Вдох-выдох

«Не хочу ни с кем общаться» звучит куда приятнее, чем «не хочу общаться с тобой». Но мне все равно грустно. Я, даже в моменты, когда все надоели, с ним все равно готова общаться.

Но мысли эти пролетают в голове, а говорю я:

– Спасибо, что сказал. И откровенность за откровенность. Я хочу вместе с тобой не только спать. Я понимаю, что двадцатилетнему парню сложно ограничиваться одними лишь поцелуями, потому готова идти дальше.

Паша внимательно смотрит в мои глаза, а потом целует.

Страстно.

Жарко.

Так, как не целовал ни разу.

Отстранившись от моих губ, он шепчет:

– Я тронут тем, что ты выбрала именно меня. Но все произойдет только тогда, когда ты будешь готова по-настоящему. А не будешь идти на поводу у страхов и советчиков, которые думают, что без этого я тебя брошу.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы.

Не знаю, как он догадался, что сегодняшний порыв − это советы Викули, которая два дня вещала о том, что мне уже давно пора прекращать быть недотрогой, а то Пашечку уведут.

Пашка крепко обнимает меня и успокаивает:

– Всему свое время, Ника.

Да, всему свое время.

А время для такого важного момента пока не пришло.

Пятница

– Он тебя не хочет! Ты его не возбуждаешь! Ты не сексуальная! – увещевания Вики звучат как приговор.

– Ты просто дура, если будешь с ним снова общаться! Ищи себе нового парня. А лучше отомсти ему с другим! – а эти советы и вовсе меня пугают.

Зачем я только рассказала ей обо всем?

Просто у меня было такое счастливое лицо, когда я вернулась утром, что Викуля бросилась меня поздравлять с потерей невинности, которая все еще была при мне.

Нет бы промолчать. Но мне же надо было в красках расписать, какой Паша умница. Как он меня понимает и как никуда не торопит, позволяя принять такое важное решение обдуманно.

Вот тут-то она и начала смеяться надо мной, обзывая наивной дурой, которая лапшой с ушей может накормить всю нашу общагу.

– Он самый лучший и единственный, кто меня понимает! – выдаю я Вике ту правду, что шепчет мне сердце.

Но ее перекрывают злобные высказывания соседки по комнате, которая, собирается в очередное свидание. Она проезжается по мне и моим отношениям с Пашей катком:

– Да, да. Он такой один. Прекрасный принц, у которого десяток вот таких вот дурочек под любое настроение. Одна будет в глаза заглядывать и лапшу на уши позволит повесить, другая жаркую ночку организует и пируэты в постели будет выкручивать, а третья, что на уроки мин..

– Хватит! По себе других не судят!

– Именно так, Никуля. И если ты видишь в нем целомудренного, потому что сама таковой являешься, я вижу нормального парня, у которого есть потребности. И кто-то эти потребности удовлетворяет. Если это не ты, и руки у него не в мозолях, то тогда кто?

– Фу!

– Что фу?! Это реальная жизнь, детка. И она отличается от твоих книжек. Только в них красавчик-спортсмен хочет серую мышку с помойки. Ты, конечно, не она, но ведешь себя порой также. А в реальности парни типа твоего Паши хотят кого-то типа меня!

– Боже, когда же ты наконец окрутишь какого-нибудь дурачка и переедешь жить к нему, оставив меня в покое?!

– Скоро, Никуля, скоро. А ты потом еще скучать по мне будешь, потому что никто, кроме меня, тебе правды не скажет. Подружка твоя, Дашуля, такая же наивная, как и ты, с докторами нищими встречается. Так что и дальше будете как дурочки жить и лапшу с ушей хавать вместо того, чтобы по ресторанам дорогим ходить.

– Топай уже. На массаж опоздаешь.

– Главное, ты, милочка, не опоздай на поезд под названием «отношения с Пашей».

С этими словами Вика уходит, а я звоню Даше. Через пару минут она уже сидит в моей комнате и слушает мою слезливую тираду. Я жалюсь на то, что я ни разу не сексуальная чикуля, а наивная идиотка, а Паша найдет себе кого-то получше.

Даша, в отличие от Вики, сплетнями не увлекается. Ее соседка по комнате, Юля, учится на психолога. Она неплохо понатаскала и Дашу. И потому подруга, словно на лекции, объясняет мне, что я проецирую на Пашу свои прошлые токсичные отношения с Кириллом. Но Паша – не Кирилл, он другой, хотя у него своих тараканов хватает, потому что его родители в разводе и у него тоже не было примера нормальной семьи.

