Дар трактирной ведьмы

Элира.

Информация от Ториана, её оглушительный успех с Омфалом, её растерянный и одновременно сияющий взгляд в тёмном переходе – всё это сплелось в тугой узел, который он теперь пытался развязать с помощью логики и плана. Его профессорская часть понимала: такой дар нельзя втиснуть в стандартную программу первого курса. Его попросту разорвёт, или он подавит её индивидуальность, превратив в очередного техничного, но безликого мага.

Его личная часть… личная часть просто хотела дать ей всё. Защитить, направить, увидеть, как она расцветает. И этот конфликт сводил его с ума.

Он взял перо, обмакнул его в чернила цвета ночного неба и начал набрасывать заголовок: «Индивидуальная программа развития для студентки первого курса Элиры (фамилия под вопросом)».

Потом зачеркнул часть в скобках. Слишком опасно даже на бумаге.

Основа: Природная магия жизненной силы (provisio vitae). Недифференцированный поток, родственный изначальной магии творения. Аналогии: легенды о первых дриадах, ритуалы пробуждения земли у горных кланов Валерьев (требует проверки, но гипотеза вероятна).

Он остановился, сжав перо так, что костяная ручка затрещала. «Валерьев». Даже мысль об этом заставляла его кровь стынуть. Но игнорировать это было преступно. Если это правда, её магия имеет не только личную, но и историческую, политическую основу. Её нужно учить не просто контролю, а пониманию корней этой силы.

Он продолжил писать, разделяя лист на столбцы.

1. Базовый контроль (срочно, высший приоритет).

· Учитель: Мастер Гондрик (теоретическая база, медитативные практики стабилизации).

· Цель: Научить её ощущать и «собирать» свою энергию не инстинктивно, в моменты стресса или увлечённости, а осознанно. Превратить бушующий поток в управляемое русло.

· Методы: Классические упражнения на концентрацию, но с использованием природных фокусов – вода, живое растение, пламя свечи (не магическое, а обычное). Камень-проводник – как личный якорь.

2. Дифференциация и специализация (поэтапно, после достижения базового контроля).

· Гипотеза: Её дар может быть разделён на аспекты, соответствующие классическим стихиям, но с ключевым отличием – в основе лежит не призыв/подчинение стихии извне, а пробуждение/усиление жизненной силы внутри объекта или явления.

· Вода (упражнения с Мастером Элиной, гидромансером): не создание волны, а чувствование течения, пробуждение родника в застоявшейся воде, очищение.

· Земля/Растения (упражнения с…)

Он снова остановился. Кто в Академии был настоящим специалистом по зелёной магии, не просто сельскохозяйственной, а глубокой, мистической? Большинство таких мастеров были затворниками или принадлежали к тем же древним родам. Он написал на полях: «Найти консультанта. Возможно, обратиться к Хранителям Рощи за пределами Академии. Рискованно, но необходимо».

3. Теория и история (параллельно).

· Не общая история магии, а специализированный курс. Тайно. Со мной.

· Цель: Дать ей контекст. История дома Валерьев (под легендой об «исчезнувшем горном роде»). Легенды о природных магах, не связанных с гильдиями. Основы магической политики и самозащиты (как распознать попытку манипуляции, воздействия на разум).

· Опасно. Но незнание – ещё опаснее.

4. Практическая интеграция и «прикрытие».

· Цель: Создать для окружающих правдоподобную картину её развития. Направлять её публичные успехи в русло одной, максимально нейтральной специализации. Например, целительство (аспект жизненной силы). Или алхимия (пробуждение свойств ингредиентов).

· Нужно поговорить с Мастером Гондриком и деканом. Обосновать индивидуальный подход «из-за уникальности и силы дара, требующего особого внимания во избежание несчастных случаев». Часть правды как прикрытие для большей.

Он откинулся на спинку кресла, наблюдая, как чернила на пергаменте медленно сохнут. План был хорош. Разумен, многослоен, учитывал как её благо, так и её безопасность. Но в нём не было одного. Его.

