Жемчужина у моря. Часть вторая. Из Одессы с любовью

– Первая кровь – забыл? Аудиенция окончена. Приходи в следующем месяце.

Вышибала недоуменно уставился на Сару, после чего принялся ощупывать лицо и, к собственному удивлению, обнаружил, что его уже тысячу раз переломанный нос кровоточил. Одарив Ваксман озлобленным взглядом, бандит выругался, плюнул на землю, вытер рукавом темно-синей олимпийки кровь, но послушно вернулся в круг.

Сара улыбнулась: этого она и добивалась. Где-то вдалеке, за полным ненависти взглядом, она наконец увидела уважение – так же на нее смотрел и Шрам после их небольшой перепалки в зале для собраний Одесского Кабельного Завода.

Шрам, к слову, за эти годы показал себя прекрасным работником, отлично знающим свое дело, и сейчас находился на должности начальника охраны высшего руководства Пионеров. В своей новой «управляющей» Андрей Круглов буквально души не чаял. И, хотя первое время он по-прежнему относился к Саре с недоверием, но в конце концов признал нового главаря группировки. Ваксман и сама изменила отношение к Шраму и не хотела потерять столь ценного сотрудника, а потому перевела его из боевиков на более безопасную, но не менее ответственную должность. Круглов, к слову, быстро навел порядок среди подчиненных и, по слухам, год назад сломал руку охраннику Изи, что осмелился за рюмочкой «беленькой» разоткровенничаться и усомниться в лидерских качествах Сары.

Подобной верности Ваксман ожидала добиться от всех без исключения Пионеров. К сожалению, как выяснилось, лишь примененный к Шраму метод убеждения путем определенного физического воздействия работал на всех и безотказно.

– Итак, мы разобрались с первой претензией, – продекламировала Сара, расхаживая по кругу. – Путем экспериментального подтверждения выяснилось, что командует вами не баба. Чем еще я вас не устраиваю? Ну же, смелее!

– Мужики, да сколько можно? – охотно отозвался кто-то в кругу. – Хватит терпеть! Два года под легавой ходим, так она еще и корешей наших трогать смеет! А ну-ка покажем ей, что Пионеры с такими делают!

– Ну наконец-то наша встреча пошла в правильное русло, – рассмеялась Ваксман. – Проблему обозначили – я жду обвинителя! Вперед, в круг! У меня сил на всех хватит!

***

– Давай, сестренка! Покажи им, где раки зимуют! – восторженно визжал Гречко, предусмотрительно отключив микрофон. – Справа, справа заходи! Ногами его добивай, ну! Во-от так! Сразу видно – Ваксман, а не какой-то моржовый…

– Боря, какого хрена ты забыл в моем кабинете? – раздался позади строгий голос.

Гречко от испуга чуть не свалился со стула, однако быстро взял себя в руки, повернул голову и увидел перед собой Изю.

Вельтман за эти годы не изменился от слова совсем – все тот же смешной котелок, короткий жилет с белой рубашкой и кругловатые очки в тонкой оправе. Разве что отпустил бороду… если эти семь с половиной волос в основании челюсти можно было назвать бородой. Все Пионеры без исключения в первый же день заявили, что лучше бы Изя сбрил это позорище и, как нормальный еврей, отрастил пейсы. Впрочем, хоть с виду и покладистый, но на деле довольно своенравный Вельтман был непреклонен и продолжал считать свою смену имиджа стильной и подходящей, веселя по утрам персонал Одесскабеля, членов конкурирующих банд, да и, в общем-то, всех остальных одесситов.

– Боря, я не стану дожидаться ответа и просто попрошу тебя отправиться в тухес и не возвращаться оттуда до востребования, – чинно проговорил Изя, жестом указывая на дверь. – Я ведь не посмотрю, что ты брат Сары, и когда-нибудь повешу тебя за шмук на столбе. Мне почему-то кажется, что она даже будет мне благодарна за это…

– Да погоди ты! – отмахнулся от Вельтмана Гречко, вновь развернувшись к небольшому окну. – Ты что, не видишь? У нас тут вообще-то мероприятие!

– Какое еще мероприятие? – Изя нахмурился. – Почему я не в курсе? Ты что там придумал, тамада недобитый?

– Я?! – возмущению Бориса, пусть и наигранно-театральному, не было предела. – Да будет тебе известно, что собрание проводится по инициативе нашего бессменного главаря! И вообще, ты что – во дворе не был?

– Я через заднюю дверь зашел, – устало ответил Вельтман. – И вообще, что ты мне лапшу на уши вешаешь? Что еще за собрание такое – во дворе?

– А ты глаза разуй! – улыбнулся Гречко и, откатившись на стуле в угол, освободил Изе место.

Вельтман, с недоверием поглядев на Бориса, неторопливо подошел к окну. Изя прищурился, поправил очки, после чего эмоции на его лице начали сменяться с пугающей быстротой.

– Что это?! – завопил он. – Бунт?! Почему ты охрану не вызвал?!

