Черные ласточки

Она снова попыталась оттолкнуться, но её руки дрожали, а палка валялась теперь в стороне. Лориан, видя её беспомощность, вздохнул – долгим, усталым выдохом человека, который смирился с неизбежным.

– Ладно, хватит. Так мы никуда не дойдём, – сказал он и, не спрашивая больше разрешения, переместил руки. Одну просунул под её колени, другую – под спину. – Держись за шею.

И прежде чем она успела возмутиться или что-то сказать, он уже поднял её на руки. На этот раз не как мешок, а более аккуратно, прижимая к себе, чтобы ей было устойчивее. Морвина инстинктивно обвила его шею руками, чувствуя, как под её ладонями напрягаются мышцы его плеч.

– Лориан, я…

– Молчи, – отрезал он, уже делая первые шаги по направлению к деревне, его сапоги уверенно шлёпали по грязи. – Мы теряем время. Каэлан, наверное, уже волосы на себе рвёт. А если эта твоя лесная подружка решит вернуться с подкреплением, нам будет не до прогулок.

Он нёс её, и это было совсем не так, как тогда, из леса после встречи со слизнегрызами. Тогда он был смущён и раздражён. Сейчас сосредоточен. Но в этой практичности не было прежней грубости. Была какая-то новая, обременительная ответственность.

Морвина прижалась к его кольчуге, слушая мерный стук его сердца и его тяжёлое, ровное дыхание. От него пахло дымом, лесом, потом и чем-то металлическим – оружием и дождём. Это был запах опасности, но сейчас он казался ей самым безопасным запахом на свете. Она украдкой взглянула на его профиль. Его челюсть была напряжена, взгляд устремлён вперёд, но в уголке глаза, рядом с той самой царапиной, читалась усталость.

«Бублик, – мысленно позвала она. – Ты где?»

«Следую за вами по веткам, – тут же отозвался фамилиар. – Не волнуйся, я не отстану. А твой персональный извозчик… он, кажется, начинает привыкать к своей новой роли. И к палкам, которые всегда не вовремя уезжают».

Лориан, не сбавляя шага, донёс Морвину обратно через огороды к деревенской улице, где их повозка всё ещё стояла у дома старосты. Он не обратил внимания на испуганные и любопытные взгляды деревенских, выглядывающих Из-за ставней. Его цель была ясна: убрать хромую травницу с линии возможного огня и разыскать командира.

Он подошёл к повозке и без лишних церемоний посадил Морвину на её прежнее место у борта, как куклу. Сено было холодным и влажным, но она была благодарна любой твердой поверхности.

– Сиди, – приказал он коротко, его голос снова приобрёл оттенок сурового профессионализма, заглушив недавнее смущение. – И не двигайся. Никуда не уходи, ни с кем не говори. Если что-то пойдёт не так – кричи. Понятно?

Он смотрел на неё, ожидая подтверждения. Его лицо было серьёзным, в глазах – смесь ответственности и раздражения от вынужденной няньки.

– Понятно, – тихо кивнула Морвина, обхватив руками себя, пытаясь согреться. – А ты куда?

– Найду Каэлана и Торвина. Они должны были осмотреть границы леса. Расскажу им про твою экскурсию, – он слегка поморщился. – И про ту, что там живёт. Если она действительно крадёт детей, нам нужен новый план. А если нет, всё равно нужно понять, что за сила тут орудует.

Он потянулся к своей сумке, лежавшей в повозке, и достал оттуда небольшой, но крепкий кожаный ремешок.

– Дай ногу.

– Что? – удивилась Морвина.

– Твоя нога. Дай сюда. Чтобы ты не решила вдруг пойти на героическую прогулку и снова не угодила в какую-нибудь жижу.

Он не стал ждать её согласия. Аккуратно, но твёрдо, он взял её перебинтованную лодыжку и пристегнул ремешок к скобе на борту повозки, затянув его достаточно туго, чтобы ограничить движение, но не причиняя боли.

Морвина смотрела на это действие с открытым ртом, не зная, смеяться или возмущаться.

– Ты меня привязал?

– Для твоей же безопасности, – парировал Лориан, проверяя прочность узла. – И для моего спокойствия. Я не могу тебя охранять, если ты будешь разбегаться. Сиди, грейся. Я скоро.

Он бросил на неё последний оценивающий взгляд, убедился, что она никуда не денется, развернулся и быстрым шагом направился к лесной опушке, туда, где, по его предположениям, могли быть Каэлан и Торвин.

