё это вообще происходит со мной.Иногда мне приходила мысль обратиться к врачу, но она почти сразу казалась бессмысленной. Что я скажу? Что у меня пропадают дни, а потом снова появляются? Что люди исчезают, а рядом начинают появляться какие-то странные наблюдатели? В лучшем случае меня просто отправят лечиться, и никто даже не станет разбираться. Затем я начал ловить себя на мысли о том, что наконец-то моя скучная рутина закончилась и я на миг почувствовал себя атером фильма, где я главный герой, вот только это был вовсе не фильм и не такими способами я мечтал скрасить свои серые будни…

Следом возвращалась самая приземлённая проблема – деньги. Где их взять, если долг висит надо мной, как тяжёлый камень? До этого дня я искренне считал, что хуже в моей жизни уже быть не может, потому что казалось, будто я давно достиг самого дна. Но вчера стало ясно, что у дна, оказывается, есть ещё один этаж, и кто-то оттуда уверенно постучал.Я не понимал, как решать всё это сразу, и ещё меньше понимал, к кому вообще можно обратиться за помощью. Внутри оставалось только глухое ощущение безысходности, от которого невозможно было спрятаться.В этих мыслях и бесконечном самокопании прошла почти вся ночь. Иногда я будто проваливался в короткие, рваные куски сна, но полноценным отдыхом это назвать было невозможно. Скорее это были жалкие перерывы между очередными витками тревоги.

Я постоянно брал в руки телефон и проверял дату, будто боялся, что она снова изменится. Сейчас было четвёртое число. Вчера было третье – по крайней мере до того момента, как начали происходить все эти странные вещи. Наконец я поднялся с кровати и пошёл в ванную. Холодный контрастный душ немного привёл меня в чувство. Вода обжигала кожу, заставляя тело окончательно проснуться и хотя бы на время отвлечься от тяжёлых мыслей.

«Надо поесть», – подумал я, вытирая волосы полотенцем. Организм явно был истощён, потому что на одном кофе долго не протянешь. И вообще, пора завязывать с кофеином.

Я прошёл на кухню, открыл холодильник и быстро приготовил себе омлет. Пока яйца шипели на сковороде, я стоял у плиты и смотрел в окно, наблюдая, как утренний город постепенно просыпается. Машины медленно заполняли улицу, люди спешили на работу, кто-то выгуливал собак, и вся эта обычная утренняя жизнь выглядела настолько нормальной, что происходящее со мной казалось ещё более странным.

Когда завтрак был готов, я сел за стол и заставил себя съесть всё до конца, хотя еда казалась почти безвкусной. Телефон лежал рядом, и я машинально снова посмотрел на экран.

08:42.4 апреля.

Дата не изменилась.

Я уже собирался отложить телефон, когда экран внезапно загорелся уведомлением. Сообщение было от Киры.

*Ты не спишь?*

Я несколько секунд смотрел на текст, словно ожидал, что он исчезнет, а потом быстро напечатал ответ.

*Почти не спал.*

Ответ пришёл почти сразу.

*Я тоже. Нам нужно поговорить.*

Я вздохнул и набрал её номер. Кира ответила практически мгновенно, как будто держала телефон в руках и ждала моего звонка.

– Ты проверял дату? – спросила она вместо приветствия.

– Уже раз десять. Сейчас четвёртое апреля.

На секунду в трубке повисла пауза.

– У меня тоже, – тихо сказала она.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться.

– Кира, скажи честно… ты тоже начинаешь думать, что мы вчера не сошли с ума?

– Я думала об этом всю ночь, – ответила она после короткой паузы. – И знаешь, что меня больше всего пугает?

– Что?

– То, что я помню слишком много деталей.

Я нахмурился и откинулся на спинку стула.

– Каких именно?

– Наш разговор в кафе, рюкзак Артура, мужчин в машине, баристу, который сказал, что сегодня пятое апреля. Я помню даже мелочи – как звякнула дверь, когда мы выходили, и как пахло кофе возле стойки.

Она на секунду замолчала, а потом добавила уже почти шёпотом:

– Такие вещи невозможно придумать одновременно.

Я ничего не ответил, потому что в этот момент мой взгляд случайно остановился на окне. На противоположной стороне улицы стояла машина. Чёрная. Та самая.Я почувствовал, как внутри медленно поднимается холодное, знакомое ощущение тревоги.

