Лик прошлого

Все живое начало умирать. Лес стих и замер. Неподалеку от высокого дуба с лежащим под ним человеком, мелькнул косматый силуэт. Там, где он появлялся, земля опалялась тонким кроваво-огненным следом. Вскоре рядом с парнем вспыхнуло пламя, и лес затрещал под натиском огня. Слабо приподняв голову, Чарли с ужасом увидел, как из-за ближайшего дерева выглядывает искривленная козлиная морда с длинными черными дьявольскими рогами. В провалах глаз пылало адское пламя. Это был Долкон.

Чарли широко распахнул серые глаза, и дыхание замерло в груди. Тело, сведенное от напряжения судорогой, вжалось в землю. Смерть неминуема. Убежать от этой дьявольской твари невозможно. Но внезапно Долкон отпрянул и исчез, оставив после себя лишь пылающий след.

В этот момент Чарльз почувствовал рядом с собой чье-то присутствие. На душе разлилось прохладное тепло: он был не один. Кто-то прошептал ему на ухо почти настоящим голосом: «Не жди, пока замкнется огненный круг. Беги!»

И он побежал. Тварь мгновенно материализовалась за его спиной.

Еще один низкий призрачный голос крикнул: «Серебро!»

Инстинктивно выхватив из кармана складной нож, Чарли вспомнил о главном: клинок был сделан из серебра. Не останавливаясь, он пробежал еще несколько метров и, на мгновение замер, чтобы вонзить клинок в тварь, затем продолжил бегство.

С каждым вдохом легкие обжигала боль, с каждым шагом ноги заплетались все сильнее. Сколько бы Чарли ни бежал, ему казалось, что он лишь глубже погружается в чащу Тихого леса. Хриплое дыхание Долкона за спиной внезапно стихло. Но Чарли продолжал нестись вперед, не сбавляя скорости. Эта звенящая тишина пугала его сильнее дьявольского шипения.

Наконец, сквозь крону деревьев появился просвет. Город был близок. Но Долкон был еще ближе.

Впереди вспыхнула полоса пламени, обрываясь у гордо возвышающегося демонического существа. Нож выпал из ослабевших рук. На лице Чарли появилась искривленная улыбка. Парень обреченно выставил перед собой руки и попятился назад.

«Впереди граница! Не останавливайся!» – воскликнул издалека мягкий голос.

«Мне терять уже нечего», – обреченно подумал парень и, собрав остатки сил, побежал навстречу Долкону. Демоническая тварь метнулась в противоположную сторону и разверзлась режущим рычанием.

Спустя мгновение произошло непоправимое: в воздухе блеснула когтистая лапа. Спину пронзила парализующая боль, словно по ней полоснули несколько раскалённых ножей. Холодный порыв ветра ударил в грудь, и от внезапной слабости Чарли рухнул навзничь. Рядом с ним раздалось гневное шипение Долкона – тварь не могла пересечь границу Светодаля.

Чарли долгое время лежал лицом к земле, боясь пошевелиться. Ему казалось, что малейшее движение плечом разорвёт раны ещё шире. В голове не утихал звенящий рой мыслей: «Это был Долкон. Тот самый Долкон, который…» В памяти возник образ мертвого друга. Горло вновь начала сдавливать невидимая петля. «Прощай», – призрачно шепнул ему голос.

– Нет, Фред, ты не можешь…

Но ему никто не ответил. «И, наверное, уже никогда не ответит». Чарли перевернулся на спину и, зажав рот рукой, взвыл от боли. Еще никогда он не чувствовал себя настолько сломленным, больным и смертельно уставшим. Сквозь пелену застилающих глаза слез он бросил слабый взгляд в сторону леса. Там продолжала полыхать яркая полоса пламени. Но Долкона нигде не было.

***

Транспорт, монотонно постукивая, замедлял ход, пока с резким рывком не замер у очередной остановки. Дремавший в полупустом вагоне Джеймс по инерции подался вперед и ударился виском о оконное стекло. Сон как рукой сняло.

Вокруг царила гробовая тишина: вагон практически полностью опустел и, казалось, что внутри него не осталось ни души. Краем уха парень уловил приятный звук – шелест перелистывающихся страниц. Напротив него, закинув ногу на ногу, сидел с невозмутимым видом Амос Гренели и читал какую-то книгу.

Джеймс почувствовал неприятное покалывание в груди и машинально сжал серебряный кулон. «Неужели я заснул? Но как…" Ему показалось, что во время сна он упустил нечто значимое. Спокойствие Амоса Гренели показалось ему подозрительным и совершенно не внушающим доверия.

