Тернистый путь к свету. В терниях судьбы семейства Россер

Окинув взглядом Золотое яблоко, Руни столкнулась лицом к лицу с мыслями о том, что, как и Нерис-Хаус этот особняк является её прямым наследством. Но она не обрадовалась этому, она почувствовала появившуюся головную боль.

«И этот дом однажды потребует моей руки, финансовых вложений и банального хозяйского контроля» – подумала она и направилась ко входу.

Слуга, молодая женщина, приняла Руни и провела её в большую гостиную, которая располагалась в конце коридора. В ней на большом диване с ножками и подлокотниками из тёмного дерева сидела миссис Хорсфорд. Как и обычно она была в шикарном длинном платье, с тяжёлыми серьгами с бриллиантами, на правой руке – увесистое крупное золотое кольцо. Её седые волосы были собраны в небольшую причёску на затылке. Она выглядела потрясающе, но это не сглаживало и не приуменьшало её возраста и развивающихся на его фоне болезней. Её голова немного потряхивалась – результат перенесённого кровоизлияния в мозг, руки были слабыми и тоже дрожали, но спину она держала ровно, не позволяя ничему из перечисленного сломить её дух. Глядя на неё, Руни задумалась о том, сколько же силы скрывается в этом ослабевшем от возраста теле.

– Снова здравствуй, – проговорила она, оборачиваясь к внучке.

– Здравствуйте, – ответила ей Руни.

– Ты пришла, присаживайся, – говорила женщина, и Руни села в кресло напротив дивана, – что случилось? У тебя кончились деньги?

– О, нет, бабушка, что Вы!? – Руни растерялась от подобной прямолинейности. – Я пришла сказать, как у меня дела. Живу я в Нерис-Хаус, но дом сильно пострадал. Бабушка, денег у Вас я просить не стану, я устроилась на работу в The Times. Я увидеться просто хотела, я…

– Я понимаю, – женщина кивнула, – ты здесь совершенно одна, а город и жизнь здесь сильно изменились. Я совершенно не против, приходи ко мне – я тоже одинока. Ты меня единственная родная душа. Ты будешь чай?

Это слово показалось Руни волшебным – чай. Последний раз она пила его в доме своих дальних родственников, но ей казалось, словно это было вечность назад.

– Не стоит беспокоиться, – Руни покачала головой, – я завтракала дома.

– И что ты ела? – с лёгкой усмешкой спросила женщина. – Боюсь, сейчас ты мне говоришь не всю правду. Ты хочешь оставаться сильной в чужих глазах, но мне кажется, перед близкими можно показывать своё истинное лицо.

Руни не знала, что на это ответить, и женщина позвала прислугу, которой было поручено принести чай и различные сладости к нему.

Слуги миссис Хорсфорд отличались удивительной юностью и свежестью, все они казались Руни младше неё. У них была жёсткая униформа, и Руни вспомнила, что каждый служащий Нерис-Хаус имел право одеваться так, как ему хотелось, главное, чтобы это не нарушало существующий правил приличия. В Золотом яблоке же девушки были одеты в чёрное платье с длинным рукавом, спереди был белый, накрахмаленный передник, а на голове белый чепчик, который был исключительно декоративный. Он не был в силах даже удержать волосы, которые девушки крепко стягивали на затылке и завязали белым небольшим бантом. Юноши, которые появлялись перед Руни были в чёрных брюках и гладких белых рубашках, а на шеях их были завязаны чёрные галстуки-бантики, закреплённые булавкой с бусинкой на головке.

Гости Золотого яблока могли быть уверены, что они будут обслужены не хуже, чем в мишленовском ресторане, так помпезно выглядели слуги, так дорого сервировался обычный чайный столик, такая возвышенная обстановка создавалась вокруг. В этой картине измученная голодом, в старом потрёпанном платье Руни почувствовала себя лишней. Каким позором было выглядеть хуже слуг собственной бабушки.

Но Руни не успела огорчиться по этому поводу, как в комнату вошли красивые слуги и подали чай с шоколадными конфетами, овсяным печеньем и мармеладом.

– Угощайся, моя дорогая! Бери всё, что хочешь! – говорила миссис Хорсфорд.

– Единственное, что я хотела бы, бабушка, – говорила Руни, игнорируя чашку чая, что стояла перед ней, – это узнать, живы ли мои друзья, одна из которых бастард Анна Хорсфорд.

