Лик прошлого

Девочка поставила фоукъяр на письменный стол и, с большим чувством вины, открыла верхний шкаф, но, к ее глубокому разочарованию, он оказался пуст. Последующие шкафы тоже оказались пусты. Аврора подошла к стеллажу – там лежало несколько книг. Она начала с трепетом пролистывать одну за другой в надежде найти какую-нибудь зацепку. Ей понадобилось около десяти минут на то, чтобы прийти к выводу, что все эти книги – ни что иное, как обычные справочники по проектированию и разработке артефактов, алхимии и прочим надоевшим ей предметам.

– Зачем ему это нужно? Чтобы помнить, что кровь тритона-альбиноса нельзя смешивать с ядом гадюки?

Поиски так и ни к чему не привели. Отец забрал все важные вещи с собой, не оставив даже записки. Он правда считал, что его дочь не сунется сюда? Или он рассчитывал на скорое возвращение? Аврора обреченно опустилась на кровать. В голове царил хаос. Она не понимала, что ей делать.

Девочка растянулась звездой и поежилась. Мягкая пуховая подушка приносила легкий дискомфорт шее. Аврора положила руки, готовясь ее хорошенько взбить, и сразу же поняла, что было с ней не так. Девочка затаила дыхание и сунула руку под подушку. Сердце пропустило удар. Она вытащила небольшую записную тетрадь в кожаной обложке. Аврора пододвинула поближе фоукъяр, раскрыла ее и… ничего, кроме пожелтевших листов бумаги, не увидела.

– Серьезно? Это просто тетрадь? – обиженно выпалила девочка. – Хотя, если посмотреть с другой стороны…

Она поднесла раскрытые страницы к источающему тепло фоукъяру, думая, что текст записан исчезающими чернилами. Но ничего не проявилось.

– Да не может быть! Мне придется ее подержать в растворе, что ли? Тогда велик риск повредить записи, если они, конечно, имеются.

Надежда угасала. Листы не были даже испачканы. Сколько бы она ни перелистывала их, толку от этого было никакого. Наконец, девочка захлопнула тетрадь и обиженно бросила ее в сторону. Та упала на пол, и из нее показался еле заметный краешек пожелтевшей бумаги. Аврора замерла и впилась взглядом в него, не решаясь прикоснуться. Ей начинало казаться, что из-за бессоницы мозг уже сам начал дорисовывать картину восприятия. Но это не было воображением. Девочка стыдливо подняла тетрадь с пола и вновь раскрыла ее. В руку выпал вырванный лист бумаги. На нем крупным почерком отца было написано всего три слова:

Долкон. Тихий лес.

– Ржавый фоукъяр! – воскликнула Аврора, и лист выпал из ее рук, бесшумно скользнув на пол.

Она допускала мысль, что тех людей могло убить довольно опасное существо, но чтобы это оказался Долкон… Такое Авроре в голову не могло прийти. Об этом существе знали немного – те, кто хотя бы что-то знал, предпочитали не произносить его имя вслух. Разговоров об окружающих город мифических зверях, в существование которых многие отказывались верить, было немного.

Но Аврора все равно знала, что Долкон – это демоническая тварь огненной стихии, способная ранить даже Аноппу, Хранителя Тихого леса. Когда-то он часто наведывался в Светодаль и по ночам выслеживал запоздалых прохожих, не успевших укрыться в домах. Поговаривают, что Негласные правила города появились именно из-за этого существа. Последнее, что Аврора помнила, – существо до сих пор наведывается на окраину Светодаля. Оно пересекает железнодорожную линию и, не доходя до Пограничного Фонаря, осматривает улицы, выискивая беспечных путников. Долкон ждет до первых лучей солнца. С рассветом тварь уходит обратно в лес, оставляя на земле выжженную полосу, которая полыхает еще несколько часов. Если такое обнаруживается, то говорят: «Беды не миновать» и остается только гадать, какая кара обрушится на город.

Но зачем отец оставил эту записку в своей тетради? Неужели он знал, что дочь не останется в стороне? Если так, то Аврора не имеет права подвести его – она должна вмешаться в запущенный процесс и сделать все, чтобы проклятие Грядущего Дня не сбылось. Отец указал на Долкона. Но как эта тварь связана с Тем-Самым-Днем? Это Авроре еще предстояло выяснить.

