Иннокентий 2

  Хотя Иннокентий все равно отметил пристальный взгляд двух «человек в сером». Но и они ничего предосудительного в прилично одетом парне не отметили и быстро потеряли к нему интерес. А Васечкин застал лишь последних участников научного симпозиума, которые заходили в зал. Он юркнул внутрь и огляделся. У сцены заметил телевизионщиков и пару ребят с фотоаппаратами, которые усиленно щелкали вспышками.

 «Мне здесь делать нечего!» –  решил Васечкин и вывалился в просторное фойе. Геннадьевич снабдил его пленкой чувствительностью 125 единиц. По меркам будущего ни о чем. Но освещение в помещении Кеше понравилось. Он решил не терять даром время и прицениться к параметрам. Достав «Киев» из кофра, поставил на него «штатный» объектив и начал ходить в разных местах, оценивая свет с помощью встроенного экспонометра.

  Параметры освещения были различными, так что имевший кое-какой опыт Иннокентий прикинул, где и какую выдержку ставить. Затем нацепил на аппарат «портретник» и «потренировался» на нем. Подумав, надел широкоугольный объектив и сделал пару снимков в архив. Пока фойе было пустым и внушало своим продвинутым для семидесятых дизайном.

  Все это время за молодым человеком снисходительно наблюдал колоритный дядечка. Пышные усы и бакенбарды, светлый костюм и галстук-бабочка сразу выдавали в нем столичного человека. И человека явно непростого. Мастера! Выпятившийся вперед животик компенсировался висящей сзади сумкой. Импортной и предназначенной для фотоаппаратуры. Иннокентий загрустил. Он бы и сам согласился на удобнейший фоторюкзак из будущего, чем таскать с собой объемистое кожаное чудо. Все-таки как эргономика за пятьдесят лет ушла вперед. Утварь, одежда, самые простые изделия стали намного удобней. Хотя на загнивающем Западе такие вещи уже производят.

  Почему их нет в Союзе? Конкуренция? Именно она заставляет предоставлять клиенту удобство и комфорт? Возможно. Или это обычная русская матушка, лень. Это ведь надо изобрести, внести в план, поменять производственные показатели. Кому-то задницу из кресла оторвать. Побегать, посуетиться. А зачем? Когда и так хорошо.

 Проходя мимо дядечки, Кеша не удержался:

– У вас Контакс?

 Мастистый фотограф удивленно обернулся:

– Молодая поросль меня определенно радует. Редко можно встретить человека, который соображает в ретро технике.

  На груди мастера рядом с импортной зеркалкой поблескивал раритет. Его и заметил острый взгляд Васечкина.

– У моего деда был такой. Он оставил на память.

– Вот как? Фотограф?

– В прессе работал. В Заволжске. Как внештатник.

– А сами вы снимали на него?

– Конечно! И на выставку эти кадры использовал. Пластичней Цейсовской оптики для женских портретов и не найти.

 Мужчина протянул руку:

– Владлен Иванович Сикорский.

– Иннокентий Васечкин.

– Ха-ха, какое интересное имя! Но я рад, что у нас растет толковая молодежь. Вижу, что вы новичок здесь, но начали неплохо. Освещение прикидывали.

– Можно на ты. Я парень простой.

– Лады. Тогда я дам тебе несколько советов. Ты куда, вообще, снимаешь?

– В научный вестник. Там нужен разворот с «живыми» лицами.

– Интересный оборот речи. Тебе определенно надо заняться журналистикой. Пошли.

  Сикорский поводил его по залу, показал выгодные точки, посоветовал «рабочие» выдержки и диафрагмы. В помещение между тем просочились несколько коллег. Они явно не спешили, ибо знали, что пока здесь делать нечего. Один из фотографов поприветствовал Сикорского и поручкался с Кешей.

– Это Иннокентий, начинающий. Ребята, не обижайте его.

– Его обидишь! Такого громилу!

Молодой мужчина, представившийся Кириллом, заливисто захохотал. И в самом деле Кеша возвышался над всеми и мог похвастаться физической статью. По совету Геннадьевича он одел на мероприятие обычные темные брюки, светлую рубашку и вельветовый темно-коричневый пиджак. Столицу импортом было не удивить. Уже мало было напялить на себя модный шмот, но тот еще должен сочетаться. По меркам человека из будущего москвичи молодого поколения неплохо одевали. Особенно женщины.