Он встал и подошёл к окну. Внизу, во внутреннем саду Академии, группа первокурсников под присмотром мастера что-то делала с маленькими саженцами. Его взгляд автоматически выискивал рыжую голову. Её там не было.

Как вписать себя в этот план? Как её официальный наставник по особой программе? Это давало бы легальный повод для частых встреч, для контроля над её прогрессом. Но это же бросало её в самое пекло слухов и зависти. «Любимица Мастера д’Арвена». Её и так уже недолюбливали.

Альтернатива – оставаться в тени, наблюдать со стороны, поручив её другим. Эта мысль вызвала в нём почти физическое отвращение. Нет. Он не отдаст её никому. Не потому что не доверял Гондрику или другим (хотя доверял он, в самом деле, немногим). А потому что… потому что он хотел быть тем, кто увидит первую осознанную улыбку, когда у неё получится контролировать всплеск энергии. Тем, кто будет ловить её восхищённый взгляд, когда она откроет для себя тайну в древнем манускрипте. Он хотел быть частью её пути.

Это был эгоизм. Опасный, непрофессиональный эгоизм.

Он вернулся к столу и в конце плана, мелким, сжатым почерком, добавил:

«Личный мониторинг и коррекция программы: Каэлан д’Арвен. Основание: первооткрыватель дара, личная ответственность за приглашение в Академию. Встречи – не реже двух раз в неделю, в формате индивидуальных консультаций в кабинете (без свидетелей). Темы: обсуждение прогресса, корректировка медитативных практик, теоретические вопросы».

Сухо. Официально. Почти. Но для него эти строки означали возможность. Возможность видеть её, говорить с ней, быть рядом. Под прикрытием долга.

Он сложил пергамент и запечатал его своей малой печатью – не гербовой, а личной, с тем же символом птицы и звёзд. Этот план не пойдёт в общий деканат. Это будет только между ним, Гондриком (частично) и, возможно, Торианом.

Он положил конверт в потайной ящик стола, чувствуя тяжесть совершённого выбора. Он запускал сложную, рискованную игру. Но игра уже шла с того момента, как он оставил ей камень в трактире. Теперь у него просто появилась карта. И самая ценная фигура на этой карте была не безликой «наследницей Валерьев» или «студенткой с уникальным даром».

Это была Элира. Девушка, которая пахла солнцем и травами, путалась в коридорах и зажигала камни жизнью. И ради неё он был готов играть против всех правил, включая свои собственные.

Глава 4. Практика и её последствия.

Практика проходила в Зачарованной Роще – небольшом, но густом лесу в часе езды от Академии, где магия была не столько в заклинаниях, сколько в самом воздухе, в старых деревьях, в ручьях, бегущих по мшистым камням. Задача для первокурсников была простой: под руководством магистров найти и собрать определённые травы, чувствуя их магический «отзвук» без помощи физических органов чувств.

Каэлан, вопреки своему плану «держаться в тени», лично возглавил эту группу. Аргумент был железным: после инцидента с Омфалом и попытки похищения в городе, за студенткой с уникальным даром требуется особый надзор в полевых условиях. Никто не решился оспорить.

Элира старалась сосредоточиться на задании. Под ногами хрустел влажный мох, солнце пробивалось сквозь плотную листву пятнами. Она присела у корней древнего дуба, пытаясь ощутить лёгкое свечение лунной полыни, но её мысли постоянно возвращались к Каэлану. Он шёл неподалёку, наблюдая за всеми, его присутствие было одновременно и тревожащим, и успокаивающим.

Именно он первым почувствовал неладное. Он резко остановился, его взгляд, до этого рассеянно-наблюдательный, стал острым, как лезвие. Он поднял руку, сигнализируя группе замолчать.

– Всем ко мне, – его голос, тихий, но не допускающий возражений, разрезал лесную тишину. – Сейчас же.

Но было уже поздно.

Из-за деревьев, двигаясь неестественно бесшумно и быстро, появились три фигуры в маскировочных серо-зелёных мантиях. Их лица были скрыты капюшонами и полумасками, в руках – не оружие, а короткие жезлы из тёмного дерева. Охотники. Профессионалы.