– Изя, не делай нервы мне и себе, ну какой бунт? – рассмеялся Гречко. – Да и какую охрану я должен был позвать? Она там тоже участвует! Вон, минутой ранее двоих с проходной вперед ногами из круга вынесли!

– Твою мать… Не хватало мне восстания с утра пораньше, – пробормотал Вельтман и, выдвинув одну из полок рабочего стола, достал оттуда револьвер, после чего пулей вылетел из кабинета.

«Изя, да я же сказал, это не бунт! Это собрание, Сара сама…», – попытался окликнуть Изю Борис, но было поздно – дверь за Вельтманом хлопнула, а его торопливые шаги уже слышались где-то на лестнице.

– Ну вот, – насупился Гречко, скрестив руки на груди, – такое зрелище сейчас испортит. Эх…

***

С пугающе неприличной для своего социального статуса и положения в иерархии Пионеров скоростью Изя пробежал чуть ли не через весь завод и вскоре уже стоял на крыльце главного входа.

– Ну все, это конец, – мелькали мысли в его голове. – Раз свергли Сару – свергнут и меня. Конечно, я же лично ее кандидатуру поддерживал… А потом и все руководство полетит – они тоже проявляли лояльность. Господи милосердный, только бы в живых оставили… Так, бросай это. Надо Сару вытаскивать.

Махом перескочив лестницу, Вельтман подбежал к образовавшейся во дворе толпе и, взведя курок, трижды пальнул в воздух, после чего заорал так, что на первом этаже Одесскабеля, кажется, зазвенели стекла:

– А ну разошлись, псы нечесаные, пока я по вам не начал стрелять! Революцию задумали, сукины дети? Не в мою смену! Оставили Ваксман в покое и разошлись по своим делам, живо!

Восторженный гул толпы утих и импровизированный круг раздвинулся, пропуская Изю в центр. Там Вельтману предстала удивительная картина: Сара, чуть наклонившись, прижала двухметрового (причем, как в длину, так и в ширину) рэкетира Гришу к земле и занесла над ним свой кулак. На удивление, никто даже не думал этому мешать – лишь сам поверженный бандит испуганно зажмурился и поднял руки вверх. Недовольно цокнув языком, Ваксман отпустила Гришу, после чего помогла тому подняться:

– Все в порядке? – с искренней заботой в голосе поинтересовалась она, отряхивая пыль с пиджака рэкетира. – Я, кажется, немного перестаралась…

– Да ничего, – отмахнулся Гриша, чуть улыбнувшись. – Здорово подрались – давно меня так никто не охаживал. Нужно больше тренироваться.

– Вот! – восторженно воскликнула Сара, похлопав рэкетира по плечу. – Вот оно – достойное принятие поражения! Честно сказать, многие сегодня меня разочаровали. Размякли вы, господа бандиты, разжирели на казенных харчах. А если война? Да от вас и мокрого места не оставят. Короче, я свои выводы сделала. В одном из пустых цехов завода организую тренировочный зал и найму хорошего инструктора. Будете приходить на занятия раз в неделю, чтобы не расслаблялись. А что насчет вас? Я ответила на интересующие вопросы?

Толпа заревела в едином порыве одобрения. Вдруг двое уже упомянутых ранее поколоченных охранников с проходной Одесскабеля подхватили Ваксман под руки и утащили к остальным, после чего Пионеры под всеобщее улюлюканье принялись подкидывать Сару над землей и скандировать залихватские одесские матерные кричалки во славу своего главаря, содержание которых, к сожалению, не подлежит печати и публикации. Наблюдавший за всем этим и ничего не понимавший Вельтман так и застыл на месте, с трудом держа в дрожащих руках еще дымившийся револьвер.

Когда бандиты наконец опустили Сару на землю и почтительно разошлись, та поправила распустившиеся и опавшие на лицо волосы, после чего повернулась к подчиненным и шутливо-грозно вскричала:

– А теперь за работу, дармоеды! Что я вам, просто так деньги плачу? Пока мы тут веселимся, другие группировки всю Одессу к рукам приберут! Ступайте по своим рабочим местам, и жду вас с новыми темами для дебатов через месяц.

Разразившись финальным воплем радости, бандиты с удивительным для них уровнем организованности разбежались – кто на Одесскабель, кто на парковку к своим автомобилям. Изя, с трудом пришедший в себя, на негнущихся ногах подошел к Саре и осторожно спросил:

– А это… что сейчас было?

– Общаюсь с подчиненными, – невозмутимо ответила Ваксман. – Вот, провели собрание, разрешила им высказать недовольство привычным способом. А что?

– А… почему бы меня не предупредить об этом? – Изя начал вполне спокойно, но после взорвался. – Сара, черт возьми! Я подумал, что у нас восстание! Пришел на работу, а тебя тут Пионеры по очереди колотят!

«Кто еще кого колотил…», – пробормотала Ваксман так тихо, чтобы Вельтман не услышал.

– И самое главное – об этом собрании в курсе все, кроме меня! – продолжал возмущаться Изя. – Не знаешь, почему так произошло?

