
Полная версия:
Моя мать сделала меня чудовищем
— Осторожнее, Алина, — негромко сказал он, разжимая пальцы. — Руку под нож не подставь, ты мне еще целой нужна.
— Сама справлюсь, — буркнула я, чувствуя, как непривычно потеплели скулы, и с удвоенной скоростью повела нож дальше по меловой линии.
Без десяти два графитовая аляска с опушкой из серебристого песца уже сидела на манекене в кабинете директора. Приехавший закупщик из «Спорт-Маркета» полчаса щупал швы, проверял посадку капюшона и работу магнитных планок, после чего прямо при мне подписал договор на поставку первой тысячи курток. Когда за гостем закрылась дверь, Казанцев молча отсчитал на край стола двадцать тысяч рублей пятитысячными купюрами и положил сверху ключ с биркой.
— Это ключ от светлой комнаты на втором этаже над цехом, там раньше кабинет технолога был, — сказал Илья Сергеевич. — Перенесешь туда свой инструмент и лекала, в сыром подвале главному конструктору сидеть незачем. Спасибо за работу, Алина. Ты сегодня спасла фирму.
Я сжала в ладони прохладный ключ от рабочего кабинета. Неужели это происходит со мной наяву?! Меня не выгнали, не обманули, а дали место главного конструктора и заплатили честные деньги!
До шести вечера мы с Дашей обустраивали мое новое рабочее место на втором этаже. Я разложила на широком столе миллиметровку, убрала в ящик свои тяжелые закройные ножницы и заперла дверь кабинета на ключ. Пора было ехать в общежитие: опаздывать к вечерней проверке в десять часов мне было категорически нельзя. Когда мы проходили через нижний зал к выходу, сидевшая за оверлоком Раисина подружка Светка злобно зыркнула на меня исподлобья и торопливо спрятала под фартук мобильный телефон.
Мы с Дашей вышли за ворота ангара в сумерки. От глухой промзоны до ближайшей станции метро вела одна пешая тропа, поэтому до подземки все работницы добирались вместе, а уже на платформе разъезжались в разные концы города. Чтобы сократить путь до перехода, мы свернули в узкий проулок между кирпичной стеной склада и железнодорожными контейнерами, куда по габаритам не пролезла бы ни одна машина. Фонари здесь были давно разбиты, под ногами хлюпала грязь.
Не доходя двадцати шагов до поворота к платформе, из-за угла ржавого контейнера выступили две фигуры, наглухо перекрывая нам выход. Впереди стояла уволенная Раиса Павловна с перекошенным от злобы лицом, а рядом с ней возвышался здоровый детина в спортивной куртке с обрезком железной трубы в руке. Значит, крыса Светка все-таки успела позвонить бывшей начальнице и доложить, что меня назначили главным конструктором и мы вышли за ворота!
— Вон она, сынок, эта тварь тюремная, которая мать твою с работы выжила, место мое заняла и на сто двадцать тысяч выставила! — завизжала бывшая бригадирша, тыкая в меня пальцем. — Ноги ей переломай, чтобы до конца жизни на костылях ползала, пусть знает, как мне дорогу переходить!
Даша тонко вскрикнула и вцепилась в мой рукав. Детина перехватил трубу поудобнее и с ухмылкой двинулся на нас по узкому проходу. Бежать назад было поздно, а мои тяжелые закройные ножницы остались на втором этаже в запертом рабочем кабинете: в руках у меня была только легкая сумка с паспортом и кошельком.
— Беги назад к воротам цеха и зови охрану! — крикнула я и с силой толкнула оцепеневшую Дашу себе за спину.
Девчонка развернулась и со всех ног бросилась обратно к выходу на складской двор. Бугай рванулся было за ней, но я шагнула ему наперерез, перегородив узкий проход между стеной и контейнером, зачерпнула с земли горсть мокрого гравия и швырнула прямо в его наглую рожу!
Амбал выругался, зажмурив залепленные грязью глаза, и наугад махнул железной трубой. Я успела отклониться к стенке контейнера, удар вскользь пришелся мне по плечу, а второй рукой детина наотмашь ударил меня кулаком в скулу и пнул тяжелым ботинком по моему травмированному бедру.
В глазах полыхнули белые вспышки, больная нога подломилась, и я рухнула на колени в ледяную лужу. На губах выступила кровь.
