скачать книгу бесплатно
– Переезжаем в деревню. Она километрах в трех – Глеб туда ходил, и он говорит, что там достаточно домов, чтобы без проблем подобрать и снять комнату.
– Глеб хочет в деревню?
– Не он, а я, – ответил Кирилл.
– Ты? – удивилась Аня. – В палатке со мной тебе некомфортно?
– Мои решения не обсуждаются, – заявил Кирилл. – Обсуждаются с Глебом, но не с тобой.
– Я не понимаю почему ты вдруг…
– Ты же сама боялась змей! – воскликнул Кирилл. – Кроме того, в деревне можно посмотреть телевизор.
– Глеб ходил туда за этим? – спросила Аня. – Посмотреть телевизор?
– Куда и зачем он ходит – его личное дело. На гору мы полезем вдвоем, а на равнине он сам себе хозяин, и не мне задавать ему направление. Он двигается! Не только в собственных глубинах, но и во внешнем мире, где он с его опытом не пропадет.
– А где он сейчас?
– В палатке, – ответил Кирилл. – Глеб! Тут с тобой желает поговорить интересная женщина. Глеб! В палатке его нет. И куда же он подевался?
– Я здесь, – высунувшись из палатки, сказал Глеб. – Я поймал змею.
– Ты брось, – пробормотал Кирилл. – Ты к чему… змею?
– Змею я не поймал, но змеей я себя представил и ползал по вашей палатке, словно бы вы в ней спите и ни о чем ни догадываетесь.
– Вранье, – отмахнулся Кирилл. – Ты не ползал.
– Не ползал, – согласился Глеб.
– Спал?
– Размышлял. Ты заметил, что в вашей палатке имеется дыра?
– Небольшая, – кивнул Кирилл. – Вверху… скорее, сбоку.
– Я приметил ее еще снаружи, – сказал Глеб.
– Ты за нами подглядывал? – спросила Аня.
– Ни в коем случае, – усмехнулся Глеб. – Подглядывать – принципиально не мое.
– А что твое? – спросил Кирилл.
– Смотреть через дыру на звезды.
– Эта дыра сбоку, и звезды через нее не увидеть, – заявил Кирилл.
– Днем тем более, – сказал Глеб. – Я же смотрел днем. Узреть что-то ценное я не пытался. У тебя персики?
– Да…
– Под твоим спальным мешком я обнаружил банку рыбных консервов, – сказал Глеб.
– Под моим им взяться неоткуда…
– Мы поужинаем в деревне, – сказал Глеб. – Попросим свежих овощей, и нам не откажут. Душевные люди у нас пока не перевелись.
УСТРЕМИВ пропитанный гордыней взгляд на далекую гору, возвышающуюся за увитым колючей проволокой забором, Максим Капитонов вальяжно выходит из здания, где производятся наркотики; сопровождающие Максима местные бандиты признают за ним право всем здесь распоряжаться, и он, осознающий это, выказывает в движениях непринужденную царственность, полагающуюся ему по статусу авторитетного авторитета из центра.
– У вас образцовая лаборатория, вернее, завод, – сказал Максим. – При всем размахе осложнений я не заметил – сырье поставляется, переработка ведется, работа отлажена буквально показательно, но присматривать за вами я буду. Я поставлен над вами равными мне людьми – мне. Для вас они боги. И, если что, они вас испепелят. И я прослежу за тем, чтобы это свершилось.
– Ты, Макс, – промолвил опытный «Макей», – у нас наездами, но мы и, когда ты отсутствуешь, как бы сказать, не халтурим. Не снижаем концентрацию и продукта, и усилий – у нас ведь проверяющих… и без тебя…
– Кто еще? – спросил Максим.
– Воронцов, – ответил накаченный «Стив». – Он нас тоже инсп… инсп… инспектировал. С понтовым апломбом, что он профессор, а мы шваль безграмотная. Я его чуть не послал.
– Посылать Воронцова опасно, – заметил «Макей».
– А кто его посылал? – воскликнул «Стив». – Я и рта и не открыл… я рублю, кто есть кто.
– Воронцов мне сказал, что он и к тебе, Макс, заедет, – заявил «Макей». – Ты уж сам его распроси, зачем он к нам шастает.
– Охотно, – процедил помрачневший Максим. – Я с ним поговорю.
В ТЕМНОВАТОЙ, на треть занятой белеющей печкой комнате деревенского дома, за столом напротив друг друга сидят две собеседницы: свесившая руки Анна Виноградова и поставившая локоть на стол Дарья Новикова, сорокалетняя усыхающая женщина с длинной шеей и плохими зубами.
На диване позади Анны лежит подогнувший под себя ноги Кирилл; его поза создает видимость того, что ниже колен у него все отрублено.
Сбоку на печи тень Глеба.
Глеб стоит в углу, с прищуром рассматривая висящую там маленькую бесцветную икону, издали похожую на паутину.
– На неделю эта комната ваша, – сказала Новикова. – Беспокоить вас я не стану, но и вы ведите себя прилично, и никаких недоразумений не возникнет. Слушайте радио, играйте в карты… телевизора в вашей комнате нет, однако если вам захочется посмотреть какое-нибудь кино или шоу, можете заходить ко мне. Я не сплю допоздна.
– Телевизор нам не нужен, – сказала Аня.
– Молодым и без телевизора нескучно, – сказала Новикова. – А вы чья девушка? Его или его?
– Моя, – сказал Кирилл. – У нас с ней давние отношения. Они построены на трепетности и оптимизме.
– Ваш друг вам не завидует? – спросила Новикова.