– Кира… – тихо сказал я.

– Что случилось?

Я продолжал смотреть в окно, не отрывая взгляда от машины.

– Кажется, у нас появилась ещё одна проблема.

– Какая?

Я сделал медленный вдох.

– Та самая машина стоит сейчас у моего дома.

Я глубоко вздохнул и попытался не паниковать. Сердце стучало слишком быстро, а ладони стали влажными. Машина стояла почти идеально на линии тротуара, словно специально выбрала место, откуда можно было наблюдать за моим домом, за каждым шагом.

– Кира… – продолжил я, – она стоит у моего дома. Смотрю на неё и понимаю, что кто-то внутри наблюдает.В трубке повисло молчание, только тихое дыхание Киры слышно.

– Значит, мы не просто видели вчерашнее, – сказала она наконец. – Всё повторяется. И повторяется в реальном времени.

– Надо что-то делать, – сказал я. – Нужно понять, кто они и зачем. Я не могу сидеть, как жертва.

Кира слегка вдохнула.

– Я согласна.

Мы договорились встретиться позже у знакомого кафе, где когда-то обсуждали Артура. Нужно было действовать быстро.

Я закончил завтрак и собрался, не выключая телефон. Думал, что, выйдя на улицу, смогу рассмотреть машину получше. Выйдя из подъезда, я сразу заметил её. Чёрный седан стоял на том же месте, окна тонированные, но свет в салоне отражался, и было видно силуэт водителя.

Я остановился, пытался понять, как действовать. Подойти? Сфотографировать? Позвонить полиции? Но каждый вариант казался опасным.

Я снова достал телефон и набрал Кире:

– Машина здесь. Сидит кто-то. Я не знаю, что делать.

– Дыши ровно, – прозвучал её голос в трубке, ровный, но напряжённый. – Сделай так, как мы договорились. Никого не провоцируй. Сфотографируй, если сможешь незаметно. Потом идём в кафе. Я медленно поднял камеру телефона и попытался поймать силуэт через стекло. Сердце колотилось так, что казалось, оно слышно посторонним. Вдруг фигура внутри машины повернула голову, и я мгновенно почувствовал, как холодный страх опустился на спину. Она посмотрела прямо на меня, и на секунду казалось, что время остановилось.

– Кира… – сказал я почти шёпотом. – Фигура в машине смотрит прямо на меня.

– Не двигайся, – прозвучал её голос. – Дыши ровно.

Я остановился. Чёрная машина осталась неподвижной, словно ждала, что я сделаю следующий шаг.И я понял одно: это только начало.

То, что вчера казалось странностью, сегодня стало реальностью, и от неё нельзя было спрятаться. Кто-то наблюдал, и теперь мне предстояло понять, зачем.Я стоял на тротуаре и не мог оторвать взгляда от чёрного седана. Внутри сидел человек, но я не мог разглядеть лица – тонированные стекла отражали утренний свет. Казалось, что машина дышит вместе со мной, что она сама ощущает моё присутствие. Сердце билось так сильно, что мне казалось, будто это слышно всему кварталу. Я осторожно сделал несколько шагов в сторону подъезда, пытаясь скрыться за колонной. Телефон в руке был как единственная опора, но смотреть на него было страшно: любое движение могло привлечь внимание. Я сфотографировал силуэт и тихо выдохнул. Вдруг мне показалось, что машина чуть сдвинулась, и я почувствовал внезапное напряжение. Тело оцепенело, руки замерли. Внутри сидел кто-то, кто, казалось, знал обо мне всё.

– Мэл, – прозвучал голос Киры, – ты в порядке?

– Да… – ответил я, хотя сам в это не верил. – Она завелась, но пока не трогается.

– Тогда иди в сторону кафе. Там безопаснее. Я буду наблюдать с другого конца улицы.

Я кивнул и начал медленно уходить, не отрывая взгляда от машины. Каждый шаг казался опасным, будто любой неверный жест мог стать последним.

Когда я дошёл до угла улицы, машина неожиданно тронулась. Я замер, сердце подпрыгнуло. Она двинулась медленно, как будто специально, и повернула в соседний переулок. На секунду мне показалось, что это намеренная провокация.