Двери с шипением закрылись, и поезд вновь тронулся, набирая скорость. Амос оторвался от книги и бросил взгляд на Джеймса. Увидев, что тот проснулся, он мягко сообщил:

– Через тридцать пять минут конечная. Вы вовремя проснулись.

Джеймс лишь кивнул, чувствуя, как горло пересохло и загорелось нестерпимое желание пить. Парень переложил рюкзак на колени и расстегнул молнию. Оттуда выглядывала спящая кошачья мордочка. Раскрыв молнию до конца, Джеймс достал бутылку воды, сделал глоток и едва не подавился. Вода была обжигающе ледяной. На дне плавали крошечные льдинки. Он изумленно покрутил бутылку в руках и спрятал ее обратно в рюкзак.

– Какие-то проблемы? – выжидающе спросил Амос. – Такие явления здесь часто происходят.

– Какие явления? – с удивлением переспросил Джеймс.

– Все жидкости, вне зависимости от внешней температуры, часто превращаются в лед, что, впрочем, удобно в жару, – спокойно сказал редактор и добавил, – кроме того, в наших краях часто случаются проблемы с обычными часами. Они просто перестают работать.

– Не может быть, – упрямо покачал головой парень.

– Не подскажете, который час? – спросил Амос с предвкушением, наблюдая за его реакцией.

– Сейчас…

Джеймс отвернул рукав рубашки и взглянул на свои часы. К его удивлению, стрелки остановились на половине девятого.

– Ну что?

– Мои часы встали. Но… я же совсем недавно проверял механизм, этого не должно было случиться.

На лице Амоса расцвела едва заметная улыбка:

– В этом месте возможно все, даже то, что кажется полнейшим абсурдом. Так что, будьте осторожны, ступая на эту землю. Вам придется играть по правилам города.

Парень молчал. Ему становилось не по себе от таких слов. Он стремился избежать проблем, а не навлечь новые. За последний месяц он устал от них так сильно, что верить во что-либо уже не хотелось.

– Что за правила? Да это же абсурд, разве…

Джеймс поймал пристальный взгляд Гренели. Улыбка на его лице теперь казалась странной, она словно была маской, прикрывающей истинные намерения. Парень ощутил острый дискомфорт от близости этого человека. Ему захотелось отстраниться или лучше ударить его чем-нибудь тяжелым. Амос подался вперед и с нажимом прошептал:

– Подчиниться Негласным правилам все же придется, если вы, конечно, дорожите собой. С такими амбициями вам, мистер Вальд, и дня не протянуть. Но… я могу дать пару дельных советов. Несколько минут назад мы вторглись в границы Тихого леса. Не вздумайте к нему приближаться, вообще не выходите за пределы Светодаля. Ночью не высовывайтесь из дома и не бродите по городу, несмотря на большое количество фонарей. Они никогда не смогут вас защитить так, как это делают серебро или крепкие стены дома.– Амос приблизился и заговорил еще тише, – по всюду вас могут подстерегать Бродячие Тени – личности, с которыми лучше никогда не иметь дело. В этом городе нужно быть крайне осторожным. Никогда неизвестно, кто или что может подстерегать вас за углом. И еще. В Светодале часто бывают туманные дни. Не вздумайте выходить из дома, когда завоет сирена. Не повторяйте моих ошибок, это может вам дорого обойтись. Если будете следовать моим советам, то, возможно, вы сможете прожить и не один месяц.

Джеймс растерялся. Он был сбит с толку таким количеством предупреждений, и его мысли начали беспорядочно путаться в голове.

– Я… Я же планировал скоро вернуться в Хэльстром…

– Мистер Вальд, я уже это слышал, – раздраженно бросил Амос. – В Светодале часто отменяются рейсы. И вообще можно считать чудом, что эта рухлядь не сошла с рельсов и не заглохла.

Джеймс молчал. В его глазах застыла тревога. Все опасения подтвердились – зря он поехал в Светодаль. Было подано слишком много знаков, чтобы он одумался. Даже одного билета в один конец было достаточно, чтобы понять, что поездке сужден плохой конец.

Парень беспокойно смотрел в окно на мелькающий за стеклом пейзаж. Чем ближе поезд подъезжал к Светодалю, тем хуже становилась погода. Дождь барабанил по крыше вагона, и Джеймсу пришлось закрыть окно. Потоки воды застилали вид, превращая и без того мрачный пейзаж в размытое месиво.

