Дорогая, тебе пора в утиль

– Развод, конечно! – горячо заверяю я. – Ни минуты не желаю оставаться его женой!

Рогов медленно кивает, барабаня пальцами по столешнице, и его взгляд становится ещё суровее.

– Понимаю ваше рвение, Маргарита, но вы должны осознать одну вещь. Как только мы подадим иск и одновременно заявим о фальсификации – мы откроем ящик Пандоры. Роман тут же поймёт, что вы не планируете смиренно наблюдать за тем, как он рушит вашу жизнь. Сейчас он считает, что вы раздавлены и опасности не представляете. Но как только полетят первые стрелы, он включит все свои ресурсы, чтобы заставить вас замолчать. В ход пойдёт не только юридическая эквилибристика, но, возможно, и откровенная грязь и даже угрозы. Вы готовы к тому, что ваша жизнь превратится в зону боевых действий?

– Я хочу прижать гада, Семён Витальевич!

Рогов делает паузу и внимательно смотрит мне в глаза.

– Хорошо. Но с одним условием. Вам сейчас нельзя оставаться одной. Роман может быть опасен. Ему нужно, чтобы вы исчезли окончательно и не создавали проблем. У вас есть кто-то, на кого вы можете положиться?

Я невольно сжимаю телефон.

– Кажется... кажется, есть.

Глава 10

Домой я возвращаюсь в странном оцепенении. Слова Рогова о том, что мне угрожает опасность, кажутся эхом из какого-то дешёвого детектива. Ну какая опасность? Рома получил «Азимут», Анфиса получила Рому и мой кабинет в придачу. Они победили, выкинули меня на обочину и теперь наверняка радуются жизни. Зачем им я? Пустое место, женщина без прав и бизнеса.

Я несколько раз открываю контакты в телефоне, задерживая палец над именем Марка. Сердце предательски ускоряется, стоит мне вспомнить его тяжёлую ладонь на своём плече.

Если что-то случится... Или вам просто станет совсем хреново – звоните. В любое время.

Но что именно случилось? Юрист просто нагнал страху. Мне не хочется выглядеть в глазах Исаева истеричкой, которая дёргает его по пустякам. Он ведь может быть снова в рейсе, на трассе... Ему нужно за дорогой следить, а не мои страхи выслушивать.

– Справлюсь сама, – решительно думаю я, выходя из машины у своего подъезда. – Приму ванну и попробую выспаться. Утро вечера мудренее.

Я подхожу к своей двери, на автомате доставая связку ключей. Мысли уже там, за порогом, в уютной тишине спальни. Вставляю ключ в скважину, но он не идёт. Я дёргаю ручку, пробую ещё раз, аккуратно надавливая. Ключ упрямо упирается в металл, словно натыкается на глухую стену.

– Да что же это... – шепчу я, чувствуя, как внутри начинает подниматься холодная липкая волна.

Я приглядываюсь к замочной скважине и холодею. Металл вокруг неё блестит слишком ярко, слишком свежо. Новые винты, другая форма прорези...

В голове набатом звучат слова охранника.

И... там вроде замки в вашем кабинете сменили. Анфиса Юрьевна распорядилась.

Неужели и здесь – тоже?!

Я вцепляюсь в дверную ручку и рву её на себя, словно надеюсь, что это какая-то ошибка, что дверь просто заклинило. Но дверь стоит монолитом. Моя крепость, мой дом, единственное место, где я чувствовала себя в безопасности, больше мне не принадлежит.

Я стою в пустом подъезде, глядя на равнодушную сталь двери, и понимаю: Рогов не преувеличивал. Они решили не просто забрать бизнес – они решили стереть меня из этой жизни окончательно. Оставить на улице.

Дрожащими пальцами я выуживаю из сумочки телефон. Экран светится в полумраке лестничной клетки, а перед глазами всё плывёт. Больше нет никаких «неудобно» или «по пустякам».

Я нажимаю на вызов. Один гудок, второй...

– Да, Маргарита Николаевна, – раздаётся в трубке низкий, спокойный бас Марка, перекрываемый шумом мотора. – Что-то случилось?

Глава 11

– Марк, простите, что беспокою. Но я… я не могу попасть домой… – мой голос дрожит, хотя я и пытаюсь держать себя в руках. – Кажется, пока меня не было, они сменили замки…

– Я буду через пятнадцать минут. Ничего не предпринимайте! – обещает Исаев и нажимает отбой.

