Краснокнижники

— Откуда это у вас? — спросила она тихо.

— Мы нашли в вещах Артура, — ответила Кира. — И хотим понять, что это значит.

Элизабет молчала долго. Потом подняла на нас глаза:

— Ричард... мой муж... он тоже исчез. Год назад. Сказал, что уходит ненадолго, по делам. И не вернулся.

— Вы искали его?

— Искала. — Она кивнула. — Полиция, детективы, частные сыщики. Ничего. Через год его признали мёртвым. Но я всегда знала, что он не умер. Не так, как все.

— А как?

— Я видела его. — Элизабет сжала руки. — Несколько раз. В отражениях. В окнах, в витринах. Он смотрел на меня и улыбался. А потом исчезал. Я думала, схожу с ума. Перестала выходить на улицу, боялась зеркал. Потом... потом привыкла. Решила, что это просто игра воображения.

— А знак? — Кира показала на символ. — Вы видели его раньше?

— Видела. — Элизабет кивнула. — В бумагах Ричарда. После его исчезновения я нашла старую тетрадь. Там были рисунки, заметки. И этот знак — на каждой странице.

— Где эта тетрадь сейчас?

— В подвале. Я не могла её выбросить. И не могла смотреть на неё. Спрятала подальше.

— Можете нам её показать?

Элизабет посмотрела на нас долгим взглядом. Потом кивнула:

— Подождите здесь.

Она ушла в подвал и вернулась через несколько минут с потрёпанной тетрадью в руках. Коричневая обложка, пожелтевшие страницы, на первой — тот самый символ.

— Берите, — сказала она. — Мне это уже не нужно. А вам, видно, нужнее.

Кира взяла тетрадь дрожащими руками.

— Спасибо, — прошептала она.

— Только обещайте мне одно. — Элизабет посмотрела нам в глаза. — Если найдёте правду... если поймёте, что случилось с Ричардом и Артуром... скажите мне. Как бы страшно это ни было.

— Обещаем, — ответил я.

Мы попрощались и вышли на улицу. Дождь кончился, солнце пробивалось сквозь облака. В руках у Киры была тетрадь, которая могла изменить всё.

— Куда теперь? — спросил я.

— Ко мне. — Кира сжала тетрадь. — Будем читать. И составлять план.

*****

Ночь мы провели за изучением записей Ричарда Миллера. Тетрадь оказалась настоящей сокровищницей — рисунки, схемы, заметки на полях, даты, имена. И везде — тот самый символ.

Ричард писал о «стражах границы», о «тринадцати бессмертных», об их природе. Он называл их «краснокнижниками» — потому что они хранили то, что на грани исчезновения: души, события, миры.

— Смотри, — сказала Кира, показывая на одну из страниц. — Здесь описан ритуал. Как войти в мёртвый мир.

— Тот самый, о котором говорил Краснокнижник.

— Да. И здесь же — заметка о том, как можно убить хранителя.

Я подошёл ближе. На странице было написано:

*«Тринадцатый — самый слабый. Он отвечает за параллельный мир, который и так на грани распада. Если разрушить его алтарь, он погибнет. Но для этого нужно оказаться в его мире в момент схождения границ. Я знаю, когда это будет. Я успею».*

— Он знал, — прошептал я. — Он знал, что идёт на смерть.

— Или на убийство. — Кира подняла на меня глаза. — Он хотел уничтожить одного из них.

— И уничтожил. Ценой себя.

Мы молчали долго. Потом Кира закрыла тетрадь и посмотрела на меня.

— Мэл, — сказала она. — Мы должны это сделать. Не ради мести. Ради правды. Ради них.

— Ради Артура.

— Да.

Я кивнул.

— Тогда начинаем готовиться. Нужно узнать всё, что можно, о каждом из двенадцати. Их имена, их миры, их слабые места. И найти способ войти туда, где они уязвимы.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. — Я покачал головой. — Но будем считать, что каждый день на счету.

Мы сидели на кухне, смотрели на тетрадь и строили планы. В окно стучал апрельский дождь, и где-то вдалеке дрожали витрины, в которых, может быть, сейчас отражался Артур.

Наблюдал за нами. Ждал, что мы выберем.

А мы уже выбрали.

Глава 11. Хранитель информации

Тетрадь Ричарда Миллера стала нашей Библией на следующие две недели.

Мы изучали её страницу за страницей, выписывали даты, имена, символы, пытались сложить разрозненные кусочки в единую картину. Ричард был одержим идеей уничтожить Краснокнижников — это читалось между строк, в торопливых заметках на полях, в жирных восклицательных знаках, которыми он помечал свои открытия.