  Все произошло внезапно. Только что они лясы точили, как фотографы резко метнулись в стороны, оставив Кешу хлопать глазами. Народ повалил из зала, тут же разбиваясь на небольшие группы. Но Васечкин, не будь дурак, вспомнил советы мастера и быстро сориентировался. С помощью портретника он отщелкал пленку на крупные планы. Люди после двух часов сидения в духоте, выслушивая пусть и интересные, но нудноватые доклады, были откровенно рады оказаться на свежем воздухе, передохнуть и встретиться с коллегами.

 Живые улыбки, радостные лица, оживленные разговоры. Что еще нужно для репортажа! Поначалу Кеша сделал упор на женщинах. Да, в научном мире микроэлектроники тех оказалось немало. Большая их часть вовсе не была похожа на «синие чулки». Импозантные, хорошо одетые, ухоженные. И ни у кого жирных ресниц или надутых губ. Наверное, от естественности они все такие симпатичные. Первая пленка закончилась неожиданно.

  Осознав свою оплошность, Кеша опомнился. Надо бы и мужиков поснимать, и поближе. Поменяв объектив на «штатник», он сменил пленку. Для этого сначала надо перемотать обратно уже снятую, вынуть кассету, положить её в специальный закрытый отсек в кофре, достать упаковку с новой пленкой, вскрыть её и вынуть изнутри уже заряженную пластиковую кассету. Интересно, он еще не сталкивался с подобной упаковкой. А что, удобно!

  Так, меняем выдержку, в этом углу темнее. Его кованые из стали руки спокойно зафиксируют тяжелый фотоаппарат и при одной тридцатой. Уже проверено! Кому-то покажется странным, но репортеру нужна отличная физическая подготовка. Таскать сумки с увесистой аппаратурой, много бегать, приседать, залезать в труднодоступные места и держать тяжелую тушку фотокамеры целый день в руках. Иннокентия, помнится, насмешил один пост на популярном свадебном портале Майвед.

  Девушка, решившая заняться свадебной съемкой, жаловалась, что не может целый день работать. Кисти рук начинают зверски болеть. А что она хотела? Купила профессиональную «тушку», громоздкие светосильные объективы и хочет, чтобы они весили, как пушинка? Профессиональная камера с телезумом на 2.8 весила больше, чем меч у рыцаря. Понятно, что нетренированному человеку такое переносить сложно. Руки попросту отвалятся. Так и ушли, судя по откликам, достаточно много дамочек из модной профессии не солоно хлебавши. Эмансипация внезапно не везде проходит.

  Снимать в упор людей несколько сложнее. Надо ловко перемещаться между группами. Не все любят, когда на них смотрит объектив камеры, начинают теряться. С мужиками проще, они всегда готовы! Дамы тут же хватаются за зеркальца или недовольно хмурятся, портя кадр. В стороне Кешу заметил группу импозантных мужчин. Строгие костюмы, седые шевелюры, профессорские бородки. Мужики внезапно собрались и начали позировать. Или опытные дядьки, или просто хотят оставить о себе память. Кеша сделал несколько кадров с разных ракурсов и благодарно кивнул.

  Затем его внимание привлекла шумная компания, собравшаяся недалеко от панорамных окон. Освещение лучше не придумаешь. Ставим снова портретник. В видоискателе «Киева» появились крупным планом лица. Отщелкав несколько кадров, Васечкин внезапно понял, что лица эти какие-то не такие. Точно не русские! Почему-то иностранцев, особенно в Союзе можно распознать сразу. То ли выпукло обозначенная холеность, то ли детали в одежде или поведении выдают. Да и едут в Союз люди не бедные.

  Пока Иннокентий менял объектив на «ширик», он подвинулся ближе и узнал аглицкую речь. Можете смеяться, но часть зимы и весны он посвятил изучению этого международного языка. Его репетитором была Анжела. Да-да, девочка мажорка, подвизающаяся на ниве фарцы.  Она училась в городской спецшколе с углубленным знанием английского. Об этом Кеша вспомнил случайно, а потом попросил девушку помочь с произношением. Сам язык он знал где-то на три с плюсом. И вот в перерывах между первым и вторым «подходом к снаряду» они спрягали глаголы и улучшали Кешино произношение. В Москве, устроившись, он продолжил занятия самостоятельно.

 Высокий блондин с мужественной челюстью, судя по всему, норг или швед что-то пытался выбить у важной тетеньки в сером брючном костюме. На научного работника та вовсе не была похожа. Скорее очередное ответственное лицо. Подобные ей фигуры Иннокентий здесь уже воочию наблюдал и в кадр не включал. Никому не интересны постные морды советских чиновников.

