Лик прошлого

– Так… Что это было на этот раз? Очередной непонятный сон, бред или… видение?

Эта внезапно пришедшая в голову мысль заставила его отвлечься от физической боли. Ведь еще давно он начал замечать у себя одну пугающую особенность – видеть то, что вскоре целиком или частично воплощалось в реальности. Но, к счастью, не каждый сон был вещим. Джеймс надеялся, что в будущем на него не нападут появившиеся из ниоткуда темные фигуры в Масках.

«Сколько это длилось? Который час, черт возьми?» – заметались в воспаленном мозгу острые вопросы.

Парень зажег лампу на столе и обнаружил, что до будильника оставалось около пятнадцати минут. Он торопливо выключил еще не сработавший механизм, сбросил одеяло и подошел к окну. Где-то вдали уже начал рассеиваться ночной мрак. По небу, громко крича, пролетела маленькая птица. Следом за ней пронесся крупный коршун. Через пару мгновений тот поднялся на пару десятков метров и, совершив маневр, камнем полетел вниз. Мощные лапы внезапно сомкнулись на беззащитном тельце маленькой птицы. Та, должно быть, не успела даже почувствовать боль, как уже оказалась мертва.

От этого зрелища Джеймс внутренне сжался. Ему казалось, что это он оказался на месте маленькой птицы… или мог оказаться? Неприятный осадок после необычного сна продолжал держать его словно в тисках. Распахнув настежь окно, Джеймс глубоко вдохнул прохладный воздух и постарался прогнать наваждение. «Это точно был плохой знак, – пронеслось в голове. – Светодаль… что это за город?»

Захлопнув окно, парень развернулся и тяжело вздохнул, – «Мне уже не нравится эта поездка». Рука больно сжала в кулак несколько кудрявых прядей волос.

«Я больше не вернусь сюда».

Бросив последний, полный сомнений взгляд в окно, он с напускной решимостью пробормотал: «Пора».

Внезапно рядом что-то громко зашебуршалось. Джеймс от неожиданности отпрянул. Из-под скомканной ткани одеяла сначала показался острый, любопытный нос, а следом за ним и вся мордочка – темная, усыпанная россыпью белых пятен, словно миниатюрное ночное небо.

– Вега! – облегченно вздохнул парень, – я о тебе совсем забыл.

Джеймс осторожно вытащил кошку, осмотрел ее на наличие каких-либо травм и, к удивлению обнаружил, что никаких проблем с ней не было.

– А можно и мне так же быстро исцеляться?

Кошка, едва заметно подмигнув, грациозно спрыгнула на пол и направилась к двери. Джеймс решил не терять ни минуты и приступил к сборам. Около получаса ушло на то, чтобы убедиться, что все необходимое лежит в дорожном рюкзаке.

Вообще он надеялся вернуться в Хэльстром уже к вечеру, но в глубине души понимал, что этим планам не суждено сбыться, и как минимум одну ночь ему придется провести в Светодале. Поэтому он решил взять немного больше вещей, чем планировал, включая Вегу. Конечно, он мог бы оставить ее дома, ведь он не собирался уезжать на месяц. Но что-то внутри настойчиво подсказывало, что кошку следует взять с собой. Так будет спокойнее…

– Все будет хорошо.

Ощущение неизбежности плохого конца с каждым шагом на встречу к вокзалу усиливалось. В голове нехотя всплывали отрывки из сегодняшнего сна, заставляя его одуматься и развернуться, но… назад пути уже не было.

Миновав турникет, парень зашел на перрон. Несмотря на ранний час, людей вокруг было немерено. Гомон голосов, лязг приближающегося поезда, гул рельсов – какофония звуков волной обрушивалась на него. Взгляд скользнул по табло: до отправления рейса Хэльстром – Светодаль оставалось около пятнадцати минут. Желая спастись от суеты, Джеймс направился к дальнему краю перрона, к одинокой скамейке. Освободив плечо от рюкзака, он раскрыл его, и любопытная кошачья голова высунулась наружу. Янтарные глаза Веги оживленно забегали по сторонам. Шум и толпа ее ничуть не пугали, наоборот – все происходящее вокруг ее интересовало. До одного момента.

Шерсть на загривке вздыбилась. Зоркий взгляд устремился вдаль. Под фонарным столбом стоял человек. Он не шевелился и заметно выделялся среди толпы. Подъехавший сине-ржавый поезд с громким шипением выпустил клубок пара, скрыв неизвестного.