— Смотри, — Кира пододвинула ко мне очередную страницу. — Здесь он пишет о том, кого смог идентифицировать.

Я пробежал глазами по торопливым строкам:

*«Я знаю теперь двоих. Только двоих из тринадцати. Остальные скрыты, их имена не назвать, их функции не понять. Но эти двое — они рядом, они влияют на наш мир каждый день.*

*Первый — Хранитель Истории. Он живёт среди нас, наблюдает, корректирует. Это он искажает летописи, прячет артефакты, уничтожает свидетельства. Сколько правды мы потеряли из-за него? Сколько великих цивилизаций стёрто из памяти человечества, потому что он решил, что так надо? Он — цензор реальности. Он решает, что нам знать, а что — забыть навсегда.*

*Второй — Хранитель Информации. Он брат-близнец первого, но его задача иная. Он не искажает — он прячет. Все тайные знания, все запретные тексты, все истины, которые могут разрушить иллюзию, — у него. Библиотека мира, доступная только ему. Говорят, он может ответить на любой вопрос, но цена ответа — часть твоей жизни.*

*Они опасны. Они умны. Они бессмертны.*

*Но есть и третий. Тот, кого больше нет. Тринадцатый. Хранитель Параллельного Мира. Он создал копию нашей реальности — точную, до мельчайших деталей. Зачем? Чтобы наблюдать? Чтобы экспериментировать? Чтобы иметь запасной план на случай катастрофы? Я не знаю. Но я знаю, что он мёртв. И его смерть стала началом всего.*

*Когда он погиб, его мир не исчез. Он остался — мёртвый, пустой, но существующий. И теперь он пересекается с нашим. Границы истончились. Иногда люди проваливаются туда случайно. Иногда оттуда приходят тени. Иногда... иногда мне кажется, что я вижу их отражения в стёклах.*

*Это только начало. Если не остановить остальных, будет хуже».*

Я поднял глаза на Киру:

— Он знал только двоих. Хранителя Истории и Хранителя Информации.

— И того, которого убил. — Кира кивнула. — Тринадцатого.

— Значит, мы тоже знаем только троих. Остальные десять — загадка.

— Но у нас есть его записи. Может, там есть намёки.

Мы продолжили листать тетрадь. Ричард был педантичен — каждая страница исписана мелким почерком, схемы, даты, имена. Но о других Краснокнижниках — ни слова. Только обрывки фраз, недомолвки, вопросы без ответов.

*«Кто следит за временем?»*

*«Кто управляет смертью?»*

— Он тоже не знал, — сказал я. — Только догадывался.

— Значит, нам придётся узнавать самим. — Кира закрыла тетрадь. — Но с чего-то надо начинать.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Дождь всё лил, серый и бесконечный.

— Ричард убил одного, — сказал я тихо. — Тринадцатого. Мы знаем это точно.

— Но убил же? — Кира посмотрела на меня. — И поплатился за это своей жизнью.

— Именно. — Я повернулся к ней. — Он нашёл способ. Заплатил самую высокую цену. Но смог.

— Значит, и мы сможем.

— Если будем внимательны к мелочам. — Я взял тетрадь и снова открыл её. — Здесь должно быть что-то, что мы упустили. Какая-то деталь, какой-то намёк.

Мы склонились над страницами. Час, другой, третий. Кофе давно остыл, за окном стемнело, а мы всё читали, перечитывали, сопоставляли.

— Вот, — вдруг сказала Кира, ткнув пальцем в одну из записей на полях. — Смотри. Здесь Ричард пишет: *«Он был самым слабым. Его мир зависел от нашего. Когда я нашёл точку пересечения, он стал уязвим»*.

— Точку пересечения?

— Место, где два мира соприкасаются. Где граница тоньше всего.

— Как промышленный комплекс?

— Да. Именно там тринадцатый и погиб.

Я задумался:

— Значит, у каждого Краснокнижника есть такая точка? Место, где его сила ослабевает?

— Может быть. — Кира листала дальше. — Здесь ещё: *«Чтобы убить хранителя, нужно войти в его мир в момент схождения границ. Тогда он становится смертным. Но цена — ты остаёшься там навсегда»*.

— Ричард остался.

— Да. Он знал, на что идёт.

Мы замолчали. Мысль о том, что придётся пожертвовать собой, висела в воздухе, но никто не решался произнести её вслух.

