Режиссура фальши

Алексей Тарасов

Режиссура фальши

Глава 1

ПРОЛОГ.

Грязь от старого мокрого картона намертво въедалась в пальцы.

Иван вытер рукавом взмокший лоб и привалился к массивной стене просторного холла. Эта чёртова коробка весила слишком много для обычного музыкального инструмента.

— Вань, хорош стоять. Помоги затащить эту штуковину наверх! — Серёга выдохнул и тяжело присел, уперев руки в колени.

Перед ними стоял огромный короб из гофрокартона. Его углы давно размокли и поползли в стороны, словно таре пришлось пережить не один сырой подвал.

— Я же просил: поаккуратнее, — Иван упрямо мотнул головой. — Это не штуковина. Огромный концертный бас-барабан. На нём ещё моя бабка в оркестре играла.

— Ну и тащи его сам. Чего я должен надрываться?

— Наверное, потому что ты сам вызвался помочь с переездом. И вроде как называешься моим другом. Берись с того конца, умник.

Иван ухватился за влажный низ коробки. Пальцы скользили. Они кое-как оторвали её от пола и потащили вверх по узкому лестничному пролёту.

— Черт, Вань, ну и дура, — прохрипел Серёга, тяжело дыша. — Мы тут оба спины оставим, пока её поднимем.

— Меньше трепись, больше делай, — огрызнулся Иван.

Его руки задрожали, мышцы предплечий горели от напряжения. Вес резко сместился в сторону друга.

— Чёрт! — Серёга вскрикнул. Его пальцы разжались, и сорокакилограммовая дура рухнула прямо ему на левую ступню. Тяжелый удар эхом разнесся по полупустому дому. Серёга зашипел, хватаясь за ногу. Спасли только плотные рабочие ботинки, которые Иван разрешил не снимать при переезде.

— Аккуратнее, блин, — Иван привалился спиной к перилам.

— Быть аккуратнее надо было чуть раньше, — съязвил друг. Серёга в сердцах махнул рукой и присел, ощупывая через плотную кожу ботинка пострадавшие пальцы ноги. На его руке тускло блеснул массивный кусок металла.

— И зачем ты этот болт на пальце таскаешь? — перевёл тему Иван. — Он же тебе всю руку перетягивает.

— Это печатка, — сквозь зубы процедил Серёга, разглядывая поцарапанное белое золото.

— Всё равно дурость. Таскать тяжести с такой блямбой на пальце.

Серёга промолчал, швырнув в сторону оторванный кусок картона. К насмешкам насчет кольца от коллег и Вани он давно выработал иммунитет.

— Да этот ящик весит как покойник! — Серёга зло пнул коробку мыском. — Что там за барабан такой?

— А я откуда знаю, на чем бабка Маруся играла? Когда она завязала с оркестром, я под стол пешком ходил.

— Продай его. Ты же даже не открывал коробку с тех пор, как наследство принял.

— Так он вообще у сестры лежал, она его только к переезду и прислала, — буркнул Иван. — Сам разберусь. Ставь сюда.

— Прям здесь, что ли? Он тут половину комнаты займет. Может, сразу на чердак? — Серёга, воодушевленный тем, что они наконец поднялись на второй этаж, кивнул на темный потолочный люк.

— Осилим? — хмуро спросил Иван.

— Попытаться точно можно.

— Ну, хорошо. Лестница вон там.

Они снова вцепились в грязный картон и поволокли ношу на чердак. Ступени туда шли почти отвесно — узкие, крутые, скрипучие. Пришлось попотеть еще сильнее, обдирая локти о необструганные доски.

— Вань, а чего ты вообще решил переехать? — Серёга тяжело дышал, толкая коробку снизу. — У тебя же в городе такая козырная квартира была. Грех жаловаться.

— Не дело писателю в муравейнике ютиться, — ответил Иван, когда они наконец вытолкнули ящик на пыльный дощатый пол чердака. — Я всегда хотел чего-то большего, чем просто коробка в спальном районе.

— Да, и поэтому выбрал глушь за тридевять земель?

— Пятнадцать километров от города — это не так далеко.

— А Лилька как согласилась?

Иван замялся, отводя взгляд.

— Что? — Серега прищурился. — Только не говори, что ты ей не сказал?

— Вообще, ты прав. Не сказал. Пока нет.