Я ускорил шаг, и через двадцать минут оказался в кафе, где мы договорились встретиться с Кирой. Она уже сидела за столом, держа телефон в руках и поглядывая на улицу.

Мы встретились с Кирой через два квартала от дома Артура, в маленьком кафе с угловыми окнами и запахом свежеобжаренного кофе. В кафе, где были вчера, мы решили не заходить. Слишком много всего произошло, и оно теперь казалось тесно связанным с теми странными событиями.

Кира села за стол напротив меня, поставив рюкзак Артура рядом. Он выглядел обычным снаружи, но я знал, что внутри могут быть заметки, документы и подсказки.

– Я не спала всю ночь, – сказала она, опуская взгляд на рюкзак. – Пересмотрела архивы, перечитала документы… Но так и не нашла того архива, который Артур отметил красным крестом на карте.

Я нахмурился.

– Значит, у нас нет никакой уверенности, что он там вообще существует.

– Нет, – Кира кивнула. – Но это всё, что у нас есть. И если мы хотим понять, что он хотел показать, придётся идти туда.

Я вздохнул.

– Ладно. Значит, идём.

Кира снова посмотрела на рюкзак.

– Мама Артура сегодня собирается подавать заявление в полицию о его пропаже. Если мы не найдём его раньше, по крайней мере, будет официальный поиск.

– Значит, будем надеяться, что эти поиски дадут плоды, – сказал я.

Мы быстро рассчитали маршрут по карте Артура и вышли из кафе. По пути Кира рассказала, что заметила в документах странные символы. Они появлялись на страницах, соответствующих тем дням, когда Артур вдруг стал вести себя странно. Символы выглядели как отметки или подсказки, как будто кто-то пытался зафиксировать события или предупредить о чём-то.

– И ещё, – добавила она, – я нашла письмо на старинной бумаге, написанное на неизвестном языке. Но это не всё. Внизу страницы есть капли крови, словно кто-то расписался кровью. Я не знаю, что это значит, но письмо точно не обычное. Думаю, его стоит показать лингвисту для перевода.

Я осторожно взял письмо из её рук. Бумага была плотная, слегка пожелтевшая, а капли крови на нижнем краю придавали всему странное, тревожное ощущение. Казалось, что кто-то оставил предупреждение или подпись.

– Это похоже на какой-то договор, – сказал я.

– Возможно, – согласилась Кира. – Но пока что это всё, что у нас есть, надеюсь точка на карте даст нам больше подсказок.

Мы шли по маршруту, который Артур отметил красной линией на своей карте. На одном из перекрёстков, почти незаметно, между старых кирпичных зданий, показалось место, отмеченное крестом. Оно выглядело необычно. Это был старый промышленный комплекс, который, казалось, когда-то использовался для тяжёлой работы: высокие кирпичные стены с облупившейся краской, ржавые металлические конструкции, заросли травы между плитами старого двора. Но при этом пространство не было пустым – его словно переоборудовали под творческое использование.

С первого взгляда комплекс впечатлял контрастом. Граффити на стенах разной степени мастерства и абстракции: кто-то оставил яркие пятна красок, кто-то – аккуратные линии, складывающиеся в причудливые узоры. Повсюду встречались неокрашенные или частично разрушенные элементы: старые верстаки, обломки ржавого оборудования, остатки станков, осколки стекла. Казалось, что место жило своей жизнью, дышало и сохраняло память о людях, которые здесь когда-то творили.

– Смотри на это, – сказала Кира, держа руку на рюкзаке Артура, – здесь явно кто-то работал, экспериментировал, создавал. Но, если честно, я не вижу ничего, что могло бы быть нам полезным прямо сейчас.

Я кивнул, оглядываясь. Свет, проникавший сквозь треснутые окна, окрашивал пол в полосы золотого и пыльного света, а сквозняк поднимал лёгкую пыль в воздухе. Запах старого масла смешивался с растворителем, который, казалось, остался после прошлых работ. Стены, увешанные граффити, давали ощущение присутствия чужих мыслей и эмоций. Каждая деталь – трещины, следы от старых инструментов, оставленные линии на полу – словно шептала о прошлой жизни этого места.

– Какой-то странный контраст, – сказал я, проходя между ржавых колонн. – Снаружи оно выглядит мрачно и пусто, а внутри всё пропитано энергией прошлых экспериментов. Словно здесь до сих пор что-то живёт.