Морвина осталась сидеть одна, пристёгнутая за ногу к повозке. Чувство унижения боролось в ней с холодной логикой. Он был прав. В её состоянии она была бы только обузой в лесу, где могла скрываться разгневанная лесная ведьма. Но быть на привязи, как коза… это переходило все границы.

Бублик вылез из складок её платья и уселся рядом, глядя на ремешок.

«Ну вот. Сначала подушка, потом грелка, теперь – домашнее животное на привязи. Карьера идёт вверх».

«Очень смешно, – мысленно фыркнула Морвина. – Помоги- ка лучше выбраться из этого».

«Сделать вид, что перегрыз? С удовольствием. Но тогда твой рыцарь вернётся и привяжет тебя уже за обе ноги. И, возможно, за руки. Думаю, пока лучше сидеть тихо. Он ведь и правда скоро вернётся. А с ним – и Каэлан».

Мысль о возвращении Каэлана заставила Морвину напрячься. Ей предстояло объяснить командиру, что она не просто увидела следы ведьмы, а побывала у неё в гостях, и та знает её в лицо. И всё это – будучи привязанной к повозке, что лишь подчеркнёт её нынешний статус: не союзник, не свидетель, а объект. Ценный, хрупкий и крайне проблемный объект.

Она откинулась на сено, глядя на серое небо. Хельдран казался теперь не такой уж далёкой перспективой. И, возможно, каменные стены, и допросы были не самой худшей участью по сравнению с лесным колдуньей, меняющей ландшафт, и охотником, который считал нормальным привязывать её за ногу.

– Мда, – тихо прошептала Морвина, глядя на тусклое небо и ощущая под щекой колючую солому. – Куда я вляпалась. Или это и есть та самая свободная жизнь? Бежать от всех, чтобы в итоге оказаться на привязи у тех, от кого бежала?

«Сомневаюсь, – мысленно фыркнул Бублик, умывая лапкой усы. – Свободная жизнь, по- моему, предполагает меньше грязи, меньше болотных монстров и уж точно отсутствие кожаных ремешков на лодыжке. Особенно когда ведьму, извини за прямоту, как мешок с картошкой, таскают с собой охотники».

«Ты прав, – вздохнула Морвина. – Это не свобода. Это какая-то очень плохо прописанная шутка».

«Знаешь, что я заметил? – продолжил Бублик, его чёрные глазки- бусинки стали серьёзными. – Они не простые охотники. Я долго думал, почему эта «тикающая» штуковина у их командира, почему они так слаженно работают, и почему их так мало волнует мнение местных властей. А потом вспомнил кое- какие слухи из подполья».

Морвина насторожилась.

Бублик, как любое магическое существо, был подключён к своеобразной «информационной сети» – слухам, шепоту духов, обрывкам мыслей, которые ловят фамилиары.

«Какие слухи?»

«Что Орден Серебряного Когтя не однороден. Есть простая пехота – те, что патрулируют дороги и гоняются за деревенскими колдуньями. А есть… элита. Особые оперативные группы. Их называют «Клинки Рассвета» или «Молоты Ереси». Они не занимаются ерундой. Их задачи – большая игра. Ликвидация ключевых фигур ковенов, охота на артефакты, проникновение в магические анклавы. Их мало, они хорошо экипированы и подчиняются напрямую высшему командованию в столице, минуя местных комендантов. Их можно узнать по деталям: у них часто есть личные, зачарованные артефакты для отслеживания магии – вроде той «тикающей» штуковины».

Мысли Бублика висели в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Морвина почувствовала, как у неё в груди всё сжалось.

«Ты думаешь, они «Молоты»?»

«Посмотри на Каэлана,– мысленно парировал Бублик. – Он не спрашивает разрешения. Он отдаёт приказы, и они выполняются беспрекословно. Он видит на десять шагов вперёд. Он не испугался древовязок, не испугался лесной ведьмы. Он анализирует. А Лориан и Торви, они не просто наёмники. Они обучены действовать втроём против превосходящих сил. Торвин – стратег и следопыт. Лориан – авангард, отвлекающий удар. А Каэлан – мозг и воля. Это не случайная сборная. Это отточенный инструмент. И мы, похоже, не просто попались им по дороге. Мы – часть их плана. Или стали ею, когда нашли тот кинжал в тростниках».

Морвина закрыла глаза.