Серёга коротко, цинично хохотнул. Оба обессиленно повалились на пыльный пол прямо рядом с тяжелым коробом. И это было только начало. Внизу, во всем доме, их ждал сплошной хаос: первый этаж был наглухо завален неразобранными вещами. Работы оставалось столько, что нормальная бригада грузчиков запросила бы тройной тариф.

— Она точно от тебя не уйдёт, когда увидит эту глухомань? — Серёга закурил, пуская дым к стропилам. — Лилька — городская девчонка, а ты её на отшиб тащишь.

— От человека, который вытащил её из провинции и купил этот дом за шестьдесят миллионов? — Иван зло усмехнулся.

— Знаешь, деньги не всё решают. Ты сам дал ей шанс пробиться, и сейчас она неплохо раскрутилась в этих своих сериалах. Но теперь ей добираться до студий и кинопроб в два раза дольше.

— Перетерпит.

— Чего ты привязался? — с раздражением оборвал его Иван. — Мне что, не надо было покупать дом только потому, что моя девушка будет спать на двадцать минут меньше?

— Ладно, ладно… Ты прав, это вообще не моё дело.

— Вот, первая умная мысль за день, Серёж.

— Да пошел ты! — Серёга беззлобно рассмеялся.

Их дружба тянулась ещё со школы, пережила университет и годы взрослой жизни. Они умели вовремя остановиться и не переходить грань.

— Спасибо, что помогаешь, — уже серьезно добавил Иван. — Без тебя пришлось бы нанимать грузчиков.

— А у тебя что, на них денег нет?

— Дело не в деньгах. Помню, как в детстве батя купил дом, и мы переезжали сами, без всяких грузчиков. Только свои. Хотелось повторить это ощущение, понимаешь? Весь первый этаж тогда завалили вещами. Коробок почему-то не нашли, отец всё завернул в серую упаковочную плёнку.

— Это потому, что дядя Петя работал на заводе, где как раз делали упаковочный материал. Время такое было, девяностые. Все тянули с предприятий, что могли.

— Да, верно… — тихо произнёс Иван.

Оба замолчали, думая о временах, когда они были слишком мелкими, чтобы хоть что-то в этом понимать.

— В общем, ты просто решил повторить путь бати? Атмосферу ищешь? — нарушил тишину Серёга, когда они уже спускались обратно по крутой лестнице.

За забором колыхались верхушки тёмных сосен.

— Только учти: твой дом стоит на самом отшибе, Вань. Ближайшее жилое строение почти в километре. Ночью здесь будет страшно до жути.

— Я не из пугливых, — ответил Иван, но внутри у него всё равно что-то неприятно ёкнуло.

— Ах да, ты же наверняка подумал, что такая атмосфера поможет тебе написать очередную гениальную книгу… — ухмыльнулся Серёга.

— Которую ты не прочитаешь, — сходу парировал Иван.

— Ну! Одну-то я прочитал. Разве важно, всё ли я понял? Если тебе писательство приносит доход, почему бы не писать?

— Я делаю это не из-за денег. Мне нравится сам процесс. А то, что это приносит доход, просто помогло освободить жизнь от другой работы.

— Ну, тут не поспоришь.

Серега замолчал. Он вспомнил, как семь лет назад они вместе корячились на душном складе. Теперь Серега остался на том же месте, а Ивану повезло — первая же книга выстрелила, по ней сняли сериал, и роялти позволяли бы вообще больше не работать, если бы не такие дорогостоящие покупки, как этот дом. Теперь Иван вынужден был продолжать писать, и сейчас занимался седьмой книгой. Снова про маньяков.

— Давай носить активнее, — Иван подтолкнул друга. — А то не управимся до темноты.

— Но ты же нальешь мне того шотландского виски? — Серега недовольно поморщился. — Ну, из той крутой бутылки, от твоего этого... главного по съемкам. Ты еще хвастался, что её в обычных магазинах не купить.

— Да понял я. Налью, не переживай.

— Кстати, а у тебя есть что-то из еды?

— Я из города прихватил Лилькины запасы от её прошлого похода. Дорогая крупа быстрого приготовления, с сублимированным мясом. Будешь? — поинтересовался Иван, а потом махнул рукой и добавил: — На безрыбье и рак — рыба.

— Отрава, короче. Ладно, давай свою кашу. Только вискарь тоже!

— Уже иду.

Иван вышел из дома и побрёл к гаражу. Теперь ему не нужно было кружить по соседним дворам в городе, пытаясь отвоевать пару метров среди машин. Из багажника своего нового мерседеса он достал пакет с припасами и тяжёлую бутылку с янтарной жидкостью.