Джеймс машинально сдвинулся на конец скамьи. В голове замелькали отрывки из сегодняшнего сна. Он чувствовал, что нужно раствориться в толпе, скрыться, иначе встречи не избежать. Надежда, что некто рассеялся вместе с паром, затрепетала в груди. Джеймс искренне этого хотел.

Вега в рюкзаке дернулась. Опасность приближалась. Дыхание сбилось. Тот самый незнакомец шел прямо к ним. Молодой человек в синем пальто сразу вызвал бурю противоречивых чувств: было непонятно, что он мог из себя представлять. На первый взгляд, он был похож на решительного и довольно сурового человека, но присмотревшись, можно было заметить легкую скованность в движениях, словно след, оставленный тяжелыми временами. Темные волнистые пряди отбрасывали тень на лицо, но даже она не могла скрыть пронзительный, холодный взгляд голубых глаз.

«Это он!» – ужас ледяной хваткой сковал Джеймса. Не отрываясь, он наблюдал за приближающимся незнакомцем. Лишь когда расстояние сократилось до нескольких метров, Джеймс, смутившись, отвел взгляд и нервно запустил руку в волосы. Человек в синем пальто прошел мимо.

Рельсы громко загудели, подавая знак, что сейчас прибудет новый поезд. Джеймс сначала глянул на свои часы, а после на табло. Время пришло.

К платформе медленно подъехал кроваво-красный поезд. Из искореженных труб, утробно гудя, вырвался клуб седого пара. Со скрежетом лопнули двери, обнажая зияющую пасть вагона. Народ на перроне, обезумев, сразу же понесся к ним, образуя давку. Парень решил не рваться в ту бесконтрольную гущу и отошел в сторону.

Спустя несколько минут ожидания ему все-таки удалось войти и отыскать свое место. Несмотря на большое количество человек, толпившихся у дверей ранее, вагон практически пустовал. На душе заскребли кошки. Вокруг царила атмосфера неестественности и притаившейся угрозы – в таком месте можно запросто совершить преступление. Этого Джеймс, наверное, больше всего боялся – расстаться с жизнью внезапно. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, парень попытался успокоиться. Руки потянулись к бегунку молнии и начали его теребить. Парень затаил дыхание, ощущая приближение неминуемой опасности. Прошла минута. Вторая. Третья. Ничего не происходило. Поезд не шелохнулся. Нервы, подобно струне, натянулись до предела. И вот, они, наконец, лопнули.

Двери вагона распахнулись с жутким металлическим лязгом и, словно лезвие гильотины, с глухим ударом захлопнулись. Парень отвел взгляд в сторону, напрягся и перестал дышать. Это снова был он. Тот самый незнакомец.

«Ну все, – прозвучал в голове приговор, – финита ля комедия». Окинув медленным взором вагон, человек в синем пальто неспешным шагом приблизился и сел напротив Джеймса. Вега в портфеле тихо зашипела, но не посмела высунуться.

Незнакомец сначала около минуты скучающе смотрел в окно, затем, как по сигналу, достал из дорожной сумки выпуск смутно знакомой газеты. Джеймс не отрываясь смотрел на него, тревожно ожидая внезапного нападения. И вот, когда на улице объявили о завершении посадки на рейс, человек в синем пальто вскинул голову и его пронзительные глаза остановились на Джеймсе. Концы губ приподнялись в легкой улыбке. Казалось, что сейчас он вынет из кармана нож или пистолет. Но вместо этого он просто протянул руку:

– Амос Гренели, – представился он. Его глубокий проницательный голос вызвал на теле толпу мурашек. Джеймс осторожно пожал руку и, собравшись с духом, произнес:

– Джеймс Вальд. Рад знакомству.

Амос Гренели окинул взглядом своего нового знакомого и задержался на серебряном кулоне в виде феникса. Он едва заметно кивнул, и с его губ сорвалось тихое: «Да, это он».

– Что, простите? – обеспокоенно переспросил Джеймс.

– Ничего.

На некоторое время повисло молчание. Внезапно его прервал женский голос из динамика с предупреждением о закрытии дверей и скором отправлении. Поезд дернулся. Медленно, но верно он все-таки начал набирать скорость.