Дышать становится чуточку легче. Я облокачиваюсь на дверь и прикрываю глаза. Что же это происходит с моей жизнью?.. Чем я заслужила подобное?.. Мне припомнились последние три года семейной жизни. Я из кожи вон лезла, чтобы помочь Роме справиться с раком. А он, выходит, не только пользовался мной, но и методично претворял свой грязный план в жизнь?

Я задумываюсь. А на что походила наша семейная жизнь последние три года? На поле боя с раком – это само собой… а в остальном?.. Интимная жизнь сошла на нет – оно и понятно. Сначала череда операций, потом химиотерапия… но ведь и после наступления ремиссии Рома не спешил выполнять свои супружеские обязанности, ссылаясь на то, что он хочет сначала убедиться – рак не вернётся. И я понимала и принимала его решение. А на самом деле благоверный кувыркался с моей лучшей подругой…

От невесёлых мыслей меня отвлекает шорох за дверью. Мне и в голову не могло прийти, что в квартире кто-то есть. Неужели… Любопытство и ярость пересиливают. Я не могу просто стоять и ждать. Я начинаю неистово давить на кнопку звонка, а потом колотить в дверь кулаками.

Дверь открывается так внезапно, что я едва не влетаю в прихожую.

На пороге моей квартиры стоит… Анфиса. В моём кашемировом халате и пушистых тапочках она выглядит так по-домашнему.

– Чего шумим, Ритусь? Соседей распугаешь, – Анфиса лениво облокачивается на косяк, рассматривая свой безупречный маникюр.

– За что? – мой голос срывается на хрип. – За что ты меня так ненавидишь? Я же всё для тебя делала… Я делилась с тобой всем!

– В том-то и дело, Рита. Ты делилась. Милостиво скидывала мне обноски со своего барского плеча. Твой папа, твой «Азимут», твои заграничные шмотки… У тебя всегда было всё, что ты пожелаешь. А я должна была зубами выгрызать каждый сантиметр пространства рядом с тобой. Быть «подружкой наследницы», удобной тенью. Тебе не кажется, что ты слишком зажилась в своей сказке?

Она делает шаг ко мне, и я невольно отступаю на лестничную клетку.

– Но теперь это мой дом. Мой мужчина. Моя фирма. А ты… ты просто досадная ошибка.

– Рома не мог... – шепчу я, хотя сама уже в это не верю.

– Ой, не смеши меня. Ромочка и думать о тебе забыл. Видишь ли, Рита… – она кладёт ладонь на свой совершенно плоский живот и смотрит на меня с неприкрытым торжеством. – У нас наконец-то будет то, чего ты, при всей своей идеальности, так и не смогла ему дать. Я беременна. У Ромы будет наследник, настоящий хозяин «Азимута». Так что будь добра, избавь нас от своего присутствия, это вредно для моего самочувствия.

Глава 12

Слова Анфисы бьют наотмашь, но вместо того, чтобы окончательно сломаться, во мне вдруг просыпается ехидна. Шоковое оцепенение спадает, уступая место горькой усмешке.

– Беременна? – я прищуриваюсь, глядя на её плоский живот. – Анфис, ты за дуру меня держишь? Я изучила этот вопрос вдоль и поперёк. Как минимум год контрацепции. Ты решила родить ему смертельно больного ребенка или Рома просто не единственный, кто посещает твою постель?

Лицо Анфисы меняется. В её глазах вспыхивает такая тёмная злоба, что мне становится не по себе.

– Надо же, какая ты начитанная, Ритусь, – цедит она сквозь зубы, – только зря стараешься. Ромочка подстраховался. Еще три года назад, когда узнал диагноз. Пока ты сопли на кулак наматывала, мы его биоматериал отвезли в криобанк. ЭКО, лучшая клиника города, все дела. Ты тогда в панике носилась по городу, а мы планировали наше общее будущее. И тебе в гём никогда места не было.

Земля уходит у меня из-под ног. Три года назад... Когда я закладывала квартиры, чтобы оплатить ему обследования и дорогие лекарства, они уже планировали ребёнка. Они уже хоронили меня. Мне же Рома всегда заявлял, что ещё не время.

– Значит, ещё тогда? – мой собственный голос кажется мне чужим. Я делаю шаг вперёд, заставляя Анфису дёрнуться. – То есть, пока ты трусливо ждала, выкарабкается ли он, я продавала всё, чтобы подарить ему этот шанс. Его спасение, дорогая подружка, оплачено моими деньгами, моими слезами и моими бессонными ночами у его кровати, пока его выворачивало наизнанку. Твой будущий ребёнок унаследует не «Азимут». Он унаследует жизнь, которую ему купила я. И это та правда, которую не перепишешь у нотариуса.