– Хэвэнибади … Кэн ю андэстэнд ми?

 Скандинав никак не мог понять, почему ему не отвечают на такой простой вопрос. Тетенька руководитель растерянно озиралась, рядом шушукалась молодежь. То ли стеснялись ответить, то ли плохо учились в школе. Иностранная делегация обтекала. Вот так вот и велся бизнес в Советском Союзе. Придется выручать.

– Он спрашивает, где кто-нибудь сможет его понять?

– Ой, а вы понимаете!

  Вокруг Иннокентия сразу же расступились. Норг оживился и зачастил. Васечкин остановил его жестом.

– Слой даун плиз.

– А что ему нужно-то?

– Он спрашивает, где может увидеть ваши готовые изделия?

  Тетенька зависла, вместо нее ответил молодой мужчина.

– В Минске на заводе. Вот наш адрес.

– Так, у вас и рекламная брошюрка есть? Что же вы молчите.

– Да как-то… У нас должен быть переводчик, но куда-то затерялся.

– Эх, молодые люди. Учите языки вероятного противника.

 Народ странно взглянул на Кешу. Тетенька уже пришла в себя и взмолилась:

– Товарищ корреспондент, помогите, пожалуйста, с ним договориться!

– Ладно, попробую. Но потом вы мне попозируете.

– Что угодно!

 Пришлось взять на себя функции переводчика. Мужик и в самом деле оказался шведом. Нейтральный статус всегда в целом русофобски настроенного государства помогал хитроделанным скандинавам иметь от Советского Союза кучу преференций. Финны и вовсе десятилетиями жили за счет разницы социалистического и капиталистического подхода к экономике. А то и вовсе подворовывали, то есть брал то, что плохо лежит. Идеи, разработки или лес. Это у них в крови скрысить. Норвежцы до открытия газа на шельфе жили откровенно бедновато.

  Вот и этот швед пожелал увидеть самые современные разработки «клятых коммуняк» из провинциальной Белоруссии. Хм, а в Минске есть передовая электроника? Хотя чего Кеше беспокоиться за безопасность Родины? Для этого имеются специально обученные люди. Наладив контакт и обмен, Иннокентий, наконец, смог отойти в сторону. Тут его взял под локоток пронырливый мужичок, в котором сразу же угадывалось «Ответственное лицо».

– Вы откуда английский так хорошо знаете, молодой человек?

– Да не особо и хорошо. С научными терминами незнаком.

– На вопрос ответите?

  Ссориться с непонятно кем по чину было не с руки. Пришлось лепить на ходу.

– В школе у нас появилась молодая учительница. С большого города. Отрабатывала после института. Вот у нее и выучился.

– Молодая?

– Так она у себя в большом городе в спецшколе училась. Вот и подтянула всех по английскому.

– Вот как?

 Мужичок смотрел с недоверием, но руку убрал. Кеша сам перешел в атаку, придав голосу убедительности:

– А вы разве не верите в советских комсомольцев? Что они могут поехать в глубинку поднимать образование?

  «Ответственный» сразу пошел пятнами:

– Да я ничего такого.

– Вот и помолчите, товарищ. Мне работать надо.

  Но народ уже потянулся к дверям, начиналась вторая часть конференции. Позади Васечкина раздался голос.

– Кеша, обедать пойдешь?

6. Гуляй столица!

 Кирилл и второй коллега в модном кожаном пиджаке уже успели убрать технику в кофры.

– Конечно.

– Это, кстати, Марк, будьте знакомы.

– Привет.

  Чернявый до синевы и острым профилем лица Марк был холоден и с безразличием сунул Иннокентию руку. Ладошка потная, неприятная. Но не детей же им вместе крестить! Кирилл, наоборот, оказался парнем покладистым и говорливым. А может, протекция Сикорского свое дело совершила. Надо бы старика увидеть и поблагодарить. Вдобавок к этому некая подспудная мысль засела в голове у Иннокентия, но не могла вылезть наружу.

  Васечкин повернулся к выходу, но его остановил пронырливый коллега:

– В этом здании все есть. Центральный концертный зал на 2,5 тысячи мест и двухзальный кинотеатр на 1,5 тысячи мест. Там и концерты самых популярных артистов проходят и премьеры киноновинок. Целое мини-государство внутри столицы. Потому и называется так ёмко – «Россия»! Мы вот тут пройдем. Не бойся, меня здесь знают.