Вега высунулась из рюкзака, и Джеймс машинально погладил ее по голове. На загривке у кошки вздыбилась шерсть. Ее глаза впились в читающего Амоса. Тот искоса бросил на нее взгляд, и выражение его лица мгновенно изменилось: зрачки голубых глаз расширились, натянутая улыбка сползла, а дыхание участилось. На побледневшем лице читалось изумление, граничащее со страхом. Джеймс не понимал, почему эта кошка смогла произвести на него такой эффект. В итоге растерявшийся редактор попытался взять себя в руки и негромко выдавил:

– Красивая мисс… то есть, особа.

Парень решил промолчать. Зато вместо него жестом ответила Вега. Из-под мягких лап блеснули острые когти. Хозяин питомца попытался спрятать кошку обратно в рюкзак, за что получил маленькую ссадину. Спустя несколько попыток ему удалось вернуть кошку на место.

Больше никаких происшествий по пути не произошло. Джеймс тревожно глядел в окно, чувствуя приближение больших изменений в жизни. А Амос взволнованно делал вид, что читает книгу…

…Легкий утренний туман над железной дорогой начал рассеиваться. Время близилось к полудню. Кроваво-красный поезд с оглушительным свистом приближался к станции. Наконец, он затормозил и вовсе остановился. Из торчащих снизу труб с шипением повалил густой пар.

– Светодаль – конечная! – подобно удару колокола звонко провозгласил голос из громкоговорителя.

Джеймс вздрогнул от внезапного озноба и застегнул куртку-пилот. В голове появился противный писк, и уши сильно заложило. Но через пару мгновений все прекратилось.

Амос Гренели оторвал взгляд от окна и замер, глядя на Джеймса. Он словно собирался сообщить что-то важное, но сдерживал себя.

Вагон резко сотрясся, и двери с лязгом раскрылись. Парень поднялся с места, перекинул рюкзак через плечо и, кивнув на прощание своему попутчику, вышел из поезда.

Облака пара и остатки тумана мгновенно окутали его. Впереди, сквозь пелену, проступали размытые фигуры людей. Не зная, куда идти, Джеймс пошел вслед за ними и вскоре оказался в гулком вестибюле старого вокзала. Когда подошла его очередь к турникетам, парень сунул руку в нагрудный карман, и его сердце пропустило удар – билет пропал. Его не было ни в брюках, ни в рюкзаке. «Проклятье!» – прошипел парень сквозь зубы. Покинув очередь, он обреченно направился обратно к поезду. «Черт, он, наверное, выпал в этом треклятом вагоне…»

В смятении Джеймс столкнулся плечом с человеком в синем пальто. Негромко извинившись, он побрел дальше.

– Какие-то проблемы? – раздался за спиной голос Гренели.

Джеймс обернулся.

– Билет в поезде оставил, – махнул он рукой.

– Вовсе нет. Вы его обронили, а я его подобрал.

В руке Амос держал тот самый билет в один конец. Джеймс облегченно выдохнул.

– Большое спасибо.

Редактор слегка улыбнулся и неспешно произнес:

– Раз уж так вышло, пойдем вместе. Вам, кстати, куда?

– Мне… На Часовой проспект.

– Он тянется вдоль Темного и Центрального районов. Вам куда именно?

– В семнадцатый дом.

– А, ясно, – кивнул Амос. – Это частный сектор. Пешком от вокзала – минут тридцать. Шестой автобус довезет вас минут за восемь.

Джеймс благодарно кивнул. Пройдя через турникет, Амос продолжил:

– На Северной части Часового проспекта находится редакция «Серебряная стрела», а неподалеку оттуда, на Фонарной улице, то самое кафе «Мираж». В принципе, вам недолго придется туда идти, повезло.

Они молча пересекли подземный переход и вышли к остановке. Толпа людей, казалось, стала немного плотнее; все застыли в ожидании транспорта.

– Завтра в «Мираже» в час дня, – твердо сказал Амос. – Джеймс Вальд, – он многозначительно посмотрел на парня, – до скорой встречи.

Джеймс кивнул, и редактор растворился в толпе.