– Ну да. Ты же у нас мать Тереза… – кроме желчи ей больше нечем крыть, но я пропускаю шпильку.

– Скажи, Анфис, а как давно это началось?

– Что, наша любовь?

– Ваше предательство. Как давно?.. Мне так, для себя… хочу понять степень вашей гнильцы… Три года? Пять лет? Семь?

– Ты же у нас такая умная, посчитай. Так и быть, дам тебе отправную точку – день вашей свадьбы… Знаешь, почему он опоздал? Потому что накануне мы с ним провели бурную ночь вместе. С тех пор мы встречались время от времени.

– Господи, как же вас обоих земля носит?.. Ты же была дружкой…

В памяти яркой, безжалостной вспышкой всплывает тот день. Моя свадьба. Анфиса в нежно-розовом платье, сияющая, порхающая вокруг меня. Помню, как она поправила мне фату, а потом поцеловала в щеку, оставив след от помады, и так искренне, со слезами на глазах, пообещала:

– Ритусь, я сделаю всё, чтобы твой Ромка никогда тебя не разочаровал.

И ведь сделала. Двенадцать лет она виртуозно, с улыбкой на лице, лепила для меня идеальный брак. А я верила. Каждому её слову, каждому его взгляду. Двенадцать лет я жила в картонных декорациях, которые они выстраивали за моей спиной, пока я дышать на своего мужа боялась.

– Ну… лично я очень устойчиво стою на ногах! А теперь… – Анфиса брезгливо кривит губы, – шла бы ты, Ритусь.

Анфиса захлопывает дверь прямо перед моим носом. Щелчок нового замка звучит как выстрел в затылок.

Я стою одна в подъезде – растерянная и еле живая. Ноги мгновенно наливаются свинцом, и если бы не холодная стена, к которой я прислоняюсь, я бы просто сползла на грязный бетонный пол.

День вашей свадьбы…

Тогда, двенадцать лет назад, Анфиса успокаивала меня:

Ритка, ну не плачь, пробки в городе, ну с кем не бывает, приедет твой Ромка, куда он денется от такой королевы.

Боже. Они ведь приехали туда почти одновременно. Просто с разных входов. Рома влетел в ЗАГС за пять минут до регистрации – взъерошенный, запыхавшийся.

Внутри меня будто выламывают рёбра. Беременность Анфисы, о которой я думала ещё пять минут назад, теперь кажется лишь мелким, незначительным штрихом. Какая разница, как именно они получили этого ребёнка – через ЭКО, криобанк или естественным путём? Самое страшное не то, что у них будет будущее. Самое страшное – то, что у меня забрали даже прошлое.

Двенадцать лет.

Каждый его поцелуй перед уходом на работу.

Каждое «люблю», сказанное в темноту спальни.

Каждая моя молитва у операционной, пока хирурги колдовали над ним.

Каждый чёртов рубль, который я добывала, чтобы оплатить его реабилитацию.

Всё это было фарсом. Декорацией. Уродливым, затянувшимся спектаклем, где сценарием заведовала моя лучшая подруга, а режиссёром выступал мой собственный муж. А вот главной актрисой была я и даже не осознавала этого.

Я задыхаюсь. Воздух в подъезде кажется густым, как клей.

Они не просто предали меня. Они отобрали двенадцать лет моей жизни, выбросили на помойку и сверху присыпали гнилью. Все эти годы я сочувствовала Анфисе, у которой «не складывалась личная жизнь», пыталась познакомить её с приличными мужчинами, таскала за собой на отдых... А она просто ждала, пока освободится моё место. Ждала, пока я поставлю на ноги Ромочку, чтобы прибрать его к рукам здоровым и с моей фирмой в придачу.

Наверное, я так и стояла бы там, ослепшая от этой удушающей, вековой лжи, если бы рядом не раздались тяжёлые, уверенные шаги.

Марк останавливается в двух шагах от меня. Его внимательный, сканирующий взгляд скользит по моему лицу и остановился на новеньком блестящем замке моей бывшей квартиры. Ему не нужно ничего объяснять. Он всё понял за секунду.

– Маргарита Николаевна… Давайте-ка пока уйдём отсюда…

Я пытаюсь сделать вдох, но в груди будто застрял ком колючей проволоки.

