Иннокентий 2

– Молодой человек, не поможете нам в общении?

7. Ночная жизнь столицы

  Возрастную блондинку Иннокентий сразу же узнал. Она возглавляет делегацию из Ленинграда. Он помогал им общаться с шотландскими коллегами. Запад на симпозиуме был представлен в основном европейцами. А вот стоящая за ней моложавая жгучая брюнетка была ему незнакома. Но как смотрит! Какие глаза! Кеша внезапно для себя «потёк».

– Для вас, что угодно.

  Прохрипел он и потянулся за минералкой. Бутылки с ней стояли на всех столах. Но пялился в это время не на ленинградку, а на незнакомку. Руководительница усмехнулась краями губ, но вида не подала. А может, и вовсе взяла напарницу, чтобы мужчина стал сговорчивей? Женщины так коварны! Его тут же потащили на другой конец зала.

– Шампанского, вина?

– Спасибо, мы коньяк пили.

– Извините, у нас его нет, – Ирина Владимировна, так представилась жительница Ленинграда, развела руками. – Мы сидим женской компанией, никто крепких напитков не употребляет.

– Да ничего, перебьюсь. А что хотели?

 Ирина повернулась в сторону соседнего стола:

– Там голландцы сидят. Но по-нашему ни бум-бум. Не могли бы вы помочь?

– Без проблем.

 Минут двадцать Иннокентий помогал малость охреневшим датчам лучше понять особенности русской души. Их приглашали в Ленинград на обмен опытом. Прямо сейчас. Билеты на «Красную стрелу» обещали достать. Завтра они уже будут в Северной столице. Глава голландской делегации, осознав, что от него просят, сразу куда-то убежал. Видимо, договариваться.

 В это время начала играть медленная композиция. На плечо Кеши опустилась чья-то мягкая рука и около уха раздался чарующий голос:

– Пьотанцюешь с миня?

  Это была та самая жгучая брюнетка. Как он мог отказать красивой даме в подобной малости?

– Но проблем, мисс.

  Они вышла на танцевальную площадку и закружились в танце.

– Иннокентий!

– О, какьеё красивый имя! Я Беата.

 Ей было, скорее всего, под тридцать. Но выглядела для женщины семидесятых хорошо и ухоженно. Мягкий овал лица, темные с паволокой глаза. Все черты лица яркие. И этот странный акцент…

– Хьочешьуснать откуда я?

– Даже боюсь понять.

– Будапешт.

– Ого!

  Кеша не был сильным знатоком географии, но этот город точно находился где-то в Европе. Значит, она настоящая иностранка, отсюда и акцент. В начале десятых он успел побывать в Кракове, Праге и в Далмации. В пивной столице Европы даже несколько раз. Хотя Прага его не особо впечатлила. Толпы туристов, пива и идиотов. Побережье Адриатического моря было намного красивей.

– Ты по делу здесь?

– Да. Наша делегация делать доклад. Было офеньинтересьно.

– Ты так забавно говоришь. Откуда понимаешь русский язык?

– Ты што? Не знаешь, что мы учим русский в школе.

– Вот как? У вас также социализм строят? В Европе?

– Какой ты абавныйИннёкентий.

– Можно просто Кеша.

– Кьеша? Какьие у вас странные имена в Росии.

  Кеша сбегал к столику с коллегами, бахнул стопку и выпалил:

– Парни, я, кажется, влюбился.

– В ту черненькую?

– Говорит, что с Будапешта.

– Да ладно! – Кирилл повернулся. – Ну ты лапоть лаптем, а такую кралю себе на виражах оторвал.

– А где это вообще находится, пацаны?

  Марк усмехнулся:

– Ты меня удивляешь, Кеша. Столица Венгрии. Мы там с родителями были. Интересный городок. Стоит на Дунае. С одного берега расположен Пешт, с другой Буда.

 Иннокентий подхватил кофр.

– Ты куда? Счас еще принесут покушать.

– Спасибо, братцы, за вечер. Но мне стало интересно откуда она. С Пешта или другой стороны. Будем изучать вопрос максимально близко.

  Кирилл заржал:

– Тогда удачи! Смотри, она все-таки иностранка. Так что осторожней со вторжением на чужую территорию.

– Бывайте, увидимся!

 Напоследок Кеша перехватил весьма заинтересованный взгляд Марка. Он точно этого ассирийца сегодня удивил. Но оставим интриги на потом. У Васечкина появилось ощущение, что он взлетает на стремительную волну судьбоносного поворота. Да и что ему терять во второй жизни?