Мудрая и начитанная подруга рассказывает мне еще и о том, что у нас обоих тревожно-избегающий тип привязанности (самый ужасный) и что в отношениях мы с Пашкой все время ищем подвоха. Нам с ним трудно строить отношения, и мы все время ждем беды. А если у нас и получается взаимодействовать, мы тут же хотим убежать из отношений.

Прогноз совсем не радужный, потому я уточняю:

– Получается, мы так и будем бегать друг от друга и тревожиться?

– Получается, так, – кивает Даша. – Если не станете наконец взрослыми людьми и не примите на себя ответственность за свою жизнь и свои отношения. Тревожно-избегающий тип – не приговор. Это то, с чем можно и нужно работать. И работать вместе, если вы этого действительно хотите, вы можете построить нормальные, гармоничные отношения. Вы научитесь обжегшись на молоке не дуть на воду.

– И почему ты такая умная?

– Потому что читаю умные книжки Юли вместо того, чтобы сидеть и слушать бред Вики, а потом из-за него себя накручивать.

– Понакручивать себя я умею! Это же святое!

– Просто у тебя перед глазами еще и пример матери-страдалицы, вот ты и воспроизводишь ту же модель поведения. Примеряешь на себя роль «жертвы», которая сидит и ждет звонка. Жертве же не положено самой звонить. Вот Паше и приходится стать «тираном».

– И что мне делать? – уточняю я у своего личного психотерапевта.

– Для начала понять, что ты – не твоя мама. Ты не обязана терпеть. Если тебе не нравится, что Паша не звонит и пропадает – скажи ему об этом. Рот тебе Боженька дал не только для того, чтобы в него пирожные запихивать. А лучше, позвони ему сама. Прямо сейчас.

Хороший совет, бесспорно.

Но легко сказать, позвони, а трудно это сделать. Трудно нарушить свой же свод правил. Хотя я и пробую. Набираю Пашу прямо под поддерживающим взглядом Даши. Она верит, что мы все сможет, если приложим силы. Значит, поверю и я.

Череда длинных гудков без ответа подрывает эту уверенность. Я звоню еще раз, потом еще, но Паша не отвечает и не перезванивает. Я жду, жду, но все тщетно.

– Значит, занят, – успокаивает меня Даша. – На тренировке, наверное, потеет.

– Или на другой девушке, – бубню я, вспоминая беседу с Викой. – Давай лучше о тебе поговорим. Как у вас отношения с доктором развиваются?

Даша тактично делает вид, что не слышала мою ремарку и спокойно отвечает на вопрос, позволяя мне сменить тему:

– Такими страстями похвастаться не можем. У нас все тихо и спокойно. Ходим на свидания, созваниваемся, переписываемся, общаемся. В общем, обычные отношения.

– Без тревожно-избегающих типов?

– Без. Зато с учебой и работой, которая отнимает у него много времени, и некоторой толикой ревности.

– А я думала, что у вас-то в отношениях все хорошо…

– Ника, все хорошо бывает только в сказках, любовных романах и на фото в соцсетях. В реальности у всех есть недостатки. И ты просто решаешь, готова ли ты с ними мириться, потому что переделать никого не выйдет.

– И ты готова?

– Пока да.

– А если он тебя достанет своей ревностью?

– А если он меня достанет своей ревностью, найду другого, больше мне подходящего.

– Дашка, мне бы хотя бы капельку ума, как у тебя…

– Это не ум, это опыт. Причем не мой, а книжный.

– Надо и мне эти книжки почитать.

– Главное − не прочитать, а применить на практике. От сухой теории никакой пользы нет, – философски замечает подруга.

Я соглашаюсь и перевожу беседу на сегодняшнюю лекцию по рекламе, чтобы отвлечься от мыслей о Паше. Обсуждение формулы AIDA помогает, но Даша уходит к себе, потому что давно пора спать, и я даю волю чувствам.

А я сдаюсь и плачу, потому что Паша так и не перезвонил. Плачу, потому что я дура, которая боится писать первой. Плачу, что он ушел в подполье. Мне больно, но слезы не приносят облегчения. Только голова болит сильнее. А боль и обида они никуда не ушли, стоят внутри меня. А мне чертовски хочется их вырвать. Выкинуть из себя, чтобы больше не мучали. Как молчащий телефон.