Всё складывалось в ужасающую картину. Её бегство, встреча с ними в таверне, их внезапный интерес, их решение «подвезти» её. Всё это не было чередой случайностей. Каэлан с самого начала что-то заподозрил. Или знал. А когда они нашли печать матушки Илги, она из «подозрительной травницы» превратилась в «ключевого свидетеля» в их большой охоте на «Чёрных Ласточек». Вот почему они так резко изменили маршрут на Хельдран. Не из жалости к её ноге. Потому что в Хельдране были не просто следователи, а специалисты по добыче информации из таких, как она. А их задержка в этой деревне Из-за ведьмы… это была досадная помеха их главной миссии.

– Значит, – прошептала она вслух, едва слышно, – я не случайный попутчик. Я трофей. Или приманка.

«Скорее, и то, и другое, – грустно констатировал Бублик. – Приманка для ковена, чтобы выманить их, пока мы едем в Хельдран. И трофей, который они сдадут своим начальникам, чтобы те выжали из тебя всё, что знаешь. Даже если ты не знаешь ничего полезного… сам процесс будет «полезен» для их отчётов».

Морвина смотрела на ремешок на своей ноге. Он вдруг стал казаться не просто мерой предосторожности Лориана, а символом её истинного положения. Она была на привязи у «Молотов Ереси». И эта привязь была крепче, чем кожаный ремешок.

«Что же нам делать?» – мысленно спросила она, и в её голосе прозвучало отчаяние.

«Пока – сидеть тихо и не дёргаться. Слушать. Смотреть. И ждать своего шанса, – ответил Бублик. – Они важные шишки, но даже у самых важных шишек бывают пробелы в броне. И когда он появится… мы должны быть готовы. Даже если для этого придётся снова залезть в самую вонючую жижу. Лишь бы не в каменные подвалы Хельдрана»

– Мда, – тихо прошептала Морвина, глядя на тусклое небо и ощущая под щекой колючую солому. – Куда я вляпалась. Или это и есть та самая свободная жизнь? Бежать от всех, чтобы в итоге оказаться на привязи у тех, от кого бежала?

«Я уверен. По крайней мере, даже если они догадываются, что ты ведьма, то не знают, какая».

В его мысленном голосе прозвучала та самая ехидная, знающая нота, которая обычно предвещала либо очень хорошие, либо очень плохие новости.

«Что ты имеешь в виду, «какая»?» – спросила Морвина, осторожно поглаживая его за ушком.

«Они видят девушку, которая боится, падает в грязь, пользуется травами и, самое главное, у которой нет явного, кричащего запаха магии. Для них «ведьма» – это либо лесная дикарка вроде той, что вышвырнула тебя, либо чёрная ритуалистка из ковена вроде твоей бывшей матушки. У тех аура пахнет кровью, тленом и властью. А ты..»..

Бублик умолк на мгновение, подбирая слова.

«Ты всегда была другой. Ты не рвалась к силе. Ты хотела тишины, трав и покоя. Твоя магия… она всегда была больше про жизнь, чем про смерть. Про рост, а не увядание. Про маленькие, незаметные вещи – подсказать ростку, куда повернуться, успокоить боль, найти потерянное. Да, ты могла и навредить, но это было не твоё. Ты, если можно так сказать, ведьма- целительница. Ведьма- травница. Самая безобидная и самая… скучная, с точки зрения охотников за силой. Твой «запах» – он лёгкий, как запах дождя на траве. Его не разобрать в общей вонью леса, пота и страха. Даже их «тикалка» реагирует на него слабо – я следил. Она тикала чаще на мои попытки что-то сделать или на следы той лесной отшельницы, чем на тебя саму».

Морвина слушала, и в её душе что-то ёкнуло. Она всегда считала свою магию недостаточной, слабой, недостойной внимания «Чёрных Ласточек». И теперь, оказывается, это могло быть её спасением. Её козырем.

«Ты хочешь сказать, что я для них неинтересная ведьма?»

«Неправильная ведьма, – поправил Бублик. – Та, что не вписывается в их схемы. Они ищут угрозу, ритуалы, жертвоприношения. А ты, просто хочешь жить. И это сбивает их с толку. Каэлан подозревает тебя в связи с ковеном, потому что это логично. Но он не может понять твоих мотивов. Почему ты не пыталась бежать по-настоящему? Почему не колдуешь? Для него это или гениальная игра, или признак того, что ты не то, что он думает. И эта неопределённость – наше пространство для манёвра».