 В этот раз они стояли совсем близко. Его руки так и норовили сползти ниже талии на крепкие шарики ягодиц. Кеша еле сдерживал себя. Все-таки они в приличном месте, а не в ночном клубе. Где все знакомства обычно сводятся к одному – К кому сейчас поедем? Легкость в голове и теплота близкого женского тела сводили с ума. Они уже давно не говорили, а смотрели друг на друга. На странную парочку уже обращали внимание. Они выделялись из общей массы подвыпивших работников науки. Высокий блондин с телом атлета и фигуристая иностранка.

 Нет, разухабившиеся компьютерщики на танцполе вытворяли и не такое. Иннокентий много чего на корпоративах повидал. Так что совсем не удивлялся. Советские граждане в этом плане от своих потомков особо не отличались. Тем более люди командировочные и оторванные от здоровой части коллектива в виде профоргов, комсоргов и прочей моралисткой публики. Прямо на глазах разрастались быстротечные «романы». Гостиница «Россия» точно сегодня понесет потери в виде разбитой утвари и расшатанной мебели.

– Нам порья идти, – наконец, вывела его Беата из оцепенения.

– Куда?

 Близкий завораживающий шепот тут же горячо отдался в паху.

– Ко мне. Номер на седьмом этаже. Я проведу.

– Меня пустят?

– Как там у вас – договорьится?

– Тогда я сейчас.

  Какой-никакой опыт подсказывал, что с пустыми руками уходить не стоит. Бутылка сухого вина, фрукты, сыр и мясная нарезка моментально исчезли в недрах вместительного кофра фотокорреспондента Зеленоградского Научного Центра.

  «За все уплочено!»

– Ты тут уже бывала?

– Мьи каждый год приезжать в Москву. Ньяс возили по Золотое кольце.

– Хорошо устроились. Неужели у вас в Мадьярии делают компьютеры?

– О, ты такой умьный! Подьешти.

 Беата вырвалась из его объятий и метнулась вперед. Минут через пять они спокойно прошли мимо смирно сидящей на посту дежурной. Дама в возрасте метнула в сторону Кеши задумчивый взгляд, но промолчала. Мадьярка распахнула уже отпертый номер. А дальше их накрыло взаимное сумасшествие, которое, впрочем, не помешало ей найти в сумочке предохранительный «барьер» от безумной агрессии.

  Когда два использованных изделия из природного каучука уже валялись под кроватью, они сделали перерыв. Иннокентий ухаживал за дамой. Налил в обычный стакан вина, подал фрукты. Беата достала шоколад, то и дело поглядывая на молодого человека.

– Тьи такой сильный! Батыр.

– Богатырь!

– Богатый силой?

– Можно и так сказать!

  Они чокнулись, выпили, засмеялись, довольные друг другом. Беата встала в поисках чего-то. Кеше было приятно смотреть на нее. Фигурка в виде классической «гитары» придавала изысканности. Приподнятая налитая грудь, четко очерченные бедра, мясистые ляжечки. Все в меру сексуально и приятно лапать.

– Нрьявится?

 Мадьярка повернулась, эротично изогнувшись. Кеша среагировал самым непосредственным и показательным образом. Беата засмеялась:

– Тьи и здесь богатый силой?

– Проверь.

– Боюсь, моих запасов не хватьит.

 Мадьярка кивнула в сторону упаковку «предохранителей».

– Тогда хватит разговоров. Товарищи бойцы, переходим границу!

  Он притянул женщину к себе, начав путь от шеи и все ниже. Руки в это время грамотно обрабатывали ягодицы и ноги. Беата быстро завелась и застонала. Агрессия в этот раз продолжалась неспешно. С толком и расстановкой. То есть перестановкой объекта в разные позиции. Гостиничные кровати не очень удобны для подобных упражнений, поэтому в ход пошла фантазия и физическая форма кавалера. Насытившись, они оба упали на кровать, а потом по очереди сходили в душ.

– Тьи не такой, как они.

– Кто?

– Сьеоветские мужчины.

– И в чем разница? – Кеше было любопытно. Он грыз яблоко и наслаждался «Ласками Геры». Мадьярка приятно радовала незакомплексованностью.

– Тьисвобьоден. Смотришь иначье, ведешь смело. Я видела, как ты говорить с иностранцами. Ваши льюди… обычно скованы. Даже с нами, партнерами со соцьялистичномулагерью.