– Они… они со дня свадьбы, Марк… – с моих губ срывается жалкий, хриплый шёпот. Сама не знаю, зачем я сообщаю это совершенно чужому человеку. – Двенадцать лет. Всё это время… это была липа.

Исаев не перебивает, не успокаивает и не выдаёт фальшивые слова сочувствия. Вместо этого он делает ещё один шаг, сокращая дистанцию, аккуратно, но крепко берёт меня за локоть и буквально заставляет оторваться от стены.

– Смотрите на меня, Маргарита Николаевна, – требует он.

Я поднимаю голову. В его глазах нет жалости – только холодная сила.

– Мы ведь уже и так знали, что они из себя представляют, не так ли? – спокойно произносит Марк. – Но если у вас начнётся истерика, они победят. Вы этого хотите? Хотите, чтобы эта дрянь услышала ваши слёзы?

– Нет, – выдохнула я, и внутри меня, прямо под сердцем, впервые зашевелилась тяжёлая, глухая ярость.

– Вот и отлично. С прошлым разберёмся позже. А сейчас нам лучше уйти.

Он разворачивает меня к лестнице, по-прежнему надёжно удерживая за локоть. А вот и лифт. Осталась самая малость – взять себя в руки, чтобы окончательно не опозорить себя.

Глава 13

На улице дышится легче. Прохладный майский воздух на секунду прочищает забитые болью лёгкие. Но стоит сделать шаг, как меня начинает трясти.

На автомате подхожу к своей машине – последнему уцелевшему осколку прежней жизни, что по праву принадлежит мне – отец подарил мне подарок на защиту диплома. После ухода папы Рома уговаривал обновить транспорт, но я не захотела…

Достаю из сумочки ключи, но Марк мягко, но настойчиво забирает их прямо из моих рук.

– За руль я вас не пущу. В таком состоянии вы доедете только до ближайшего столба, так что поведу я.

Он сам открывает мне пассажирскую дверь и ждёт, пока я сяду.

Когда мы выезжаем со двора, я сижу неподвижно, уставившись в одну точку. Внутри – выжженная пустыня. Я не сразу замечаю, что мы едем вовсе не в сторону центра или ближайшей гостиницы.

– Марк, а куда мы?.. – мой голос звучит тускло, безжизненно.

– Ко мне, – коротко бросает он, не отрывая взгляда от дороги. – Вам нужно прийти в себя.

– Но это не очень удобно… ваша семья…

– Я живу один, – обрывает Марк мой лепет.

Отмечаю, что он не сказал «у меня нет семьи», он сказал: «Я живу один».

Вроде разница не слишком большая, но мой мозг, судорожно цепляющийся хоть за какие-то мысли, всё равно её фиксирует разницу. Значит ли это, что где-то имеется жена и, может быть, даже дети? Хотя какое мне, в сущности, дело?

Больше я не спорю. У меня просто нет сил на протест. Пусть везёт куда хочет.

Мы едем довольно долго, забираясь в тихий спальный район, где старые кирпичные пятиэтажки утопают в зелени. Здесь всё другое – нет пафосного блеска центра, нет шума офисов.

Марк паркуется у аккуратного подъезда.

– Идёмте. Третий этаж, лифта нет, справитесь?

Я киваю, хотя уверенности в собственных силах нет. Мы выходим из машины и в нос ударяет густой запах цветущей сирени и мокрого асфальта – здесь, на окраине, весна ощущается совсем иначе.

Исаев шагает чуть впереди, подстраивая свой широкий шаг под мой. Марк рядом, будто готов в любую секунду подставить плечо, и само это молчаливое присутствие странным образом удерживает меня на плаву.

На площадке третьего этажа он останавливается у безликой двери. Щемящее чувство дежавю накрывает меня – ещё полчаса назад я стояла совсем перед другой дверью...

Исаев открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Его квартира оказывается аскетичной, идеально чистой и… неожиданно просторной благодаря отсутствию лишних вещей. Никаких тебе безделушек или фотографий в рамках. Кожаный диван в гостиной, дубовый стол, заваленный какими-то бумагами. А ещё тут царит тот самый аромат, который я ощущала раньше – смесь мужского парфюма, свежести и металла.

Марк скидывает куртку и остаётся в одной футболке, которая обтягивает его мощные плечи.

– Проходите. Ванная прямо по коридору. Я сейчас принесу вам что-нибудь переодеться, – он на секунду замолкает, окинув меня взглядом, – что-нибудь… более удобное.