— Ладно, — сказал я наконец. — Давай пока просто собирать информацию. Кто они, где их миры, какие у них слабости. Решение придёт потом.

— Согласна.

Мы разложили на столе всё, что у нас было: тетрадь Ричарда, наши собственные записи, копию договора Артура, фотографии символов.

— Итак, — начала Кира, — что мы знаем точно?

— Тринадцать хранителей. — Я взял ручку и начал записывать. — Троих мы знаем поимённо. Остальные — нет.

— Хранитель Истории — искажает правду, появляется в нашем мире, наблюдает.

— Хранитель Информации — прячет знания, живёт в старой библиотеке.

— Хранитель Параллельного Мира — мёртв. Его мир теперь пуст и пересекается с нашим.

— И десять неизвестных.

— Их функции? — Кира задумалась. — Ричард упоминал время, смерть. Значит, есть Хранитель Времени, Хранитель Смерти, Хранитель Снов.

— Возможно. Но это только догадки.

— А ещё — пространство, судьба, память, страх...

— Слишком много вариантов.

Мы помолчали.

— Нужно больше информации, — сказал я. — Нужно поговорить с теми, кто знает.

— С Хранителем Информации? — Кира подняла бровь. — Ты хочешь к нему пойти?

— А у нас есть выбор?

— Он возьмёт плату.

— Знаю. — Я посмотрел на неё. — Но если мы не узнаем правду, мы никогда не сможем отомстить.

Кира долго смотрела на меня. Потом кивнула:

— Хорошо. Идём к нему. У нас нет других вариантов.

***

Старая библиотека стояла в центре города, заколоченная, забытая. Мы обошли её вокруг, изучая каждый закоулок. Кира фотографировала, я делал заметки.

— Смотри, — сказала она, показывая на одну из стен. — Здесь символ.

Я подошёл ближе. На кирпичной кладке, почти стёртый временем, был выцарапан круг с точкой и линией.

— Он здесь.

— Да. — Кира провела пальцем по символу. — И судя по всему, очень давно.

— Значит, это действительно его дом.

Мы нашли чёрный ход — маленькую дверь, которая оказалась не заперта. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и старыми книгами.

— Есть кто? — крикнул я.

Тишина. Только эхо разнеслось по пустым залам.

Мы двинулись вглубь. Лучи фонариков выхватывали из темноты стеллажи, заваленные книгами, рассыпавшиеся папки, сломанные стулья. Некоторые книги выглядели древними — в кожаных переплётах, с медными застёжками.

— Здесь целая история, — прошептала Кира. — Тысячи лет знаний.

— Которые никто не видит.

— Кроме него.

Мы поднялись на второй этаж. Там, в огромном зале, стоял стол. На столе горела свеча — единственный источник света во всей библиотеке. А за столом сидел человек.

Красная мантия, капюшон откинут. Лицо молодое, почти мальчишеское, но глаза... глаза были старыми. Очень старыми.

— Я ждал вас, — сказал он. — Садитесь.

Мы сели на стулья напротив. Я чувствовал, как Кира сжимает мою руку под столом.

— Вы — Хранитель Информации, — сказал я.

— А вы — те, кто ищет правду. — Он улыбнулся. — Я много о вас слышал. Мой брат рассказывал.

— Ваш брат?

— Хранитель Истории. Мы близнецы. Только он искажает правду, а я её храню. Забавно, да?

— Вы — Хранитель Информации, — сказал я.

— А вы — те, кто ищет правду. — Он улыбнулся. — Я много о вас слышал. Мой брат рассказывал.

— Ваш брат? — переспросила Кира. — Хранитель Истории?

— Да. Мы близнецы.

Я невольно усмехнулся:

— Близнецы? Но тот, с кем мы говорили, выглядел стариком. А вы...

— А я выгляжу молодым? — Хранитель Информации рассмеялся. — Да, мой брат предпочитает играть в мудрого старца. Седая голова, морщины, важный вид. Люди больше верят старикам, правда? Им кажется, что возраст равен мудрости.

— А вы?

— А я... — Он щёлкнул пальцами.

Я моргнул — и не поверил своим глазам. За одну секунду его лицо изменилось. Кожа покрылась морщинами, волосы стали седыми, глаза потускнели. Перед нами сидел тот самый Хранитель Истории, которого мы видели в тринадцатом корпусе. Точь-в-точь.

— Боже мой... — выдохнула Кира.

Хранитель снова щёлкнул пальцами — и вновь стал молодым, с ясными глазами и гладкой кожей.