– Ты права. Я такой, вольный казак! Слушай, а как ты договорилась с горничной?

 Беата засмеялась:

– Я видеть, как иностранцы дельяют так. Ваши женщины бедьяжки. У них нет хорьошийкосметик, чулки и… нет ничьего.

  Иннокентию внезапно стало горько. Дьявол, даже у побежденных и взятых в союзники венгров было многое, что недоступно советским бабам.

– Зато мы первые в космосе!

– О дьа! Вы великие, замечать мелочьи не ваше.

– Ничего себе, женщина философ!

– Программист. Ты получить приказ? Порьа исполнять.

  Беата смешливо скосила глаза на вздыбленный благодаря её усилиям «агрегат».

   В Зеленоград он вернулся под утро. Беата напоследок угостила его кофе и завтраком, который им подали в валютном баре. Персонал косился в их сторону, но помалкивал. Мрачноватый невыспавшийся тип в мятом костюме, было порывался подойти с разговором. Но поглядывая на мило ворковавшую пару, плюнул и сел в сторонке. Понятно, что нарушение режима. Но ведь и в органах работают люди. А эти двое явно не секретами торгуют.

  Ванадий Геннадьевич уже был в лаборатории:

– Где тебя черти носят?

– Да я…

  Геннадьевич принюхался и констатировал:

– С бабой был. И бабой не простой. Духи фирменные. Всю ночь, небось, кувыркался?

– Да я…

– Головка … от инструмента. Пленки давай и домой под душ. После обеда как штык в редакции. Мероприятие у нас. Очередная делегация. Чтоб их черти взяли! Не мне же их снимать?

– Так это, Геннадьевич, меня типа приняли?

– Посмотрим!

  Васечкин шел по коридорам редакции, провожаемый любопытными женскими взглядами. Дамы отчего-то всегда знают, когда мужику хорошо. Кто-то смотрел на него с завистью, иные задумчиво, некоторые ехидно.

8. Высокое искусство обольщения

  Васечкин успел сбегать на квартиру, принять душ и переодеться. Надел джинсы и рубашку поло. Цветастая с отложными воротниками показалась ему излишне вызывающей. На улице жара, чего париться? А джинсы… Так, почитай, в них уже половина научного центра ходит. Они, как и на Западе становятся рабочей одеждой. И вроде ты всегда свой в любой компании.  Ну, почти любой. Иннокентий уже осознал, что жители советской столицы ранжированы не хуже, чем в капиталистическом будущем. Если поначалу это удивляло и раздражало, то позже он понял, что равенство попросту невозможно. Так уж устроен мир. И не ему решать! Лучше приспособиться и планомерно ползти выше. Во всяком случае с его моральным обликом и знанием будущего устроиться будет проще.

– Васечкин, к редактору!

  Сима была непреклонна. Она с подозрением покосилась на бугрящиеся мышцы их молодого фотокорреспондента. Под поло они отлично наблюдались. Кеша же осознал, что ничто человеческое этой странной дамочке не чуждо.

– Как скажешь!

  Табличка на двери хозяина гласила, что издательским центром заведует Иван Васильевич Бонч. Иннокентий видел его всего несколько раз. Постучался, вошел. Кабинет большой, светлый, не захламлен мебелью, как частенько можно было наблюдать в иных местах. То есть говорит о продвинутости его владельца.

– Заходите, присаживайтесь. Минуточку.

  Бонч, мужчина ближе к сорока, подтянутый и моложавый производит хорошее впечатление. Новое поколение тех, кто воспринял достижения НТР и хочет выглядеть в глазах окружающих человеком не чуждым инноваций. Так и место обязывает.

  Наконец, оторвавшись от бумаг, Иван Васильевич, пододвинул к себе упаковку с вчерашними фотографиями.

  «И когда Геннадьевич и успел их напечатать?»

– Достойно! Даже приятно удивлен, что к нам прислали такие молодые кадры.

  Бонч снял очки и пригладил короткую бородку.

– Я старался.

– Вижу. Снять такой репортаж сложно. И все технические параметры выдержать и поймать живые, неторжественные лица. Иннокентий, можно вас так называть?

– Конечно!

– Вы, простите, откуда к нам?

– От Семен Семеновича Шпакова.