Чертов молчащий телефон! Это все он! Я бросаю его в стену. Он ударяется и, отлетев, падает за кровать. Там ему самое место. Но этого мне мало. Обида все еще пожирает меняя изнутри. И я начинают лупить стену, в которую недавно кинула телефон. Бью ее от злости на себя, на Пашу и сраный тревожно-избегающий тип привязанности.

На костяшках появляется кровь. Но и это не приносит облегчения, как и Дашина психология. Видимо, психология – полная фигня, как и наши с Пашей отношения. Ну, знаю я, что у меня тревожный тип и состояние жертвы и что? Стало мне легче?! Ни разу. Только хуже.

А такие вот скачки от счастья до боли в отношениях − это ненормально. Если ты дорога человеку, он не будет пропадать, тем более после того, как ты готова была отдать ему самое ценное. И не будет каждый раз устраивать тебе эмоциональные качели.

Обработав сбитые костяшки, я смотрю на свои руки.

Это уже не вина Паши. Это то, что сотворила я сама.

Та боль, что я не смогла выплеснуть иначе.

И это пугает меня. Так не долго стать тем, кого я сама боюсь. Тем, кто ведет себе как безумный из-за любви и приступов гнева. Кириллом. А так не должно быть. Если каждый раз, когда Паша будет пропадать, я буду вредить себе, то это плохо закончится. Это уже плохо. Так нельзя.

Я должна что-то сделать! Должна себя защитить.

Если я не могу остановить исчезновения Паши, то должна остановить хотя бы себя.

Нахожу телефон, завалившийся за кровать. На экране трещина, но он все равно работает. Хорошо, он мне сейчас нужен. Открыв контакты, я листаю до контакта «Пашка». Рядом с его именем стоит смайлик розового сердечка. Его я безжалостно стираю.

Но этого недостаточно.

Недостаточно убрать сердце, нужно отрезать себе все пути к отступлению. Нужно спастись от той боли, которая может меня ждать. Спастись от повторения истории с Кириллом.

Так что я удаляю номер Паши.

Только так я смогу защитить. Нас обоих.

Глава 6. Кислородная маска

Вторник

Я скучаю по Паше, сильно. Мы не виделись полтора месяца и мне его не хватает. У жизни словно краски пропали. Даже клубничное молоко теперь на вкус как компот из детского сада. Еще и холод за окном. Когда там уже весна в свои права вступит и все начнет расцветать?

Но Паша не звонит.

Может, замерз насмерть? Только это было бы оправданием.

Как говорит моя преподавательница: «Единственная уважительная причина, по которой вы не пришли – это смерть». А Паша жив, его статусы и новые фото тому подтверждение. Но не звонит.

Не звоню больше и я.

Один раз пробовала, не получилось. Точнее, не один, а четыре, перед тем, как удалить его номер. А он так и не перезвонил…Так что… Все. Больше не хочу.

Пару недель назад Паша все же написал классическое: «Привет! Как дела?» и пригласил в гости. А я впервые ответила, что сегодня не смогу. Я и правда не могла, иначе бы все бросила и побежала к нему. Ведь это же он – парень, от которого я теряю голову. Я даже номер его снова записала. Но, получив отказ, он снова пропал.

Переименовала его в телефоне в «Гудини».

Трюк с исчезновением удается ему лучше всего. Но я устала от феерических шоу с исчезновением и возвращением. Еще больше устала от качелей «заботливый парень − избегающий парень», заставляющих выискивать в себе недостатки и злиться.

Помню, что у него бывают периоды затишья. Но у него затишье, а у меня нехватка кислорода. Со мной так нельзя. Я не игрушка. Захотел – достал из чулана и поиграл, надоела – запихнул обратно и забыл. Я живая. У меня есть чувства и эмоции. А он заставляет чувствовать боль и дышать через кислородную маску.

Но я не его психологический эксперимент. Хочу люблю, хочу динамлю. Я заслуживаю настоящей любви. А не вот этого вот… С меня хватит! Пора двигаться дальше. Хватит ждать пресловутого «Привет! Как дела?».

Четверг

Вечеринка в честь восьмого марта в общаге – невероятная редкость. Еще большая редкость, что на нее разрешено прийти парням из общежития соседнего.

Даша предлагает сходить на нее:

– Ты же член студсовета, у тебя билет. Сама пойдешь и меня возьмешь! Тебе пора парней новых покорять.