— Наука, — сказал он просто. — Мы живём десять тысяч лет. За это время можно научиться управлять своим телом как угодно. Клетки, гены, теломеры — для нас это как для вас пошевелить пальцем.

— И вы специально выглядите по-разному?

— Мой брат любит быть старым, — кивнул Хранитель. — Ему нравится, когда к нему приходят за советом, когда его почитают как мудреца. А я... — Он откинулся в кресле и улыбнулся. — Я люблю чувствовать, как в венах течёт молодость. Как десять тысяч лет назад. Когда мы только нашли способ жить вечно. Что может быть лучше?

Он щёлкнул пальцами в третий раз. Дверь за его спиной бесшумно отворилась, и в зал вошли женщины. Молодые, красивые, словно только что с конкурса красоты. Длинные платья, идеальные причёски, сияющие улыбки. Они несли подносы с фруктами и кувшины с вином.

— Угощайтесь, — Хранитель сделал широкий жест. — Этому вину несколько сотен лет. Вы такого нигде не попробуете. Лучшие сорта, лучшие годы, лучшие мастера. Всё для нас.

Женщины поставили подносы на стол и замерли рядом, словно статуи.

— Они тоже бессмертны? — спросила Кира.

— Что вы, — Хранитель рассмеялся. — Они просто люди. Красивые, послушные, но люди. Живут свои жалкие семьдесят лет и уходят. Но пока они здесь... — Он погладил одну из них по щеке. — Они делают жизнь приятнее.

— Мы не будем, — сказал я, отодвигая бокал.

— Почему? Брезгуете?

— Мы пришли за информацией, а не за угощением.

Хранитель посмотрел на меня с интересом:

— А вы упрямые. Мне это нравится. — Он махнул рукой, и женщины бесшумно исчезли за дверью. — Хорошо. Тогда к делу. Что вы хотите знать?

— Всё, — сказала Кира твёрдо. — Всё о вас. О Краснокнижниках. Откуда вы взялись. Как живёте. Как... как вас можно убить.

Хранитель Информации рассмеялся. Смех был странным — не злым, не добрым, просто... усталым.

— Всё знать, — повторил он. — Милая наивность. Вы даже не представляете, сколько всего «всё». Вашей жизни не хватит, чтобы узнать даже миллионную часть. Я могу дать вам часть знаний. Самую важную, самую нужную. Но цена будет высокой.

— Сколько?

— Двадцать лет. С каждого. — Он посмотрел на нас с усмешкой. — Итого сорок лет моей жизни. Я проживу дольше. Хорошая сделка, правда?

Мы переглянулись. Двадцать лет — это четверть жизни. Может, больше.

— Мы согласны, — сказала Кира.

— Кира... — начал я.

— Мэл, мы уже мертвы. Внутри. — Она посмотрела на меня. — Что такое двадцать лет, если мы сможем отомстить? Если мы узнаем правду?

Я молча кивнул. Она была права.

Хранитель улыбнулся ...

— Хорошо. Тогда слушайте. И смотрите.

Он щёлкнул пальцами. Свеча на столе вспыхнула ярче, и в воздухе над нами возникло изображение. Древний мир — но не такой, как мы привыкли думать.

— Десять тысяч лет назад, — начал Хранитель, — всё было не так, как учат в ваших школах. Не было каменного века, не было постепенной эволюции. Всё это существовало изначально. Всегда.

— Что значит «всегда»? — переспросил я.

— А то и значит. — Он усмехнулся. — Человеческая цивилизация в том виде, в котором вы её знаете, возникла не постепенно. Она была создана. Сразу. С технологиями, с городами, с наукой. И эти технологии были куда совершеннее, чем у вас сейчас. Изображение менялось: огромные города, летающие машины, люди, управляющие энергией одной мыслью.

— Мы — тринадцать, — продолжал Хранитель. — Тринадцать правителей государств. У нас было всё: власть, знания, богатство, миллионы подданных. Единственное, чего у нас не было — вечной жизни. Мы правили с детства. Мы никогда не знали другой судьбы. И мы понимали, что однажды умрём. Это казалось несправедливым.

— И что вы сделали?

— Мы объединились. — Он пожал плечами. — Тринадцать сильнейших мира сего собрались вместе и решили решить проблему бессмертия. Мы бросили на это лучшие умы, лучшие ресурсы, лучшие технологии. И один из нас... он нашёл способ. Изображение сменилось: лаборатория, сложные механизмы, люди в странных одеждах.