Когда он вернулся, Серега уже сидел за длинным обеденным столом, расставив большие стаканы.

— Давай выпьем для начала? — с надеждой спросил он.

— Нет. Никакого виски, пока не запарится еда, — отрезал Иван, выкладывая пакеты на стол.

— Вот ты упрямый. После такой пахоты только и смысла, что сразу бахнуть. Кстати, а Лилька-то когда приедет?

— Она с минуты на минуту будет, — довольно улыбнулся Иван. — Я сказал ей, что просто снял дом на выходные. Пожарим шашлыки, все дела. Представляешь, какой сюрприз будет, когда она поймет, что этот дом — наш?

— Ничего себе! Вот это ты круто придумал! Прямо хочу на это посмотреть. Ну наконец-то, — Серёга плеснул виски в стаканы. — Наливай!

Иван выдохнул и залпом осушил стакан. Липкое тепло сразу поползло по пищеводу.

— Крепкий, зараза!

— Убойная вещь, — согласился Серёга, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Сразу по мозгам бьет.

Тут в дверь постучали.

Иван поднялся и пошел в прихожую, уверенный, что Лиля добралась раньше. Серёга в это время гремел посудой, выискивая третий стакан. Иван быстро дошел до двери и рванул ручку на себя.

Прохладный воздух сырой струёй ворвался в гостиную. Сентябрь наступил давно, вечера стали холодными. За распахнутой дверью было пусто. Только тусклый свет фонаря пробивался на крыльцо, а за забором уныло шелестела почти опавшая листва.

— Лиля? — позвал Иван, вглядываясь в серую темноту двора.

Никто не ответил. По спине предательски побежал холодок. Он вспомнил, как уверял Серёгу, что этот дом в глуши его нисколько не пугает. Сейчас эта уверенность стремительно испарялась.

Они сидели в гостиной, но не слышали звука подъезжающего автомобиля. Да и ворота, и калитка были закрыты. Как бы она пробралась внутрь? А если она приехала на такси, то водитель ни за что не высадил бы её на трассе. Лиля не пойдёт пешком ради чужого каприза.

— Давай, выходи! — Иван сделал несколько шагов вперед, обогнул стену дома, проверил гараж и повернул обратно. Никаких следов. Ситуация до жути напоминала сюжеты его собственных книг: маньяк примерно так же отвлекал жертву, выманивая на улицу.

Напуганный собственными мыслями, Иван бросился обратно. Он взбежал на крыльцо и пулей ворвался в прихожую.

— Серёг! — позвал он, пытаясь отдышаться.

Тишина ответила гулким эхом. Лишь капли воды, падавшие из плохо закрытого крана, отбивали равномерный ритм. На столе рядом с двумя первыми стаканами стоял третий, наполненный до краев, но Серёги нигде не было.

— Серёг? Вы что, меня разыгрываете? Это уже не смешно! — Иван попытался придать голосу злости. — В какую игру вы со мной играете?

Снова тишина. Иван прошелся по гостиной, вернулся в прихожую. Никого. Подсознание вовсю кричало о правде, которую он заметил еще несколько секунд назад, но трусливо отказался принимать.

Иван сделал шаг к кухонной мойке. Вода, застоявшаяся на несколько сантиметров, окрасилась в подозрительный красный цвет, похожий на переспелую клубнику, раздавленную в стакане. Но не цвет заставил Ивана похолодеть. Он с ужасом смотрел вглубь слива, забитого блестящим металлом. Он с первого взгляда узнал эту вещь.

Переборов оцепенение и подступающую тошноту, Иван опустил пальцы в ледяную воду и потянул находку наружу. Металл оказался слишком тяжелым. Вместе с массивной печаткой из белого золота из черного отверстия слива выскользнул окровавленный человеческий палец с неровной линией косого надреза.

Чуть не вырвав от омерзения, Иван с диким криком откинул жуткую плоть на пол. Будто этим броском можно было стереть себе память и проснуться от этого кошмара.

— Что, чёрт возьми, происходит… — вместо крика из горла вырвался лишь жалкий шепот.

Иван бросился прочь из дома. Он вылетел во двор, открыл гараж, прыгнул за руль мерседеса и врубил зажигание. Мотор зачихал, отказываясь заводиться, отчего Ивана накрыла какая-то звериная паника. Наконец двигатель взревел. Стараясь не оглядываться назад, он быстро выбежал, навалился на металлические ставни ворот, отодвинул их в сторону и рванул прочь.

