Удар скорпионов

– Надеюсь, наши новые друзья получат только корпуса этих двух линкоров и не приобретут по цене металлолома их пушки, ходовые машины и средства связи?

Министр госбезопасности – форменный параноик, но ему по должности положено. И до чего же у него противный дребезжащий голос – словно козёл блеет!

– Нет, там ещё ничего не установлено.

– А машины и вооружение, силовые установки и прочее оборудование остальных кораблей?

– Вы полагаете, Союз до такой степени обогнал страны Лиги, что наши секреты тридцатилетней давности представляют для них интерес? – ехидно спросил Грдамич. – Даже армейские политвоспитатели не втирают личному составу, что мы настолько оторвались от вероятного противника!

– Мне не положено полагать, – главный гэбист иногда отличался воистину ослиным упрямством. – Существуют инструкции, согласно которым продукция, изготовление которой сопряжено с секретностью, не должна попадать в руки иностранцев. Я не могу исключить, что даже в старом оборудовании может найтись неизвестный противнику узел, и что именно этот узел позволит ему разработать новую модификацию вооружения или корабельного двигателя. Все предназначенные к передаче корабли должны быть тщательно проверены с участием сотрудников моего ведомства и покинут пределы страны только после изъятия отмеченного ими. Если проверка требует продлить срок исполнения договора, то его следует продлить.

И ведь не поспоришь: госбезопасность имеет право блокировать любые подобные договоры. Ладно, и это поправим – совсем уже помешались на своей секретности. На офицерских курсах Светлоградовского университета старшекурсники факультета экономики, и среди них будущий верховный главнокомандующий, тщательно конспектировали из секретных книжечек в секретные тетрадочки тактико-технические характеристики линкоров типа «Заря Свободы». Потом запирали книжечки в один сейф, тетрадочки в другой, шли в университетскую библиотеку и сверяли военные тайны с кандианским военно-небесным справочником. Фотографии кораблей там шикарные – не то что в изданиях Союза, где печатали невнятные чёрно-белые снимки, сделанные словно шпионом из-за угла!

Потом прикреплённая к университету гэбэшная дубина разнюхала и запретила выдавать книгу. А на вопрос: почему студентам нельзя читать то, с чем за границей может ознакомиться каждый, точно так же проскрипела: «Не положено!» Кретин!

– Сумеем ли мы трудоустроить сокращаемых военных? Ведь у подавляющего большинства нет гражданских специальностей. Да и вряд ли много кадровых офицеров и сержантов согласятся стать к станку, конторскому столу или прилавку.

Тоже древний мухомор – председатель Народного Веча Невриды. Впрочем, в его словах есть резон. Чёрные плодятся, как кролики: если население страны за последнее столетие выросло вдвое, то этих стало больше вчетверо. Потому вопрос согласован заранее, и ответы на него готовы.

– Здесь я вынужден покаяться перед вами. – Грдамич рассмеялся, открыл соглашение и показал на параграф, подчёркнутый красным. – Стыдно признаваться, но мы слегка обманули уважаемых партнёров. В договор попадают регулярные сухопутные войска, однако народное ополчение в нём отсутствует. Поскольку, согласно конституции, в мирное время не относится к вооружённым силам и подчиняется властям республик. Нам ничто не мешает увеличить количество постоянного состава ополчения и направить туда значительную долю сокращаемых. Так что обороноспособность страны не пострадает.

– Следует и правоохранительные органы усилить, – глава Тогтареи Трвено Амнев задумчиво намотал на палец один из своих цветастых галстуков, к которым питал особое пристрастие. – Мы начали демократические преобразования, дело это хорошее и необходимое, но вызывает досадные эксцессы в виде роста преступности. Чтобы противостоять ей, нужны не сельские участковые, которые уже забыли, когда последний раз чистили пистолет, а в кобуре носят бутерброды! Требуются отборные волкодавы. В армии, и особенно в десантных частях, они есть!

– Можешь так и назвать: спецназ министерства внутренних дел Тогтареи «Волкодав»! – Амнев среди собравшихся был единственным сверстником главы Союза, в молодости работал с ним в министерстве торговли и считался членом его команды. – И эмблема на форме с эдакой злобной псиной!

– Тогда и в остальных республиках надо придумать такие боевые названия! – подхватил идею тогтареец. – Знаю я нашу десантуру: сплошь бывшая шпана, милицию терпеть не может, редкие увольнительные и праздники обходятся без мордобоя. А в такие отряды пойти вроде и не зазорно.