– Я постараюсь поднять какие-нибудь справки, – ответила ей женщина, а потом бросила неодобрительный взгляд на угощения и чай и строго произнесла: – ты не уйдешь отсюда голодной.

– Хорошо, я обязательно что-нибудь съем, – ответила Руни и осмотрела стол.

– Руни, у меня есть к тебе небольшая просьба, – вдруг очень серьёзно произнесла миссис Хорсфорд.

– Какая же? – Руни удивлённо подняла на родственницу взгляд, так и не прикоснувшись ни к чему, что стояло перед ней.

– Тебе нужна домработница, пока одна, но кто-то, кто будет помогать тебе, – ответила женщина, – я вижу мозоль на правой руке, да-да, вижу, это следствие тяжёлого труда, твои руки к этому были не готовы, тебе точно нужна женщина, которая уже и не замечает новых мозолей!

– Бабушка, когда-то я занималась огородом, чтобы выжить, а тут всего лишь восстановление особняка, – Руни качнула головой.

– Огородом ты тоже не одна занималась, я знаю, что у тебя было сразу трое слуг, – миссис Хорсфорд неодобрительно покачала головой, явно будучи недовольной тем, что её внучка смеет ей перечить.

Руни понимала, что спорить бесполезно и всё же взяла одно шоколадное овсяное печенье и решила выпить чай. В любом случае лучше так, чем ночью жалеть о том, что ничего не съела в гостях, когда начнётся тошнота от голода.

Но остановиться после одного печенья оказалось невозможно. Руни была не только голодна, ей казалось, словно вечность не ела ничего сладкого. Короткой передышкой было время, пока она гостила у дальних родственников, но её желудок считал, что это было слишком давно, поэтому она попробовала и мармелад. Он был порезан небольшими квадратиками и посыплен сахарной пудрой: красные, жёлтые, зелёные кусочки, и у каждого свой вкус. Руни была уверена, что красный цвет – это клубника, зелёный – яблоко, а жёлтый никак не могла отгадать. Девушка с большим удовольствием задержалась бы и выяснила, на основе какого фрукта сделан жёлтый мармелад, но было необходимо отправляться на работу, и только когда стены Золотого яблока остались где-то позади, Руни вдруг поняла:

«Эврика! Так это же груша!» – теперь с хорошим настроением, пусть и с небольшой тревогой Руни продолжила свой путь на работу.

Продолжая свой путь, Руни обдумывала слова своей бабушки, ведь та была абсолютно права – Руни никогда не оставалась в полном одиночестве, рядом с ней всегда кто-то был, на кого можно было положиться. И в итоге, когда перед девушка появились стены The Times, Руни решила воспользоваться советом своей бабушки, понимая, что человек с таким огромным жизненным багажом не может ошибаться в таких вещах. Главным жителем Нерис-Хаус после неё самой должна была стать экономка, и Руни решила при возможности подать объявление в их же газете.

Когда Руни увидела стены издательства, дыхание её сбилось, а сердце вдруг ударило с такой силой, что голова закружилась. Первый день на своей первой работе – Руни очень переживала справится ли она с обязанностями, которые согласилась на себя взять. Ей предстояло войти в коллектив профессиональных журналистов, в то время, когда она никогда в жизни ничего не писала серьёзнее глупых лирических стихов, которые писала каждая девушка в подростковом возрасте, и небольших набросков о жизни своей матери.

Пытаясь ровно дышать, чтобы контролировать разрастающуюся внутри неё панику, Руни прошла к ступеням, медленно поднялась по ним, так как её всё ещё не отпускало неприятное головокружение и вместе с так же идущими на работу людьми, вошла внутрь. Главный холл сегодня производил на Руни совершенно другое ощущение. Она помнила, как совершенно недавно приходила сегодня как клиент, а теперь она одна из сотрудников издательства.

Марго не было на её привычном месте, и Руни невольно подумала, что старший журналист ещё не явился на работу. С общим потоком людей она прошла через холл в коридор и заметила мистера Бланш. Он направлялся к своему кабинету и выглядел очень сосредоточенным, отчего показался Руни мужчиной серьезным и даже строгим, отчего паника вновь вспыхнула в Руни, и она невольно глубоко вдохнула черед рот.