Ах, ну да. Сегодня я надела строгий брючный костюм глубокого синего цвета, лёгкую шелковую блузку и кожаные лоферы. Никаких шпилек или ярких цветов. Но всё же это не шло ни в какое сравнение с теми безразмерными спортивными костюмами и блёклыми худи, из которых я не вылезала последние пару лет, пока ухаживала за Ромой. Тогда мне было плевать на отражение в зеркале, я просто растворилась в нашей беде. И именно такой меня видели и водители, и сотрудники офиса. И Исаев – тоже... Отчего-то эта мысль мне неприятна.

– Марк... Почему вы это делаете? – спрашиваю я, обхватив себя за плечи. – Вы ведь меня почти не знаете. Для вас я просто начальница, и то… уже бывшая.

Марк оборачивается. Свет из окна падает так, что его лицо кажется ещё более резким, а шрам на переносице проступает отчётливее.

– Просто я не люблю, когда присваивают чужое, – негромко отвечает он. – И ещё больше не люблю, когда нападают со спины... Отдыхайте, Маргарита Николаевна. Здесь вы в безопасности.

Он уходит в другую комнату и возвращается через минуту, протягивая мне серую толстовку и спортивные штаны на завязках.

– Конечно, будет велико. Но это лучше, чем ничего.

Я забираю из его рук вещи. На мгновение наши пальцы соприкасаются, и меня словно бьёт током. Я резко вскидываю голову и натыкаюсь на его взгляд – слишком пристальный, тёмный, сканирующий. Между нами вспыхивает глухое, вибрирующее напряжение. Марк не двигается и не отводит глаз, и от этой его неподвижной, почти осязаемой мужской силы у меня перехватывает дыхание.

Ему не нужно сочувствовать мне словами. Он просто как скала, о которую разбивается всё моё прошлое.

– Идите, Маргарита Николаевна, – тихо, но как-то по-особенному хрипло произносит он, и этот его тон заставляет мои волоски на руках встать дыбом. – Смойте с себя этот день, а потом мы поговорим.

Я коротко киваю, прижимая чужие вещи к груди, как щит, и почти сбегаю в ванную.

Закрыв за собой дверь на защёлку, я, наконец, позволяю себе опереться на раковину и взглянуть в зеркало. Из отражения на меня смотрит чужая женщина с мёртвыми глазами.

А ведь ещё пару часов назад я была уверенной в себе женщиной, которая ехала от адвоката, планируя вернуть свою фирму. А сейчас я стою в чужой ванной, потому что мне буквально некуда больше идти. А каждый прожитый рядом с Ромой день – оказался фальшивкой. Обманкой, которой меня кормили двенадцать лет.

Я снова смотрю на своё отражение. Помада стёрлась, под глазами залегли тени.

Ну что ж, похоже, моя сказка действительно закончилась. Пора учиться жить в реальности.

И всё, что у меня осталось – чужой мужчина, который зачем-то объявил мою войну своей.

----------

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в мою эмоциональную историю

Невинная для чудовища. Будешь моей, девочка

– Так и быть, я помогу тебе. Больше того, возвращать мне деньги не нужно…Холодок прошёлся вдоль позвоночника. Такой подарок судьбы? Просто так? От него?Слишком гладко. Слишком легко.Значит, будет плата. Та, о которой не говорят вслух. Я крепче сжала пальцы и попыталась улыбнуться – вышло жалко.– Но… – его губы дрогнули в ухмылке, – ты же понимаешь, девочка… в этом мире ничто не бывает просто так.Вот оно.Руслан сделал шаг ближе – и воздух вокруг будто стал гуще.– Я помогу тебе. Но за это будет своя цена.– Какая?..Он хищно улыбнулся. Так улыбаются перед тем, как сломать.– Ты.***Мне пришлось заключить сделку с чудовищем. Руслан Горин – властный, опасный мужчина, привыкший подчинять и ломать каждого, кто встаёт на его пути.Теперь я его жена и мне некуда бежать. Но как защитить своё сердце, если от его прикосновений предательски плавится кожа?

В истории вас ждет:Нежная и хрупкая героиня️ Сложный, мрачный, властный герой со шрамами и тёмным прошлым Фиктивный брак, превратившийся в опасную игру Искры и бешеное притяжениеХэппи энд для тех, кто заслужил

Глава 14

Всё шло гладко. Даже подозрительно гладко.

Когда вчера я вкладывал в ладонь Маргариты листок со своим номером, я точно знал, что она позвонит. Рано или поздно, но позвонит. Нужно было всего-то дать ей почувствовать опору, а потом отойти в тень, позволяя обстоятельствам сделать всё остальное. Я сыграл роль «доброго самаритянина» безупречно – не лез в душу, не задавал лишних вопросов, просто был рядом, когда почва уходила у неё из-под ног.