 Бонч многозначительно хмыкнул и с некоторой настороженностью произнес:

– Иннокентий, тут дело такое. Пока наш второй фотограф в э… на больничном, работать во всех узких местах придется вам. И вот вам первое задание. Сегодня в Центр приезжает делегация из Новосибирского Академгородка. Ваша задача – их сопровождение. То есть официоз, групповые снимки на фоне… Ну, не мне вам говорить. И еще попрошу съездить с товарищами на экскурсии по Москве. Гостям будут интересны снимки на фоне столицы. Ну, вы понимаете? Это наш подарок. Вам зачтется в порядке квартальной премии.

– Понял вас, Иван Васильевич. Все будет сделано в лучшем виде.

– Ну, и отлично! Рад, что мы с вами на одной волне.

 Бонч встал, пожал руку и сопроводил до двери.  В приемной Кеша тихонько выдохнул:

– «Бинго!»

  Наконец-то, везение вернулось к нему.

 Затем Васечкин поспешил к Геннадьевичу за пленкой. Несомненный плюс механических камер – не нужно думать о зарядке аккумуляторов и держать запасные наготове. За год Иннокентий уже привык экономить кадры, к каждому подходя серьезней. Иной раз лучше опустить фотоаппарат, чем испортить кусок пленки. Геннадьевич дал её с лихвой. Сегодня шла Свема 64. Большую часть кадров придется делать на улице. Хозяин лаборатории угостил молодого специалиста кофе и дал дельный совет:

– Михалычу, нашему водителю пленки отдашь, если снова в столице задержишься.

– Спасибо.

– Спасибо не булькает. Тебе за съемки, кстати, доплатят новосибирцы из своего фонда.

– Понял, не вопрос!

  На том и расстались. Кеша по пути вниз мучительно вспоминал, а что употребляет Ванадий Геннадьевич? Он с ним еще не пил, а спросить не у кого. Не у Симы же.

  «Вот я дурак!»

  Михалыч! Они же вместе вась-вась!

 С делегацией ученых далекого Академгородка работать оказалось довольно просто. Благо организатор от Центра присутствовал. Людмила Прокопьевна, женщина бальзаковского возраста все нюансы знала, распоряжалась четко и по делу, не суетясь понапрасну. Делегаты, относительно молодые ученые больше жаждали пообщаться с московскими коллегами. Это им обещали завтра. Сегодня экскурсии и знакомство с институтами и лабораториями Центра.

  После обеда, который прошел в столовой, на РАФике выехали из Зеленограда. Иннокентий уселся рядом с Михалычем. Людмила Прокопьевна в салоне развлекала сибиряков. На улице пылало августовское жаркое солнце. В приоткрытое окошечко задувал легкий ветерок. На душе было в кои веки спокойно. Все путём! Васечкин даже немного расслабился.

  «А что, так работать можно! Стоит ли стремиться дальше?»

 Посещение знаковых мест гостя столицы быстро приелись. У новосибирцев оказался с собой список собственных оригинальных достопримечательностей. Вот что значит молодые ученые! Людмила на какой-то момент даже растерялась. Она не была, как и многие в Зеленограде знатоком старой столицы. Зато Михалыч взял в руки список и махнул, мол, поехали. Иннокентий без суеты делал групповые снимки на фоне особняков и оставшихся чудом в центре Москвы старинных дворцов, неизвестных широкой публике памятников. Не забывал и про «живой» репортаж. Ребята с Академгородка ему понравились. Они чем-то были похожи на людей из такого далекого, но близкого Кеше будущего. Свободные в общении, без лишних комплексов и не задавались.

 По пути перекусили горячими пирожками с лимонадом. Кеша даже закупил у уличной торговки бубликов про запас. Любил он их страсть как. Так, незаметно они оказались около знаменитой Третьяковской галереи. Сибиряки каким-то Макаром узнали, что в эти дни проводится выставка русских икон и возжелали на ней побывать. Кеша малость опешил. Физики-электронщики и иконы. Чего-то только не увидишь в Союзе семидесятых!

 Оставив аппаратуру у Михалыча, Иннокентий присоединился к экскурсии. Он сам никогда и в той жизни в известном музее так и не побывал. Это повсеместное явление. Люди едут жить в культурный центр страны, затем напрочь забыв об этом. Или застряв в банальной бытовухе и суетясь по карьере. А ведь зачем тогда деньги и успех, если ты не смог им порадоваться? И сейчас Васечкин-Петров, к своему огорчению, понимал, что очень многое потерял в том будущем прошлом. Сколько времени он провел в бессмысленных клубах, пивных, катая шары в боулинге.