При этом окружающие её люди делали вид, словно и не замечали её. Они разговаривали между собой о рабочих вопросах, желали друг другу продуктивной работы или рассказывали о событиях прошедшего вечера. Руни, которая ни с кем не была знакома, чувствовала себя крайне неловко, поэтому решила как можно скорее пройти в кабинет журналистов, сесть на своё место и попытаться с кем-то познакомиться.

С общим потоком людей она вошла в прокуренную большую комнату, заставленную столами, быстро нашла взглядом тот стол, который ей выделила Марго и поспешила к нему. Место ей уже подготовили, на столе стояла печатная машинка и рядом была оставлена небольшая записка, отличающаяся ровным подчерком:

«Доброе утро, Руни О'Рейли Россер Хорсфорд, поздравляю с первым рабочим днём! Марго Филипс»

Глубоко вдохнув, Руни отложила записку и села на стул, понимая, что познакомиться с кем-то будет для неё большой трудностью. Почему-то она чувствовала себя вдруг онемевшей и при этом прозрачной, незаметной для большинства, как вдруг почувствовала на себе взгляд, и невольно обернулась. С другой стороны кабинета на неё смотрели два идентичных лица, близнецы, которых она видела в день, когда её взяли на работу, но, заметив прямой взгляд Руни, они сделали вид, словно заняты своим делом.

Несмотря на то, что Марго ещё не было, люди не спешили рассаживаться по своим местам, они собирались в свободной части кабинета, где как раз стоял стол Марго, и Руни заподозрила, что ей стоит встать вместе со всеми – может быть, это часть традиционного начала каждого рабочего дня? Может быть, они встречают Марго и только потом принимаются за работу? Встречают Марго?

Чувствуя, что паника становится совершенно неконтролируемой, а неловкость заставляет её сгорать от неприятного чувства неуверенности в себе, она поднялась со стула и прошла ко всем, кто стоял у стола Марго.

Шла она медленно, неуверенно, оглядываясь, все ли журналисты вышли вперёд, и заметила, что странные близнецы тоже оставили свои дела, взяли в свои руки записные книжки и направились в след за Руни.

«Блокноты!» – кровь ударила в лицо девушке, и она невольно бросила взгляд на руки каждого присутствующего журналиста, каждый был наготове, держал в руках записную книжку и шариковую ручку. – «Планёрка!».

Именно в этот момент послышался стук каблуков по коридору, и в кабинете стало значительно тише.

– Всем доброе утро! – перед ними появилась Марго, сжимающая в правой руке горящую сигарету, а затем глубоко затянулась. – Сегодня все явились? Руни, хорошо, вижу тебя. Отлично.

– Марго, – подал голос кто-то из журналистов, – я нашёл этого человека, мы говорили про него вчера!

– Отлично, Стефан, – ответила ему Марго, даже не посмотрев в сторону журналиста.

– Свяжись с метеорологами, нам нужна погода на неделю, и это пишешь ты, – Марго почему-то сердито посмотрела на Руни, явно стараясь отстоять свой авторитет, – это будет на последнем развороте, но мне нужен качественный материал. И будь внимательна, я проверю на тавтологию.

Только в этот момент журналисты заметили Руни и невольно все на неё обернулись, а сама девушка почувствовала себя так неловко, что была готова провалиться сквозь землю. Марго, с ясной только для неё целью, почему-то самой первой выделила именно её, отчего многие даже забыли, что сами хотели обсудить с Марго и внимательно рассматривали Руни. Коллектив по большей части состоял из мужчин, поэтому Руни почувствовала себя так словно стоит на улице в свете фонаря. Но долго это мучение не продлилось, так как Марго посыпалась распоряжениями как рог изобилия, обращаясь к другим журналистам. И в итоге, все были так увлечены поднятыми темами, что Руни вновь оказалась в тени. А не успела Руни заскучать, а Марго вдруг громко хлопнула в ладони и крикнула:

– Теперь за работу!

Плохо держась на ногах, Руни вернулась к своему рабочему месту, опустилась на стул и невольно затряслась в мелкой дрожи. Но не успела девушка подумать о том, как ей себя жаль, как к столу подошли те самые журналисты с одинаковыми лицами. Это были молодые люди, они были явно младше Руни и казались обворожительными и легко располагающими к себе людей.

– Мы можем помочь тебе, у нас есть номер, по которому ты можешь узнать всю необходимую информацию, – заговорил один из них, – да, и давай наконец познакомимся. Меня зовут Эрнесто, а моего брата – Марко. Мы из семьи итальянских эмигрантов, но не думаю, что ты о нас слышала.