Странное чувство поселилось у парня в груди. Он не мог понять, кто этот человек, с которым он провел несколько часов в пути. Он восхищался им и в то же время опасался его. Было непонятно, стоило ли ему вообще доверять. За маской вежливости и спокойствия, за тщательно выстроенной улыбкой скрывалось нечто иное – тень, едва уловимая в глубине его глаз. Еще Джеймса напрягало внезапное погружение в сон. Он не помнил, как засыпал, все произошло словно по щелчку пальцев. Но больше всего его волновало непонимание того, что с ним мог сделать в это время Амос Гренели. Ведь какое-то изменение внутри Джеймс точно почувствовал. «Кто же ты такой на самом деле?» – сжимая в руке визитку, думал парень.

Из раздумий его вырвал грохот прибывшего автобуса с пожелтевшей табличкой. Джеймс с трудом втиснулся в переполненный транспорт и расплатился. Автобус дернулся и помчался.

Парень вновь погрузился в свои мысли и едва не проехал нужную остановку. Выйдя из транспорта, он на мгновение зажмурился от мелькнувшего из-за туч солнечного света и обратил внимание на место, в котором оказался.

Впереди возвышался длинный ряд кирпичных заборов с частными домами. Через дорогу виднелись такие же унылые ограждения. На каждой калитке тускло поблескивали таблички с номерами.

Сейчас Джеймс стоял у одиннадцатого номера. «Семнадцатый… нужен семнадцатый», – пронеслось в голове, и он двинулся дальше.

За кирпичным забором скрывалась черепичная крыша, обвитая каким-то растением. На номерной табличке тускнела потрескавшаяся цифра семнадцать.

– Да неужели это тот самый дом..? Повезло так повезло. Ладно, а где тогда искать ключ?

Он огляделся, словно ожидая подсказки свыше. «В письме ничего не было сказано о нем. А что, если…?» Взгляд зацепился за шаткую каменную плитку мощеной дорожки. С неохотой приподняв её, Джеймс ахнул. Под камнем лежал большой стальной ключ, ожидавший своего часа. Он идеально вошёл в замочную скважину, и с характерным щелчком калитка отворилась. Затаив дыхание, Джеймс ступил за порог.

– Будь я проклят.

Перед ним возвышался величественный двухэтажный дом из грубого камня. Потемневшая от времени черепица поросла зловещим чёрным плющом. Стрельчатые окна, украшенные стальными узорами, отражали ускользающие лучи солнца. Сдержанно украшенный двумя пилястрами фасад скрывал массивную дубовую дверь, увенчанную латунной ручкой в виде ящерицы. По бокам от двери полумрачно висели два старинных настенных фонаря.

Восторг и страх сплелись в тугой узел в груди Джеймса, не давая ему пошевелиться. Он одновременно восхищался мрачной красотой дома и ощущал необъяснимый страх. То ли это было от осознания внезапно свалившегося на него удачи в виде наследства, то ли от некой тайны, скрытой в темных комнатах.

Вдруг кошка, дремавшая в рюкзаке, заворочалась и, выскользнув наружу, мягко приземлилась на лапы. Этот неожиданный побег вырвал парня из оцепенения. Он закрыл за собой калитку и неуверенно двинулся к дому. Ручка-ящерица маняще поблескивала в полуденном свете. Джеймс задумчиво провел рукой по холодному металлу – на пальцах остался налет темной пыли. Собравшись с духом, он потянул ручку на себя, и тяжелая дверь с глухим скрипом отворилась. Леденящие мурашки пробежали по спине. Вега проскользнула внутрь и растворилась в густой темноте.

– Вега, стой! Вернись! – окликнул ее хозяин и, преодолев нерешительность, шагнул в сумрак.

Слабый свет пробился сквозь приоткрытую дверь в конце коридора. Где-то в глубине дома дразняще мяукнула кошка. Джеймс не хотел идти дальше. «Интересно, здесь есть хоть электричество?» Он огляделся в поисках выключателя и едва не подхватил инфаркт. Прямо перед ним слабо шевелилась какая-то тень. В испуге он прижался к стене, и в этот момент помещение озарилось ярким светом включившейся лампы. Ожившей тенью оказался сам Джеймс, отраженный в огромном, до потолка, зеркале. Он облегченно выдохнул.

– Вега, – тихо позвал парень, – ко мне… хватит прятаться.

Но в доме царила мёртвая тишина. Превозмогая страх, Джеймс медленно приблизился к двери напротив и переступил порог в следующую комнату.

В ноздри ударил спертый запах сырости и затхлости, смешанный со странным, приторно-сладким ароматом, словно духи давно умершей дамы. Уличный свет едва проникал сквозь толстый слой пыли на окнах. Парень наступил на что-то мягкое, смутно напоминающее свалявшуюся шерсть, и от неожиданности отпрянул, задев холодную стену.