– Отличная идея! – Грдамич довольно улыбнулся. – Ещё замечания есть? Нет? Кто «за»? Единогласно!

Вот так, с шутками и прибаутками, вояк на треть и сократили. Осталось утвердить договор на Вече, но это уже чистая формальность. Если пара-тройка совсем выживших из ума пердунов и проголосует против – так даже лучше. Пусть все видят: с замшелым единомыслием прошлых десятилетий покончено. Поехали дальше!

– Следующий пункт: о причине безвременной кончины городского головы Светлоградова Благовера Древича. С докладом объединённой следственной группы министерства государственной безопасности, Специальной прокуратуры, а также министерств внутренних дел Вендии и Тогтареи мы все уже ознакомились. По нему какие-то вопросы имеются?

Старички отрицательно помотали головами. Глупейшая история вышла – получив пост столичного градоначальника, министр строительства Тогтареи так и не доехал до Светлоградова. Новое назначение Древич отметил грандиозным загулом, укушался в стельку, обличил оторвавшихся от народа зажравшихся бюрократов, обещал загнать их на заводы и в шахты (где он в столице шахты нашёл, алкаш красномордый?!), а утром обнаружился в пруду перед особняком. Пошли слухи, что кровавая гэбуха убила народного заступника, кое-где прошли митинги с требованием расследования, но оно не дало ничего – пьяная скотина сама пошла освежиться и утопла!

Потрясённый столь нелепой смертью, Грдамич едва не потребовал ввести сухой закон, но вовремя одумался. Такого народ точно не простит! Впрочем, нет худа без добра: налицо упущение службы охраны, которая входит в МГБ. Значит, главный гэбист ещё на шаг придвинулся к отставке.

Ну а сегодня туда отправится министр небесного судостроения Белоян, которого как раз пригласила строгая секретарша. Отдадим его на растерзание дедулям. Ишь оживились – прямо копытами бьют! Даже председатель Народного Веча Хонора жаждет крови. Подследственный копал под него вовсю, почти открыто заявляя, что республике нужен молодой энергичный вожак. Такой её скоро и возглавит, только это будет однокашник самого Грдамича по университету, грамотный экономист, чуждый политических амбиций.

– Ваша вина неопровержимо доказана расследованием объединенной следственной группы Спецпрокуратуры и министерства госбезопасности, – сдвинул седые лохматые брови гэбэшник. – Заказы на электрооборудование и навигационные приборы для последней серии грузовых судов вы передали заводам Хонора, хотя в Вендии есть аналогичные предприятия, производящие такое же оборудование дешевле. Вам есть что сказать в свое оправдание?

– Да, дешевле и что?! – вопреки ожиданиям, полноватый лысеющий министр в модных очках без оправы не собирался смиренно каяться – А качество? Или оно уже ни во что не ставится? Хорошая работа всегда стоит дороже, а дешевизна – родная сестра халтуры!

– Не морочьте нам головы! – вскипел старейшина Вендии Переслав Молев. – Экспертиза доказала, что наши изделия не хуже.

– Что там доказала ваша экспертиза? Срок службы она как определяла? И погрешность через год эксплуатации? А…

– Мы доверяем экспертам следственной группы! – козлоголосый гэбист гордился стремительно идущим к суду делом и не позволил бы лишить себя триумфа даже воскресшему маршалу Кордичу. – И ещё мы знаем, что директором одного из получивших заказы заводов оказался ваш зять, а второго – двоюродный брат жены. Совершенно случайное совпадение!

– Не помню, чтобы ваша контора возражала против их назначения! – окрысился Белоян. – Оба блестящие специалисты, и я уверен, они выполнят работу безупречно и в срок! Вы, надеюсь, в курсе того, какая у нас проблема с контролем качества и исполнением принятых решений? Есть хоть одно серьёзное нарекание на качество продукции этих заводов? Мне почему-то кажется, что некоторые товарищи из Вендии очень обиделись, что заказ прошёл мимо, когда они уже навар поделили! И, возможно, среди них племянник товарища Молева, который сейчас возглавляет…

– Это клевета, и вы ответите! – сдавленно прошипел вендский старейшина.