– А меня зовут Руни, – ответила девушка.

– Ну, твоё имя сейчас у всех на устах, – ответил Марко, улыбнувшись.

– Да, новый женщина-журналист, – согласился с ним Эрнесто, – и, если что, мы всегда готовы тебе помочь.

– Я была бы очень благодарна за помощь! – честно ответила Руни. – Спасибо вам!

– И ты не бойся, здесь никто не кусается кроме Эндрю, – и Марко подмигнул девушке.

– Да и ему легко зубы выбить, – улыбался Эрнесто.

– И язык подрезать, – согласился с ним Марко.

– Хорошо, – ответила Руни, и один из молодых людей протянул Руни небольшую визитку, на которой был написан номер телефона:

– Телефон в холле, по правую сторону, где лестница на второй этаж, единственный аппарат на журналистов и продавцов, там порой бывает очередь, но, если сейчас пойдёшь, он должен быть свободен.

– Я ни разу не звонила по телефону, – честно призналась Руни шёпотом, чтобы никто вокруг кроме юношей это не заметил.

– Ничего страшного, многие воспользовались телефоном впервые именно в стенах этого здания, – ответили братья.

Страх и смущение покинули Руни, вместе с братьями Марино она направилась к телефонному аппарату, понимая, что обзавелась первыми друзьями на рабочем месте. Именно поэтому Руни не стеснялась задавать вопросы и откровенно выразила своё непонимание по поводу использования телефона. Он висел на стене, сбоку на подобии курка висела тяжёлая металлическая трубка, а цифры были написаны по кругу.

– Ничего сложного, эту линию уже подключили напрямую, с оператором связи больше нет, – говорила Эрнесто.

– Первым делом снимай трубку, если будешь набирать номер, пока она висит на рычаге, вызов не будет осуществлён, – говорил Марко, и Руни взяла в руки увесистую чёрную блестящую лаком трубку.

– Прижми к уху, – посоветовал Эрнесто, и Руни услышала внутри неё частые короткие звуки, – слышишь гудки?

– Да, – ответила Руни.

– Если после набора номера телефона ты услышишь такие гудки, значит, человек которому ты хочешь позвонить, сейчас разговаривает с кем-то другим и необходимо позвонить позже, – ответил Марко.

– Смотри, тут дисковый набиратель, – Эрнесто привлек внимание Руни к цифрам по кругу, – цифры от нуля до девяти по кругу внутри вырезов в диске.

– Набираешь номер по цифре по очереди, тянешь диск от нужной цифры до этого металлического ограничителя, – Марко быстрым движением глянул на визитку в руках Руни, желая освежить в памяти необходимый номер и указательным пальцем потянул первую цифру.

Диск двигался медленно, плавно, и когда Марко отпустил его, он так же плавно начал возвращаться в своё первоначальное положение.

– Следующую цифру – ты, – Эрнесто бросил взгляд на Руни, и та, когда диск остановился, потянула следующую цифру в номере телефона.

Отлично, набирай телефон полностью, – сказал Марко, и девушка подчинилась, а через секунду в трубке послышались гудки, и Руни только сейчас заметила, что пока она набирала номер в телефонном трубке была тишина.

Эти гудки были совершенно другими. Они были длинными и ровными, а затем вдруг послышался мужской голос:

– Станция метеорологии, слушаю.

– Здравствуйте, – заговорила Руни, – мне поручили написать статью о погоде на следующую неделю.

– Руни, – заговорил Марко, – так не звонят.

– Представься, скажи, какое ты издательство, – подсказал Эрнесто.

– Прошу прощения, – Руни почувствовала себя крайне неловко, но всё же решила начать всё с начала, – меня зовут Руни Хорсфорд, я журналист The Times, мне нужна информация о погоде на неделю для новостной статьи.

– Женщина, – вздохнул мужской голос с трубку, – я слышу мужской голос, передайте трубку, пожалуйста.

И Руни оторвала её от уха и поспешила протянуть трубку Эрнесто, который стоял к ней ближе, но тот вдруг отпрыгнул в сторону от девушки как от огня и строго проговорил:

– Марго поручила это задание тебе.

– Но он не хочет со мной разговаривать, – с некотором обидой в голосе проговорила Руни.

Братья переглянулись между собой, Марко бросил невзначай: «Договоришь, повесь трубку на рычаг обратно», – и они ушли, оставив Руни в полном одиночестве, а девушка оказалась вынуждена прижать телефонную трубку обратно к уху.