  То ли такое непродолжительное вращение в области искусства, то ли природная любознательность и шок от темпорального перемещения так повлияли. Но Иннокентий в этот год начал читать книги, рассматривать художественные альбомы и даже узнал, что такое «золотое сечение». Как бы сказали советские люди, существующие на плакатах и в кино – «Растем над собой!» Правда, куда им требовалось расти, оставалось непонятно. У местных о таком Кеша спрашивать постеснялся. Он с самого начала своего попаданства заметил, что советский народец себе на уме. Говорит одно, мыслит другое, совершает зачастую четвертое. Куда делось третье, рассказать не может.

 Так и живем!

– Какая в этом ощущается недосказанность.

 Иннокентий посчитал, что это произнес кто-то из сибиряков, поэтому на женский голос среагировал по-своему.

– Потому что «Троицы» веет вечностью. Она, как и божественная сущность вне времени и пространства. Отсюда и некоторая нам непонятность. Вопрос – откуда у средневекового человека взялись подобные ощущения?

 Васечкин к своему огромному удивлению надолго застыл у знаменитейшей иконы Андрея Рублева. Он же в «досках» ничегошеньки не понимал! А тут, как встал и с места сдвинуться не смог. Мистика какая-то! И чем больше он глядел на «Троицу», тем сильнее она притягивала его. Что такое в ней мог заключить известный автор?

– Как вы здорово сказали! Не каждый искусствовед так может.

 Иннокентий, наконец, нашел силы обернуться. Молодая симпатичная женщина, стоящая рядом, была ему незнакома. Светлые волосы коротко подстрижены, как принято у взрослых дам, миловидное лицо притягивало взгляд. Хотя не красавица. Вряд ли ей больше тридцати. Кеша уже научился разбираться в здешнем возрастном цензе. А поначалу частенько путал. Люди в СССР семидесятых отчего-то выглядели старше, чем в его будущем. Ухоженная, несмотря на балахонистую одежду отчетливо заметна высокая грудь. Блондинка смешливо фыркнула:

– Вы так глянули, как будто раздели.

 Иннокентий почуял в её голосе нескрываемую иронию, смело ответив:

– Во всяком случае честно. Или лучше разглядывать исподтишка?

  Женщина покачала головой:

– Вы большой оригинал. Художник?

– Фотограф. А что, это имеет значение?

  Блондинка усмехнулась, став еще более притягательней, и отошла от иконы, как раз к ней подошла новая экскурсионная группа.

– Вы говорили, как человек художественно вовлеченный. Это чувствуется сразу. В «Троице» разбирается далеко не всякий. Она стоит особняком от остальных икон.

– Может, перейдем на ты?

– А ты нахал. Тебе об этом раньше не говорили?

 Кеше отчего-то было легко разговаривать со смешливой незнакомкой. Он продолжал её бессовестно разглядывать.

– А ты всегда разговариваешь с незнакомыми мужчинами?

  Опытный взгляд фотографа отметил, что несмотря на обилие золота на руках, свадебного кольца на пальце не было. Легкий и грамотно нанесенный            макияж, модная прическа, фирменная одежда. Настоящая москвичка, деловая и знающая себе цену!

– Только когда они мне интересны!

– Получается, я попал в эту авторитетную когорту?

  Васечкину было весело и внезапно приятно общаться с незнакомкой. Блондинка кокетливо повернула голову:

– Пока не разобралась.

– Помочь?

– С тобой просто невозможно общаться! Раздеваешь глазами на людях…

– И не только. У меня сильные руки!

  Тонкая ткань тенниски практически не скрывала бугристые мышцы. Кеша ими честно гордился. Он полностью воспользовался физическими данными реципиента. Каждое утро начиналось с разминки и таскания тяжестей.

– Молодой человек, а это уже за гранью вежливости! Мы же еще даже незнакомы.

  Кеша дурашливо подал руку:

– В чем проблема? Иннокентий Васечкин!

  Блондинка прыснула:

– Это просто невозможно! Сочетание такого имени и фамилии! Ты меня дурачишь?

– И вовсе нет. Так уж вышло.

  Женщина покачала головой:

– У меня все проще. Вероника Смирнова.

– Будем знакомы. Вот сейчас я могу тебя куда-нибудь пригласить?