— Добивай ее, Витька, да побежали скорее, пока та соплячка сторожа не привела! — заверещала сзади Раиса Павловна, оглядываясь на поворот.
Детина шагнул ко мне, занося трубу для второго удара. Я закрыла голову руками, прижимаясь спиной к холодному железу контейнера, но в эту секунду со стороны складского двора послышался быстрый топот тяжелых шагов и звонкий крик Даши:
— Сюда, Илья Сергеевич, быстрее! Она его собой в проходе задержала, чтобы я к вам за помощью выбежала, он ее сейчас убьет!
Из-за угла контейнера на полном бегу вылетел Казанцев без пальто, в одной белой рубашке.
Сынок бригадирши развернулся на шум и махнул трубой в сторону владельца цеха. Казанцев легко ушел под замах, перехватил запястье нападавшего железной хваткой, резким рывком вывернул трубу из его пальцев и коротким ударом в челюсть отправил бугая в грязь. Раиса Павловна взвыла, схватила стонущего отпрыска и они скрылись.
Я пыталась подняться, цепляясь пальцами за стенку контейнера, но ушибленное бедро прострелило острой болью, я снова осела вниз. Илья Сергеевич подхватил меня под локти и уверенно поднял на ноги.
— Жива, Смирнова? — спросил он, вглядываясь в мое разбитое лицо.
— Жива, не сахарная, — процедила я, морщась от боли в скуле и пытаясь высвободить локоть из его руки. — Отпустите, я сама до метро дойду, мне до десяти вечера в общежитии быть надо.
Но стоило мне ступить на левую ногу, как я качнулась вперед и уткнулась лбом прямо в его плечо. Казанцев молча подхватил меня на руки, вынес из узкого проулка обратно на освещенный двор цеха и усадил на переднее сиденье своего припаркованного у крыльца внедорожника. Бежавшая следом Даша подала мою упавшую в грязь сумку и забралась на задний ряд.
Высадив Дашу у ближайшей станции метро, Илья Сергеевич свернул на окружную трассу по названному мной адресу общежития «Уют». В теплом салоне пахло кожей и терпким мужским одеколоном. На первом же долгом светофоре Казанцев открыл бардачок, достал автомобильную аптечку, смочил антисептиком ватный диск и повернулся ко мне.
— Голову поверни, — скомандовал он. — Кровь со скулы убрать надо, пока грязь в рану не попала.
— Да не надо со мной нянчиться, Илья Сергеевич, заживет как на собаке, — буркнула я, вжимаясь затылком в подголовник.
— Сиди смирно, герой труда, — ответил он и бережно прижал прохладный диск к моей рассеченной скуле.
От осторожного прикосновения его пальцев я замерла, боясь лишний раз вздохнуть. Никто и никогда в моей жизни так обо мне не заботился: Артём любил меня только здоровую и богатую, а на зоне любой синяк замазывали зеленкой под матерную брань.
— Зачем ты этому амбалу дорогу собой перекрыла, когда Даша побежала? — тихо спросил Казанцев, глядя мне прямо в глаза. — Могла ведь вместе с ней к воротам рвануть.
— Он бы эту очкастую догнал за три секунды, она от страха еле ноги передвигала, — ответила я, отводя взгляд к мокрому лобовому стеклу. — Не люблю, когда шакалы стаей на слабых кидаются.
Казанцев ничего не ответил, только уголки его губ чуть дрогнули, а взгляд стал неожиданно теплым. Через двадцать минут его внедорожник остановился у серого кирпичного здания общежития «Уют» с решетками на окнах первого этажа. Илья Сергеевич посмотрел на обшарпанный фасад, потом перевел взгляд на часы на приборной панели: было ровно девять вечера.
— Значит, здесь ты живешь, — задумчиво произнес он, выходя из машины и помогая мне спуститься с высокой подножки на асфальт. — Иди отдыхай, Алина. Завтра к девяти утра я сам заеду за тобой к проходной, с такой ногой по электричкам прыгать нечего.
Я проследила взглядом, как его машина скрылась за поворотом промзоны и коснулась пальцами своей щеки.