– Боюсь, я осталась одна, и Вам придётся разговаривать со мной, – проговорила она.

– Надеюсь, мне не придётся повторять дважды? Вы взяли, куда запишите всё, что я продиктую?

– Да, конечно! У меня с собой чистый лист из машинки и шариковая ручка, которую мне одолжил Эрнесто! – ответила Руни и поняла, что от волнения говорит лишнее. – Простите, я понимаю, я кажусь Вам дурой, но я никогда до этого не работала журналистом.

– Если Вы вообще где-то до этого работали, – проговорил уставший мужской голос в трубке, – записывайте. Погода на воскресенье…

Писать стоя было неудобно, но длина провода трубки позволила Руни сесть на пол и, положив лист бумаги на колено, она принялась писать под диктовку. На самом деле разговор не занял и более пяти минут. Мужчина продиктовал температуру днём и ночью, наличие осадков и скорость, и направление ветра, и на этом всё.

– Спасибо Вам огромное, что передали мне информацию! Думаю, я звоню Вам не в последний раз, поэтому надеюсь, что через неделю Вы примите меня радушнее! – говорила Руни, когда настал момент прощаться.

– Надеюсь, в следующий раз, когда Вы позвоните, Вы не заставите меня гадать кто Вы и представитесь сразу, – ответил мужчина.

– Я поняла свою ошибку, простите.

– Удачи в выбранном поприще! – после этого в трубке снова послышались гудки, и Руни повесила её обратно на рычаг.

Выдохнув, ведь теперь, когда звонок состоялся, она испытывала облегчение, она поспешила вернуться на своё рабочее место. Было необходимо браться за статью.

Помимо Марго и Руни среди журналистов были и другие женщины, но они значительно от них отличались. Особенно от Руни. Первая была громкой, говорливой, любящей крепкий кофе без сахара и без зазрения совести говорить всё, что думает. С лёгкой руки, но низким громким голосом она могла выговорить Эндрю то, какой же он редкостный идиот и неудавшийся журналист. А затем вдруг закатисто засмеяться и хлопнуть в ладоши, забавляясь беспомощностью мужчины. Она мало писала, но если писала, то её статьи отличались жёсткостью, категоричностью и пронзительной честностью. Она не пыталась быть мягкой и обходительной. Её звали Франциска Фернандес.

Второй была среднего роста женщина, но ужасно истощённая, от того казалась Руни мумией. Её короткие чёрные волосы было практически невидно из-под шляпки, а под глазами были тёмные круги. Она мало разговаривала, чаще была тенью своей более общительной коллеги, рядом с которой и сидела, и смотрела на мир незаинтересованным скучным взглядом. Обычно она садилась на угол стола своей эмоциональной подруги и слушала, как та высказывает Эндрю своё мнение о том, что ему следовало бы чаще молчать или о том, что она бы самолично скрутила ему шею, будь у неё на это право. Её имя было Лили Варгас. Но подобное случалось редко, так как обе часто бывали в разъездах по городу.

И единственный, с кем Руни могла бы пообщаться во время работы в офисе оказался её сосед – Клем Беррингтон. Но и это было большой редкостью, да и если вдруг кто-то из них заговаривал, Руни чувствовала себя обычно очень неловко.

Взявшись всё же писать о погоде, она столкнулась с проблемой часто повторяющихся слов: «ветер», «облака» и «солнце», – понимая, что именно этим может оказаться недовольна Марго. Читать статью было неприятно и сложно, но, когда ты пишешь о погоде невозможно избежать повторение данных слов. Понимая, что она в абсолютном тупике, Руни подняла взгляд, легко пробежалась им по столу своего соседа и выпрямилась, размышляя о том, как заменить повторяющиеся в тексте слова. В этот момент она заметила неуверенное движение Клема, и совсем растерялась заметив, что он внимательно смотрит ей в глаза. Он приблизился совсем близко, и Руни невольно сглотнула, ощущая себя крайне неловко.

– Какие удивительные глаза, очень редкий оттенок! – заметил вдруг он, а Руни плохо понимала, что необходимо отвечать на столь странный и неожиданный комплимент.

– Глаза? – только и смогла вымолвить она, как вдруг слева от неё на стол своими локтями упала Франциска. Она внимательно заглянула Руни в глаза и многозначительно хмыкнула, а потом недовольно произнесла:

– Что тут необычного? – она явно была разочарована. – Обычные карие глаза!