Ей не хватало информации – в доме явно не было таких книг, в которых могли содержаться сведения об опасных существах. Такого не могло быть даже в обычной светодальской библиотеке, по крайней мере в открытой секции… Уголки губ тронула лукавая улыбка – в голове зрел дерзкий план. Да, это определенно можно назвать преступлением, однако для Авроры это считалось обыденным делом. Азарт, словно искра, разгорался внутри, маня перспективой незаметно проникнуть в закрытую секцию библиотеки и вынести на время книгу, может, даже не одну.

В шкафу долгое время лежала мантия для особых случаев. Этот случай настал. Пришло время ее надеть, чтобы остаться незамеченной. Пусть мантия и тесновата была в плечах, зато капюшон глубоко надвигался на лицо, скрывая его черты. Перекинув через плечо тканевую сумку, Аврора вышла из квартиры и повернула ключ в замке. Осталось надеяться, что все пройдет без происшествий.

Ночной Светодаль никогда не спал. Отовсюду россыпью звезд мерцали огни, рассеивая сумрак. Фонари были повсюду. Они защищали город. Призрачный свет отпугивал опасных личностей, заставляя их притаиться в глубинах ночи, стать почти незаметными. Там, куда фонарные лучи не достигали, поселялись Бродячие Тени – один из главных кошмаров светодальцев. Никто не знал, чем они занимаются, но все понимали одно: они несут смерть. Не проходило и недели, чтобы по городу не разнеслась весть об их нападении и новых жертвах.

Аврора родилась в Светодале и обладала особо развитой интуицией, присущей каждому горожанину. Она безошибочно могла определить уровень опасности, нависшей над городом. Малейшее сомнение, зародившееся в сознании, служило сигналом об отмене всех планов. Неизвестно, чем может обернуться каждая вылазка из дома. Опасность могла подстерегать за каждым углом. К тому же, исчезновения в Светодале в последнее время участились.

Выйдя со двора, она, подобно городским теням, постаралась держаться подальше от фонарей, чтобы стать незаметной. В одиночку бродить по ночному городу – своего рода наслаждение и в то же время большой риск. Однако Авроре здесь не было страшно, несмотря на то, что каждый день становится опаснее предыдущего.

В Светодале было множество разных библиотек, но Аврора всегда ходила только в одну, в ту, что находилась на окраине Темного района. От осознания того, за какой информацией она идет, по коже пробегали мурашки, и в душе поселялся страх. Где-то вдали загудели провода. При виде очертаний железнодорожных столбов холод кольнул под ложечкой. Не вовремя начало разыгрываться воображение, подбрасывающее призрачные образы, от которых становилось только тревожнее. Или та тень за границей города не была плодом ее фантазии?

Внезапный шорох заставил Аврору вздрогнуть и резко обернуться: из куста вылетел черный дрозд.

– Чертова птица! – испуганно выпалила девочка и замерла.

Перед ней возвышалась двухэтажная библиотека. Дверь, как и ожидалось, оказалась заперта. На этот случай у Авроры было решение. Она вынула из сумки маленькую баночку с сухими растениями. Разрыв-трава всегда выручала ее из трудных ситуаций. Хрупкое растение с желтым бутоном скользнуло в замочную скважину, и замок с тихим щелчком распахнулся.

Аврора бесшумно проскользнула вовнутрь и, плотно прикрыв за собой дверь, замерла, прислушиваясь. Кроме ночного сторожа, вероятно погруженного в дрему, здесь не должно быть ни души. И все же, в этой звенящей тишине Аврора боялась пошевелиться. Дерзкая затея, казавшаяся такой простой в домашней обстановке, здесь, в сумраке библиотеки, обрела зловещий оттенок. Дыхание сбилось, а пульс подскочил на несколько десятков ударов. «Была – не была», – пронеслось в голове, и девочка, собравшись с духом, двинулась в лабиринт знакомых стеллажей. Тьма среди них сгустилась так, что у Авроры создалось впечатление, будто ей надели повязку на глаза.

Несмотря на то, что каждый уголок этой библиотеки был ей знаком, она боялась оступиться, свернуть не туда и столкнуться лицом к лицу со сторожем… или с чем-то, куда более зловещим, что могло таиться в этих темных местах.

Перед ней материализовалась большая дубовая дверь, ведущая в закрытую секцию. Девочке пришлось вновь воспользоваться разрыв-травой. Едва дверные петли, скрипя, сомкнулись за ее спиной, как она сразу ощутила на себе пристальный взгляд, будто пробудила нечто скрытое в глубинах библиотеки.