– Нисколько, – ответил Кирилл.
– Пусть он сам бы ответил.
– Он ответит вам то же самое, – сказал Кирилл. – Чтобы он ни чувствовал, самообладание он не утратит.
– Он такой стальной? – посматривая на Глеба, спросила Новикова.
– Святой, – ответил Кирилл. – Но нос он не задирает и на простой народ сверху-вниз не поглядывает. Когда Глеб на людях, он почти никак не показывает, что мы с вами здесь, а он где-то там.
– А когда вокруг никого? – спросила Новикова.
– Вопрос не ко мне – к нему. Вы его зададите?
– Думаю, я уже задала, – сказала Новикова. – Или это не считается?
– Вы подождите, – сказала Аня. – Глеб вам ответит.
– Я подожду, – кивнула Новикова. – Время у меня есть.
– Вы живете одна? – неожиданно спросил Глеб.
– Одна.
– Ваш муж не умер – он от вас ушел. Вы злились, вы плакали, вы ждали его возвращения, а сейчас вам не разницы. Вы тихо угасаете в собственном добротном доме.
– Жестоко вы с мной, – пробормотала Новикова. – Хотите меня довести?
– У меня не выйдет, – ответил Глеб. – Прожитые годы унесли с собой все ваши эмоции.
– Возможно, – вздохнула Новикова.
– Взамен прежних эмоций вас будоражат новые, – сказал Глеб. – Для этого я вас и завожу.
– И правда… после услышанного от тебя я столько всего ощутила – и гнев, и отчаяние, под твоим взглядом мне стало себя жалко, и меня разрывала ненависть к мужу… и к тебе. Не взыщи.
– Да не беда, – сказал Глеб. – Я переживу.
ВЫШЕДШИЙ из деревенского дома Глеб оглядывает неухоженный участок и подходит к обшарпанной бочке, под завязку наполненной некогда стекавшей с крыши водой; засунув в нее руку, Глеб соединяет три центральных пальца и дрыгает большим и мизинцем, создавая в довольно прозрачной жидкости машущий крыльями организм, предположительно попавший в беду.
После первого вопроса густо накрасившейся Дарьи Новиковой сотворенное Глебом существо начинает взбалтывать воду еще отчаянней.
– Ты с ними не пошел? – спросила она.
– Они меня не позвали.
– Бедный ты мой… по всему видно, гордый. Попроси они тебя с ними пойти, ты бы и тогда не пошел.
– Вы не знаете, куда они пошли, – сказал Глеб.
– А ты знаешь?
– Они отправились побродить, – ответил Глеб. – Выяснить что и почему у них не складывается.
– У них нелады?
– Я не вникаю.
– Тебе полагается быть в курсе, – сказала Новикова. – Ты же спишь с ними в одной комнате.
– У меня отдельная кровать, – сказал Глеб.
– Твоя-то вряд ли скрипит. Впрочем, может ты и мечешься… всеми отринутым. Как убитому тебе не заснуть. Кроме твоих мыслей, тебе своим копошением друзья препятствуют.
– С врагами я бы на ночь не остался, – сказал Глеб.
– И тебе не противно, что они сношаются прямо при тебе?
– При мне они этого не делают, – ответил Глеб. – Во всяком случае, я не слышал.
– А ты не глуховат? – спросила Новикова.
– А вы сейчас орете или шепчете?
– Я говорю, как обычно, – ответила Новикова. – У меня нет причин на тебя орать или что-то тебе любовно вышептывать.
– О любви следует заявлять в полный голос, – промолвил Глеб.
– Я свое отлюбила. Ты, Глеб, весьма неглупый парень, и внешне ты ничего, но представить тебя рядом со мной я не в состоянии. Ты молод, Глеб… за те дни, что вы пробудете в моем доме, я могу потерять контроль и наделать серьезных глупостей.
– Серьезных? – усмехнулся Глеб. – Не думаю.
– А что ты думаешь обо мне?
– Вы несчастная женщина, – сказал Глеб. – Общение со счастливым мужчиной прибавит вам сил.
В ГОСТИНОМ зале принадлежащего Максиму Капитонова особняка находятся не снявший пиджак и скромно сидящий на стуле Андрей «Боярин» Воронцов и сам хозяин; на Максиме рубашка, рукава у нее короткие, с пренебрежительными взорами по сторонам он расхаживает по помещению, втайне гордясь достатком, не вызывающим у Воронцова особой зависти. Но зависть присутствует.
У Андрея Воронцова редкие слабые волосы. Концентрируя внимание на слишком вольной для делового человека шевелюре Максима, он к ним, своим, машинально притрагивается.
– Ты не продрог? – спросил Максим.
– Меня не ломает, – ответил Воронцов. – С чего бы мне мерзнуть посреди лета?
– В этих необжитых хоромах и летом прохладно. А обживать их некому – сам я тут редкий гость, а никому другому я жить здесь не позволю, чужая вонь в моей собственности недопустима. Ну, и дом у меня – не как у пешки… зачем я его купил?
– Чтобы присматривать, – промолвил Воронцов.
– С нагайкой я по производству не расхаживаю, и глазами там не зыркаю. Объем они дают, качество товара устойчиво, машины едут, на ухабах не подскакивают, дорога гладкая, будто кожа у… не стану себя распалять. Покрытие сменили за наш счет.
– Работа оплачена не впрямую? – спросил Воронцов.
– Мы – мужчины прямые, но умеющие вилять, – ответил Максим. – За это нам полагается рост доходов и репутации. Что закономерно, ведь старшие партнеры нами довольны.