– Так, а здесь где выключатель, черт возьми?

Рука вслепую нашарила рычаг и опустила его вниз. Большая люстра, усыпанная пылью, словно бриллиантовой крошкой, заморгала и засветилась.

Это была большая гостиная, плавно переходящая во второй свет. Джеймс поднял голову – длинный коридор второго этажа с двух сторон украшали резные деревянные перила, словно сплетенные из крупных костей. Стены второго света покрывали темно-зеленые узорчатые обои, выцветшие от времени, но все еще хранящие отголоски былой роскоши, которые отлично сочетались с резной мебелью и темным интерьером первого этажа.

На крутой лестнице что-то зашевелилось, и Джеймс встретился взглядом с янтарными глазами.

– Вега, боже мой, наконец-то! Иди ко мне.

Но кошка и не думала его слушаться. Широко зевнув, она мягкими лапами зашагала вверх по лестнице и скрылась на втором этаже.

– Только не это. Мне уже вчера хватило происшествий, – обеспокоенно бросил он и пошел вслед за беглянкой.

Длинный коридор, сплошь покрытый густым слоем пыли, имел всего лишь три комнаты, между которыми висели старые металлические бра. «Интересно, работают ли они?» – пожал плечами Джеймс и дернул за цепочку-выключатель. Замигав, теплый желтый свет мягко разлился по второму этажу.

Вега сидела рядом со своим хозяином у самой двери и деловито вылизывалась. Затаив дыхание, парень потянул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась.

Джеймс поморщился – в ноздри ударил резкий запах лаванды. Стрельчатое окно, украшенное стальными, в некоторых местах проржавевшими лепестками, плохо пропускало свет – везде преградой стояла темная пыль. Сама комната, по всей видимости, была вполне уютной спальней: в одном углу стоял пустой сервант, а в другом – большая резная кровать, рядом с которой возвышалась кирпичная труба и ютился небольшой столик. «Значит, внизу должен находиться камин, странно, я его не заметил». Джеймс бросил взгляд на своего питомца. Кошка терлась о дверной косяк, показывая, что хочет продолжить осмотр дома.

Вторая комната оказалась точно такой же, как и первая. Правда, вместо серванта стоял большой шкаф для одежды. А третья, последняя, находилась чуть ли не в конце коридора. Вега, неуверенно колеблясь, решила остаться в предыдущей комнате. Джеймс же приблизился к обшарпанной двери и потянул на себя латунную ручку. Но та не поддалась. После нескольких безуспешных попыток открыть дверь, парень оставил эту затею, решив, что нужно будет найти ключ.

Он вернулся к Веге. Кошка вальяжно разлеглась на вязаном ковре, залитом тусклым солнечным светом из стрельчатого окна. Джеймс провел рукой по холодным стальным дубовым листьям и заглянул в запыленное стекло. У него от изумления чуть не отвисла челюсть.

Несмотря на то, что Мари Флам пропала больше трех с половиной месяцев назад, участок находился в идеальном состоянии: линия живой изгороди была ровно подстрижена; маленький ручей, разделяющий задний двор на две части, был обрамлен искусно подобранными валунами; через него перекинулся изящный деревянный мостик, ведущий к полузакрытой деревянной беседке, увитой кованой оградой, а в паре метров от нее ютился серый сарай. Кроме того, во многих местах теснились большие, еще не обросшие листвой, кусты роз.

Завораживающий вид за окном приковал Джеймса к полу.

– С ума сойти. И все это достается мне? Невероятно…

Но в этот момент случилось нечто, заставившее его насторожиться. Какая-то темная точка в небе стремительно приближалась к дому. Через пару секунд прозвучал глухой удар о стенку, и точка исчезла. Джеймс вплотную прижался к окну и смог рассмотреть, что это было. Холод прошел по коже. На земле лежала мертвая птица. Стриж это был или ласточка, он не знал, но сам факт произошедшего заставил его усомниться в удаче, постигшей его.

Джеймс отвернулся и заметил, что кошки на месте не было. Она неподвижно сидела в тускло освещенном коридоре и глядела, как загипнотизированная, в одно и то же место.

– Вега?..

Парень пересек комнату и оказался рядом с ней. Та смотрела в конец коридора, на запертую дверь.

– Вега! – потряс ее хозяин.

Кошка зашипела. Ее голова медленно повернулась к Джеймсу, и в полумраке блеснули острые когти. Он отшатнулся, но было уже поздно. Левая рука противно заныла, и на тонкой царапине выступили алые бусинки крови.

