Удар скорпионов

– Тебя обокрали?

– Нет! Я… сбежал!

Сбежал?! И, наверное, в курсе, куда на самом деле делся «Батиллус»? Мойзи не знал, кто ему помогает – Экзепр или Тарантос, но на всякий случай поблагодарил обоих.

– Слушай меня внимательно! Я специальный корреспондент Peplе Odservie. Это вторая по тиражу газета в стране, – Мойзес трясущейся от волнения рукой вытащил из кармана удостоверение и показал Дидо. – Меня послали помогать таким, как ты! В полиции так сразу не поверят, что тебе грозит опасность, и запросто могут отправить обратно на корабль, а дальше… сам понимаешь.

– П-почему? – загоревшая в джунглях физиономия беглеца не просто побледнела – стала синеватой от ужаса. Он пошатнулся и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. – Вы же принимали императора Сретана, Диликиса, Вейдица…

Он что, совсем идиот?

– Ты не император, не главный идеолог Народного Союза и не всемирно известный режиссёр. – Мойзи старался говорить максимально ласковым и убаюкивающим голосом, как будто имеет дело с маленьким капризным ребёнком. – Но, если расскажешь нечто, за разглашение чего могут реально наказать, совсем другое дело. Пошли, выпьем по чашечке кофе и подумаем…

Через час Ламвракис ошалело смотрел на листки, где поперёк записанного им интервью красовался размашистый росчерк беглеца.

– Завтра твой рассказ выйдет, – утешил он постепенно приобретающего нормальный цвет лица Кватерна. – Переночуешь у меня, а после выхода номера тебе нечего опасаться.

«…Что стало последним толчком к вашему решению просить политического убежища?

– До отлёта в экспедицию мне казалось, что новый курс Грдамича постепенно позволит нашей стране стать истинно свободной. Где на выборы допускают всех, а не только вечно правящую партию и её марионеток. Где детям на шею не вяжут красно-зелёные удавки и не заставляют маршировать колоннами. Где взрослые могут говорить, что думают, не опасаясь агентов госбезопасности, а историки, писатели и философы публикуют свои труды без оглядки на цензуру… Но то, что случилось на Радуге! Поехавшие охотиться на зверей венды сами оказались куда более свирепым зверьём. В очередной раз, напившись до скотского состояния, они устроили налёт на поселение мирных аборигенов. Убивали, мучили, насиловали, не щадя ни женщин, ни детей!

Капитан Кастрел с пистолетом в руках встал на пути убийц. Тогда один из них, старший механик Трембич, кинулся на него с тесаком, покрытым кровью туземцев, и капитану пришлось применить оружие. Остальные трусливо разбежались и потом перелетели на другой остров, где продолжали свои кровавые оргии. Перед отлётом в Орлеанию корабли опять собрались на одном острове. Наш командир пытался уговорить Кастрела молчать об увиденном, но тот с возмущением отказался. И тогда перед входом в волчок крейсер “Тавалога” подло расстрелял “Батиллус”, по личному приказу его капитана Воислава Гверо. Уже приземлившись в Лютеции, он хвастался, что отправил рапорт в Светлоградово, и там полностью одобрили расстрел. Стало понятно – эту страну уже ничто не спасёт, а я задохнусь от смрада, если продолжу дышать одним воздухом с палачами и их покровителями…»

Глава 2

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

– Два часа заседали? – отхохотавшись, следователь по особо важным делам следственного управления госбезопасности майор Сокол вытер слёзы и в изнеможении откинулся на спинку кресла. – Сам Грдамич, министр иностранных дел и министр обороны?

– Даже два с половиной! – бывший полковник разведки, а ныне заместитель по безопасности секретаря по идеологии Народно-революционной партии Даян Ранковац отсмеялся ещё вчера и теперь демонстрировал сдержанную скорбь от идиотизма происходящего. Глава крупнейшей державы человечества и его самые влиятельные министры специально собрались, чтобы решить: встречать ли экспедицию с положенными почестями? Или лучше тихонько посадить «Тавалогу» в дальнем углу космодрома? Пока не постановили, что «тихонько» в сложившейся ситуации равносильно признанию вины, но и полный парад устраивать не стоит. – Интересно, что они обсудят на следующем заседании? Может, фасоны женских платьев грядущего сезона мод?