– Давайте не превращать заседание в базар! – хлопнул ладонью по столу Грдамич. – Предлагаю: снять с должности, исключить из партии и передать дело в суд. Пусть там и разбираются, по какой статье квалифицировать этот… семейный бизнес.

– Ни для кого не секрет, что Специальная прокуратура была создана по инициативе заместителя председателя Народно-Революционной партии по идеологии товарища Богуслава Яншича, – с издевательской иронией продолжил вождь Союза, когда за изгнанным министром захлопнулась дверь. – Как видите, она и разобралась с этой дурно пахнущей историей. Мне очень приятно, что подобранные товарищем Яншичем сотрудники не делают исключения даже для институтских приятелей его самого! Полагая – как, разумеется, и он сам, – что путать свой карман с государственным у нас не имеет права никто!

Последние слова потонули в одобрительном гудении, и в ушах Грдамича оно звучало подобно величественной симфонии. Всё идёт по плану. Скоро в коридорах власти не останется ни замшелых старцев, ни возомнившего о себе в последнее время Богуслава. Именно на него будет возложена ответственность за злоупотребления спецпрокуроров, которых его аппарат подбирал со всех уголков Народного Союза, из региональных прокуратур и следственного аппарата территориальных отделов милиции. И за клевету курируемых идеологическим отделом газетчиков, назначенных опять-таки аппаратом главного идеолога с санкции самого патрона. После чего выпускник Высшей политической школы Лютеции отправится на ту же политическую свалку, что и дедки, которых он сейчас помогает зачищать. Двух вожаков в одной стае быть не может, и конкурента надо вышибать из игры до того, как он покажет зубы.

Глава 3

Орлеания, город Герэ, деревня Жарнаж и монастырь Святого Гундия

Дважды глохший по дороге мотор автобуса сдох окончательно в сотне метров от центральной площади захолустного городка – старая колымага в очередной раз не выдержала местных дорог. «Дальше не поедем!» – объявил водитель оставшимся в салоне пассажирам. Таковых оказалось трое. Пожилой бакалейщик с женой, всю дорогу ругавшиеся по поводу того, кто виноват в распутном поведении перезрелой дочурки, задиравшей ноги во второсортном кафешантане. И подросток в широченных бесформенных штанах, спортивной куртке с капюшоном, скрывавшем половину лица, и намотанном, несмотря на жару, пёстром шарфе, под которыми пряталась вторая половина.

Бакалейщик вздохнул и, кряхтя, начал вытаскивать вещи – его лавочка находилась неподалёку. Подросток, ехавший дальше, в деревушку Жарнаж, завёлся и потребовал вернуть пол-лиарда. Прикинув, что шкет ниже почти на голову и раза в полтора легче, водитель порекомендовал ему предложить мамочке обратиться за компенсацией в транспортную компанию, но договорить не успел. Мгновенно выскочившая из кармана рука вцепилась в глотку и напрочь перекрыла дыхание. Затем хриплый противный голос изложил, каким образом изнасилует вон тем гаечным ключом падкого на чужие деньги козла, нанявшую рогатого урода компанию и даже сам автобус.

…Отдав монету и дождавшись, пока перед глазами прекратят пульсировать красные круги, водила перевёл дыхание.

– Ну и молодёжь пошла. За полушку удавят, бандиты…

Он осторожно ощупал горло, почувствовал кровь, выругался и потянулся к боковому зеркальцу, в котором отразились перепуганная бледная рожа и багрово-синюшные пятна с кровавыми следами от впившихся ногтей. Следов оказалось шесть.

– Бесовское отродье! – охнул водитель и оглядел площадь, на которой виднелись спины удалявшихся бакалейщика с женой, а вот никакого подростка не наблюдалось. Слава Богам – легко отделался!

Тем временем неприятный пассажир успел свернуть в один из боковых переулков. Он ни от кого не скрывался. Просто следующий автобус от Герэ должен был пойти через четыре часа, а до Жарнажа – всего двенадцать километров по новой дороге. Переулок же выводил к старой, где автобусу не пробраться. По ней до цели было и вовсе семь.

