Пена на стекле

Когда снова пришёл прилив, вода вошла под теплицу свободно. Она не подмывала стену: пустая секция пропускала течение, а новые подпорки принимали на себя меньшую тяжесть. Настил качнулся, но удержался.

Нина стояла у открытого проёма. Влажный воздух поднимался вдоль корней, не торопясь и не спрашивая разрешения. Цветок раскрыл ещё два лепестка.

— Теперь он не один, — сказал Савелий.

Нина посмотрела на лотки у восточной стены. В одном уже пробился тонкий зелёный росток.

— Нет, — ответила она. — Теперь у него есть место, куда тянуться.

Море поднялось до балок и задержалось под теплицей. Над ним стекло медленно запотевало. Никто не принял это за знак и не стал искать в нём обещаний. Они проверили подпорки, перелили воду в чаши и оставили северный проход открытым.

К вечеру туман осел на стекле ровными каплями. Под настилом белые корни продолжали расти туда, где начинался морской воздух, а над настилом люди учились не ставить ему преград.

Глава 4. Горькая вода

Нина начала работу до рассвета, когда вода под теплицей была неподвижной и чёрной, а на стекле ещё держался вчерашний туман. Она принесла из дома четыре глиняные чаши, весы, стеклянную колбу и мешочек соли, высушенной на железной плите. Соль была серой, крупной, с горьким привкусом, который оставался на языке дольше морского.

Матвей стоял у двери и смотрел, как она раскладывает всё на столе.

— Ты решила накормить его морем?

— Я решила понять, что именно оно ему даёт.

— Он не ест воду.

— Тогда почему листья впитывают её?

— Потому что это листья.

Нина не ответила. Она взяла первую чашу и налила в неё воду из канавы. Вторая получила меньше соли, третья — больше, четвёртая осталась с чистой водой. Она записала составы на деревянных дощечках, вдавливая буквы кончиком ножа. Чернила здесь быстро расплывались, бумага сырела, а дерево сохраняло то, что ему доверяли.

Растение стояло в дальней части оранжереи, где настил был выше и стекло оставалось прохладным даже в полдень. За ночь на его листьях собрались капли. Они не скатывались вниз, как на других растениях, а держались у самых жилок, будто корни листа поднимались наружу и пили через кожу.

Нина осторожно сняла одну каплю тонкой палочкой и перенесла в первую чашу.

— Слишком мало, — сказала она.

— Для кого?

— Для тумана.

Она разбавила воду, приготовила второй состав и нанесла его на нижний лист. Затем третий — на лист, обращённый к северной стене. Четвёртым смочила край молодого побега.

Матвей не двигался.

— Ты даже не знаешь, что измеряешь.

— Знаю. Соль. Кислотность. Плотность.

— Ты измеряешь то, что помещается в чашу.