Голова Амоса вновь скрылась за газетой. Джеймс прижался лбом к холодному стеклу окна и напряженно стал смотреть на проносящийся вид. Все говорило о том, что это путешествие станет особенным в его судьбе. Он знал, что из Светодаля ему суждено выйти совершенно другим. Парень вздрогнул при воспоминании о том, как мечтал вырваться из Хэльстрома и найти свое место. Неужели этой мечте суждено сбыться? Если это так, то какой ценой она обойдется?

Монотонное постукивание колес наводило дремоту, веки отяжелели от усталости, но Джеймс отчаянно боролся с сонливостью. Заснуть – значит стать уязвимым. Он ни за что не должен дать слабину перед вызывающим подозрения человеком. А кем может быть Амос Гренели на самом деле? С чего он вообще взял, что этот тип должен представлять для него опасность? На первый взгляд, в нем не было ничего подозрительного. «Но он точно был в том сне. Что он делал вместе с теми личностями, это во-первых, а во-вторых, зачем ему понадобилось разбивать Маску? Что, черт возьми, происходит?»

– Вы ведь до Светодаля? – рассек тишину неожиданный вопрос.

– А? – Джеймс вздрогнул, выныривая из потока мыслей. – Да, до Светодаля… А вы?

– Еду туда же.

Парень заглянул в лицо своего попутчика. Худое, чуть вытянутое, с прямым носом, оно имело птичьи черты. Но самой запоминающейся деталью все равно оставались глубоко посаженные глаза. В них напряжение мешалось со скрытой, едва заметной печалью. Еще под глазами залегли тени – Амос, видимо, уже несколько ночей провел без сна.

Джеймс поймал себя на мысли, что слишком долго молча разглядывает визави. Решив прервать затянувшееся молчание, он выпалил первое, что пришло на ум:

– А чем вы занимаетесь?

– Вы имеете в виду профессию?

Джеймс кивнул.

– Я главный редактор газеты «Серебряная стрела», – с теплой улыбкой произнес он.

Рюкзак, в котором затаилась кошка, едва не свалился на пол. Руки предательски задрожали, а сердце забилось с неприятной силой:

– Вы – главный редактор? – с неприкрытым волнением и восторгом воскликнул Джеймс, подавшись вперед.

– Совершенно верно. Теперь смею узнать обратное – вы чем занимаетесь?

Улыбка на лице Джеймса померкла. Воспоминания о прошлом болезненным спазмом сжали грудь, а вновь виски сдавило тупой болью.

– Я часовщик, – глухо произнес он и, помолчав, добавил, – бывший часовщик. Сейчас… в поисках новой работы.

– Хм… мистер Вальд, – задумчиво проговорил редактор, – а на какой срок вы собираетесь задержаться в Светодале?

Джеймс заметно помрачнел и с досадой ответил:

– Честно говоря, планировал сегодня вечером или завтра утром вернуться в Хэльстром.

– Вы уверены в этом, мистер Вальд?

Джеймс осекся, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мистер Вальд, – осторожно начал Амос, смерив его долгим, изучающим взглядом, – вас случайно не интересует издательское дело?

В гетерохромных глазах загорелись давно потухшие огоньки. Джеймсу начинал нравиться этот разговор.

– О, это моя давняя мечта. Еще подростком я зачитывался всем, что связано с этой темой. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе.

– Значит, у вас есть представление о работе редакции? Отлично! А как у вас с навыками журналиста? Пером владеете?

– Конечно, владею, – воодушевленно подхватил парень. – В свое время мне приходилось им пользоваться довольно часто. И вся эта тематика мне всегда была интересна… Если бы не некоторые обстоятельства, я бы с радостью связал с ней свою жизнь.

Редактор, не моргая, внимательно наблюдал за своим собеседником и изредка одобрительно кивал ему. Казалось, что в его голове появились планы на него.

– Прекрасно, прекрасно… – довольно протянул Гренели. Он раскрыл карман своей дорожной сумки, извлек оттуда визитку и сложенный лист бумаги. Приблизившись, Амос продолжил, – я вам могу предложить одну вакансию. У вас все еще впереди и думаю, что вы бы смогли быть отличным редактором или журналистом. – Он протянул свою визитную карточку, и парень просиял. – А также мы с вами можем запланировать встречу. Так сказать… собеседование. Завтра в час дня вам будет удобно?

– Конечно, – охотно согласился Джеймс и непонятно от чего слегка покраснел.

Редактор протянул записку с адресом места встречи. Парень, не веря своему везению, бережно положил ее в карман рюкзака и в знак благодарности широко улыбнулся.