– Мастер д’Арвен, – один из них произнёс голосом, лишённым всякой интонации. – Не вмешивайтесь. Нам нужна только девочка. Целой и невредимой. Пока.

Паника, острая и леденящая, впилась в Элиру когтями. Но странно – рядом с ней был Каэлан. И эта мысль не дала ей оцепенеть.

– Отойдите, – сказал Каэлан. В его голосе не было ни страха, ни гнева. Была абсолютная, смертоносная уверенность. Он сделал шаг вперёд, заслоняя собой студентов. Воздух вокруг него затрепетал, зарядившись силой. – У вас есть три секунды, чтобы исчезнуть.

Охотники не стали тратить время на ответ. Двое кинулись в сторону Каэлана, жезлы засветились зловещим багровым светом. Третий, самый рослый, метнулся в обход, прямо к Элире.

Всё произошло за мгновения.

Каэлан вскинул руку. Между ним и нападавшими вспыхнул сияющий щит из переплетающихся рун. Багровые лучи ударили в него, рассыпаясь искрами. Он был сдержан, точен, его магия работала как отточенный механизм защиты и контр-атаки.

Но третий был уже рядом. Элира отпрянула, споткнулась о корень. Она увидела протянутую к ней руку в чёрной перчатке. Услышала сдавленный крик Лилии. Увидела, как Каэлан, отбивая атаку двоих, обернулся, и в его глазах мелькнула чистая, животная паника – не за себя, а за неё.

И что-то в ней щёлкнуло.

Не страх. Не мысль. Древний, глухой инстинкт. Инстинкт жизни, которой угрожают.

Она не произнесла заклинания. Она не сделала жеста. Она просто захотела, чтобы это остановилось. Чтобы эта угроза, это зло, этот холод, исходящий от незнакомца, перестали существовать. Она выплеснула наружу всё, что было у неё внутри – не контролируемый поток, как с Омфалом, а дикий, слепой, отчаянный крик своей жизненной силы, обращённый против того, кто эту жизнь пытался украсть.

Эффект был ужасающим.

Нападавший, уже почти схвативший её за руку, вдруг замер. Не просто остановился. Он окаменел. Буквально. Его кожа, его одежда, плоть – всё приобрело цвет и текстуру серого, мшистого камня. Выражение ярости под маской застыло навеки. Он превратился в статую, один палец всё ещё был вытянут в её сторону. Второй нападающий, который пытался обойти Каэлана с фланга, постигла та же участь, застыв в низкой боевой стойке.

Тишина. Грохот магических разрядов стих. Каэлан, отбросивший своего противника силовым импульсом, замер, уставившись на каменные изваяния. Его лицо было бледным.

Элира стояла, дрожа всем телом. Она смотрела на свои руки, будто впервые их видела. Потом её взгляд упал на «статуи». Осознание пришло волной леденящего ужаса. Она это сделала. Она лишила их жизни? Нет, не жизни… движения? Саму их суть?

– Элира, – голос Каэлана заставил её вздрогнуть. Он был хриплым. Он медленно подошёл к ней, обходя каменные фигуры, его глаза не отрывались от её лица. – Ты… что ты сделала?

– Я… я не знаю… – её собственный голос прозвучал чужим, тонким. – Я просто… не хотела, чтобы они…

И тогда накатила волна истощения. Такая чудовищная, будто из неё вытянули все кости, все мышцы, всю кровь. Мир поплыл перед глазами, краски поблёкли, звуки стали приглушёнными. Она увидела, как Каэлан делает к ней стремительный шаг, его рука тянется, чтобы подхватить её.

Но она уже не чувствовала своего тела. Тьма нахлынула мягко и неотвратимо, и последнее, что она ощутила, прежде чем потерять сознание, – это его руки, ловящие её на лету, и его отчаянный, сдавленный шёпот у самого уха:

– Держись. Я здесь.

Очнулась она уже в своей кровати в Академии. В комнате было темно, лишь тусклый свет фонаря за окном освещал знакомые контуры. Голова гудела, тело дряблое как вываренная тряпка.

– Не двигайся, – тихий, но твёрдый голос прозвучал справа.

Она повернула голову. В кресле у её кровати, вполоборота к свету, сидел Каэлан. Он выглядел уставшим. Его мантия была сброшена на спинку кресла, рубашка расстёгнута у ворота. В его глазах была буря – тревога, усталость и что-то тёплое, сокровенное.

– Ты истощила себя до предела. Не смей так делать больше никогда.

– Они… – голос её сорвался. – Они живы?

Он помолчал.

– Да. Их жизненная сила заблокирована, закапсулирована в каменную оболочку. Это не смерть. Это… стазис. Невероятно сложное и запретное заклинание высшего порядка. А ты сделала это инстинктивно. Двух сразу. – Он провёл рукой по лицу. – Третьего я взял живьём. Он уже в камерах Ториана. Молчат, но мы выясним, кто стоит за этим.

Элира сглотнула ком в горле.

– Все… все видели?

– Видели. Но версия для всех, кроме Ториана и высшего совета, будет иной. Официально – это был я. Моя защитная магия «окаменения» сработала на всю группу, когда я нейтрализовал угрозу. Ты потеряла сознание от шока. Так будет безопаснее для тебя. Понятно?

Она кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы – от страха, от облегчения, от его заботы.

– Я… я чуть не убила их.

– Но не убила, – он перебил её, и его голос стал мягче. – В самый критический момент твоя природа, твой дар выбрали сохранение, а не уничтожение. Это важно, Элира. Это говорит о тебе больше, чем все тесты.

Он наклонился вперёд, его локти упёрлись в колени.

– Но это также значит, что твоя сила… она чудовищна в своей мощи. И непредсказуема. Индивидуальный план – не прихоть. Это необходимость. Начинаем завтра. Раньше, чем планировал.

Она снова кивнула, не в силах говорить.

– Спи, – сказал он, вставая. – Твои подруги на дежурстве у двери. Никто тебя не потревожит. А я… я буду рядом.

Он накрыл её одеялом, поправив край с той осторожностью, с какой прикасаются к хрупкому артефакту. Его пальцы на миг коснулись её руки. Прикосновение было тёплым и твердым.

– И, Элира? – он задержался у кровати. – Ты была невероятно храброй.

Он вышел, оставив её в темноте с пульсирующей головной болью, с тяжестью содеянного в душе, но и с его словами, которые горели в груди тихим, согревающим огнём. Она зажмурилась, чувствуя на своей руке жгучий след его прикосновения. Она едва не убила людей. Она раскрыла свою страшную силу на глазах у всех. Мир снова стал опасным и огромным.

Но он был рядом. Он защитил её – не только от нападавших, но и от последствий её же собственного могущества. Он солгал ради неё. И в его глазах, полных усталости и тревоги, она видела не страх перед её силой, а страх за неё.

Это было страшно. Это было неправильно. Но в эту минуту, слабая и сломленная, она больше всего на свете хотела, чтобы он вернулся и снова сказал: «Я здесь».

Допрос.

Подземелья Академии Ветров и Звёзд не были сырыми, заплесневелыми катакомбами из страшных сказок. Это были стерильные, холодные, хорошо освещённые залы и камеры, где главным орудием пытки была не боль, а абсолютная изоляция от магических потоков – невыносимая для мага тишина собственной души. Именно в такой камере содержался третий нападавший, тот, которого Каэлан взял живьём.

Каэлан стоял за односторонним зеркалом из затемнённого кристалла, наблюдая, как командора Ториан ведёт допрос. Пленный, лишённый маскировочной мантии, оказался мужчиной лет сорока с жёстким, невыразительным лицом наёмника. Он сидел на единственном стуле в центре пустой комнаты, скованный наручниками, подавляющими любые магические импульсы.

Ториан не кричал. Он не угрожал. Он просто сидел напротив, положив на стол тонкую папку, и говорил тихим, ровным голосом.

– Ваши товарищи, как вы уже знаете, пребывают в состоянии магического стазиса. Обратимое, в теории. Но для этого нужны специфические знания. Знания, которых у нас нет. Так что, по сути, они – уже памятники вашего провала.

Наёмник молчал, уставившись в стену.

– Мы знаем, что вы не простые «ловцы», – продолжил Ториан, листая папку. – У вас слишком хорошая подготовка, слишком дорогое снаряжение. Вы знали маршрут выездной практики. Значит, у вас есть информатор внутри Академии. Неприятно, но решаемо.

Никакой реакции.

Ториан вздохнул, как человек, которому надоела простая работа.

– Сэр Каэлан д’Арвен, как вы помните, был весьма… расстроен нападением на его студентку. Он готов применить более прямые методы. Магию памяти, например. Это больно. Очень. И оставляет после себя не человека, а пустую оболочку. Но он считает, что безопасность девушки того стоит. Я же предлагаю вам цивилизованный обмен. Вы говорите – мы гарантируем вам жизнь и… смягчение участи ваших окаменевших друзей. Возможно, даже их возвращение.

Каэлан за стёклами сжал кулаки. Он бы и в самом деле пошёл на всё, чтобы выяснить, кто стоит за угрозой Элире. Но Ториан играл в свою игру – игру на тонких струнах страха и расчёта.

Наёмник наконец пошевелился. Его глаза скользнули по Ториану.

– Девчонка… что она такое сделала? – его голос был хриплым от долгого молчания.

– Это не ваше дело, – холодно парировал Ториан. – Ваше дело – рассказать, кто ваш наниматель.

Прошло ещё несколько минут тягостного молчания. Потом наёмник, кажется, смирился с неизбежным или рассчитал шансы.

– Нас наняли через три посредника. Контакт – теневая лавка «Ржавый ключ» в портовом районе. Деньги платили золотом без гербов. Задание: взять живьём рыжеволосую первокурсницу по имени Элира с выездной практики. Особый приказ: не причинять вреда. Требовалась именно целая и невредимая.

Каэлан почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. Именно целая и невредимая. Не для убийства. Для чего-то другого.

– Для чего? – тем же тоном спросил Ториан.

– Не говорили. Но… – наёмник заколебался. – Был намёк. Со стороны заказчика. Мол, «она может быть ключом». К чему – не знаю.

«Ключом». Слово повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее.

– Кто ваш информатор в Академии? – Ториан не отступал.

– Не знаю имени. Контакт через зашифрованные сообщения в общедоступном скрипториуме. Кодовый знак – перевёрнутая ветка папоротника на титульном лице учебника по гербалистике. Сообщения появлялись раз в неделю, с указанием расписания групп и маршрутов выездных занятий.

Ториан кивнул, делая пометку. Внутренняя утечка. Это было серьёзно.

– И последнее, – Ториан закрыл папку. – Что-нибудь о заказчике. Хоть слух. Хоть тень.

Наёмник опустил голову, будто вспоминая.

– Деньги пахли… дымом. Не обычным дымом. Сладковатым. Как от редких благовоний. И переговорщик, через третьи руки… у него была манера речи. Очень правильная, но с акцентом. Горным. С севера.

Север. Горный акцент. Каэлан и Ториан переглянулись через стекло. Земли дома Валерьев были на севере. И находились под управлением регента, герцога Малкора.

– Всё, – наёмник выдохнул, обмякнув. – Больше ничего не знаю.

Ториан встал.

– Ваша информация будет проверена. Если она правдива, условия будут соблюдены.

Они вышли в соседнюю комнату – кабинет Ториана, чуть более уютный, но не менее строгий.

– Итак, – Ториан опустился в кресло. – У нас есть: целевое похищение Элиры живой и невредимой, намёк на то, что она «ключ», деньги с северным, возможно, аристократическим следом, и крот в Академии. И твоя студентка, способная инстинктивно творить заклинания уровня архимага.

Каэлан молча подошёл к небольшому боковому столу, где стоял графин с водой. Его руки слегка дрожали. Он налил себе стакан, сделал глоток, пытаясь подавить ярость и страх.