Что-то мягкое стукнулось об пол первого этажа. Вега исчезла. Джеймс схватился за края перил и заметил мелькнувший в прихожей силуэт. Скрипнула входная дверь.

Парень, спотыкаясь, помчался вниз и через мгновение оказался на улице. От сбежавшей кошки и след простыл.

Джеймс обошел дом вместе с участком вдоль и поперек. Но беглянки нигде не было. Надежда ее найти начала меркнуть. «Это, наверное, нормально для кошек – сбегать, – расстроенно думал он. – Однако что ей мешало сделать это намного раньше, еще в Хэльстроме, когда лапа только зажила… Может, она чего-то испугалась? Или что-то еще произошло?» Джеймс ничего не мог предположить, его мысли путались, и каждое новое предположение было хуже другого.

Бессильно опустившись на ступень, он обхватил руками колени и глубоко вздохнул. Что еще мог он предпринять? Сделать листовки и расклеить по всему городу? Идея, возможно, хорошая, но не действенная. Здесь, должно быть, полно таких же котов и кошек, похожих на Вегу. Кто вообще станет обращать на них внимание, когда у многих светодальцев есть дела поважнее каких-то уличных кошек.

– Может, она сама вернется, – с надеждой в голосе прошептал он.

«Или не вернется» – мелькнула режущая мысль.

Из печальных раздумий его вывел скрутившийся от голода желудок. Голова вновь заболела. «Надо с этим что-то делать,» – решил он и встал. Захватив с собой рюкзак, парень пошел в ближайшую продуктовую лавку и аптеку, которые заметил, пока ехал в транспорте…

…На Фонарной улице стоял шум, доходящий чуть ли не до Глухой площади. А источником являлись две полные дамы, возмущающиеся во весь голос:

– Чертов рейс! Уже третий! Третий раз за всю неделю переносят! Что у них на этот раз? Плохие метеорологические условия? Очередная поломка поезда или железнодорожных путей? Да когда мы уедем из этой дыры?! – Негодовала первая дама.

– Да нет, Жанна, это все влияние ретроградного Меркурия или почти полной луны, – уверяла ее спутница.

Дамы, негодуя, отдалялись в сторону Темного района, их гомон понемногу начал стихать.

Джеймс, шедший по Часовому проспекту, уловил суть их разговора и сам помрачнел – «Значит, мистер Гренели не соврал, что рейсы часто отменяются» .

– Стоп, – он замер, – мистер Гренели! Собеседование, точно!

Парень быстро вернулся в свой новый дом. Кошки по-прежнему нигде не было. Разочарованно Джеймс пошел на кухню и, наспех перекусив, поднялся в спальню.

День незаметно сменился на вечер, а тот на темную ночь. Парень нашел на первом этаже, в каморке, рабочую керосиновую лампу и принес ее в свою комнату. Та, потрескивая, заливала своим светом весь стол с маленькой книжицей и почти исписанным крупным размашистым почерком лист бумаги. Джеймс усердно готовился к завтрашнему собеседованию, которое решит всю его дальнейшую судьбу. Чувство дежавю и навязчивые ассоциации с часовой фабрикой внушали ему плохие мысли. Но где-то в глубине души он знал, что у него все получится. Ведь после всего, что ему удалось пережить, иначе быть не могло.

Глава 4. Негласные правила

– Что с вами не так?

Джеймс был сбит с толку. Едва его нога ступила на Часовой проспект, как его тут же поглотила меланхольная, местами угнетенная и местами отстраненная атмосфера. За масками мрачных лиц редких прохожих мерцали призраки полусожженных чувств, отравляя все на своем пути. Сам город был пронизан своей особой, высокой эстетикой классики и декаданса, при виде которой сердце трепетно замирало, а по коже проносился холод.

Парень ощущал себя чужим, словно его вырвали из другого мира. И это не из-за единственного светлого пятна на улице – его старой белой рубашки. Здесь было что-то другое… Косо смотрящие светодальцы намеренно старались пройти мимо него. Одной даме внезапно понадобилась газета, за которой ее серое лицо скрылось. Уличная торговка цветов нарочито отвернулась. Какой-то господин попятился в сторону, проворчав: «И без вас тут проблем хватает». Джеймс не понимал, что с ним не так. Что с этими людьми не так. Городская мрачность медленно начала проникать и в его душу, затягивая в свой липкий кокон.