Единственным источником света здесь было маленькое окно. Уличный свет слабо падал на письменный стол. Девочка приблизилась к окну и провела рукой по холодному стеклу. На ладони осталась черная пыль – первый признак наличия темной энергетики. «Ничего страшного, и не такое видели, – пыталась успокоиться она. – Нужно действовать, пока за мной никто не явился».

Тусклое освещение не позволяло разглядеть названия на корешках книг. Информация о Долконе могла скрываться где угодно. Возможно, она находилась во втором томе «Самых опасных существ прошлого» Лиры Эльм или в «Истории Светодаля» неизвестного автора. Аврора могла бы отдать всю ночь на поиски, но обстоятельства – тусклый свет и тот факт, что она вторглась в запретное место – останавливали её. Проникая сюда, она не могла себе представить, насколько это рискованно. Здесь могли храниться всевозможные книги, за чтение которых когда-то легко можно было расплатиться жизнью. Сейчас перед Авророй была возможность забрать редчайшие экземпляры, которых, возможно, уже нигде не осталось. Но все же… Как ей найти нужную книгу в темноте?

Девочке вздохнула и поняла, что все-таки придется зажечь походную свечу. Доставая спички, она обернулась: позади нее скрипнул паркет. Девочка попятилась вглубь рядов стеллажей и прислушалась: тишина. «Показалось», – подумала она зажигая свечу.

Спустя около получаса тщательного поиска на полу собралась внушительная стопка книг. Аврора, нехотя, решила на этом остановиться. Перед ней предстоял трудный выбор. В итоге он пал на пять массивных томов, едва уместившихся в сумку. Книжный вор двинулся в сторону выхода и замер. У двери стояла точно такая же девочка в мантии с набитой сумкой наперевес.

– Великий Фламеликс, – прошептала настоящая Аврора. Ее копия резко склонила голову вбок и широко раскрыла черные глаза.

Аврора сразу догадалась, что перед ней стояло. Овр. Это существо не представляло большой опасности, если не начать его провоцировать. Оно обитает в темных безлюдных местах и в случае опасности принимает чужой облик. Чтобы избавиться от него, достаточно было его отвлечь.

Девочка аккуратно приблизилась к овру и, затушив свечу, бросила ее в другой конец зала. Существо приняло свой настоящий лохматый облик и помчалось за улетевшим предметом. Авроре же оставалось только уносить ноги.

Через знакомые секции, через множество стеллажей, ей все-таки удалось добраться до выхода. Замок оставался открытым с тех пор, как она сюда зашла. Наконец, девочка оказалась в объятиях свободы. Нужно только уйти подальше от этого места и в ближайшее время здесь не появляться. Радости не было предела: мало того, что ей удалось проникнуть в закрытую секцию, так она еще почти без инцидентов смогла вынести оттуда несколько ценных экземпляров. Звонко засмеявшись, девочка побежала.

Смех резко оборвался. Нога предательски за что-то зацепилась, и удар об асфальт вышиб из тела последний вздох веселья. В тот же миг из-за темного угла дома возникла фигура. Ледяной ужас сковал девочку. На долю секунды мир вокруг расплылся, потерял четкость, и Аврора, широко распахнув глаза, завороженно смотрела, как к ней медленно, неумолимо приближается человек. Тело содрогнулось, словно по нему прошел разряд электрического тока. Вскочив на ноги, девочка помчалась вперед.

Только возле дома, когда одышка начала сдавливать горло, она позволила себе остановиться. Девочка согнулась пополам, упершись дрожащими руками в колени. Остановка продлилась недолго. Краем уха Аврора уловила стук приближающихся шагов. Обернувшись, она увидела в паре метров от себя тот же самый силуэт…

Меньше чем через минуту она уже была дома. Руки судорожно проверяли только что закрытые замки. Сердце замерло в груди. Стараясь не дышать, Аврора приложила ухо к двери и вслушалась. Белый шум заполонил пространство. Но тревога никуда не делась. Девочка покачала головой в отрицании и отошла от двери. Возможно, преследователь не заметил, где ей удалось скрыться. Или, возможно, он притаился по ту сторону двери.