Ущелье, по которому прихотливо вилась узкая пыльная дорога, местами переходящая в широкую тропу, выглядело как в замшелых легендах: дикое, дремучее и подвластное лишь древним богам, которых все экзепристские и джалнутские священники, с редким единодушием, объявили нечистыми духами. Бледный свет раскинувшегося на половину неба Экзепра лишь изредка пробивался сквозь листву нависших над дорогой высоких разлапистых деревьев, над которыми громоздились черные угрюмые скалы, а Малый Креюс можно было только услышать: струи бурной речушки стучали валунами порогов, как колёса поезда по рельсам, в обрамлении густых прибрежных кустов. Но зачем свет тому, кто охотился тут не один год и с удовольствием вспоминал памятные места?

На лугу справа он впервые свернул шею зайцу. Тот почти незаметный сверху ручей на самом деле куда шире и глубже, и водятся в нём юркие головастики, выросшие из них толстые лягушки и вкусная радужная форель. На ветках деревьев тоже встречается кое-что интересное. Например, вороньи гнёзда, яйца в которых ничем не хуже куриных. И дупла с пчёлами, откуда при известной сноровке можно выкурить хозяев и украсть соты.

За очередным поворотом дороги подросток увидел двоих бредущих навстречу мужчин неопределённого возраста. Оба были небриты, выглядели помято-потасканно, а лица имели характерный цвет, который бывает у людей, немало времени проводящих на открытом воздухе и склонных к регулярному употреблению крепких напитков. Один из них опирался, словно на посох, на здоровенную палку, другой держал руки в карманах. Как оказалось через мгновение, не пустых.

Завидев идущего навстречу одинокого прохожего, парочка переглянулась и резко разошлась, оказавшись по краям дороги. Первый перехватил палку двумя руками, ловко перевернул и, замахиваясь, стал заходить справа. Второй выхватил нож и строго напомнил, что Боги велели делиться. Обычно этого хватало, а в случае отказа клиента вырубали дрыном.

На сей раз не срослось. Нога в тяжёлом ботинке влетела в солнечное сплетение дубиновладельца – и бродяга оказался на земле. Напарник махнул ножом, но удар ушёл в пустоту. Хрустнуло запястье, и грабитель не успел даже заорать от боли: в следующее мгновение кулак опасной добычи сломал ему челюсть. Уходя в беспамятство, несчастный успел увидеть, что у фигуры, освещённой золотыми лучами восходящего Отца, нет лица, но удивиться уже не успел. Второй, пытавшийся встать, успел, однако ему снова прилетело подкованной обувью, выбив остатки сознания.

Проворные пальцы тщательно обыскали бесчувственные тела. Пренебрежительно отшвырнули ржавый нож из дурной стали. Изъяли горстку мелочи. Повертели толстый позолоченный кругляш на цепочке, покрытый буквами, цифрами и закорючками – наперсный знак священника Истинной Церкви. У мирян и самого подростка такие же, но тоненькие. Сунул в карман, авось пригодится…

Дальше дорога раздваивалась. Основной путь шёл вперёд, к деревянному мостику перед слиянием Малого Креюса с Большим. Отходящая влево тропа вела к переброшенному через речку дереву.

Подросток задумался: где сейчас находится пастух? Не сломайся поганая тарахтелка, его можно было бы перехватить на выходе со стадом из Жарнажа, а сейчас куда идти? К ближнему пастбищу на плато, с которого стекает Малый Креюс? Или на дальнее, ниже по течению Большого Креюса, где трава на заливных лугах сочная даже в самое сухое лето? Нет, пожалуй, всё же на ближнее. Нынешнее лето выдалось дождливым, так зачем гнать скотину лишний час? Решившись, он перебежал по дереву на другой берег.

Осталось понять, с какой стороны подойти. Ветер дует в лицо, если обходить по тропе, придётся развернуться по ветру, и пёс учует запах. Значит, надо вскарабкаться по обрыву и двинуть к пастбищу через лес – авось удастся обмануть. С большими собаками иметь дело приходилось, но куда им до Колобка! Он уже сейчас ростом с годовалого телёнка, только длиннее, клыки отрастил с палец, а коренными зубами черенок от лопаты перекусывает.

Сорок метров – ерунда, когда ты облазил обрывчик вдоль и поперёк, изучив каждый камень. Там, наверху, обратный уклон, говорят, через него без верёвки с крюком не перелезть, если не знать про торчащий корень толстенного корявого пня. На правой руке подтягиваемся, левой хватаемся… Залезли! Теперь достаём наш любимый ножичек. Не ржавое недоразумение, как тот, что улетел в реку, а заточенную, как бритва, выкидуху с лезвием в пол-локтя. И босиком, по любимому лесочку, тихо-тихо…

Главное утреннее удовольствие уважающего себя пса – неслышно подойти к кровати хозяина и разбудить его, ткнув холодным носом. А хозяин, пусть он и проснулся раньше, не должен лишать друга этой маленькой радости. Чтущий хозяйские обязанности Иво, услышав цоканье копыт по деревянному полу, всегда опускал ресницы, но сегодня Колобок вправду его разбудил.