«Я еще вчера тебе объявление факсом прислала, но он что-то в последнее время барахлит… может, поменять, как думаешь? Я тут видела один…», – принялась было оправдываться Ваксман.

– Сара! – бесцеремонно оборвал ее Изя.

– Хорошо! – сдалась Ваксман. – Да, я специально тебе ничего не сказала, потому что ты бы не дал мне провернуть эту авантюру!

– Ну конечно не дал бы! – всплеснул руками Изя. – И правильно бы сделал! А если бы ты их только сильнее взбесила? Если бы все вышло из-под контроля, и Пионеры бы накинулись на тебя всей толпой с оружием? Знаешь, я вообще-то не хочу ставить крест на своей карьере и, тем более, хоронить еще одного главаря группировки!

– Но ничего же не случилось, – пожала плечами Сара. – Ты видел их лица? Меня наконец-то зауважали! Я не могла этого добиться несколько лет, а тут – полчаса, и они за меня в огонь и воду полезут!

Изя тяжело вздохнул и, сев на корточки, обхватил голову руками. Пробыв в такой позе пару минут, Вельтман встал, подошел к Саре и, глядя той в глаза, уверенно заявил:

– Когда ты стала руководителем, я обрадовался – как-никак, ты всегда была очень мудрой и рассудительной. Мне казалось, что с таким профессионалом Пионеров ждет большое будущее, ведь новый главарь будет думать на два, а то и на три хода вперед. Но теперь… теперь я понимаю, как ты похожа на Мишу.

С лица Сары тут же исчезла довольная улыбка и она потупила взгляд, спрятав лицо за волосами.

– Иоффе тоже часто выкидывал такое, что мне хотелось лично его пристрелить, – продолжал Изя. – Порой казалось, что его идеи невозможно воплотить в жизнь без серьезных последствий, но…

– Но почти всегда его безумные планы срабатывали, – горько усмехнувшись, закончила за Вельтмана Сара.

– Мне очень его не хватает, – задумчиво протянул Изя, бесцельно вертя в руках револьвер, – и я понимаю, что ты делаешь все для того, чтобы главный труд его жизни не пропал зря, но… будь осторожнее. Я не готов потерять еще одного друга.

– Хорошо, – кивнула Ваксман и, вернувшись в прежнее расположение духа, принялась сосредоточенно отряхивать покрывшиеся пылью и грязью после «собрания» штаны. – Обещаю, что буду к тебе прислушиваться. В конце концов, ты не раз спасал Мишу своими советами.

– Вот только в тот раз спасти не смог, – нахмурившись, ответил Вельтман. – Мне нужно было отговорить его слушать того чекиста. Тогда бы…

– Мы не знаем, как бы тогда все сложилось. Что сделано, то сделано, Изя. И в его гибели нет твоей вины – ты даже не знал про поездку в Берлин. В тот день слишком многое поспособствовало тому, чтобы Миша не вышел из самолета. Он боялся летать, его подстрелили в библиотеке, Вадим не взял один парашют, еще и, – Сара осеклась, вновь на мгновение изменилась в лице, но быстро оправилась, – в любом случае, Миша погиб, но погиб как герой. Такие как он не готовы к другой судьбе, к мирной жизни. Им не суждено умереть глубокими стариками в окружении любящих близких. И нам, к сожалению, такого счастья не светит.

Изя лишь понуро кивнул. Из сотен знакомых ему группировщиков до преклонного возраста дожили лишь единицы. Из этих единиц еще меньше умерли естественной смертью. Попав в криминальный мир, все они подписали себе смертный приговор, но с немного отложенной датой, подпись в котором какой-то невидимый, но очень несправедливый господин мог поставить в любой момент. И, что самое печальное, чем ближе человек подбирался к заветному счастью и долгожданному выходу «на пенсию», тем выше была вероятность получить эту подпись вне очереди.

Размышления Вельтмана прервал выбежавший во двор Борис.

– Сара, а я ему говорил! – истерично визжал он, выпучив глаза и стремительно приближаясь к месту недавно закончившегося собрания. – Я ему говорил, что это никакое не восстание, а просто беседа с руководством, но этот баран упертый…

– Боря, у меня в револьвере осталось три пули, – прервал возмущенный монолог Гречко Изя, – а еще обойма лежит в кармане. Ты хочешь, чтобы я сделал из тебя флейту, и наш оркестр в «Белой Акации» играл на тебе «Семь-сорок»?

Борис нахмурился, но прервал свою гневную тираду и, перейдя на шаг, уже спокойно подошел к сестре и ее заместителю, после чего, насупившись, проговорил:

– Лишь бы пистолетом размахивать, варвары…

– Боря, успокойся, – присоединилась к разговору Ваксман. – Мы с Изей уже все решили. Еще раз спасибо за то, что провел собрание. Все было на высшем уровне.

– А то! – самодовольно улыбнулся Гречко. – Я всегда говорил, что вы меня недооцениваете. Я и не такое могу! Вот дать бы мне, скажем, должность какого-нибудь…