— Квантовая биология, — сказал Хранитель. — Слышали о таком?

— Смутно, — ответил я.

— Ваша наука только подбирается к этому. А мы тогда уже знали, что жизнь — это не просто химия. Это квантовый процесс. Каждая клетка, каждая молекула, каждый атом в вашем теле связан с квантовым полем вселенной. И если научиться перераспределять эту связь...

Он замолчал, давая нам осмыслить.

— Вы перераспределяли жизни? — спросила Кира.

— Мы научились забирать чужую жизненную энергию и присваивать её себе. — Он кивнул. — Представьте, что каждый человек — это батарейка. Маленькая, слабая, но их много. Мы создали технологию, которая позволяет подключаться к этим батарейкам и подпитываться от них. Один человек даёт нам день. Тысяча — три года. Миллион — десять лет.

— И сколько людей вы убили?

— Убили? — Хранитель рассмеялся. — Мы не убивали. Мы просто... забирали то, что нам нужно. Люди умирали своей смертью, просто чуть раньше. Статистическая погрешность. Никто не замечал.

— Это чудовищно.

— Это эффективно. — Он пожал плечами. — Мы хотели жить вечно. Мы нашли способ. Какая разница, какова цена?

Изображение снова сменилось. Теперь мы увидели огромный город, парящий в облаках.

— А тринадцатый, — продолжал Хранитель, — он пошёл дальше. Он был гением. Настоящим гением. Он создал то, что никто из нас даже представить не мог.

— Что?

— Параллельный мир. — Глаза Хранителя блеснули. — Он использовал квантовую запутанность на макроуровне. Представьте: каждый атом в нашем мире имеет свою пару в другом измерении. Если научиться управлять этим, можно создать точную копию реальности. Что он и сделал.

— Зачем?

— Затем, что нам нужно было место, где мы могли бы скрыться. — Хранитель усмехнулся. — Понимаете, забирать жизни у людей, купаться в золоте, обладать бесконечной властью и при этом не умереть — это замечательно. Но люди не дураки. Рано или поздно они начали бы задавать вопросы. Почему мы не стареем? Почему правим тысячелетиями? Это вызывало бы подозрения.

— И вы спрятались в параллельном мире?

— Именно. — Он кивнул. — Тринадцатый создал идеальную копию нашего мира. Мы могли жить там, наблюдать оттуда, влиять оттуда. А в вашем мире оставались только наши тени, наши аватары. Люди видели нас, но не могли понять, кто мы на самом деле.

— Как известно, — Хранитель злостно рассмеялся, — счастье любит тишину. Мы выбрали тишину. А они... — он кивнул куда-то в сторону, — они остались в неведении.

— А тринадцатый? — спросил я. — Почему он погиб?

— Он захотел свободы. — Голос Хранителя стал тише. — Он понял, что мы делаем, и ему это перестало нравиться. Он попытался разорвать связь с нами, разрушить систему. И за это поплатился.

— Его убили?

— Его мир убил его. — Хранитель покачал головой. — Когда хранитель теряет связь с Создателем, его мир начинает разрушаться. Тринадцатый погиб в руинах своего творения. А Ричард Миллер... ваш Ричард... оказался там в тот момент. Он видел всё. И остался там навсегда.

Мы молчали. Информация была огромной, тяжёлой, давящей.

— Значит, их нельзя убить? — спросила Кира. — Краснокнижников?

— Можно. — Хранитель посмотрел на нас. — Но не так, как вы думаете. Хранителя можно убить только в его мире, в момент схождения границ. И только если он сам захочет умереть.

— То есть мы должны заставить его захотеть?

— Да. И это самое сложное.

Он встал и подошёл к окну. За мутным стеклом была ночь, но мне показалось, что я вижу в отражении чьи-то тени.

— Я сказал вам достаточно, — сказал Хранитель. — Больше не могу. Двадцать лет вашей жизни — мои. Можете идти.

— Подождите, — сказала Кира. — Вы сказали, что ваш брат искажает историю. Зачем?

— Зачем ваш брат искажает информацию? — спросила Кира. — Зачем прятать правду, переписывать историю, уничтожать свидетельства?

Хранитель Информации посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. В его молодых глазах мелькнуло что-то древнее, усталое, но в то же время живое.

— А ты думаешь, зачем? — Он взял со стола виноградину, покрутил в пальцах, отправил в рот. — Кто владеет информацией — тот владеет миром. Это старая истина. Ещё древнее нас.