Звонок разорвал тишину в клочья. Сумка с глухим ударом выпала из ослабевших рук. Аврора зажала рот руками и, теряя равновесие, приблизилась к дверному глазку. Картина перед глазами начала расплываться. Медленно, словно под грузом невидимой тяжести, девочка сползла по двери на пол. Сдавленный стон вырвался из груди. Она навсегда запомнит этот день – день, ставший той самой точкой невозврата.

– Твари в Масках… – прошептала Аврора, – их выпустили из клетки.

Глава 3. Светодаль

«…не то я, чем кажусь»

Уильям Шекспир, «Отелло, венецианский мавр»

Яркий лунный луч пробился сквозь туманную пелену, осветив высокий фонарь. В пыльных треугольных стеклах меркло трепещущее пламя. Кончалась ночь – угасали огни уличных фонарей.

В серебряном потоке лунного света закружилась бабочка. Она была крупнее своих сверстников в несколько раз. По крыльям невозможно было определить, дневная она или ночная. Каждый взмах преображал её, даря крыльям новые формы и оттенки. И вот, необычная бабочка порхнула к кованому завитку фонаря.

Внизу, у подножия столба, коряво топорщился молодой куст. Легкий ветер шевельнул едва распустившиеся листья, и растение, словно ожившее, подалось вперед. Совсем скоро его движения стали резче и агрессивнее. Любой светодалец, бросивший взгляд на это странное существо, безошибочно узнал бы в нем кустовика. Оторвав от земли свои лапы-корни, он пополз к фонарю, обвил шершавый столб и начал медленно, но верно карабкаться вверх, к чарующей бабочке.

Из-за угла Часового проспекта появился силуэт. Тусклый фонарный свет озарил статную фигуру джентльмена, одетого с ног до головы в исключительно темные оттенки. В одной руке он сжимал красную веревку с серебряным ключом на конце, а в другой – небольшую клетку, в которой вполне могла бы поместиться крупная бродячая собака… Или кустовик. Последний, едва заметив клетку, замер и попытался притвориться обычным растением. Но все его попытки противостоять неминуемому оказались бессмысленны.

Незнакомец устало опустил клетку, открыл дверцу и что-то туда положил. Затем легким движением он вынул из кармана зеленый лоскут струящейся ткани и потер ею о серебряные прутья. Кустовик от безысходности захрипел и ринулся в клетку. Дверца тут же захлопнулась. Дело сделано. Очередная городская тварь теперь принадлежит ему.

Еще никому не удавалось ускользнуть от Ловца. А какой дерзостью считалась попытка бегства! Такие действия имели за собой тяжелые последствия. Впрочем, Ловец редко выходил из себя, ведь все его звери знали, что шутки с ним плохи. Только что пойманный кустовик это тоже прекрасно понимал, поэтому он покорно сложил сучья и стих.

Разнокрылая бабочка взмыла в воздух и растворилась во тьме. Господин поднял клетку с пойманным существом и скрылся в том же направлении. Несмотря на поздний час, он направлялся в одно из самых открытых и в то же время самых закрытых мест города, а именно в кафе «Мираж».

Там стоял полумрак. Едва просачивающийся сквозь пыльные окна лунный свет падал на столы и перевернутые стулья. Причудливые тени, отбрасываемые немногочисленной мебелью, едва заметно шевелились, словно живя своей жизнью. Возле пустующей барной стойки донесся тихий шорох, похожий на мышиную возню. Но стоило только входной двери распахнуться, как вся тайная жизнь внезапно прекратилась.

Ловец опустил на пол клетку с кустообразным существом, приблизился к барной стойке, затем дважды постучал по наручным часам, давая понять, что не намерен долго ждать. Спустя мгновение на столешницу выползло маленькое существо с однотипными перепончатыми крыльями и хвостом. И в эту же секунду рука Ловца ловко схватила его за крылья. Кустовик недовольно заурчал, а пронырливый беглец тихо, словно сломанный камыш на ветру, засвистел.

Одного строгого взгляда Ловца было достаточно, чтобы все существа замолчали. Подхватив клетку, он прошел вперед, туда, куда лунный свет не смел проникнуть. Завернув за угол, господин растворился в тени и появился уже в другом месте, совершенно не похожем на кафе.