Честно говоря, я не ждал, что Белов решится на следующий ход так скоро. Вышвырнуть её из квартиры... Это было чересчур даже для Белова, но мне это только на руку. Роман собственноручно затягивал петлю на своей шее, подталкивая Маргариту прямо ко мне.

Я вспомнил её вчерашнее сообщение в мессенджере. Вежливо-заботливое, с примесью испуга.

Будьте осторожны на дороге.

Она будто действительно переживала за меня. На секунду внутри кольнуло что-то похожее на стыд – старое, полузабытое чувство. Но я тут же задавил его, вспомнив, что стоит на кону. Перед глазами возникли пустые боксы «Вест-Логистик», могила на кладбище и годы, вычеркнутые из жизни.

Ничего личного.

Ей нужна защита, мне – информация и рычаг давления на Белова.

Но когда телефон завибрировал, и я увидел её имя...

Стоило услышать её срывающийся, беспомощный голос – и все мои логические измышления испарились. Горло сдавило, а по телу пробежал странный жар.

– Я буду через пятнадцать минут, – бросил я и отключился.

Хорошо, что у меня выходной, иначе сорваться по первому зову я бы просто не смог. Но сегодня был особенный день, наполненный болью, бессилием и чувством вины. Свою машину я оставил у дома. В годовщину я решил воспользовался услугами такси – садиться за руль после кладбища мне не хотелось. Я и так ощущал себя полностью сломленным, но зато готовым к решительным действиям.

Таксист терпеливо ждал меня у ворот. Я пообещал ему тройной тариф, если долетим до её дома без пробок. Всю дорогу я не находил себе места. Смотрел на мелькающий за окном город и мысленно просчитывал варианты. Что там произошло?

Белов ей угрожал? Устроил скандал? Поднял руку?

Мой мозг, привыкший к чётким алгоритмам, выдавал один сценарий за другим. И самое паршивое – меня по-настоящему накрывало от бессилия, пока машина застревала на светофорах. Я больше не ощущал себя хладнокровным стратегом, а походил на цепного пса, которому дали команду «фас». И эта перемена в самом себе мне категорически не нравилась.

Когда я взлетел на нужный этаж и застал её совершенно раздавленной, то едва сдержался, чтобы не вынести эту чёртову дверь. Хотелось вытащить Белова за шиворот на лестничную клетку и наглядно объяснить, что ломать чужие жизни безнаказанно больше не получится. Но пришлось засунуть свои эмоции поглубже. Я забрал у неё ключи от машины, усадил на пассажирское сиденье и сам сел за руль.

И, глядя на Маргариту в зеркало заднего вида, я вдруг осознал, что она уже на крючке. Но почему-то эта мысль не принесла ожидаемого триумфа.

К подъезду она шла за мной как тень. В квартиру вошла с опаской. За то время, что я здесь живу, я ни разу не приводил сюда женщин. Моя квартира – моя крепость, закрытая от посторонних глаз зона комфорта, где каждая вещь лежит на своём месте. Притащить сюда её, да ещё и в таком состоянии, означало добровольно впустить в свой идеальный порядок разрушительный хаос.

Теперь она стояла передо мной – маленькая, хрупкая, в своём дорогущем костюме. Когда я отдавал ей свои вещи – старую толстовку и спортивки – наши пальцы соприкоснулись. Всего на секунду. Но это было... чёрт, я забыл, когда в последний раз так реагировал на женщину.

Я до сих пор ощущал кожей мимолётное тепло её пальцев, и это злило. Мужчина внутри меня требовал защитить её, спрятать от всего мира, а холодный разум твердил, что на кону стоит слишком многое.

Мне нужно держать дистанцию. Нужно помнить, зачем она здесь. Она – возможность подобраться к Белову, мой инструмент мести.

План остаётся в силе. Но играть роль рыцаря становится всё труднее, потому что под доспехами начинает оживать то, что я считал давно похороненным.

Глава 15

Горячая вода немного притупила душевную боль, но не смыла осознание катастрофы. Я выхожу из ванной, утопая в одежде Марка. Рукава толстовки пришлось подвернуть в несколько раз, а штаны затянуть на талии так туго, как только можно. Запах свежести и его туалетной воды окутывает меня, создавая иллюзию кокона, в котором можно спрятаться от всего мира.