~ * ~ * ~
Утром в четверг я долго разглядывала свое лицо в мутном осколке зеркала над столом. Левая скула отекла и налилась лиловым синяком, а каждое движение отдавалось ломотой в ушибленном бедре. Выпив кружку чая, я зачесала волосы на левую сторону, прикрывая ссадину прядью, взяла паспорт и спустилась на первый этаж. Сегодня был день обязательной отметки у капитана Морозова. Я не особо верила, что владелец фабрики вспомнит о своем вчерашнем обещании и потащится к девяти утра в нашу промзону, поэтому заранее приготовилась ковылять по лужам до метро.
Однако за железными воротами общежития у обочины стоял черный внедорожник с работающим двигателем. Сидевшая в будке вахты фиолетововолосая комендантша даже семечки жевать перестала, разглядывая машину через стекло. Когда я подошла к дверце, Илья Сергеевич потянулся через салон и толкнул створку изнутри.
— Доброе утро, Алина, — спокойно сказал он, оглядев мою прикрытую волосами щеку. — Садись, на улице сыро.
— Зря приехали, Илья Сергеевич, мне сейчас не в цех надо, — ответила я, останавливаясь у подножки. — По четвергам я обязана отмечаться в районной инспекции у капитана Морозова. Поезжайте на фабрику, я после участка сама на метро доберусь.
— Садись в машину и называй адрес отдела, — возразил Казанцев. — С такой ногой ты по переходам до обеда ходить будешь, а мне главный конструктор на месте нужен. Заодно сам занесу инспектору приказ о твоем переводе.
Я забралась на пассажирское сиденье и назвала улицу. В теплом салоне пахло кожей и табаком. Пока мы ехали по утренним пробкам, я искоса наблюдала за его руками на руле. Вчера в темноте я этого не заметила, но сейчас при дневном свете из-под закатанного манжета его рубашки на правом запястье виднелся глубокий шрам со следами старых хирургических швов. И вчера в проулке он обезоружил здорового бугая с железной трубой за одну секунду, без тени страха или суеты.
За тридцать с лишним лет я усвоила одно правило: ни один мужчина не помогает просто так. Артём крутился вокруг меня ради родительских денег и бабушкиной квартиры, оперативники на зоне сулили поблажки за доносы. Зачем владельцу цеха возиться с хромой условно-досрочницей?
— Вы со мной так носитесь, потому что боитесь срыва контракта со «Спорт-Маркетом»? — спросила я, когда машина остановилась на светофоре. — Или вы мою справку об освобождении невнимательно читали? Там ведь статьи серьезные: похищение человека, организация нападения. Не страшно с такой пассажиркой в одной машине ездить, Илья Сергеевич?
Казанцев повернул ко мне голову. Вся его утренняя мягкость исчезла в одно мгновение: из-под полуопущенных век на меня смотрели холодные, жесткие глаза человека, которого невозможно пронять дешевыми провокациями.
— Справку твою я изучил до последней буквы еще в понедельник, Смирнова, — тихо и ровно произнес он. — И пугать меня своими статьями не советую: я в своей жизни видел вещи похуже твоих истерик. Обольщаться на мой счет тоже не нужно. В чудесное перевоспитание за три дня я не верю. Пока ты даешь результат на работе и держишь слово, я тебя в обиду не дам. Но если решишь за моей спиной крутить старые схемы или переступишь черту, я сам прижму тебя так, что колония покажется санаторием. Мы поняли друг друга?
От этого спокойного, лишенного всяких эмоций тона у меня по спине пробежал холодок. Передо мной сидел далеко не простой цеховик, и проверять границы его терпения мне резко расхотелось.
— Поняли, — ответила я, отвернувшись к боковому окну.
Казанцев припарковал внедорожник у серого здания инспекции, взял с заднего сиденья папку и поднялся со мной на второй этаж. Он остался ждать в коридоре, а я вошла в кабинет. Едва я переступила порог, капитан Морозов отложил ручку и смерил меня взглядом, задержавшись на лиловом синяке у моей скулы.
— Вовремя явилась, Смирнова, — жестко начал инспектор, постукивая пальцем по листу бумаги на столе. — Час назад дежурный передал телефонное обращение от бывшей сотрудницы твоего цеха, гражданки Ковалевой Раисы Павловны. Сообщает, что ты вчера вечером устроила пьяную драку возле железнодорожной платформы и избила ее сына. Судя по твоей разбитой скуле, сигнал правдивый. Пиши объяснительную, будем оформлять рапорт о нарушении режима.