  И в самом деле, на пути в буфет их никто ни разу не остановил. Видимо, если ты уже внутри и спешишь куда-то с деловитым видом, то значит, тебе положено. Наглость – второе счастье! Буфет на третьем этаже выглядел относительно современно. Можно сказать, дизайн в западном стиле. Неужели валютный? Иннокентий слышал о таким, но по понятным причинам бывать в них не приходилось. Во всяком случае тутошнее заведение хоть выглядит по-человечески. Стандартная едальня в столице обычно выглядела так, как будто из диких краев выскочила. Грязно, неуютно и далеко не всегда вкусно.  Здесь же фирменная отделка, дизайнерская мебель. Скорее всего, все импортное. Кофемашина стоит и весьма изобильный прилавок радует.

 «Однако, тут и цены!»

 Прижавшись, Иннокентий взял кофе, не мог отказать себе, так вкусно им пахло и блинчики со сметаной.

– Кеша, с грошами проблемы?

  Кирилл запихивал в себя основательный бутерброд с осетриной. Марк взял кофе и маленький рогалик. При его худобе он, скорее всего, и ел немного. А Кеша в ответ отпираться не стал.

– Приехал в Москву недавно, с халтурами так себе. Да и живу пока в Зеленограде.

– Не самое плохое местечко. От их Центра сюда?

– Ага.

– Ничего, обтешешься, найдешь свою дорогу к бабосикам. Или ты по карьере?

– Хотелось бы того и другого, можно без хлеба. А что, много путей, чтобы лавэ поднять?

– Чего поднять?

  Кирилл захохотал, а Марк в первый раз обратил на Кешу внимание.

– Да есть в знакомцах продвинутые пацаны, сленг у них свой.

– А ты не так прост. Но посыл твой понятен и объясним, – протянул коллега, пихнув локтем брюнета. – Это Марек у нас из обеспеченной семьи, нам же простым пролетариям самим дорогу пробивать требуется.

– И все-таки?

– Да каждый ищет по себе. Мой, например, напарник заготовки для дембельских альбомов делает. В стройбате кавказцы хорошо разбирают. Но сам в военные части лучше не суйся. В каждой какой-нибудь прапорщик халтурит. И у него все схвачено через знакомых. Детсады и школы также все прикрыты плотно халтурщиками. Можно хапнуть заказ другой, но не более. Это на окраине нужно в новых учреждениях поискать.

– Мелочи это все, – лениво протянул Марк. – Хочешь настоящих денег, найти подход к издательствам. Но там, возможно, побегать поначалу здорово придется. Кирилл, знаешь Мохнатого?

– Кто же его не знает. Без мыла в задницу влезет!

– Он по случаю Роллейфлекс среднеформатный прикупил. Старый, но с Цейсовской оптикой. Так за слайды шесть на шесть знаешь, сколько платят?

– Порядочно, но не бешеные деньги.

– Так, он же втирает заказчикам, что самим Роллейфлексом снимает. Это не хухры-мухры, а мировой эталон! Люди и ведутся.

Кеша что-то такое припоминал в фототехнике и быстро соображал.

– То есть выгодней на средний формат работать?

  Марк с интересом глянул на него:

– Если есть выход на купцов, то однозначно. Так вот, Мохнатый все лето делал слайды для альбома «Лекарственные растения». Сто десять слайдов шесть на шесть. Гонорар две трети цены «нового Жигули».

 Кирилл ошеломленно крякнул:

– Вот сууука! То-то я думаю, куда он пропал?

– Да не пропал, где-нибудь в Юрмале тискает себе доступных рижанок, да пиво трескает.

 Иннокентий впечатлился открываемой перспективой. Но сначала пора было подумать о делах грешных.

– А по-быстрому если? И чтобы официально.

  Ответил ему Марк:

– Ты же знаком с Сикорским? Попроси его найти халтуру. Им постоянно что-то требуется. Но сразу скажу – карьера в ТАСС сложная, контора большая со своими тараканами. Зато на каждую дичь есть свой охотник. В газетах места плотно заняты, побегаешь еще там по ерунде всякой.

– Спасибо.

– Да не за что.

 Кеша мимолетом отметил, что брюнет кинул заинтересованный взгляд на его часы. То есть понимает толк в роскоши. Сам он одет странновато, но стильно.