В остальном день начался, как и сотни до него. По лестнице в подпол за кувшином с простоквашей, на двор к колодцу умыться. Рюкзак собран с вечера: кусок старого холста на подстилку, коробка с деталями от Orlеan Еlectric, книга «Караджеровичи: падение в бессмертие», автор которой сам не понимал, насколько убогими вывел тех, кого воспевал… Осталось положить свёрток с едой, и всё, можно идти!

Рассветный туман обволакивал лицо мокрой плёнкой. На единственную улицу Жарнажа из ворот и проулков выдвигалась деревенская скотина. Нрав и голос каждой Иво знал уже давно, а Колобок недавно. Тем не менее разношёрстное стадо четвероногий надзиратель держал в самом строгом порядке.

Вот он загоняет в общий строй двух шебутных коз – Мори и Лори. Судя по суровому рычанию и разочарованному мемеканью, прорыв в полный соблазнов соседский огород у любимиц княгини Хованич сорвался. Зато возмущённые крики самого князя подтверждают: хулиганки сожрали последнюю уцелевшую хризантему. Ага, гонится за пакостницами с хворостиной, хотя супруга кричит, что её ненаглядные козочки не виноваты. И нечего тут демонстрировать храбрость на беззащитных животных, лучше бы достойно ответил хаму, который…

Картина прошлого вечера, наконец, сложилась в голове. Княгиня поймала мужа на месте преступления – за дегустацией очередной бутыли яблочного самогона вместе с отставным егерем Кузяром и отцом Епикалисом. Стала вопить, что отдала этому пропойце молодость и красоту, а старый охотник лишь буркнул: «Насчёт молодости, оно верно!» Возмущённая Хованиха заперлась в спальне, собутыльники добавили… А с матушкой было уже после…

Басовито замычала одна из коров вдовы Корвуаз – им чужие огороды не требуются, со всех сторон круглые, как и хозяйка. Только капитанша не такая благодушная, да и не Корвуаз она совсем, а Доня Харич. Захомутав бравого холостого старпома небесного лайнера, разбитная и смазливая баба радовалась недолго. Дослужившись до вице-президента межпланетной пассажирской компании, покоритель небес вскоре выставил из дома транжиру и скандалистку. А самое обидное – даже не упомянул в завещании. Перед тем как попасть под колёса пьяного таксиста, бывший муж женился вторично и отписал нажитые миллионы новой спутнице жизни.

Предшественница затеяла было скандал, но вдова купила ей дом в глуши и дала денег на обзаведение. С условием: убраться из Лютеции и заткнуться, иначе… Что подразумевалось под «иначе», осталось неизвестным, но перетрусившая Доня согласилась и неожиданно увлеклась сельской жизнью. Солёные огурцы и квашеная капуста у неё – объедение.

Заблеяли овцы боярина Никлотича. Впрочем, какой он боярин – мутный альрамейский проходимец, сменивший фамилию. Для Хованихи нет лучше развлечения, чем ласковым голоском спрашивать: нашёл ли милый соседушка свои родовые грамоты, чтобы она могла, наконец, величать его официальным титулом? Тому остается лишь шипеть, проклинать партизан Кордича и в сотый раз клясться, что изыскания в архивах идут полным ходом.

В благородное происхождение Никлотича верит только Доня, которая, не став вице-президентшей, возжелала попасть в боярыни. Пока хахаль ищет грамоты, она ведёт хозяйство да торгует в Герэ бараниной и свининой через местную лавочку двоюродного брата. Хвасталась даже, что её поросят ели в Народном Союзе на правительственном банкете! Хованиха тонко намекает, что познакомились голубки в борделе, где барышня до того, как подцепить старпома, работала по специальности, а кавалер заведовал бухгалтерией, но вот уж на этот счёт грамот точно нет.