В просторном коридоре, освещенном настенными фонарями, распахнулась дверь. Ловец за несколько быстрых шагов пересек коридор и вышел на лестницу, ведущую глубоко в неизвестность. Спустившись и пройдя по еще одному коридору, также увешанному горящими фонарями, Ловец, наконец, достиг черной двери. Одним плавным движением он распахнул ее и вошел в одну из самых необычных и недоступных комнат.

Большую часть пространства занимали клетки разных размеров и конструкций. Внутри томились всевозможные фантастические твари, о существовании которых многие даже не подозревали. В самой большой клетке, достигавшей двух метров в высоту, сидел молодой серый грифон, а в самой маленькой, размером со спичечный коробок, лежал скорпион с тремя ядовитыми хвостами.

В комнате царил звуковой хаос. Каждое существо издавало особые звуковые частоты, образуя диссонирующий хор. Рычание, щебетание, стрекот, писк и сотни других звуков с каждым разом становились громче и агрессивнее. Но стоило только входной двери с грохотом захлопнуться, как мертвая тишина поглотила пространство.

Окинув взглядом замерший зверинец, Ловец поставил в дальний угол клетку с кустовиком. Потом, развернувшись, подошел к двери, над которой висела маленькая клетка с тремя крылатыми существами, вдвое превышающими размеры той, что безжизненно повисла в его руке. Одним рывком сорвав замок, Ловец бросил ее к сородичам. Едва дверца успела закрыться, как крылатые твари разом налетели на крылатое существо и яростно разорвали его в клочья. Жадно поедая окровавленную плоть, они тихо, с удовлетворением засвистели. При виде такого зрелища на лице Ловца расцвела ехидная улыбка, а в глазах застыла едва заметная печаль.

Позади него кто-то приглушенно зарычал. Кустовик в клетке взъерошился и медленно закачался из стороны в сторону. Ловец приблизился к нему, открыл металлическую дверцу и медленно просунул руки к полудеревянной морде. На бледных руках от напряжения выступили голубые вены. Как только ладони резко дернулись, кустовик на долю секунды замер и, словно подстреленный, упал.

Вскоре он лежал в глубине черной пульсирующей пучины, сплошь обвитой крупными ползучими змеями. Казалось, через мгновение сотни ядовитых пастей сомкнутся и поглотят кустообразного зверя. Это было на первый взгляд. На деле же, кустовик находился в большой клетке, сплошь обвитой проводами. Ловец дернул за короткий рычаг в стене, и яркие электрические искры посыпались на пол. Запах озона заполонил воздух. Кустовик с шипением начал высыхать, приобретая все более уродливые очертания, пока, наконец, от него не остался один лишь искореженный сучковатый скелет.

В проводах запутался тусклый свет, поддернутый редкими искрами. В руках Ловца оказалось маленькое устройство, внешне напоминающее фонарь со множеством вогнутых вмятин и с тонкой металлической нитью в центре. Когда оно заработало, весь свет над скелетом плавно начал переходить внутрь устройства. Тонкая металлическая нить завибрировала и заискрилась.

«На этот раз все должно сработать», – думал Ловец, направляясь к большому столу. Смахнув толстый слой черной пыли, он открыл большую книгу, исписанную мелким почерком, и вынул из ящика стеклянную колбу с красной жидкостью.

– Оно не может не сработать. Уже сегодня вечером Долкон должен быть у меня, – твердо сказал господин и, повысив голос, позвал: – Джейн!

В полумраке зажглись янтарные глаза. Неведомая сущность медлила, будто не решаясь приблизиться к Ловцу. Лишь когда тот, теряя терпение, застучал пальцами по столу, существо робко поползло к нему. Черная чешуя, обрамленная во многих местах золотистыми пятнами, источала жар. Это была огненная саламандра, размером с крупного пса. Единственное существо, которое могло бродить вне клетки. Ее лапы были неестественно длиннее, чем у обычных амфибий, да и сама она была иной. В глазах ярко горел теплый огонь. Это живое пламя с каждой минутой становилось слабее. Она прекрасно понимала, что ее сейчас ждет.

Бросив на нее серьезный взгляд, Ловец извлек из кармана пальто серебряный кулон и надел его ей на шею.

В мучительных конвульсиях, как при эпилептическом припадке, существо начало преображаться, теряя чешуйчатый покров. Вскоре от саламандры не осталось и следа – на полу лежала юная девушка, не старше шестнадцати лет. Ее тело, истерзанное болью перевоплощения, продолжало неконтролируемо содрогаться.