  Во второй заход Иннокентий работал уже неспешно. Но несколько раз ловил на себе любопытные взгляды. Каким-то образом народ прознал, что молодой фотокор волокет на английском, и его несколько раз просили помочь с переводом. Видать, переводчиков на всех не хватало. Проблема заключалась в специальных терминах, используемых учеными. В итоге приходилось общаться при помощи рук и такой-то матери. Матюгались, как ни странно, в основном маститые профессора. Они начинали в более жесткую и простую эпоху. Тогда и министры могли при случае использовать посконный народный в три загиба.

  Зато Васечкин смог сделать несколько важных групповых снимков, за которые ему пообещали заплатить сверху. Дали адреса и контакты. Ничего сложного – присылаешь фотографии по почет и получаешь на свое имя перевод. Союз в этом плане не был совсем диким местом. Проходивший мимоходом Кирилл лишь хмыкнул – ну ты молоток! Но после короткого перерыва ученый люд куда-то резво засобирался.

– Ты с нами?

 И снова коллеги уже были наготове и упакованы.

– Куда?

– Как куда? На банкет! Или у тебя дела?

 Кеша удивился:

– А нас пустят?

– Еще бы не пустили! Мы же типа по работе. Да не боись, там заказано на всех, а часть народа уже разбежалась по своим делам. Так что выпивки и жрачки сверх осталось. Не отдавать же ресторанным халявщикам? Не в первый раз. Да и Марка туда пригласили официально пару кадров сделать.

 Брюнет деловито кивнул:

– Сядем за отдельным столиком.

  Васечкин хоть и должен был уже ехать обратно в Зеленоград сдавать пленки, но подумал, что лишние знакомства ему не помешают. Столичные перспективы были важнее сроков сдачи материала.

 Ресторан располагался в высотном корпусе гостинцы и откровенно впечатлял. Даже человека, видевшего будущую столицу. А предки – молодцы! Могли забабахать эдакое! Высоченные потолки с невероятно интересным светящимся полотном. Отделанные поблескивающим материалом колонны. Много воздуха и простора. Зал в два этажа. Вообще, огромная гостиница «Россия» произвела на Васечкина неизгладимое впечатление. В ней ощущался имперский дух сверхдержавы, которая могла замахнуться на очень многое.

  Понятно, что материал зачастую был импортным. Да скорее всего почти все завезено из-за рубежа. Так и в капиталистическом будущем России дела обстояли таким же образом. Все гонялись за импортом, в итоге уступили производство сущих мелочей всяким азиатам и второсортным странам типа Турции.

 «Эх, неужели мы сами ничего не умеем красивого производить?»

 Марк сразу куда-то исчез, но появился через минуту.

– Ребята, наш столик вон там с краю. Двигайте туда, я сейчас.

 Молчаливый доселе жгучий брюнет внезапно ожил, загадочно улыбался в усы и куда-то устремился. Иннокентий толкнул вбок вставшего столбом коллегу и поспешил в указанном направлении. Столик уже был отчасти сервирован и закусь с выпивкой на нем стояли.

– А неплохо!

 Кирилл был иного мнения. Взяв в руки бутылку коньяка, он поморщился:

– Могли бы и пять звездочек поставить. Кеша, эх, не того мы с тобой рода и племени.

 Васечкин по жизни халявой избалован не был, потому с коллегой не согласился:

– Бери что дают! Давно сам коренным москвичом заделался?

– Да пару лет как после института. Подождем, Марка. Думаю, он с коньяком проблему решит.

– Не вопрос. Пока закусим, чтобы дурь не перла.

– Согласен. Нам тут еще долго сидеть.

  Иннокентий, не скупясь, наложил себе в тарелку салатов. «Столичный», он же мясной вариант колбасного «Оливье», был сытным. Что-то напоминающее приснопамятную «Мимозу» плюс колбасная нарезка особо не впечатлил. Выбор не ахти или у них столик такой некошерный?

– А что Марк так преобразился?

– Так земляки здесь работают. Наверняка к ним побежал.

– Хм. А что, обрезанные нынче поварами трудятся?

  Кирилл оторвался от салатов и загоготал. Затем энергично помахал вилкой:

– А ты у нас антисемит, голубчик.  Нет, народность у него какая-то редкая.  Ассириец. Во!

– Ничего себе! Это что-то такое ветхозаветное. Они еще существуют?

– Их мало, потому держатся друг друга.

– Ну да, это у всех нацменов так принято.