Сокол представил, как председатель Грдамич с портновскими булавками во рту подходит к столу с тканью. Запускает руки в шапку густых торчащих волос, взъерошивает их, отчего становится ещё больше похожим на сердитого ёжика, и, озабоченно пыхтя, начинает работать над выкройкой. Да ещё и приговаривает почтительно внимающей свите, что линию талии опускать не даст ни в коем случае!

Мелькнувшее наваждение выглядело пугающе убедительным, и майор с трудом отогнал его, вернувшись к теме.

– Интересно, есть ли в этой раздирающей душу повести хоть доля правды?

– Даже думать не хочу! – поморщился экс-полковник и потянулся к коробке с табаком. – Ибо суета… тьфу! От тебя ведь торжественным штилем заразился! Корабль придёт, и мы всё узнаем из первых рук.

Статья в Peplе Odservie стала бомбой не только в Орлеании, но грохнула на весь мир. Правда, в Народном Союзе – только на самом верхнем этаже власти. Дипломатическое ведомство получило информацию об интервью Дидо Кватерна раньше, чем пришла газета, которую тут же изъяли, не допустив даже до правительственной библиотеки. Само собой, не дождались номера подписчики и газетные киоски.

Посольство и разведка докладывали одно и то же. В Лютеции прошло секретное расследование, допрошены все орлеанцы и затребовано разрешение на допрос вендских моряков. Но появился Аваланд и, словно кролика из шляпы фокусника, извлёк киноплёнку, запечатлевшую последнюю битву «Батиллуса»: тот явно атаковал первым. Капитан Гверо в свою очередь представил журнал отправленных радиограмм, а радист «Эдны» подтвердил, что слышал их. Текст: «Прекратите стрельбу! Кастрел, вы рехнулись?» не оставлял сомнений. Аваланд рассказал и про предшествовавшие события, хотя и старался их смягчить.

Скандал быстро замяли, а газета срочно вывесила опровержение. Оказалось, что журналист Ламвракис всего лишь ознакомил читателей с откровениями беглого матроса. Разумеется, никоим образом не претендуя на истину в последней инстанции.

Светлоградово потребовало выдать изменника. Лютеция с сожалением заявила, что выдача лиц, требующих политического убежища, противоречит принципам демократии и гуманизма, даже если существуют сомнения в их душевном здоровье. В Народном Союзе намёк поняли, и, когда консилиум светил орлеанской психиатрии объявил беглеца сумасшедшим, согласились на его госпитализацию в Орлеании. Все обвинения с команды «Тавалоги» мгновенно сняли, а девять дней вынужденного пребывания в небесном порту оплатили как время, проведённое в экспедиции.

Фамилия Кватерна немедленно исчезла с первых полос, и лишь крупнейшая газета страны, Monday, опубликовала небольшую заметку о его горькой судьбе. По её данным, психика юноши, привыкшего к скудному ассортименту магазинов Союза, не выдержала созерцания роскоши орлеанских витрин (хотя беглец их вообще не видел). Скандал затух, но Грдамич всё равно испугался, причём и сам особо не понял, чего именно. О проклятиях, которые обрушила на него, капитана Гверо и всех вендских варваров безутешная супруга адмирала Кастрела, главе Народного Союза не доложили.

Крейсер ещё подрагивал, заглушая двигатели, а все, кто мог, уже столпились у раздвигающихся створок главного входа. Впереди, как и положено, стоял командир, успевший испить любимого чая.

– Ну, как? – прозвучало в голове. Туземцев Радуги Войко слышать перестал, но на спутниках Экзепра связь работала превосходно. Казалось, суар Арман разместился прямо за спиной. – Встречают торжественно или скромно?

– Даже и не скажешь… Народу много, красную дорожку протянули, но военных почти нет. Не знаю, кому и рапортовать.

– По центру кто стоит? – поинтересовался многоопытный олигарх.

– Президент Академии наук.

– Вот ему и рапортуй. Экспедиция же вроде гражданской числится, значит, уставу такой рапорт не противоречит.