Всю дорогу до города он гнал на безумной скорости, вцепившись в руль дрожащими руками. Перед мысленным взором стояло одно и то же окровавленное зрелище. Последние иллюзии рухнули. Лиля не стала бы разыгрывать подобный спектакль, да и Серёга ни за что не отдал бы собственный палец ради прикола. Кто-то намеренно засунул отрезанный кусок плоти в слив раковины.

Кошмары, которые раньше жили только на страницах книг Ивана, становились реальностью.

Глава 2

Глава 1

Катя

Какой толк от всей этой дорогущей экипировки, если ноги все равно промокнут? Сперва увязнешь в грязи, обваляешься в ветках и листьях, а потом… Обязательно найдется какой-нибудь валежник, который провалится под стопой. Нога в ботинке из специального мембранного материала ухнет в вязкую жижу. Становится холодно, дискомфортно, противно. Но это только первые несколько минут. Еще пятьдесят, может быть, от силы сто метров — и на такие мелочи закрываешь глаза.

Я поняла это в первый же свой выезд на поиски человека. Стояла ночь, я приехала в область из Питера по звонку подруги, давно занимавшейся розыском пропавших. Хотя, скорее всего, поехала туда по зову сердца. Тогда я промокла, замерзла и так расстроилась, что мы никого не нашли. По возвращении домой, отогревшись под душем, я твердо решила: никогда больше не поеду. Но тогда я еще не знала, как сильно ошибалась. Не прошло и года, как лес стал моей второй работой. Работой, за которую мне никто не платит, но в которой я нашла дело жизни, возвращавшее меня в реальность всякий раз, как я ступаю на лесную тропу. Это я, конечно, для красивого словца завернула про тропу. В том-то и дело, что лезть приходится напролом: через лесные холмы и овраги, буреломы, болота, залежи валежника, поваленные ураганом деревья. Только через медвежьи берлоги ни разу не доводилось проходить. Или доводилось. Просто мишка спал, пока я, слепая от света фонаря, звала пропавшего по имени.

Сегодня вызов был необычным. Меня сорвали по звонку. Хотя в последнее время я сама выбираю, когда могу поехать, а когда нет, и обычно просто отвечаю на сообщения в общем чате. Всё-таки основная работа для меня тоже важна: не будет её — не будет и денег на то, чтобы продолжать участвовать в спасательных операциях. И я стала фильтровать выезды, чтобы не бросаться с головой в каждое приключение. Прошу понять меня правильно: я не из развлечения хожу искать людей, и такая формулировка довольно цинична. Но иногда ночной поход в лес по-другому не воспринимаешь.

Так вот, сегодня мне выбора не оставили. Я с удовольствием поехала бы с утра в офис, а до этого выспалась как следует. Всё-таки меня ждал очень серьёзный клиент, и я, как один из лучших аджастеров своей страховой компании, должна была позаботиться о том, чтобы мы заработали на сделке много денег, минимизировав риски. Но поспать мне никто не дал. Сперва позвонила Неля — наш координатор. Бессменный сотрудник, исполняющий свою роль всегда на двести процентов. Неля однажды потеряла своего мужа в лесу и сама организовала его поиски. Только спустя трое суток его удалось найти. Оказывается, он забрёл далеко, не нашёл выход, а телефон сел — стандартный, кстати, набор. Практически все истории начинаются с таких вводных. Нашла его группа студентов, откликнувшаяся на просьбу Нели поискать её супруга. Ни МЧС, ни прочие добровольцы, ни даже привлечённая авиация в лице отставного лётчика, купившего на пенсии собственный вертолёт, — никто не смог локализовать мужчину. А студенты — смогли. С тех пор Неля активно развивает волонтерское направление среди молодежи, а сама координирует выезды в области. Мы все живём в Сестрорецке, и меня Неля знает последний год именно по этой деятельности. На её звонок я сперва не хотела отвечать. Ну что хорошего может сулить звонок от этого человека в половину десятого вечера? Но совесть заставила меня взять трубку.

Неля быстро обрисовала ситуацию: пропала девушка-студентка. Не вернулась домой в назначенное время. Родители ожидали её с электрички, но прошло уже два часа, а на связь она так и не вышла, телефон отключён.

— Может, у парня своего задержалась? — осторожно спросила я, прекрасно понимая, что все эти вопросы Неля слышала от каждого второго волонтёра, умеющего строить простые логические цепочки.