Кира медленно прошла по ангару, останавливаясь возле старого станка и рассматривая граффити на стене.

– И всё равно, – сказала она, – красная метка на странной карте Артура ведёт сюда. Значит он был здесь, возможно , в последний раз перед тем, как исчезнуть .

Я кивнул. Нам пришлось обойти несколько ангаров, заглянуть на верхние этажи лестниц, пройти вдоль старых металлических балок и колонн. Пустота вокруг становилась почти осязаемой: эхо наших шагов, слабый шум ветра сквозь разбитые окна и старые двери создавали ощущение, что мы вторгаемся в чужую историю, чужую память. Но никакой конкретной подсказки мы не нашли. Ни символов, ни записок, ничего, что могло бы объяснить, зачем Артур оставил красную отметку здесь.

– Кажется, – пробормотал я, опираясь на старый верстак, – мы пришли к пустоте.

Именно в этот момент зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер. Я поднял трубку.

– Мэл, – прозвучал напряжённый голос, – это брокер. Деньги должны быть возвращены немедленно. Нет денег – будут последствия.

Я почувствовал, как сердце замерло. Кажется, воздух в ангаре стал ещё тяжелее. Кира заметила моё лицо и подошла ближе.

– Всё в порядке? – спросила она тихо.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться, и начал рассказывать:

– Это брокер… – сказал я, – он звонит из-за моего долга. Недавно мне звонил Артур, перед своим исчезновением. Я… я просто мечтал открыть бизнес, хотел начать с интернет-магазина товаров. Я накопил 500 тысяч, и Артур предложил увеличить мой капитал втрое. Я доверил ему свой брокерский счёт, положив туда все сбережения.

– И что случилось потом? – спросила Кира, сжав губы.

– Наутро появился долг – 1,5 миллиона. Я пытался связаться с ним, но безрезультатно. Я подумал, что он скрывается от меня. Я начал следить за ним, поэтому и сидел в то утро на террасе кафе напротив его дома, где мы и встретились. Я чувствовал себя глупо и беспомощно, – сказал я, – как будто весь мир повернулся ко мне спиной.

Кира положила руку мне на плечо, её взгляд был полон сочувствия и решимости.

– Мне очень жаль, Мэл, – сказала она. – Я попробую что-то придумать. Но сейчас главное – письмо и символы Артура.

Я достал старинный пергамент с каплями крови на нижнем краю. Кира быстро сфотографировала его на телефон.

– Готово, – сказала она, проверяя экран.

Но на экране оказался чистый лист, пустой.

– Что это? – пробормотал я, пытаясь сделать фото сам. Результат был тем же: пустой экран вместо надписей.

– Странно, – сказала Кира, нахмурившись. – Похоже, бумага что-то скрывает. Мы должны показать её тем, кто сможет понять текст и символы.

– Университет? Факультет лингвистики? – спросил я.

– Да, – кивнула Кира. – Там есть профессора, которые работают с редкими языками, шифрами и старинными текстами. Если кто-то и сможет расшифровать письмо, так это они.

Мы решили не терять времени. По пути к машине я снова оглянулся на комплекс. Снаружи он выглядел обычным и заброшенным, а внутри был воздух, наполненный энергией прошлого, странной памятью того, что здесь творилось, словно место само хранило истории людей, которые когда-то работали и оставили после себя следы.

– Надеюсь, университет даст хоть какую-то подсказку, – сказал я, садясь в машину.

– И если письмо скрывает что-то важное, мы должны выяснить это до того, как станет слишком поздно, – добавила Кира, поправляя рюкзак.

Мы поехали по улицам города. Каждый дом, каждая витрина и пустая скамейка казались наполненными тайной. Обычные места оживали в воображении: здесь могли проходить шаги Артура, здесь он мог оставить свой след. Я чувствовал напряжение и тревогу одновременно – чувство, что кто-то наблюдает за нами, словно следит за каждым нашим шагом, усиливало атмосферу неопределённости.

Мы знали только одно: письмо и символы Артура ведут нас дальше, и впереди нас ждёт что-то, что ещё сильнее изменит наш мир и раскроет тайну того ,куда исчез наш друг. Но если честно, я уже устал от этих загадок…