В груди теплится мысль «А вдруг там будет он?». А потом я понимаю, что он учится в другом университете, и его точно не будет. Зато будет боль оттого, что его нет.

– Не пойду я никуда, – отвечаю я Даше. – У меня горе. Меня Паша бросил. Снова. У меня на лице написано «Брошенка». К такой никто не подойдет знакомиться.

– А мы тебе синяки под глазами замажем, слезы утрем и подойдет. Еще как подойдет. И не один парень. Хватит уже траур носить. Сорок дней давно прошло.

Даша смотрит на меня выжидательно. Она хочет услышать «Да!». Я и сама хочу это произнести, но согласие на выход из траура застревает в груди. А все из-за него…

Чертов Паша, дай же мне уже дышать спокойно…

Пятница

Даша умеет убеждать.

Мы с ней пойдем на вечеринку, и я даже разрешаю Вике себя нарядить.

На мне золотое платье из пайеток, еле прикрывающее попу, и босоножки на каблуках, которые держатся только за счет моих молитв. Без них я точно не смогу спуститься с третьего на первый этаж по лестнице, ведь лифта в нашей общаге нет.

Вика сегодня в отличном настроении, ведь вчера очередной ухажер подарил ей новенький телефон, потому делает мне шикарную прическу и красивый макияж с блесками, а после довольно провозглашает:

– Богиня! Афродита просто! С какой стороны ни глянь!

Смотрю в зеркало и утвердительно киваю. Вика постаралась. Я шикарно выгляжу, эдакая голливудская красотка. Даже мои заплаканные припухшие глаза теперь не такие красные.

– Вот это преображение! Спасибо, Вик! – искренне благодарю я.

– Всегда пожалуйста. Если пообещаешь больше не ныть из-за того, кого нельзя называть, а оторвешься с каким-нибудь красавчиком, я подарю тебе и это платье и эти босоножки. Заодно покажу, как волосы на утюжок правильно крутить.

– Торжественно клянусь! – улыбаюсь я своему отражению в зеркале.

– Ну наконец-то! Ника выпустила наружу свою львицу, у ног которой штабелями парни будут укладываться, – радуется Вика. Она устала от моего вечно заплаканного лица, которому и подарками новыми не похвастаешься, так его жалко.

Мой наряд может и не слишком уместен для студенческой вечеринки в общежитии, но я открываю дверь и выхожу навстречу новой жизни, оставив свой дурацкий телефон на тумбочке.

Пусть силы на этот важный шаг в новую жизнь взяты взаймы, а дышу я еще не сама, а через кислородную маску, но я смогла. Спрятала «брошенку» поглубже и вышла из зоны комфорта, как и просила Даша.

Увидев меня, еще и в таком наряде, она визжит от радости и обещает:

– Сегодня тебя ждет незабываемый вечер!

– На это и рассчитываю, – отвечаю я и беру подругу под руку, чтобы не упасть.

На вечеринке я выясняю, что среди членов студсовета имеются любители богинь, в кои меня посвятила полчаса назад Виктория. И некоторые не прочь прикоснуться к святыне. Один особо настырный почитатель становится со мной в пару во всех конкурсах и опускает руки ниже положенного в танцах. Судя по всему, примеряется как получше ухватиться, чтобы было проще утащить меня к себе, на персональный алтарь.

Я не знаю, как отделаться от падкого на пайетки кавалера, но неожиданно мне приходят на помощь. Улыбчивый зеленоглазый парень со светлыми волосами и модной прической подхватывает меня со словами:

– Моя очередь с ней танцевать, – и уводит в другую часть танцпола.

В его глазах не похоть, а искреннее желание мне помочь, так что остаток вечера мы проводим вместе. Когда мы проникновенно исполняем трек его любимой Земфиры, я душевнее всех пою сточки «Прости меня моя любовь», посвящая их Паше. Заодно понимаю, что не зря послушала Дашу и Вику. Мой спаситель не только избавил от назойливого почитателя, но и смог развеять мою тоску. С ним я смеялась не потому, что так надо для поддержания образа Богини, а потому, что мне и правда было хорошо. Кстати, это Илья. И с ним я действительно шикарно провела этот вечер, так что платье и босоножки теперь мои. А судя по взгляду Ильи, не они одни.

Вечер венчают фотографии на память. На них я получаюсь просто потрясающее, потому ту, где меня обнимает Илья, я ночью выкладываю в соцсети.