— Кать, ну ты что, меня не знаешь? Конечно, мы пробили уже всё. И мама Амелии уже написала заявление в полицию. Сейчас время работает против нас. Чем скорее поднимемся на поиск, тем больше вероятность…

— Да знаю, знаю, — перебила я. Аргумент, что мама девочки написала заявление в полицию, перекрывал многие вопросы. Вопреки расхожему мнению, никаких «трех суток» дежурная часть теперь не ждет, особенно когда дело касается внезапного исчезновения молодой девушки, чей телефон отключился сразу после прибытия электрички. Раз полиция сразу приняла документы, значит, ситуация с самого начала выглядела нетипично и тревожно. Если родители обращаются в официальные структуры так быстро, значит, намерения у них серьёзные. Они-то наверняка прекрасно знают своего ребёнка и понимают, могла она совершить глупость или нет. Под глупостью я имею в виду классику: молодые люди, влюбляясь, часто забывают о часах. Застревают в подъезде или на лавочке во дворе, а к утру являются под конвоем извинений, готовые понести любое наказание. Молодость — она такая. Каждый, кто был влюблён, поймёт. Но тут, видимо, был другой случай.

Я зевнула, рассматривая себя в зеркале: на меня смотрело худое, измождённое лицо, покрытое веснушками. Волосы, собранные в хвост, уже готовы были принять порцию шампуня, а всё тело буквально минуту назад умоляло о горячей ванне и скрабе. Но теперь всё это, похоже, откладывалось. «Может, не ехать?» — подумала я, потягиваясь и понимая, что никуда не денусь. Поеду.

Но тут — ещё один звонок. Второй. Контрольный, только не в голову, а в ухо. Виталик. Он у нас тоже активист, пропустил от силы две поисковые операции, правда, в отличие от Нели, организовывать ничего не умел. Виталик всегда отвечал за подвоз продуктов и доставку участников к месту штаба. Это его обязанность, которую он сам на себя взвалил. И, пожалуй, единственная, которая ему подходила. Координировать, управлять, да даже искать в лесу Виталик не умел. Он относился к тем людям, которых постоянно надо толкать, просить, указывать на неточности. Он с готовностью выполнял любое задание, которое не требовало от него импровизации. И в отряде этому рады. Нужны разные люди. Безусловным плюсом Виталика являлось то, что он практически безотказный. Никто не слышал от него: «Нет, я не смогу». Поначалу ему поручали сложные задачи, но потом, поняв, в какой роли он наиболее эффективен, стали использовать его по-другому.

Почему он пришёл в отряд поисковиков — я не знаю. С ним всё гораздо запутаннее, чем с Нелей. У него точно никто не пропадал. Да и запаса денег, как у нашего координатора, у него нет: Неля может не работать ещё несколько жизней, потому и посвящает себя благому делу. А вот по Виталику такого не скажешь. Судя по его старой машине и постоянно одним и тем же вещам, которые он надевал на каждую вылазку, деньги ему точно нужны. Но он всё свободное время помогает другим. И за это ему спасибо.

Иногда я думаю, что он в отряде из-за меня. Его ухаживания в последнее время поутихли — я дала отпор. Но ещё пару месяцев назад он ненавязчиво пытался пригласить меня на свидание.

— Как-нибудь в другой раз, — отвечала я постоянно, рассматривая свой прикид, меньше всего подходящий для того, чтобы идти в кино. Или куда бы меня там пригласил Виталик? Впрочем, его одежда по сравнению с моей не годилась даже для поиска людей в тёмном лесу. Потерявшийся, завидев парня в этой вечной, заношенной до дыр куртке, скорее предпочёл бы затаиться, чем выйти на свет фонаря. Но это, конечно, шутки.

— Едем? — бодро спросил Виталик, когда я подняла трубку. Его голос был одинаково оптимистичным в любое время суток: к этому я уже привыкла. Он говорил с неизменной бодростью, была ли это полночь в глухом лесу или рассвет на опушке, непроходимое болото под ногами или шесть утра на парковке у «Глобуса».

— Виталь, да я всё думаю… — неуверенно сказала я, и тут же пожалела. «Левашова, ты сама себя слышишь? Пропала девочка восемнадцати лет. А ты ещё сомневаешься, стоит ли вытягивать себя из дома».

— А что тут думать, Кать? Чем быстрее приедем, тем быстрее найдём. Она вон только-только потерялась. Небось в лес и забрела.

— Как она могла забрести в лес? — Да я и сама так думала, но мало ли… — Вышла на станции и решила прогуляться? Поздно же.