Разговор был окончен. Джеймс постарался привести в норму сбившиеся сердцебиение и дыхание, но сделать это было практически невозможно – его слишком сильно захлестывали чувства. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. «Это мой шанс! Нет, я его ни за что не упущу, – овеянный радостным предчувствием, продолжал улыбаться Джеймс. – Тогда действительно придется остаться в Светодале… ну и ладно! Зато я смогу получить достойную работу». Он перевел взгляд на редактора, желая узнать больше подробностей о встрече, но не успел этого сделать. Сладкий аромат проник в легкие, мгновенно затуманив сознание. Тело обмякло, голова прижалась к стеклу. Веки дрогнули и сомкнулись. Находившиеся в вагоне прочие пассажиры тоже начали друг за другом отключаться. Всему виной был окутавший пространство снотворный газ.

Один лишь Амос Гренели оказался не подвластен его чарам. Он сидел на месте как ни в чем не бывало, продолжая распылять с каменным лицом маленький баллончик. Когда концентрация снотворного вещества дошла до нужной отметки, он спрятал баллончик в карман и сбросил с себя пальто. В его руке оказались маленький складной нож и стеклянная колба.

Полный решимости, редактор приблизился к спящему Джеймсу, расстегнул до середины его куртку-пилот с рубашкой и занес над ним нож. Из маленького надреза под левой ключицей алыми бусинами потекла кровь. Парень содрогнулся и часто задышал. Амос подставил колбу под стремительно вырастающую струю и стал ждать. Колба наполнилась до нужного объема чуть больше чем за полминуты. Гренели провел пальцем по надрезу, и кровь перестала течь.

Затем он вынул из дорожной сумки кусок голубой глины. На этот раз ему понадобился кулон на шее молодого человека. Амос, бережно сделав слепок, положил глину и наполненную кровью колбу в мешочек, затем открыл окно.

Ветер с завыванием ворвался в вагон, медленно выветривая сонный газ. Редактор сел на корточки и выставил перед собой руки. Пространство вокруг него завибрировало и покрылось густым туманом. Амос съежился, и тело приняло птичьи черты. Руки сложились в крылья; на месте носа и рта вырос маленький клюв; ноги превратились в тонкие лапы. Он полностью оброс серыми и черными перьями. По вагону пронесся сильный сквозняк. Обращение в птицу полностью завершилось. Теперь вместо человека сидела крупная галка. Взмахнув крыльями, она крепко схватила лапами мешочек и в следующую секунду уже метнулась в раскрытое окно и скрылась за ним.

***

– Неужели это существо настолько смертоносно, что о нём боялись не то, что писать, а даже думать! – с негодованием воскликнула девочка, перевернув последнюю страницу.

Аврора, облачённая в сиреневую пижаму, потеряла счёт времени, листая заплесневелый в некоторых местах том. Это была уже вторая книга, бегло прочитанная за ночь и утро. И нигде не было ни одного упоминания того, что ей нужно было найти.

Она с тихим стуком отложила том «Самых опасных существ прошлого», широко потянулась, и голова безвольно опустилась на стол. Усталость подкрадывалась всё ближе, маня чарующим забвением сна. Вскоре перед глазами замелькали причудливые, бессвязные образы, а тело медленно, неохотно начало расслабляться. Внезапно возле уха раздалось громкое шипение, и девочка резко выпрямилась.

Пламя внутри фоукъяра заметно ослабло, и робкие искры, трепеща, взметнулись над ним. От сердца сразу отлегло. Аврора подумала, что ей был подан знак опасности – тогда искрящийся огонь взметается вверх и пылает до тех пор, пока опасность не минует. Но тут был другой случай: в фоукъяре всего лишь закончился воск.

Несмотря на то, что за окном уже рассвело, девочка боялась находиться без этого фонаря, ведь только так она могла узнать, что Твари в Масках пришли за ней. Ловец уже выпустил их из клетки, а значит, эти Лики могли поджидать за каждым углом. Любой прохожий на улице мог оказаться одним из них.

– Так, стоп, мысли материальны, так что хватит о таком думать, – твердо произнесла Аврора, поднимаясь из-за стола и направилась в кладовку.

В тесной каморке, под завязку набитой коробками, вспыхнул тусклый свет. Аврора окинула взглядом завалы, выискивая помеченную коробку с воском для фоукъяров, но нигде ее не увидела. «Неужели мне все здесь придется перерыть?» – с ужасом мелькнула мысль при виде такого нагромождения.