Смотри на меня, Пашечка, в объятиях другого и плачь!

Суббота

– Ты просто обязана сходить с Ильей на свидание! – настаивает Вика, поставившая сердечки на все мои фотографии.

– Вы шикарно смотритесь вместе с этим блондинчиком! – не унимается она и даже пишет это под нашим совместным фото.

Зря она это сказала. Ой, зря.

Его голос тут же звучит у меня в голове.

«Мы шикарно смотримся вместе».

Выскакивает и услужливо предоставленная воспоминаниями картинка, как он обнимает меня и смотрит на меня своими бездонными зелеными глазищами.

С лица спадает краска.

– Опять его вспомнила? А ну-ка хватит! – требует Вика. – Сейчас же позвонишь своему одногруппнику, который в общаге живет, и потребуешь узнать номер Ильи. А я у девочек поспрашиваю, явно есть те, кому он сердечко-то разбил. Затем позвонишь ему. Нельзя упускать такого красавчика!

– Я никогда не звоню парням первая! – напоминаю я.

– И чем все это заканчивается? – напоминает она.

Аргументов нет.

1:0 в ее пользу.

В сухую размазала.

Я пишу одногруппнику и прошу раздобыть номер Ильи, потому что нам с ним делать совместный проект для студсовета. Делаю это лишь потому, что надо мной стоит Вика и следит за каждым моим действием. Тут уже не обманешь. Ясное дело, что одногруппник в эту чушь с проектом не верит, но через пару часов у меня появляется тот самый номер.

Но я не собираюсь заносить его в телефон, как не собираюсь по нему звонить. Я тут вообще-то страдаю от неразделенной любви к Паше. И фотки с Ильей выложила лишь бы его позлить и спровоцировать к действию. Но ему судя по всему, на меня плевать.

Четверг

На собрании студсовета Илья подсаживается ко мне и просит одолжить телефон. Наверное, его разрядился, потому я даю ему свой. Он что-то в нем печатает, бросая на меня странные взгляды, а потом возвращает.

В списке появился новый контакт «Красавчик».

– Можно было просто попросить номер у меня, – подмечает Илья, хитро улыбаясь. – Не обязательно было подымать на уши оба общежития.

Я собираюсь пошутить про то, что записать его стоило как «Наглец», но язык становится словно ватный. Нужно хоть как-то сохранить лицо, ведь на нас все пялятся, но мне не удается. Таких красных ушей и пунцовых щек, как у меня, студсовет еще не видел.

Суббота

9 мая. День победы.

Пора бы и мне победить свою зависимость от Паши.

– Сегодняшний день станет днем и моей победы! – произношу я перед зеркалом, а после направлюсь в парикмахерскую.

Мой мастер отказывается отрезать мои длинные волосы и «губить эту красоту», но меня не остановить. Мне необходимо избавиться от длинных волос, которые так нравились Паше.

В соседней парикмахерской находится не столь принципиальный парикмахер, и через час я выхожу с каре под шуточки про расставание и обрезание волос. Голова такая легкая, словно с волосами я отрезала и все плохое. Хотя перекрасить мои каштановые волосы в рыжие и этот мастер отказывается.

Зато обещает:

– Вот разведешься, тогда я тебе еще и челку бахну, а не только перекрашу.

Замуж я не собираюсь, как и разводиться. Но я все равно счастлива. Я победительница с каре! Нет больше тех длинных волос, что нравились Паше. Нет и его самого. Впереди теплые дни и новая жизнь. Только моя.

Воскресенье

– Я месяц ждал звонка, а ты так и не набрала! Так что теперь ты мне должна свидание. И на него мы отправляемся прямо сейчас! – заявляет Красавчик, с которым мы сталкиваемся у входа в общежитие

– Общежитие закроется через час, – напоминаю уже я.

– Через двадцать минут жду тебя внизу и оденься потеплее, – бросает он и уходит.

– Не дождешься! – фыркаю я и скрываюсь в женской части общежития.

Дойдя до комнаты, я вспоминаю, что новая прическа − это же новая жизнь, которую я себе обещала. Жизнь без страданий по Паше. Пора отвечать за свои слова. Так что через полчаса я стою в фойе. Но в самой страшной олимпийке в пятнах краски, потому что в ней я крашу волосы Вике, и домашних джинсах с совсем не модными, а самыми настоящими потертостями и дырками. Чтобы Красавчик не зазнавался.