— И тем не менее, вспомни — месяца три назад две подружки…

— Да, Ксюша и Лиза. Помню. Но там другая история. И им не восемнадцать было. Они просто зашли покурить… Увидели мужика в лесу, испугались, начали пятиться и потерялись.

— Может, и тут что-то подобное, — Виталик не сдавался.

— Ладно. Еду. Уговорил.

— Я знал, Левашова. Ты своих не бросишь.

И я не бросила. Поэтому сейчас я шла, не чувствуя промокшую стопу. Справа и слева от меня, метрах в двадцати, двигались ещё два поисковика — парни-новички, откликнувшиеся на сообщение в чате. Когда пропадает старушка или дедушка, добровольцев практически не найти. Но стоит пропасть ребёнку или красивой молодой девушке — отбоя нет. Оба новичка наверняка повелись, едва увидели фото в ориентировке. Девушка как с обложки. Русые волосы, заплетённые в косу, глаза огромные и наивные. «Небось мечтает каждый: найду, а потом — женюсь», — подумала я. Впрочем, что угодно — лишь бы найти. Не до шуток. Но я всегда развлекаю себя подобными мыслями. Если мрачно думать, то и итог мрачный будет. Сколько раз убеждалась в этом. Без позитива на поиск лучше не идти.

Работаем на отклик последний час. Результата нет. Кричим имя девушки или стандартное «Ау!». Каждые пятьдесят метров. Пока что ничего. Лес замирает. Тишина давит на перепонки. В огромном лесу, где дышат тысячи существ, не хрустит ни одна ветка. Я не перестаю этому удивляться. Неужели может быть так тихо в этой замкнутой экосистеме, состоящей из тысяч живых организмов и миллионов растений? Если не найдём в ближайшие десять минут, надо возвращаться. Наш квадрат, обведённый в навигаторе, заканчивается. Нужно будет вернуться в штаб, отметиться, подкрепиться и идти прочёсывать следующий.

— Катя, а вы давно этим занимаетесь? — раздался голос справа. Этот парень почему-то подошел слишком близко, метров на пять. Нарушает инструкцию.

— Год почти, — ответила я, не скрывая раздражения. — Вернись на свой маршрут. Пропустим из-за тебя человека!

Вадим, сообразительный и послушный, молча пошел в сторону. Правильно. В лесу жалость убивает. Я сама в первый выезд сбила ноги до костей, потому что меня жалели. «Так тоже нельзя», — подумала я. Он только-только начинает понимать всю сложность ситуации. Его бы пригреть словами, подбодрить, замотивировать на оставшиеся поиски, а я так грубо. «Но ничего — пускай уроком будет. Излишняя мягкость в нашем деле только вредит», — успокоила я себя и продолжала периодически кричать в темноту: «Амелия!»

Вдруг, когда до конца нашего квадрата остаётся не больше двадцати метров, в рации раздаётся треск. Я едва не выронила её, когда ногой ухнула в жижу, динамик теперь хрипит. Но я слышу. Такое бывает только в одном случае — «Найдена». Слово, которое я готова слушать каждый раз, когда бессонная ночь отобрала последние силы. Найдена. Это как сигнал, как символ того, что всё было не напрасно.

Правда, к этому слову всегда есть приставка. Две версии. В первом случае восторженные вопли на другом конце леса можно услышать и без рации: «Найдена! Жива! Жива!» Глухой лес проносит эту фразу сквозь кроны деревьев, мимо кустарников и всех берлог со спящими медведями. Эти возгласы не перепутаешь ни с чем.

— Найдена? — вдруг передо мной снова вырастает Вадим. На его удивлённом и обрадованном лице написана вся юношеская искренность в самом чистом её проявлении.

— Да, — сухо отвечаю я.

Лицо Вадима меняется. Он видит, что я не испытываю тех же эмоций, что и он. Позади хрустит ветками второй студент — приятель Вадима, его зовут Никита. Он ломится сквозь кустарники с тем же вопросом:

— Нашли? Катя, нашли девушку?

Оба смотрят на меня с каким-то благоговением, как на причисленную к лику святых. Будто я сейчас открою им великую тайну или отворю дверь в неизведанные миры. Так смотрят на бывалого командира зелёные новобранцы, впервые хлебнувшие окопной грязи в настоящем бою и отчаянно ожидающие, что всё было не зря.

— Да, — ещё раз отвечаю я и смотрю на Никиту.