Деревенское стадо невелико. Больше всего живности у хозяйственной Дони. Помимо своих коров да овец она следит за единственной боярской бурёнкой и его же отарой. Ещё одну корову с тёлкой держит отец Епикалис, а у прочих мелочь: пара коз, как у Хованихи, а то и вовсе по одной. Последние здешние потомки вендских эмигрантов живут на пособие от монастыря святого Гундия, к которому приписаны их земли.

Иво давно осточертел Жарнаж, но идти некуда, остается лишь блюсти скотину и благодарить Богов хотя бы за этот скудный кусок хлеба. Хорошо, что умный Колобок прекрасно справляется с редеющим из года в год стадом. Всего-то и дел – утром отогнать его на пастбище да вечером отвести домой. С дряхлым псом прежнего старого пастуха так бы не получилось. К счастью, за полгода до того как дедушке дали наконец место в монастырской богадельне, в Жарнаже появился хромой охотник, который привёз с собой несколько собак. Один из его щенков и вырос в замечательного зверя, умного и послушного, хотя и страхолюдного на вид.

Аккуратно положив рюкзак у знакомого дуба, Иво прислонил к стволу толстый посох и повис на установленном тут же турнике. Полчаса упражнений, пятьдесят кругов вокруг рогатой живности, держась за собачью гриву, дальше – купание, пока скотина тоже наслаждается водицей, взятая с собой работа, обед, а если останется время, можно и почитать…

Программу удалось выполнить наполовину. Едва освежившийся пастух полез в рюкзак за деталями, как в кустах неподалёку чуть слышно зашуршало и… тот, кто шуршал, тут же оказался под прицелом обшарпанного, но вполне исправного револьвера.

– Ты грохочешь, как стадо кабанов! – издевательски заметил Иво, направляя ствол в голову отвратительного существа. – Точнее, беременных свиней!

Окажись здесь бродяга со сломанной челюстью, убедился бы, что предрассветный ужас всё же имеет лицо. Только закрытые глаза и оскаленный рот, точнее, пасть, не совсем такие, как у людей, и расположены немного по-другому. Увидев такое, сперва не осознаешь, что перед тобой, а с воем удерёшь лишь в следующее мгновение, которого у горе-разбойника уже не оказалось. Но пастух не отвернулся – слепому никакая образина не страшна, и когда он наклонился над лежащей тварью, чтобы её поцеловать, не увидел, как та дёрнула головой. Поцелуй вместо щеки пришёлся в ухо, тварь подняла веки, сладко зевнула, со смехом завалила Иво на себя, впилась ему в губы и потянула вниз штаны…

– Обычно после бурной любви ты начинаешь поедать всё вокруг. А тут вдруг заснула.

– Устала чего-то! Ночью груз сопровождала, днём тренировка, пока ехала – толком не выспалась. То двигатель заглохнет, то в дебила на грузовике в тумане влетели – хорошо, на малой скорости, то на размытой дороге застряли, всей толпой автобус выталкивали. Вот и отрубилась. Но жрать хочется страшно. Если ты свой обед ещё не захавал, делись давай, а я поганок в лесу нарезала. Или ягнёнка зажарим, а в деревне скажем: волки съели!

– Колобок не позволит. Ограничимся поганками и моим обедом.

– Значит, съедим Колобка! – решительно заявила возлюбленная и в знак серьёзности своих намерений вогнала нож в дерево до середины лезвия. – А почему псюка помойная меня не встречает? Нюх потеряла? Сюда я против ветра шла, чтобы её обмануть, но он уже переменился…

– Нюх в порядке. Просто у него скотина, которую нужно охранять, а ты, пока барана не режешь и хозяина не обижаешь, в число врагов не входишь. Так зачем зря копыта портить?

Висящее на турнике вниз головой существо фыркнуло, спрыгнуло на руки и ускакало в лес за сушняком. Притащило охапку, достало из рюкзака соль и спички, выдернуло из дуба нож, развело костёр и, не переставая болтать, принялось чистить грибы.

– Клиника есть, операции делают – девяносто пять из ста полностью удачные. Хотелось бы сто из ста, но так не бывает. За всё, включая операцию, десять тысяч лиардов.

Пастух вздохнул: в их дыре и пять сотен были суммой мифической.

– Не так много, как кажется! – пренебрежительно отмахнулась Дрена. – Половина уже есть, а вторую совсем скоро заработаю. Через год с небольшим будешь видеть. Светит финальный бой на пятёрку зараз.