– Нет, – Клем качнул головой, продолжая внимательно изучать цвет глаз Руни, – я такие вижу второй раз в жизни.

– Ладно, – Руни вымученно улыбнулась, не в силах выдержать прямой взгляд, – спасибо за комплимент, мне очень приятно.

Пусть на самом деле она не до конца понимала, что именно чувствует, и действительно ли ей приятны слова её коллеги. После этого она убрала выбившуюся прядку за ухо и вернулась к своей статье, активно застучав на печатной машинке. Пытаясь избегать прямого взгляда с Клемом, она всё же придумала, как красиво обыграть статью с прогнозом погоды.

Руни показалось, что интерес со стороны Клема ни более чем попытка выстроить доверительное общение с новым сотрудником, и именно поэтому в течение дня мужчина более не проявлял к ней способный смутить её интерес, но несмотря на это, Руни иногда бросала взгляд в его сторону, пытаясь поймать его заинтересованный взгляд, но мужчина занимался лишь своей работой.

Конец рабочего дня наступил слишком быстро, Руни и не заметила, как за окном стемнело, а люди вокруг неё стали расходиться по домам. При этом сама она чувствовала себя так, словно выпала из потока времени, а окружающие люди кажутся ей ненастоящими, словно они бумажные фигурки. Или же между ними и ей есть прозрачное матовое стекло, сглаживающее реальность.

Поднявшись со своего места, Руни поняла, как устали её ноги от сидения на стуле весь день, а через мгновение ощутила странную радость от мысли, что теперь она идёт домой. День растерянности, смущения и не понимая, что и как следует делать остался позади, теперь она могла спрятаться от всех в стенах своего дома.

– До завтра, мисс Хорсфорд, – проговорил Клем, поднимая левой рукой шляпу со своего стола.

– До свидания, – ответила Руни, а затем с ней поспешили попрощаться каждый, с кем она успела познакомиться сегодня.

Домой Руни решила вернуться пешком, хотелось проветрить голову и обдумать всё, что случилось за день, но голова казалась тяжёлой и пустой. Усталость давила на Руни, она чувствовала себя измотанной и измученной, хотя, как ей казалось, не сделала за день ничего внушительного. Она подошла к дому и подняла на него взгляд – солнце уже село, и в темноте особняк казался точно таким же, каким был до войны. Построенный ещё в XVII веке он полностью соответствовал моде того времени. Он был построен в классическом стиле с симметричными линиями и изящными колоннами, которые поддерживали фронтон и формировали роскошный центральный вход. Трёхэтажное здание с белёными стенами и крышей, покрытой серой черепицей. Глядя на дом, Руни не могла поверить, что, когда взойдёт солнце, она увидит его таким, каким он есть – умирающей, раненной голубкой, ждущей спасения.

Проходя ближе, Руни заметила, что на мраморных ступенях что-то лежит, и невольно напряглась. Любопытство толкало её вперёд, но она плохо понимала, стоит ли брать в руки оставленную вещь. Но когда она оказалась ближе, она поняла, что перед ней лежит толстый конверт – это было письмо, и Руни плохо понимала от кого оно.

Она наклонилась, пригляделась, но в темноте было практически невозможно прочитать имя адресата, поэтому ей всё же пришлось взять письмо в руки. Прищурившись, полностью сконцентрировавшись на конверте, она всё же смогла расшифровать наклонный подчерк с сильными завитками: «Уэльс, Гуинет, Атюрабрин. Эйра Россер».

– Атюрабрин? – вслух произнесла Руни. – Так вот как называется их замок. Наконец-то столько времени спустя я это знаю.

На улице в свете Луны было во много раз светлее чем в доме, поэтому Руни села на ступени и вскрыла конверт. Она плохо понимала, чего она ждёт от письма, так как уехала из Уэльса найдя в дальних родственников врагов, а не друзей, но при этом точно знала, что Эйра никогда бы не написала ей что-то оскорбительное. Достав сложенные листы бумаги, Руни бросила взгляд на объём письма, но быстро успокоилась – Эйра писала удивительно крупно, а заглянув в конверт увидела там ко всему небольшой подарок. Это был перстень. Мужской. Из золота и с драгоценными камнями, какими именно Руни в темноте понять не могла, поэтому большим пальцем провела по их поверхности, предполагая, что она сможет определить их наощупь.