Я сжала кулаки в карманах куртки. Значит, воровка Раиска с самого утра позвонила моему инспектору и перевернула всё с ног на голову, зная, что бывшей зэчке с синяком на лице никто не поверит!
— Гражданка Ковалева вчера вылетела с фабрики за кражу рулона мембраны, товарищ капитан, — ответила я, кивая на закрытую дверь кабинета. — А вечером вместе со своим сынком подкараулила меня и вторую швею с железной трубой в проулке. И верить мне на слово не нужно: за вашей дверью в коридоре стоит владелец предприятия Илья Сергеевич Казанцев, который лично отбил меня у этих грабителей и привез сюда. Позовите его и спросите сами.
Морозов с сомнением нахмурился, поднялся из-за стола и распахнул дверь в коридор:
— Гражданин Казанцев? Зайдите в кабинет.
Илья Сергеевич шагнул через порог и положил перед инспектором свое удостоверение личности вместе с папкой документов. Морозов раскрыл корочку, прочитал имя, и его лицо вдруг вытянулось. Капитан медленно поднял глаза на Казанцева, непроизвольно выпрямив спину.
— Казанцев Илья Сергеевич? — переспросил инспектор совсем другим, настороженным тоном. — Однофамилец или...
— Не однофамилец, — коротко ответил Казанцев.
Морозов аккуратно закрыл удостоверение и вернул его владельцу. От прежней казенной строгости капитана не осталось и следа.
— Вот оно как, — проговорил инспектор, внимательно глядя на моего начальника. — Слышал я про тот случай три года назад. Громкая была история. Не знал, что вы теперь в нашем районе производством занимаетесь.
Я перевела взгляд с притихшего полицейского на непроницаемое лицо Казанцева. Какой еще случай три года назад, от одного упоминания которого матерый капитан инспекции меняет тон в секунду?! Кто он вообще такой и чем занимался раньше?!
— К сегодняшнему делу это не относится, капитан, — отрезал Илья Сергеевич. — Разберемся со вчерашним сигналом. Гражданка Ковалева лжет, чтобы отомстить за увольнение. Вчера днем я выгнал ее за хищение ткани со склада, а вечером она с сыном устроила засаду на Смирнову по дороге к метро. Смирнова закрыла собой младшую работницу и держала оборону, пока я не прибежал на крики и не выбил трубу из рук нападавшего. А вот акт об изъятии краденого рулона у Ковалевой, характеристика на Смирнову и копия приказа о ее переводе на должность главного конструктора.
Морозов пробежал глазами бумаги, без единого возражения скомкал телефонограмму Раисы и бросил ее в корзину под столом.
— Вашего слова достаточно, Илья Сергеевич, — сказал капитан, ставя штамп в моем бланке. — Вопросов к Смирновой больше не имею. Только выбор у вас странный: после той истории три года назад я думал, вы людей с такими статьями к себе на пушечный выстрел не подпустите.
На скулах Казанцева заходили желваки, взгляд потемнел.
— Кого держать рядом, я решаю сам, — холодно произнес он и кивнул мне на выход. — На сегодня мы закончили. Идем, Смирнова.
Всю дорогу до фабрики Казанцев молчал, глядя на мокрую трассу, а я не решалась нарушить тишину.
Когда мы вернулись на территорию «Текстиль-Прома» и спустились в цех, работа за машинками мгновенно затихла. Сидевшая за крайним оверлоком Раисина подружка Светка при виде меня выронила из рук куртку: она-то с утра ждала, что после звонка Ковалевой меня прямо из кабинета инспектора увезут в автозаке!
Казанцев прошел по проходу и остановился у ее стола, положив поверх ткани расчетный лист.
— Мотор выключай, Светлана, — громко сказал он на весь зал. — За вчерашний слив информации посторонним лицам ты уволена. Расчет в бухгалтерии получишь через десять минут, чтобы к одиннадцати часам твоей ноги на предприятии не было. А ты, Дарья, собирай инструмент и поднимайся на второй этаж в распоряжение главного конструктора.
Светка побагровела, молча сдернула фартук и под ледяными взглядами остальных швей поплелась к выходу, а сияющая Даша подхватила коробку с катушками и побежала за мной по лестнице наверх.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