Морвина задумалась. Всё так. Она избегала магии не только из страха быть обнаруженной, но и потому, что это было против её сути – навязывать миру свою волю. Её магия была мягкой, почти неотличимой от природы. И это, как ни парадоксально, делало её призраком в их мире грубой силы и чётких догм.

«Значит, я должна оставаться «неправильной». Слабой. Обычной. Даже когда они повезут меня в Хельдран».

«Именно, – мысленно кивнул Бублик. – Пока они считают тебя мелкой сошкой, у тебя есть шанс. Мелкую сошку могут и отпустить после «беседы», если поймут, что с неё нечего взять. А вот если они узнают, что ты, пусть и тихая, но ведьма с фамилиаром, с знаниями… тогда ты станешь образцом для изучения. Редким экземпляром. И от такого уже не отпускают. Никогда. Так что, будь как тогда в Вальтервике…»

Морвина тяжело вздохнула.

«Не вспоминай, пожалуйста»

Холодный ужас сковал ее. Она представляла себя запертой в каменной клетке, объектом экспериментов, пока её медленно разбирают по косточкам, чтобы понять механизм её «неправильной» магии.

– Тогда я буду самой обычной травницей, – тихо пообещала она себе и Бублику. – Самой скучной, самой беспомощной. Даже если для этого придётся терпеть этот дурацкий ремешок и смотреть, как Лориан краснеет.

«И я буду самой обычной крысой, – добавил Бублик. – Которую тошнит от магии, и которая мечтает только о куске сыра. Договорились».

Не успела Морвина, ободрённая новой стратегией, хоть немного расслабиться, как её внимание привлекло движение на краю дороги. В одной из многочисленных луж, оставленных недавними событиями, вода заколебалась не от ветра. Из её мутной глубины начала медленно вылизываться – нет, вылезать – небольшая, бесформенная масса. Она была из грязи, воды и перегнивших листьев, и держалась вместе лишь волей некоей мерзкой магии. На её поверхности, в совершенно хаотичных местах, открылись несколько крошечных, тускло- зелёных огоньков – примитивные глаза.

За первой лужей последовала вторая, третья. Из каждой вылезали подобные грязевые скопления, размером с крупную кошку, неуклюже передвигающиеся на коротких, расплывчатых лапах- наростах. Они не рычали, не шипели. Они просто тихо выползали и начинали медленно, но неумолимо двигаться в её сторону. От них исходил слабый, но тот самый узнаваемый запах – мёртвой земляники и сырой меди. Отголоски власти лесной ведьмы.

Очевидно, та не собиралась оставлять незваных гостей в покое и посылала своих маленьких, грязевых "разведчиков" или "доедателей".

У Морвины перехватило дыхание от чистого, животного ужаса перед этой тихой, ползучей мерзостью. Она инстинктивно рванулась назад, забыв про привязанную ногу. Ремешок резко натянулся, боль рванула в лодыжке, и она, потеряв равновесие, свалилась с борта повозки. Но не упала на землю. Ремешок удержал её, и она повисла вниз головой, зацепившись за борт одной ногой, а другой болтаясь в воздухе. Голова оказалась в опасной близости от земли, куда уже подползали первые грязевые комки.

– А- а- а! – вырвался у неё сдавленный крик больше от неожиданности и неудобства, чем от боли. Она качалась, как маятник, пытаясь ухватиться руками за что- нибудь, но до борта или колёс не дотягивалась.

Бублик, выпавший при падении, мгновенно оценил ситуацию. Он не стал атаковать – против полужидких тварей это было бесполезно. Вместо этого он, распушив шерсть и встав на задние лапки, издал пронзительный, леденящий душу писк – не обычный крысиный, а наполненный магией тревоги, сигнал бедствия, который должен был пронзить лес и долететь до ушей любого, кто способен его услышать. Включая охотников.

Первый грязевой комок уже был у неё под головой. Один из его зелёных глазков тупо уставился на неё, а из массы вытянулся тонкий, похожий на щупальце отросток, с каплей чёрной, вонючей жидкости на конце. Он тянулся к её лицу.

– Лориан! – закричала Морвина из последних сил, отчаянно пытаясь подтянуться на руках, но скользкая грязь на пальцах мешала. – Каэлан! Помогите!