 Кирилл как-то странно глянул на него, и Кеша понял, что национальную тему в Москве СССР лучше особо не поднимать. Да и у него самого по жизни был такой принцип – Главное, чтобы человек был хороший. А уж кто он там по роду-племени, дело десятое. И среди коренных русских он в свое время навидался подонков. Кого-то только у него среди знакомых не было. Даже пара чеченцев, с которыми пересекался по складским делам. Они всегда, в отличие от многих выполняли свои обязательства.

   Марк не заставил себя долго ждать. Он с презрением отодвинул «Трехзвездочный» в сторону и водрузил в центр стола бутыль изящной формы:

– Гуляем, парни!

 Кирилл ахнул:

– Двадцатилетний! Арарат? Откуда?

– Фотографии с дня рождения ребенка отдал.

– Просто фотографии? – не поверил Кеша, ловким движением открывая армянский «Наири».

– Ты не понимаешь. У нас на такой праздник собираются все родственники и знакомые.

– Сейчас врубился. Групповое фото всего клана. Это того и в самом деле стоит.

 Марк некоторое время переваривал нештатное словечко, затем задумчиво кивнул:

– Занятное прозвище для рода.

 Они выпили, закусили. Коньяк был откровенно хорош. Такого в Союзе семидесятых Иннокентий еще не пил. Мягкий, с ореховым привкусом он горячим ручейком протек внутрь организма, нежданно отозвавшись бодростью и обострением мозговой деятельности.

– Много не нагружайтесь. Нам скоро горячее организуют по спецзаказу.

  Марк распахнул пиджак и неспешно оглядывал зал. Народ расположился в нем по некоей тщательно продуманной схеме. На лучших местах, как водится, иностранцы и важные ответственные лица. Кеша заметил, что столы у тех сервированы явно богаче.

 «Есть животные, которые равнее!»

 В зале появлялись припозднившиеся дамы. Видимо, бегали переодеться и причапуриться. И было заметно, что они интересны нашему ассирийцу. Так вот, его слабость! Любит все-таки  брюнетик женский пол. Но не работе!

– Я отойду по делу, – Кирилл подхватил фотокамеру и метнулся в сторону каких-то важных дядечек. Марк налил по чуть-чуть и огорошил Иннокентия вопросом:

– Кеша, а ты кто такой на самом деле?

  Васечкин чуть не поперхнулся элитным коньяком.

  «Обязательно именно в этот момент?»

– Ты, о чем, Марек?

 По лицу брюнета прошла волна неудовольствия.

– Эти… твои словечки. У нас так не говорят. Вернее, говорят, но очень немногие люди. Поверь, я покрутился среди мажоров предостаточно.

– А кто так говорит? – решил сразу поставить все на свои места Кеша.

– Обычно те, кто ездить заграницу. Извини, но заурядного провинциала ты совсем не напоминаешь.

  «Вот попал!»

  Васечкин для паузы подхватил вилкой кусок салями и закинул его в рот, тщательно пережевывая.

– А кто, вообще, сказал, что я из глубинки? Может, я в детстве жил в Москве?

– Затем родители уехали заграницу и отдали бабушке с дедушкой?

– Или увезли с собой.

– Соцстрана или мир капитала?

– Дикие джунгли.

– Хм, – Марк и на самом деле был удивлен. – Круто! Мои работали в Югославии, возили меня в Италию. Но так далеко разве берут с детьми?

– Не всех, – отрезал Иннокентий. Тему ему развивать не хотелось, чтобы не посыпаться на мелочах.

 Но в этот момент вежливые официанты принесли горячее и появился довольный, как слон Кирилл. Он махнул «штрафную» и выдохнул:

– Командировка в Новосибирск обеспечена!

– Да ну?

– Договорился железно. Им нужны публикации и …

– Пиар?

 Оба коллеги тут же обернулись, но Марк уже со скрытой усмешкой.

– Кеша, блин, ты с какой Галактики? Я это слово со времен учебы не слышал.

– Поздравляю, – Марк щедро плесканул коньяка. – Вы закусывайте. Это абгушт, мясо по-курдски с бобами мунг и карри. Невероятно вкусно!

  Иннокентий был вынужден с ним согласиться. Мелко нарезанная нежнейшая телятина в шикарном соусе и машем.

  Заиграла живая музыка, народ оживился, заходил между столами. Первая часть «Марлезонского балета» плавно перетекала во вторую. Ничего нового. Внезапно Иннокентий позвали: