Дар трактирной ведьмы

Алексей Орлов

Дар трактирной ведьмы

Глава 1. Встреча.

День в «Серебряном Лисе» начинался не за долго до рассвета, со скрипа насоса и стука тяжелых ведер. Элира уже успела вымыть пол в общей зале, протереть липкие от вчерашнего эля столы и растопить огромный камин, в котором уже булькал котел с похлебкой. Воздух пах дымом, мокрым деревом и обещанием скучного, бесконечного труда.

Первые посетители – погонщики мулов – ввалились с шумом, требуя эля и завтрака. Элира, сноровисто перебирая кружки, уже чувствовала на себе их тяжелые, оценивающие взгляды.

– Эй, рыжая! – крикнул самый широкоплечий, хватая ее за запястье, когда она ставила перед ним миску.

– Что у нас сегодня сладкого, кроме твоей улыбки?

– Горькая репа и чёрствый хлеб, – холодно ответила Элира, выдергивая руку. Его кружка, стоявшая на краю стола, чуть качнулась, но не упала, будто невидимая рука её подтолкнула обратно к центру. Мужчина на мгновение отвлёкся на неё, и Элира успела отступить.

К полудню трактир наполнился. Она носилась между столиками, как заводная кукла: принимала заказы, уносила грязную посуду, гасила начинающиеся ссоры. И всё время её тело работало на грани чуда. Когда два купца заспорили так яростно, что один из них вскочил, опрокинув скамью прямо на её пути, Элира, нагруженная подносом с супами, лишь мысленно ахнула. И скамья, падая вдруг замедлилась и вернулась на место, что позволило ей пройти не потеряв ни капли. Она сама объяснила это удачей. Когда огромный пёс одного из постояльцев бросился за брошенной костью прямо под её ноги, глиняный кувшин в её руках стал вдруг невесомым, и она совершила головокружительный пируэт, избежав падения. «Просто я ловкая», – убеждала она себя, чувствуя знакомое легкое головокружение после таких «фокусов».

Ближе к вечеру, когда основная толпа поредела, на пороге появился Он.

Одинокий путник на хорошем, но усталом коне. Он не вломился, а как бы вплыл в сумрак трактира, отряхивая с плаща дорожную пыль. Элира, вытиравшая стойку, на мгновение застыла. Он был красив неброской, но совершенной красотой – резкие, будто высеченные черты лица, темные волосы, собранные у затылка, и взгляд… Взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на тысячу миль отсюда. Он выглядел так, будто его тело было здесь, а душа – в какой-то сложной, далекой книге или на поле недавней битвы.

– Добрый вечер, – сказала Элира, нарушая тишину. – Вам нужна комната?

Он медленно перевел на неё глаза. Серые, как зимнее небо перед снегом. В них не было ни интереса, ни высокомерия. Только глубокая, утомлённая рассеянность.

– Да, – был односложный ответ. Голос – низкий, приятный, но безжизненный.

– У нас есть две свободные. Окном на дорогу или на двор. На дорогу шумнее, но светлее.

– Без разницы, – он отвёл взгляд, снова уходя в свои мысли. Его пальцы нервно перебирали пряжку на сумке – тонкий, отточенный жест.

– Тогда на двор, – решила за него Элира, беря ключ. – Покажу вам. Ужин будете заказывать?

– Позже, – последовал ещё один короткий ответ.

Она взяла его небольшую дорожную сумку (кожаная, качественная, но без украшений) и повела вверх по скрипучей лестнице. Он шёл за ней, не замечая низких потолков, не глядя на потертые половицы. Его молчание было не грубым, а… отстранённым. Будто он был призраком в собственном теле.

– Вот ваша комната. Постель свежая, вода в кувшине. Туалет во дворе, – она перечислила всё автоматически, открывая дверь в небольшую, но чистую комнату с узкой кроватью и столом.

– Хорошо, – сказал он, проходя мимо нее и бросая сумку на стул. Он даже не осмотрелся. Подошел к окну, уперся руками в подоконник и замер, глядя в сгущающиеся сумерки.

Элира постояла в дверях, ожидая вопросов или хотя бы «спасибо». Но в комнате повисла тишина, напряженная его внутренней бурей. Ей стало неловко и даже чуть обидно – обычно мужчины хотя бы пытались с ней заговорить.

– Если что-то понадобится, я внизу, – наконец произнесла она, отступая.

– Мм, – последовал нечленораздельный звук, означавший, что он её услышал, но смысл слов не задержался в его сознании.

Она прикрыла дверь, оставив его наедине с его призраками. «Задумчивый какой-то, – подумала она, спускаясь вниз. – И очень одинокий». В его молчании не было пренебрежения к ней, служанке. Было что-то другое – рана, потеря или неподъёмная дума. И почему-то именно это, а не ухмылки погонщиков мулов, заставило её сердце сжаться странной, тихой жалостью.

А в комнате Каэлан д'Арвен, не обративший внимания ни на цвет волос служанки, ни на звук её голоса, наконец вздохнул и провел рукой по лицу. Проблемы в Совете Магов, интриги, давление семьи… Он приехал сюда, в эту глушь, чтобы побыть в тишине и всё обдумать. Последнее, о чём он думал сейчас, – что эта случайная трактирная мышь может быть чем-то большим. Гораздо большим.

Он не видел, как внизу, когда Элира, расстроенная его холодностью, слишком резко тряхнула скатерть, чтобы стряхнуть крошки, все крошки разом дружно подпрыгнули и упали аккуратно в подставленный ею таз, будто повинуясь неведомому ветерку.

Вечер в «Серебряном лисе» был шумным и душным. Элира ловко проскальзывала между столами, балансируя с подносом, на котором стояли три миски дымящегося рагу и кувшин вина. В углу, у камина, сидел незнакомец. Одет он был скромно, но добротно – дорогой плащ из тёмной шерсти, но без вышивки. Он наблюдал за суетой с лёгкой, отстранённой улыбкой.

Когда Элира несла его заказ – простой хлеб, сыр и кубок горячего сидра – она поскользнулась на мокром полу. Поднос пошёл вкривь… но не упал. Чашки не закачались, кубок не пролил ни капли. Всё будто на миг застыло в воздухе, дав ей время перехватить равновесие. Она вздохнула с облегчением, списав это на чудо.

Но незнакомец замер. Его взгляд, до этого рассеянный, стал острым, как лезвие. Он не видел жестов, не слышал шёпота заклинаний. Но он увидел: когда девушка вскрикнула, от неё, будто круги по воде, пробежала тончайшая золотистая рябь, обнявшая поднос и удержавшая его силой чистой, неосознанной воли.

– Девушка, – тихо сказал он, когда она, покраснев, поставила еду перед ним. – Этот сидр… он пахнет яблоками с западных холмов. Только истинное чувство к продукту может так раскрыть его аромат даже в простом трактирном напитке.

Элира удивлённо подняла на него глаза. Никто никогда не говорил с ней о «чувстве к продукту». – Я… просто немного подогреваю его с мёдом и гвоздикой, – смущённо пробормотала она.

– Нет, – он отпил, глядя на неё поверх края кубка. – Это не «просто». Это маленькое чудо. Как и то, что вы не облили меня этим сидром пять секунд назад.

Она похолодела. Он что-то заметил.

Вечером, когда трактир почти опустел, он подошёл к стойке, где она мыла кружки.

– Меня зовут Каэлан, – сказал он. – И мне кажется, или вода сама стремится попасть в ваши руки, чтобы вы её растерели?

Элира отшатнулась, чуть не уронив кружку. – Я не знаю, о чём вы. Я просто умею мыть посуду.

– Вы не просто моете посуду, – его голос стал мягким, но настойчивым. – Вы разговариваете со стихиями. Без слов. Это редчайший дар – природная магия сердца. Её не учат по книгам. Её… чувствуют.

Он положил на стойку небольшой бархатный мешочек с вышитым серебром знаком: переплетённые ветер и звезда.

– Через год открывается набор в Академию Ветров и Звёзд. Там есть не только дети лордов. Там есть те, в ком горит искра. Как в вас.

Он увидел в её глазах не только страх, но и ту самую искру – жадный, подавленный, но живой интерес.

– Я уезжаю на рассвете. Но я оставляю вам это, – он указал на мешочек. – Внутри рекомендательное письмо с моей личной печатью и камень-проводник. Если решитесь… прикоснитесь к нему и представьте дорогу на север. Он покажет путь.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.

– И, Элира? – он впервые назвал её по имени, услышанное от хозяйки. – В вашем рагу сегодня была нота тимьяна, собранного на рассвете. Это магия. Самая настоящая.

Хозяйка Агнесса, женщина с лицом, как печёное яблоко, и руками, сильными от долгих лет замеса теста, молча наблюдала, как Элира трижды за вечер перемыла один и тот же кувшин. Посуда давно была расставлена по полкам, огонь в камине притушен, но девушка всё металась по кухне, будто ища, куда бы деть свои вдруг ставшие беспокойными руки.

– Ну, хватит землю носом ковырять, – брякнула наконец Агнесса, ставя на стол две глиняные кружки с травяным чаем и тарелку с тёплым печеньем. – Садись. Говори. Кто этот постоялец, что тебя, как привидение, по трактиру гоняет?

Элира вздрогнула, опустилась на скамью и сжала кружку в ладонях, греясь о её тепло.

– Он… не похож на других, Агнесса. Вообще не похож.

– Все мужики, милая, на одно лицо, когда голодны и усталы, – фыркнула хозяйка, но в её глазах светилось любопытство.

– Нет! То есть да, но… Он был будто не здесь. Всё тело тут, а сам – где-то далеко. Смотрел сквозь стены. Отвечал односложно, но не из-за спеси. Словно у него в голове такая буря, что до простых слов дела нет.

Элира принялась рассказывать: про его отстранённый взгляд, про сумку с непонятными символами, про бархатный мешочек, который она сейчас, как ожог, носила в кармане юбки.

– И он… он увидел, Агнесса. То, что я сама всегда списывала на ловкость. Он назвал это «даром». Природной магией сердца. – Голос Элиры дрогнул от смеси страха и восторга. – И оставил это. Говорит, если решусь… могу поехать учиться. В Академию Ветров и Звёзд.

Агнесса отложила свою кружку, и её лицо стало серьёзным. Она долго молчала, разглядывая девушку, которую растила с девяти лет.

– Академия, – наконец произнесла она. – Это далеко. Это другое. Там тебе не потакать будут, как я тут, когда ты посуду волшебным образом моешь. Там будут драть, как сидорову козу, чтобы из искры огонь раздуть. Или наоборот – затоптать, если не ихнего ты роду-племени. Ты готова к этому, девочка? Бросить свой кров, свою работу, знакомый мир?

– Я не знаю, – честно призналась Элира, и в её глазах стояли слёзы. – Мне страшно. Страшно, что я нищая служанка, и все будут надо мной смеяться. Страшно, что у меня ничего не выйдет. Но… – Она вытащила из кармана гладкий, тёплый камень-проводник. Он отозвался в её ладони лёгким, едва уловимым пульсом. – Но я же всегда мечтала знать. Знать, кто я, откуда эти… странности. И он сказал, что в моём рагу – магия. В моей уборке. В самой простой работе. Разве это не чудо?

Агнесса вздохнула, протянула руку и грубо, но с нежностью потрепала Элиру по рыжей пряди.

– Чудо ты моё ошалевшее. Конечно, чудо. Я-то всегда знала, что ты не простая. Кому ещё удаётся уговорить прокисшее молоко стать творогом за час или сделать так, чтобы хлеб никогда не подгорал? – Она помолчала. – Поезжай. Глаза у тебя горят, как у загнанной лисы, которая нору свою увидела. Только помни: какой бы магом ты ни стала, тут тебя всегда накормят и спать уложат. Этот трактир – твой якорь. Не теряй его.

Элира кивнула, глотая ком в горле. В этот момент дверь на кухню с шумом распахнулась, и на пороге возник Ярек, сын местного мельника. Румяный, крепкий, пахнущий мукой и самоуверенностью.

– Элира! Агнесса! – он широко улыбнулся, держа в руках небольшой свёрток. – Принёс вам свежей муки, самого мелкого помола! И, Элира, завтра на ярмарку в Дубраву поеду. Место в телеге для тебя есть. Пирогов накуплю, музыку послушаем. Что скажешь?

Ярек уже полгода пытался добиться её расположения с упорством, достойным лучшего применения. Элира обменялась с Агнессой быстрым взглядом, в котором читалось: «Ну вот, опять».

Она встала, приняла свёрток с вежливой улыбкой.

– Спасибо, Ярек, мука нам всегда кстати. А вот насчёт ярмарки… боюсь, я занята.

– Чем это? – не сдавался парень. – Полы мыть? Да брось ты эту лоханку! Поедем, погуляем! Я тебя на карусели прокачу, выше колокольни полетишь!

– Ярек, милый, – сказала Элира, ставя муку на стол и поворачиваясь к нему с искренним сожалением. – Ты же знаешь, у меня тут целая магическая академия на носу. Летучее зелье не сварилось, дракон не приручен, звёзды не нанесены на карту. График, понимаешь, расписан по минутам. Никак не могу выкроить время на карусели, даже такие заманчивые.

Ярек заморгал, переваривая этот поток слов.

– Ты… ты чего это? О какой академии речь? Ты же тут, в трактире…

– Временное затмение разума, милый, – с лёгкой улыбкой парировала Элира. – Проходит, как только понимаешь, что настоящая магия – это не летать выше колокольни, а сделать так, чтобы похлёбка никогда не пригорала, а пиво всегда было холодным. За это, между прочим, тоже золотые монеты дают. Волшебные. Так что спасибо за приглашение, но мне надо – учить заклинание от скисания молока. Очень сложное.

Агнесса фыркнула в свою кружку, скрывая смех. Ярек постоял, покраснел, понял, что его аргументы рассыпались, как плохо замешанное тесто.

– Ну ладно… – пробурчал он. – Как знаешь. Тогда, может, в следующую субботу?

– В следующую субботу, Ярек, у меня практика по материализации чистых полотенец. Приходи, проверишь результат, – безжалостно, но беззлобно добила его Элира, открывая дверь на улицу ясным намёком.

Когда дверь за мельником закрылась, в кухне раздался сдавленный хохот Агнессы.

– Бедный парень. Ты его, как щенка, в лужу окунула. «Заклинание от скисания молока»! Ай да дочка, ай да расмешила!

Элира улыбнулась, но её глаза снова были серьёзны. Она посмотрела на камень в своей руке, потом – на доброе, морщинистое лицо Агнессы.

– Я правда поеду, – тихо сказала она, уже не сомневаясь.

– И правильно сделаешь, – кивнула хозяйка. – А этого болвана Ярека здесь всегда ждут. Хлеб он печёт отменный. Но для тебя, я вижу, нужен человек… чья буря посильнее будет, чем в его квашне. А по поводу денег не бойся соберу тебе немного в дорогу, на пару месяцев хватит а дальше видно будет. Ты главное ничего не бойся!

Элира сжала камень. Где-то далеко на северной дороге, маг Каэлан д'Арвен, возможно, уже забыл о рыжей трактирной служанке. Но путь был указан. И её сердце, наконец-то услышавшее зов, билось в такт с пульсом магического камня – ровно и решительно.

Глава 2. Дорога.

Прошел год. Год, наполненный не только привычной работой, но и тайными, трепетными экспериментами. Элира училась прислушиваться к тихому голосу своего дара. Теперь, когда она сосредотачивалась, вода в кувшине не просто лилась – она могла закрутиться в изящную спираль, прежде чем наполнить кружку. Тесто под ее пальцами поднималось ровно и пышно, будто заряженное солнечным светом. Она научилась чуть-чуть направлять эту силу, все еще боясь ее, но уже с растущим любопытством. Камень-проводник, спрятанный в изголовье кровати, иногда по ночам светился мягким теплым светом, напоминая о данном себе обещании.

И вот этот день настал.

Утро в «Серебряном Лисе» было непривычно торжественным и немного грустным. Элира спустилась вниз в своем единственном хорошем платье – темно-синем, простого покроя, но отглаженном до хруста. За спиной у нее болтался скромный холщовый ранец с самым необходимым: смена белья, теплый плащ, немного еды, заветный бархатный мешочек и завернутый в тряпицу кусок домашнего хлеба от Агнессы.

Трактир, обычно в это время еще сонный, был полон. Пришли не только постоянные завсегдатаи, но и те, кто просто слышал историю о «нашей ведьмочке, что в большую академию едет». Были здесь и погонщики мулов, теперь смотревшие на Элиру с уважительным недоумением, и старый шорник Мирон, и жена кузнеца Марта с пучком защитных трав «от сглазу».

– Ну, выглядишь, как настоящая ученая девица! – крикнул кто-то из толпы.

– Только не зазнайся там, Элька! Не забудь, как кружку держать! – добавил другой, и все засмеялись доброжелательно.

Ярек стоял в сторонке, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Он выдвинулся вперед и, краснея до корней волос, протянул Элире маленький, грубо вырезанный из дуба амулет в виде колоска.

– Это… на удачу. Чтобы… не голодала там. И помнила про хорошую муку.

Элира приняла подарок с искренней улыбкой. Все обиды и досада давно ушли.

– Спасибо, Ярек. Обязательно вспомню. И за муку спасибо – без нее хлеб бы не получился.

Агнесса же царила в центре этой суеты. Ее лицо было непроницаемо, но глаза блестели подозрительно влажно. Она командовала парадом:

– Мирон, ты проверил упряжь у Гнедка? Марта, куда ты суешь эти травы, они же в сумке завалятся! Подожди, я мешочек дам! Ярек, не топчись под ногами, иди помоги погрузить сундук!

Сундук – старый, дубовый, когда-то принадлежавший самой Агнессе – был основным сюрпризом. В нем лежало не только скромное приданое Элиры, но и целый месячный запас заготовок впрок: вяленое мясо, сушеные ягоды, варенья, пряники – «чтобы меньше ела ты там ихнюю магическую бурду, от которой только живот крутит».

– Агнесса, я же не на край света еду, – пыталась возразить Элира, глядя на гору провизии.

– Молчи! – отрезала хозяйка. – Там, в этих ваших столицах, цены – сами знаете какие. И маги, я слышала, народ скупой. Все на золото меняют, а на простую еду скупятся.

Наконец, все было готово. На улице уже ждал небольшой, но крепкий торговый караван, направлявшийся в столичную провинцию. Старший караванщик, бородатый и суровый на вид, уже получил от Агнессы подробнейший инструктаж и увесистый кошель «за присмотр». Он кивал, поглядывая на Элиру с интересом: «Так ты и есть та самая, к магам? Ну, смотри у меня, не балуйся в пути».

Настал момент прощания. Толпа притихла. Элира обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на низкие, знакомые до боли своды трактира, на закопченный камин, на стойку, которую она отдраивала тысячу раз. Горло сдавило.

Агнесса подошла вплотную, взяла ее лицо в свои твердые, шершавые ладони.

– Слушай меня, девочка, – сказала она тихо, так, чтобы слышала только Элира. – Ты там никому не обязана доказывать, что ты лучше. Ты уже лучшая. Потому что честная и руки у тебя золотые. Магия магией, а если сердце кривое – никакие заклинания не помогут. Учись. Смотри. И если что… если станет трудно, или обидят, или просто затоскуешь по нормальному супу – ты бросай все и возвращайся сюда. Здесь тебя всегда ждут. Не стыдись. Этот дом – твой. Поняла?

Элира не смогла сдержать слез. Она кивнула, не в силах выговорить ни слова, и обняла Агнессу так крепко, как будто хотела запомнить запах дрожжей, дыма и родной простой ласки навсегда.

– Ладно, ладно, хватит реветь, – Агнесса отстранилась, смахивая тыльной стороной ладони предательскую влагу с глаз. – Поезжай уже, а то караван уйдет. И смотри, передай этому твоему задумчивому лорду, что если он тебя обидит, у меня для него припасен котел с таким рагу, после которого он год будет в лягушку превращаться. Шутка. Но пусть боится.

Это заставило Элиру сквозь слезы улыбнуться. Она взобралась на повозку, устроившись рядом со своим сундуком. Караван тронулся. Она обернулась и махала рукой, пока знакомые лица, а потом и сам «Серебряный Лис», уютно притулившийся у дороги, не скрылись за поворотом.

Дорога лежала вперед, на север, туда, где среди облаков и холодных ветров пряталась Академия Ветров и Звёзд. В ее ранец, среди скромных пожиток, лежали три самых важных вещи: камень-проводник, дубовый колосок от Ярека и незримая, но прочнейшая броня любви и веры, которую дала ей простая трактирщица. Элира сжала в кармане теплый камень и глубоко вдохнула. Страх никуда не делся, но его теперь уравновешивала твердая решимость. Она ехала не за славой и не за принцем. Она ехала за ответом. За тем, чтобы узнать, кто же она на самом деле.

Дорога растянулась в бесконечную ленту пыли, ухабов и переменчивых пейзажей. Первые дни Элира провела, почти не отрывая взгляда от мелькающих за повозкой полей и лесов, погружённая в водоворот мыслей. Восторг от свободы и движения быстро сменился леденящей душу тревогой.

«А что, если он ошибся? – шептал навязчивый внутренний голос, когда в сумерках она прижималась к своему сундуку. – Что, если этот дар – всего лишь плод его воображения, а я, дура, бросила всё и поехала в никуда?» Она представляла себе ворота Академии, прекрасные и неприступные, и стражника, который смотрит на её замызганное платье и деревенский акцент, усмехается и говорит: «Убирайся, крестьянка. Здесь не место таким, как ты».