Её крик, смешанный с писком Бублика, разнёсся по тихой деревне. На мгновение показалось, что ничего не произойдёт. Грязевое щупальце было уже в сантиметре от её щеки…

И тут Из-за угла ближайшего дома метнулась тень. Не Лориана, а Торвина. Он двигался с тихой, хищной скоростью. В его руке блеснуло лезвие топора, но он не стал рубить тварей. Вместо этого он резко опустил оружие плашмя на землю перед самым комком и с силой поволок его, как лопатой, поднимая фонтан грязи и отшвыривая тварь в сторону. Комок развалился при ударе, но тут же начал собираться снова.

– Режь ремень! – рявкнул Торвин через плечо, уже отбиваясь от другого комка, используя топор как щит.

Следом прибежал Лориан, его лицо было искажено яростью. Увидев Морвину, висящую вниз головой, и ползущую к ней мерзость, он не стал тратить время на вопросы. Выхватив короткий клинок, он одним точным ударом перерезал кожаный ремешок у самой скобы.

Морвина рухнула на землю, но теперь прямо в руки Лориану, который подхватил её, не дав удариться.

– Я же сказал не двигаться! – прошипел он, но в его голосе был не гнев, а дикое облегчение, что успел.

– Они… из луж… – смогла выдавить Морвина, дрожа всем телом.

– Вижу, – бросил Лориан, оглядываясь. Тварей было уже с десяток, и они медленно, но верно окружали их.

В этот момент на поляну вышел Каэлан. Он не бежал. Он шёл ровным, быстрым шагом, и в его руке был не меч, а тот самый металлический артефакт, который он держал перед собой, как компас. Он смотрел не на тварей, а на лес, на ту сторону, откуда они приползли. Артефакт в его руке тикал – быстро, часто, как разъярённый жук.

– Довольно, – произнёс он, и его голос, холодный и резкий, прозвучал с неожиданной силой. Он направил артефакт прямо в чащу. – Это наши дела. Убирайся обратно в свои корни.

И случилось нечто странное. Твари замерли. Их зелёные глазки замигали, потом потухли. Одна за другой, грязевые комки начали расплываться, теряя форму, превращаясь обратно в обычную грязь, стекающую в лужи.

Лес на мгновение стал тихим- тихим. Даже ветер стих. Потом из глубины, едва уловимо, донёсся тот самый ледяной напев – на этот раз короткий, словно насмешливый, и оборвавшийся на высокой ноте. И снова тишина.

Каэлан медленно опустил артефакт. Он обернулся и посмотрел на Морвину, которую Лориан всё ещё держал на руках. Его взгляд был тяжелее свинца.

– Похоже, произнёс он, – наша лесная соседка решила с нами познакомиться поближе. И у неё, кажется, личный интерес к нашей травнице. Что такого ты ей сказала, когда была у неё в гостях?

Под тяжестью взгляда Каэлана и в прочном, но теперь скорее защитном, чем неловком, захвате Лориана, Морвина заставила свой голос звучать чётко, несмотря на дрожь.

– Я спросила её: «А почему детей воруешь?» – сказала она, глядя прямо в ледяные глаза командира.

Тишина, повисшая после её слов, была ещё более звонкой, чем после его приказа. Даже Лориан слегка изменился в лице, ощущая напряжение, исходящее от Каэлана.

Командир не моргнул. Он изучал её, будто пытался прочесть скрытый смысл за этой простой, почти детской репликой.

– И что она ответила? – спросил он настолько спокойно, что стало страшно.

– Ничего, – честно ответила Морвина. – Она лишь сказала, что не мне её судить. Потом вышвырнула меня. Но по тому, как она на это отреагировала…

Морвина сделала паузу, подбирая слова так, чтобы они звучали как наблюдение простой девушки, а не ведьмы.

– Мне показалось, она скорее обиделась, чем разозлилась. Как будто я её в чём- то обвинила, а она так не делала.

Каэлан медленно кивнул, как бы переваривая эту информацию. Его мозг, выточенный для анализа угроз, работал на полную.

– Обида… а не гнев, – проговорил он, больше для себя. – Интересно. Это может означать, что- либо она детей не крала, и обвинение задело её самолюбие. Либо она крадёт их по какой-то причине, которую считает оправданной. И твой вопрос прозвучал для неё как осуждение со стороны того, кто, по её мнению, не имеет права.

Он перевёл взгляд с Морвины на лес, туда, откуда донёсся напев.

– Она знала тебя. Назвала по имени. Связана ли она с «Чёрными Ласточками»?

Не знаю, – снова честно сказала Морвина. – Она упомянула, что ковен ищет меня.