– Только этого мне еще не хватало, – пробормотала она, хватая первую попавшуюся коробку.

«Будет смешно, если ни в одной из них не окажется фонарного воска», – подумала Аврора, когда возле нее выросла приличная гора проверенных коробок. К ее большому сожалению, все они хранили лишь груды старого хлама.

– Та-а-ак, а тут что? Снова стоптанные башмаки? Постойте… здесь что-то потяжелее.

Откинув крышку, девочка замерла, с немым испугом глядя на находку. В голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний из далекого детства. «Тогда мама еще была жива…» – печально подумала она, бережно подняв старенький отцовский фотоаппарат. Когда была жива ее мать, Аргентум Фарли практически не выпускал из рук фотоаппарат и старался запечатлеть все яркие моменты. Все сделанные им фотографии хранились в альбоме, который уже много лет покоился в шкафу Адриана Ларса. Укол ностальгии заставил девочку помрачнеть. Она до сих пор не могла смириться с потерей близких ей людей.

Рука потянулась к задней крышке фотоаппарата, где должна была скрываться пленка, и застыла в нерешительности. И очень вовремя. Аврора, конечно, не была экспертом в фотографии, но она точно знала, что никогда нельзя извлекать фотопленку при освещении. Иначе та будет безнадежно испорчена.

– Так, – напряженно начала девочка, вращая в руках тонкий справочник по проявке, –мне нужны приборы.

Она открыла следующую коробку и нашла в ней все необходимое: от кувшина для раствора до таймера. Вскрыв плотно закупоренную баночку с фиксажем, девочка обнаружила, что реагент засох. С проявителем была та же история.

– Хм… вроде бы неподалеку отсюда есть лавка для фотографов. Или… стоп! – Аврора резко поднялась на ноги и пошатнулась. – Неужели мне придется… выйти из дома?

Эта затея казалась опасной и пугающей. После сегодняшнего ночного происшествия она не на шутку боялась покидать дом. Ей казалось, что за дверью ее до сих пор подстерегает Тварь в Маске. «А ведь дедушка предупреждал, что Ловец давно за мной следит», – с досадой мелькнули мысли в голове.

– Ладно, мне уже терять нечего.

Аврора уже собиралась закрыть каморку, как вдруг взгляд зацепился за нужную коробку с воском для фоукъяра. Она уже забыла, с чего начались эти поиски…

…Прежде Светодаль никогда не казался одновременно таким таинственным и мрачным городом, где на каждом углу тебя могли поджидать неприятности. От этих мыслей становилось совсем не по себе. Аврора все время оглядывалась по сторонам в поисках подозрительных прохожих. «Если они все-таки придут за мной?» – пронеслась колкая мысль в голове, и девочка, не заметив бордюр, споткнулась. Пробормотав сквозь зубы «ржавый фоукъяр», она побрела дальше, стараясь ни о чем не думать.

Скрипучий стон распахнутой двери впустил ее в затхлый полумрак. В «Лавке фотографа» горела всего лишь одна лампа. Аврора невольно задержала дыхание – в воздухе сильно пахло щелочью, краской и еще какой-то горечью. Под стеклянными витринами ютились различные колбы, катушки фотопленки, реактивы, сами фотоаппараты и прочие вещи, которые она впервые видела. Девочка подняла глаза и замерла, увидев неподвижную фигуру продавца с острыми чертами лица и укоризненным взглядом.

– Мне нужен фиксаж и проявитель, – слегка дрожащим от волнения голосом сказала Аврора.

Продавец ожил, бесшумно скользнул к дальней витрине и через мгновение перед девочкой материализовались белый кристаллический порошок и склянка с темной жидкостью.

– Угу, – одобрительно кивнула она, стараясь скрыть дрожь.

– Вам следует быть осторожнее, – внезапно прозвучал стальной голос. – Бегство не всегда спасает.

– Что, простите? – едва слышно выдохнула Аврора, и внутри у нее все оборвалось. Она увидела на стене висящую темную Маску с изогнутым клювом.

– Бегство не всегда спасает, – повторил незнакомец.

Девочка отрицательно замотала головой, в ее глазах застыли слезы отчаяния.