Потом страх сменялся вспышками дикого, почти ребяческого возбуждения. Она ловила себя на том, что разглядывает облака, пытаясь угадать в их очертаниях драконов или замки. Она вслушивалась в шёпот листвы у дороги, пытаясь уловить в нём магические слова. В её кармане камень иногда отзывался тёплой, обнадёживающей пульсацией, особенно когда они поворачивали на север. Это успокаивало.

Караван был её маленьким, мобильным миром. Пять повозок, нагруженных тканями, специями и металлическими изделиями, десяток бывалых торговцев и охранников, и она – единственная пассажирка, едущая «по своему делу». Сначала на неё смотрели с любопытством, но, узнав, что она едет «к магам», стали относиться с суеверной осторожностью, смешанной с жалостью.

На стоянках, когда разводили костёр и варили похлёбку, Элира не сидела без дела. Старые привычки взяли верх. Она незаметно помогала: когда вода в котелке закипала слишком медленно, она, помешивая похлёбку, незаметно направляла к очагу тёплый поток воздуха извне, и пламя вспыхивало ровнее и жарче. Однажды у молодого погонщика, Тома, разболелся зуб так, что он не мог есть. Элира, притворившись, что несёт ему миску с водой, незаметно опустила в неё пальцы, представив себе лёд и мяту, как делала для Агнессы при мигренях. Вода в миске стала ощутимо прохладнее и приобрела лёгкий мятный запах. Том прополоскал рот, боль утихла, и он смотрел на неё потом как на добрую фею.

– У тебя руки лёгкие, девушка, – сказал как-то вечером старый караванщик по имени Горн, наблюдая, как она ловко и быстро чинит порвавшуюся упряжь, шнурки в её пальцах будто сами собой заплетались в нужный узел. – Не только к магии, к делу тоже. Редко сейчас такое.

Но главные разговоры, от которых у Элиры ёкало сердце, начинались у костра, когда речь заходила о столице и Академии.

– Ветров и Звёзд, говоришь? – переспросил один из торговцев, Бартоломью, попыхивая трубкой. – Слыхал, слыхал. Башни такие, говорят, до облаков достают. Но найти её – задача не для простых смертных.

– Как это? – насторожилась Элира. – Разве она не в столице? Все знают, что она там.

– В столице-то она, – усмехнулся Бартоломью. – Но столица большая. А сама Академия… она скрыта. Говорят, для непосвящённого она – просто ещё один богатый квартал, ряд зданий. Идешь мимо и не знаешь, что за стенами – библиотеки с летающими книгами и сады с поющими цветами.

– Это защита, – вступил Горн, посапывая своей трубкой. – От любопытных, от врагов, от профанов. Без ключа не войти.

– Ключа? – прошептала Элира, непроизвольно сжимая в кармане камень-проводник.

– Ну, не железного ключа, – пояснил Бартоломью. – Амулета какого-нибудь, знака. Ученики и маги носят при себе что-то, что позволяет им видеть истинный путь. Без него будешь кружить вокруг да около, пока ноги не отвалятся, но ворот не увидишь. Слыхал я историю про одного купца, который хотел сына пристроить. Денег тьма, связи. Долго искал вход, нанял проводников. В итоге нашёл какую-то контору по торговле редкими чернилами, а сына так и не приняли. Говорят, без Знака Пути – и шагу не ступить.

Элира почувствовала, как кровь отливает от лица. Значит, этот камень – не просто проводник, а тот самый «ключ». Без подарка Каэлана её путешествие было бы бессмысленным. Одновременно с облегчением пришла и новая, колючая мысль: а что, если он дал ей этот камень просто из вежливости, не веря, что она осмелится приехать? Что, если на входе её всё равно отвергнут, потому что у неё нет правильного амулета, а только какой-то непонятный камень от незнакомца?

Ночами, когда караван спал, а на небе сияли холодные, незнакомые звёзды, она доставала камень. Он лежал на её ладони, тёплый и живой. Она закрывала глаза и, как учил её Каэлан в той единственной короткой беседе, представляла себе дорогу. Не эту, пыльную, а иную – из серебристого тумана, ведущую вверх, к сияющим башням. Камень в её руке начинал светиться ровным, мягким светом, и ей чудился далёкий, едва уловимый звон, похожий на звук хрустального колокольчика.

«Он ведёт меня, – думала она тогда, и сердце замирало от смеси страха и надежды. – Он настоящий. И дар мой – настоящий».