Лориан наконец нашёл, что сказать, всё ещё держа её.

– Значит, она независимая. Дикарка. Но сильная. И теперь она заинтересовалась нами. Особенно нашей травницей. – Он посмотрел на Каэлана. – Командир, это меняет ситуацию. У нас теперь два потенциальных противника: ковен и лесная ведьма. И оба, кажется, хотят заполучить девушку.

Каэлан повернулся к ним, приняв решение.

Это упрощает задачу. Наша цель – ковен. Лесная отшельница – помеха, но не приоритет. Однако если она решит вмешаться… – его взгляд снова скользнул по Морвине, – она станет угрозой, которую нужно устранить. Но пока у нас нет доказательств её причастности к пропаже детей. А её интерес к нашей спутнице… может быть использован.

В его голосе прозвучала та самая холодная, стратегическая нота, от которой у Морвины по спине побежали мурашки. «Использован». Как приманку? Как разменную монету?

– Мы возвращаемся в деревню, – продолжил Каэлан. – Нужно допросить старосту и родителей ещё раз, узнать все детали о пропавших. И приготовиться к выдвижению. Эта задержка уже стоит нам времени. Лориан, отнеси её в дом, пусть приведёт себя в порядок. Торвин, осмотри периметр, нет ли других следов. Я поговорю с местными.

Лориан кивнул и, не выпуская Морвину, понёс её к дому старосты. На пороге он наконец осторожно поставил её на ноги, всё ещё придерживая за локоть.

– Ты в порядке? Нога?

– Да, спасибо, – прошептала Морвина, чувствуя, как земля под ногами снова обретает твёрдость. Она посмотрела на перерезанный ремешок, болтающийся у её щиколотки. – Извини за… за то, что не послушалась.

– Да брось, – отмахнулся он, но избегал её взгляда. – Я бы на твоём месте тоже дёрнулся. Эта штуковина… – он кивнул в сторону леса. – Она специально их прислала, чтобы напугать. Или выманить. Каэлан прав, у неё к тебе интерес. Так что теперь ты под ещё большей защитой. Хочешь ты того или нет.

Он произнёс это как факт, но в его голосе снова прозвучала та самая обременительная ответственность.

Староста, напуганный до полусмерти и проникшийся важностью (или опасностью) гостей, предоставил им на ночлег не просто сеновал, а целый пустующий дом на самой окраине деревни. Тот самый, чей огород выходил к злополучной вербе и топкому пятачку. "Чтобы, значит, вы, господа охотники, были ближе к делу", – бормотал он, вручая Каэлану ключ. Логика была проста и ужасна: если что случится, пусть случится на краю, подальше от других изб.

Теперь они сидели – а точнее, Морвина лежала – в главной комнате этого дома. Воздух был спёртый, пропахший пылью и старой печалью. Посреди комнаты стояла широкая деревянная кровать, на которую Лориан буквально уложил Морвину после короткого и безапелляционного "Ты отдыхаешь". Ей дали одежду переодеться. Сами охотники разместились в сенях и у окон, создавая периметр обороны. Командир Каэлан, кажется, вообще не собирался спать.

Морвина лежала на спине, уставившись в потолок, покрытый паутиной. Бублик устроился у неё на груди, свернувшись калачиком.

«Как замечательно, – мысленно протянул он, и в его голосе звучала чистейшая, неразбавленная ирония. – Прямо к самой опасности. Не просто в деревне, где есть ведьма. А в доме, который выходит окнами прямо на её любимое болотце. Прямо на линию фронта. Я начинаю думать, что староста не так прост, как кажется. Может, он надеется, что мы друг друга перебьём, а деревня останется в стороне».

«Или он просто хочет, чтобы мы утром первым делом вышли на поиски, не тратя время на дорогу, – мысленно вздохнула Морвина. – Но да, это идеальное расположение для катастрофы».

Она прислушивалась к звукам. За стеной слышались тихие шаги Торвина, проверявшего запоры на окнах. Где-то у порога притулился Лориан, его дыхание было ровным, но слишком тихим, чтобы спать. А снаружи был лес. Не просто тёмный и тихий, а наблюдающий. Она чувствовала это кожей. После сегодняшней стычки та, другая ведьма, точно не оставила их без внимания. И теперь они спали – или пытались спать – в её преддверии.

«Чувствуешь? – спросил Бублик. – Давление. Как перед грозой. Только гроза эта – зелёная и пахнет гнилыми ягодами».