В воздухе сверкнула тонкая игла шприца. Ловец наполнил его багровой жидкостью из склянки и поднес к мерцающему устройству. Красное вещество мгновенно поглотило искры, обретя полупрозрачный голубой оттенок. Девушка с ужасом воззрилась на тонкий шприц и отрицательно покачала головой.

– На этот раз все должно получиться. Все пройдет быстро. Будь добра, протяни руку.

Зажмурившись до боли в глазах, девушка медленно вытянула руку, и в тот же миг, едва почувствовав горечь вещества, влившегося в вену, отдернула ее и рухнула на пол. Хватило одного грамма, чтобы понять, что в подборе компонентов вещества вновь была допущена ошибка. Девушка сжалась в комок и перестала шевелиться. Было непонятно, потеря сознания это, паралич или наконец-то пришедшая смерть.

– Черт! – сквозь зубы процедил Ловец и, резко развернувшись, направился к выходу. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, оставив девушку в полной темноте.

***

Тишина стояла мертвая. Безликие стены насквозь проржавевших домов колодцем огибали двор, со дна которого выбраться было невозможно. В черных глазницах окон не было ни души, но ощущение присутствия чужих взглядов все равно витало в воздухе. Казалось, за мутными стеклами застыли призрачные лица, задающие лишь один вопрос: «Зачем ты сюда пришел?»

Джеймс стоял с запрокинутой головой в центре забытого богом места. Небо над ним набухло свинцовыми тучами, и из них резко хлынул поток ядовитого дождя. Но даже касаясь земли, капли тонули в мертвенной тишине.

В одном окне мелькнула тень.

Джеймс ощутил леденящее дыхание чужого присутствия за спиной и обернулся. Из мрака выросла высокая фигура в Черной Безликой Маске. Через мгновение из-за ее плеча выступил еще один похожий силуэт. В этот момент, с тихим, потусторонним шелестом, со всех сторон начали выползать неведомые сущности в искаженных Звериных Масках. Они сомкнули кольцо вокруг Джеймса, и их бесовской хоровод начал приближаться, неумолимо сжимая в смертоносных объятиях. Тишину взорвал поток вскриков, едких смешков, грозного шипения и тысяч других ни на что не похожих звуков. От страха парень сжался и перестал дышать. Перед глазами с яростью проносился калейдоскоп гротескных Масок с искаженными гримасами и хищными оскалами…

Дождь лил все сильнее. Пульс в висках стучал все громче. Сотни сотканных из теней рук потянулись к застывшему молодому человеку. Они сковали все движения, лишая возможности даже пошевелиться. Каждое прикосновение оставляло на коже грубые, кровоточащие синяки. Наконец, одна рука потянулась к шее…

Внезапно тени отступили. В руках Джеймса возникла Черная Маска, расписанная золотыми узорами. От нее исходила странная, противоречивая энергия: Маска манила и отталкивала одновременно. Неодолимо хотелось надеть ее и в то же время взять и разбить вдребезги. Фигуры рядом начали шептать, говорить, твердить, проклинать, кричать, чтобы он надел ее. Наконец, дрожащей рукой Джеймс поднес Маску к лицу и замер: что-то заставило его остановиться.

Одна из фигур впереди сорвала свою Маску Галки и пронзила Джеймса холодным взглядом голубых глаз. С презрением взметнув Маску над головой, незнакомец бросил ее на пол, и глухой удар эхом разнесся по залу. Все головы, как по команде, обернулись в его сторону. Черные руки вытянулись, стремясь схватить предателя, но тот уже вышел из круга и исчез.

Джеймс, с сомнением держа Маску в руках, не понимал, как ему поступить. Круг снова разомкнулся, и к нему приблизился человек в Черной Безликой Маске. Темная рука протянулась вперед. В этот момент Джеймс догадался, что это все значит. Решимость, граничащая с отчаянием, вспыхнула в его глазах. Подняв свою Маску, он со всей силы бросил ее на пол. Осколки с дребезжанием разлетелись во все стороны. В этот момент незнакомцы растворились в воздухе, и пространство медленно поглотила тьма…

…«Что произошло?» – сдавленно прошептал Джеймс. Он резко сел в кровати и, стиснув зубы до боли в челюстях, вцепился пальцами в виски. Голова раскалывалась так, словно внутри разгоралось адское пламя. Перед глазами продолжала плясать пугающая пелена.