  Экскурсионная группа, стоящая около иконы, внезапно резво ломанулась дальше и их на минуту прижало друг к другу. Иннокентий нежданно ощутил, что дико вожделеет эту дурашливую женщину. Аж до дрожи в коленках. Что такое на него нечаянно нашло? Вероника, видимо, почувствовала его нынешнее состояние. Ёе зрачки расширились, а дыхание сбилось.

– Вот это поворот, Иннокентий. Только познакомились и уже зовешь на интимное свидание?

– Да я…не так. Извини, – он нехотя отодвинулся. – Просто желал предложить в кафе, мороженое там…

– Шампанское?

– Пусть будет так. – Вблизи она оказалась на голову ниже его. И судя по реакции, Веронике подобное соотношение радовало. Есть барышни, которым вынь да подай высокого мужчину. Ну, пусть будет так!

 Они вышли из музея, Кеша заявил:

– Я сейчас закончу одно дело.

 Он подскочил к «РАФику», все уже практически собрались, и попросил Михалыча помочь:

– Будь другом, закинь мой кофр Геннадьевичу. С меня причитается. Пленки для проявки лежат вот здесь отдельно.

– Лады. Я баранку одну возьму? – пожилой водитель еле заметно кивнул в сторону лестницы, где стояла в ожидании Вероника. – А ты, смотрю, не теряешься, орел. Такую кралю в музее снять!

  Васечкин лишь улыбнулся в ответ и махнул сибирякам рукой:

– Ребята, завтра фотографии будут готовы. Бывайте!

  Вероника с любопытством проводила взглядом микроавтобус:

– Это кто?

– Ученые с Новосибирского Академгородка. Приехали к нам по обмену опытом. Я сопровождал их.

  Вероника покачала головой:

– Так ты ученый или фотограф?

– Это государственный секрет! Куда пойдем?

– Сначала к парковке.

 А вот дальше Кешу заставили обтекать. Вероника уверенно подошла к сверкающему свежей краской «Москвичу -2140» и открыла ключом дверь автомобиля. Васечкин застыл на месте.

 «Вот это поворот. Как в кино!»

– Молодой человек, так и будем стоять?

9. Не стоять на месте!

Иннокентий перевернулся набок, пошарил рукой по кровати и лишь затем открыл глаза. Никого рядом не было.

 «Ушла и даже не толкнула на прощание!»

  Не говоря уж об ином способе разбудить здорового и голодного до сладкого мужчины. Но Вероника Смирнова была женщиной своенравной, мужиков рядом с собой редко терпела, и сама в итоге оказалась безмерно удивлена, что с Кешей они подозрительно быстро сошлись накоротке. Так наш провинциал и прописался в самом центре Москвы. Что для него и оказалось дело неожиданным. Нет, что-то такое планировалось, но случилось, как всегда, случайно.

  Не слишком много у него в последнее время случайностей?

– Быть этого не может! Я с мужчиной в постели через неделю после нечаянного знакомства.

  Вероника никак не могла отдышаться. Кеша задал жару, так башку у него срывало редко. Новое тело или химия? Он и в том будущем замечал, что с некоторыми девушками кувыркаться было предельно приятно. Но списывал это на темперамент. Другие, ничего, кроме желания вытурить их за дверь, не вызывали.  Хотя бывали красивей и эффектней. Как так?

– А что тут удивительного? Не с женщиной же лежишь?

– Кеша! Ты временами несносен! Что за пошлятина?

– Французы так не считают. Не видела их эротический фильм «Эммануэль»?

 Вероника приподняла голову, блеснув глазами:

– Иннокентий, откуда у вас такие занимательные познания? Страшно представить, что я встретила этого развращенного ловеласа около великого Рублева!

– К чему излишняя патетика, дорогая? Не желаете продолжить разврат?

– Самый идиотский вопрос за этот вечер.

– Кто-то сейчас будет жестоко наказан!

– Ай!

  Это получились воистину сумасшедшие ночи. Вероника оказалась женщиной горячей, но … неопытной. Иннокентий уже привык, что советские дамы в области эротических фантазий и тем более их практических воплощений здорово отставали от потомков. Куда им до разврата двадцать первого века! Да и сексуальные революции восьмидесятых и девяностых ждали их еще впереди.

 Поначалу Кеша вовсе не подозревал, что поймал «птицу счастья». Ему просто понравилась эта холеная и знающая себе цену московская бабенка. Так надоели страшные совдеповские тетки и комплексующие юные создания. Кокетки, «динамо», просто неинтересные и безвкусные гражданки.