— Но зачем вам мир? — не отступала Кира. — У вас уже есть всё. Бессмертие, власть, этот мир...

— Вот именно поэтому. — Хранитель перебил её, и голос его стал жёстче. — Потому что мы хотим владеть им. Только мы. Понимаешь?

Он подался вперёд, и я вдруг увидел в его глазах нечто, чего раньше не замечал — голод. Не физический, нет. Голод власти. Голод контроля.

— Мы ведь люди, — сказал он тихо. — Просто люди. Грешные, обычные люди. Такие же, как вы. С теми же желаниями, теми же пороками. Только у нас есть возможность эти желания удовлетворять. Вечно.

— Какие желания? — спросил я.

— Власть. — Он улыбнулся. — Деньги. Вечность. Это всё, что нужно человеку для счастья. Разве не так?

Кира молчала. Я тоже.

— Мы не хотим делить мир ни с кем, — продолжал Хранитель. — Ни с другими бессмертными, ни с людьми, которые могут стать слишком умными, слишком сильными. Информация — это сила. Если люди узнают правду, если они поймут, кто мы и откуда взялись... они захотят то же, что и мы. Они захотят власти. А нам это не нужно.

— Поэтому вы искажаете историю?

— Поэтому мы делаем всё, чтобы люди оставались слабыми. — Он кивнул. — Пусть верят в свои сказки. В эволюцию, в прогресс, в то, что они сами кузнецы своего счастья. Пусть грызутся между собой за ресурсы, за территории, за идеи. Это отвлекает их от главного.

— От чего?

— От вопроса. — Хранитель посмотрел мне прямо в глаза. — От вопроса «кто на самом деле правит миром?»

Наступила тишина. Я слышал, как где-то в темноте скребётся мышь, как тикают старые часы, как стучит моё собственное сердце.

— Вы чудовища, — сказал я.

— Мы люди, — поправил Хранитель. — Чудовищами нас сделали вы. Своей завистью, своей жадностью, своим желанием быть нами. Мы просто оказались умнее и быстрее. И теперь пожинаем плоды.

— А если мы расскажем людям? — спросила Кира. — Если мы опубликуем всё, что узнали?

— Кто вам поверит? — Хранитель рассмеялся. — Два студента с бредовой теорией заговора? У вас нет доказательств. А те, что есть, исчезнут, как только вы выйдете отсюда. Такова цена информации, которую вы купили. Она останется только в вашей голове.

Я похолодел.

— Вы поэтому взяли плату жизнью? Чтобы мы не могли рассказать?

— Я взял плату, потому что такова цена. — Он пожал плечами. — А верить вам или нет — решат другие. Но я на вашем месте не рассчитывал бы на понимание.

Он встал и подошёл к окну. За мутным стеклом была ночь, но мне показалось, что я вижу в отражении чьи-то тени.

— Мы хотели быть богами, — сказал он тихо. — И стали ими. Почти.

— Вы могли бы помогать людям, — сказала Кира. — У вас же есть знания, технологии...

— Зачем? — Он обернулся. — Чтобы они перестали нас бояться? Чтобы они возомнили себя равными? Нет. Страх — лучший мотиватор. Пусть боятся. Пусть молятся. Пусть живут в неведении. Так спокойнее. Ну все, я уже достаточно наговорил и даже больше.

Он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только запах старых книг и тишину.

Мы остались одни в огромной тёмной библиотеке.

— Двадцать лет, — сказал я. — Ты понимаешь, что мы только что отдали сорок лет нашей жизни?

— Понимаю. — Кира посмотрела на меня. — Но теперь мы знаем правду.

— Какую? Что они — бывшие правители, которые научились воровать жизни? Что их нельзя убить, если они сами не захотят?

— Именно. — Она встала. — Значит, наша задача — заставить их захотеть.

— И как мы это сделаем?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Но теперь у нас есть информация. Мы знаем, кто они. Знаем, откуда взялись. Знаем, что движет ими. Это уже много.

Мы вышли из библиотеки под серое апрельское небо. Дождь кончился, в разрывах облаков проглядывало солнце.

— Куда теперь? — спросил я.

— Домой. — Кира взяла меня за руку. — Анализировать, думать, искать новые зацепки. Мы только в начале пути.

Мы пошли по мокрой улице. Где-то вдалеке дрожали витрины, в которых, может быть, отражался Артур. Наблюдал за нами. Ждал.

— Кира, — сказал я. — А если мы не справимся?

— Тогда мы хотя бы попытаемся. — Она сжала мою руку. — Ради него.