– Идеальный образ для нашего свидания! – хвалит Илья.

Он хватает меня за руку, засовывает в ухо наушник, в котором играет Цой, и тащит за собой.

Ночь мы проводим в студенческом парке за разговорами под песни Цоя. Илья рассказывает о своей семье и детстве. Никаких тайн. Он открывает мне шкаф, в котором прячет всех своих скелетов, и знакомит с каждым. Я даже не знала, что так бывает. Что парень может вот так, откровенно, говорить о себе, не боясь.

Смотрю на улыбающегося Красавчика и думаю: «Ну вот почему Паша не может быть таким открытым?».

Илья замечает перемены в моем лице и любопытствует:

– Что, бывшего вспомнила?

– И как ты догадался? – выдаю себя с потрохами. Как же стыдно. Илья такой милый и классный, так старается, а я… Я снова думаю о Паше. Хотя он свои шкафы со скелетами от меня спрятал.

– Да у тебя на лице все написано. Но ты не переживай, я по всем фронтам лучше, – сообщает Илья и подтверждает слова первым поцелуем.

Поцелуй приятный, но меня все равно не оставляет мысль, что я не имею права целовать другого, ведь принадлежу Паше.

Четверг

Мы с Ильей начинаем встречаться. Он красиво ухаживает за мной и дарит цветы. Не банальные розы, а пионы, которые я люблю. Или тюльпаны, на которые я засмотрелась. А еще покупает мне мои любимые пирожные. По два штуки, чтобы разделить со мной радость.

Но самое главное, он всегда звонит и пишет, если пообещал. И куда чаще звонит и пишет просто так. Хотя я все еще жду подвоха и того, что он пропадет, как и Паша.

После учебы Илья работает, но старается каждый день видеться со мной. Пусть это будут просто пятнадцать минут в фойе общежития, но они будут. Всегда, потому что «наши с тобой отношения – самая важная работа, которая у меня есть».

Я пока не верю, что все это происходит со мной. Чувствую себя какой-то самозванкой, которая ничего это не заслужила, а просто заняла чужое место. И все жду, когда проснусь и пойму, что это был сон. А в реальность есть только мое разбитое сердце и Паша, которому я не нужна.

Суббота

– Я тебя люблю, – шепчет он.

Три красивых слова, которые уносит летний ветерок.

Но я не могу ответить взаимностью. В голове снова возникает образ Паши и идеальный вечер, созданный Ильей, рушится на части. Он привез меня на выходные в кемпинг, относится ко мне как к принцессе, теперь вот в любви признался, а я… Я просто целую его, чтобы избежать неловкого молчания. Но он все понимает. Порой молчание куда красноречивей слов.

Этот вечер должным был стать самым нежным и запоминающимся в наших отношениях с Ильей. Но ничего не произошло, ведь это было уготовано другому. Остаток вечера я провела в слезах. В моем сердце был не заботливый и понимающий Илья, позволяющий мне плакать у него на плече из-за сожалений о разбитом другим парнем сердце, а сбежавший от меня Паша, которому и была предназначена самая нежная и запоминающаяся ночь в моей жизни. Ночь, которая так и не состоялась.

Суббота

Несмотря на не самые удачные выходные в кемпинге, Илья меня не бросил. Наоборот, подарил в июле щедрый подарок на мое девятнадцатилетие. Почти всю зарплату он потратил на мою новую одежду в его любимом магазине.

Подарок приятный, но он меня настораживает.

Теперь я выгляжу так, как хочет Илья.

Да, мне определенно нравится новая одежда. Да, в ней я выгляжу отлично. Но точно ли это я? Нет. Это какая-то кукла Барби из коробки с надписью: «Идеальная девушка для Ильи».

А я настоящая сижу грубо внутри, спрятанная под внешней мишурой, с книжкой в руках, рваных джинсах и в розовой футболке Паши. А та, кого я теперь вижу в зеркале – чужой человек, которого создал Илья.

И теперь я сижу и гадаю: влюблен ли Илья в меня или в тот образ в своей голове, до которого пытается меня дотянуть? Но не мне его судить. Я тоже пытаюсь закрыть им дыру в сердце под названием «Паша».

Пятница

У Ильи день рождения. Ради этого я приехала в Ростов от бабушки, у которой провожу каникулы. Я долго не могла определиться с подарком и в итоге остановилась на том, чтобы порадовало бы меня саму. Мой подарок, книги его любимого писателя, его искренне радует.