Схватив трясущейся рукой нужный товар, она попятилась к выходу. Продавец все так же неподвижно стоял за прилавком, внимательно наблюдая за ней. Аврора бросилась бежать. Но не успела она сделать и пару шагов, как тело пронзил электрический разряд. В глазах мгновенно вспыхнула тьма. Тряпичной куклой девочка повалилась на пол.

***

«Ради чего ты сюда пришел? Что тебе нужно?» – безмолвным эхом звучали голоса за границей Светодаля. Призрачные тени манили, и ноги, словно зачарованные, невольно несли его вперед, все ближе к опасной черте. Ближе к Тихому лесу.

Ночь превратилась в нескончаемую пытку. Вернувшись домой, Чарли глубоко ушел в себя. Мысли о произошедшем тем вечером не покидали его ни на минуту. Каждая клеточка тела ныла после нелегкого рабочего дня, а сон, манящий своим забвением, лишь ускользал, оставляя сознание в липком тумане.

С того момента, как в доме прозвучала песня «Огней Светодаля», Чарли словно запустил механизм самоуничтожения. На душе повис многотонный груз, отягощающий каждую минуту, проведенную наедине с самим собой. Боль и тоска буквально разрывали его изнутри. Еще Чарли невольно ловил себя на мысли, что в квартире поселилось нечто. Казалось, невидимый взгляд неотрывно преследует его, проникая в самые потаенные уголки души. И сколько бы он ни убеждал себя в обратном, чувство чьего-то чужого присутствия не отступало ни на шаг.

Все попытки обрести покой оказались тщетны. За эту ночь он измучился так, словно несколько недель провел в поисках выхода из замкнутого круга.

«Завтра будет лучше» – шептал он, словно защитную молитву.

Наконец под утро Чарли сдался. Он решил вернуться туда, где был накануне – на окраину Опасного района. Стоило только его ноге ступить на знакомую тропу, как тяжелые чувства отступили, уступая место покою и умиротворению. Даже настроение слегка улучшилось. Неужели овеянная туманом граница между двумя мирами – Тихим лесом и Светодалем смогла стать ключом к утешению? Или за этим скрывалось нечто большее?

Легкое облако тумана развеялось, и из-за покосившегося железнодорожного столба начал проступать размытый человеческий силуэт. Чарли опустил голову, на мгновение зажмурился, но, открыв глаза, увидел, что силуэт не исчез, а стал еще отчетливее. Сердце тягучей болью вновь заныло в груди. Неистовое желание ступить вперед, пересечь границу овладело им. И тут в голове, словно из глубины памяти, раздался давно забытый мягкий тенор. Он твердил, шептал, умолял, говорил, что скоро исчезнет. Еще он просил Чарли следовать за ним. Парень присел на корточки, закрыл уши руками, боясь потерять этот голос, исходящий, казалось, из самой глубины души. Чарли ему повиновался.

Под ногами захрустели проржавевшие рельсы заброшенной железнодорожной ветки. В голове возник пронзительный тонкий писк, и уши заложило. Поток ветра врезался в лицо; ветви еще голых деревьев стали перед ним преградой. Голос из прошлого зазвучал еще громче…

Чарли не знал, куда направляется. Он уже давно перестал думать о предостережениях, касающихся запредельных земель. Желание встретиться с тенью или хотя бы с обликом того человека было выше страха.

Его серое пальто уже отяжелело от влаги, а по светлым волосам тек холодный пот. Каждый хруст сломанных веток отдавался набатом в его сознании. Впереди клубилась ощутимая опасность, навеки запечатленная в этих местах.

Словно из-под земли вырос высокий дуб, окруженный крупными валунами. Это мрачное место вдруг вспыхнуло ярким пламенем отравленных воспоминаний.Чарли замер и перестал дышать. Он стоял на том месте, где четыре года назад оборвалась жизнь его лучшего друга.

– Здесь тебя нашли…– скорбно произнес он, прижавшись лбом к холодному валуну.

Как от резкого скачка давления, тело непроизвольно начала бить дрожь, невидимая петля сдавила горло. Мягкий голос в голове померк и его сменило дерганное шипение. Искусанные губы беззвучно зашевелились, бесполезно роняя слова горечи.

Окончательно выбившись из сил и начиная терять связь с действительностью, парень обмяк на земле. Холод медленно начал растекаться по телу. Чарли был совершенно один. Только холодный вихрь вместе с мелкими хлопьями снега слабо ворошил мокрые пряди волос.