Войко поблагодарил и погрузился во мрак размышлений. Выйдя из волчка, крейсер не получил ожидаемой поздравительной эфирограммы от властей – только указание диспетчера о посадке. Похоже, поганая статейка сработала: никто из правительства и высшего военного командования прибыть не соизволил. Трепотню Грдамича или министра обороны потерпеть можно – за ней обычно следуют звания и ордена, но вместо них за спиной президента Академии торчат какие-то неприметные типы в мешковатых костюмах. Хоть бы у Ладиного мужа поучились одеваться – вот кто свою тройку носит безупречно!

Как избежать чиновничьих излияний? Так ведь император таблеток и микстур только что натолкнул своего новоявленного наследника на ценную идею! Устав, товарищи, это наше всё! Войко усмехнулся, углядев в маленькой кучке военных старшего по званию. Ну да, конечно: поскольку товарищ Доневич не мог не прийти, его и отрядили в качестве комитета по встрече. Следовательно… Как там говорили в старину? Военный должен иметь вид лихой и придурковатый?

Выстроив экипаж вдоль дорожки, Воислав сбежал по трапу и вытянулся перед Доневичем, включив, как писал хонорский поэт Пацевич, «глас, перекрывший грохот боя». Зря, что ли, в училище отрабатывали?

– Товарищ адмирал, командир крейсера «Тавалога» капитан III ранга Гверо по выполнении задания прибыл! Задание выполнено успешно! Разрешите рапортовать о прибытии товарищу президенту Академии наук?!

– Разрешаю! – ещё мощнее громыхнул Доневич и тихонько шепнул: – Валяй, циркач!

Тем же бронебойным голосом капитан отрапортовал о прибытии старенькому учёному, стоявшему со сдержанно-скорбным видом – про гибель коллег ему сообщили ещё из Орлеании. На вежливое интеллигентное поздравление экипаж, оценивший тактику командира, рявкнул уставное троекратное «Ура!» так, что с лётного поля в небо сорвалась голубиная стая. Доневич гаркнул поздравление от лица командования – летуны снова трижды взревели. Дедушки-академики морщились и трясли головами. В заднем ряду скалился огромный генерал Лабутиц, рядом с ним строил умильную рожу Велемир. Зленоваца, естественно, никто не ждал – осторожный Горан никогда не посещал сомнительные мероприятия. Тётя Радмила наверняка готовит праздничный ужин. Но почему нет Лады? Считает, что приличной замужней женщине нельзя появляться без супруга?

Эхо от матросского рёва ещё затихало, оглушённый им плохо одетый чиновник замешкался, чем и воспользовался Войко.

– Прошу разрешения вернуться на корабль, – выпалил он в пространство между Доневичем и президентом Академии. – Меня призывают должностные обязанности.

Флотское и научное начальство согласно кивнуло, и команда коварно отступила обратно на борт. Выслушивать чиновничьи излияния пришлось выжившим учёным. Пробубнив положенное по бумажке, замминистра науки и президент Академии двинулись к выходу вместе с её светилами. Убедившись, что остались только свои, Воислав снова сбежал с трапа.

– Приёма и банкета не будет! – сказал Доневич. – Оставь кого-то командовать разгрузкой – и к нам!

Знакомый двор встретил странно: при виде заезжающих машин с лавочки возле подъезда сорвались двое подростков в свиных масках. На стене тоже красовалась свинка, очень миленькая, в платьице, с поросёночком на руках.

– Ты ничего не видел! – прошипел Велемир, предупреждая вопрос друга. – Ни слова об этом при родителях! Потом расскажу!

Стол ещё накрывали, и младшие офицеры отправились в спальню распаковывать подарки. Для дам в джунглях ничего подходящего не нашлось, но супруга Аваланда подобрала им лучшую орлеанскую косметику. Мужчин ожидали крепкие настойки из плодов Радуги. Шебутной Гробич решил попробовать себя в новом качестве и преуспел – за такие напитки коллекционеры элитного алкоголя душу бы Тарантосу продали! Ну и оружие дикарей, конечно: копья, духовые трубки, каменные ножи…

– Думаю, Лабутицу подойдёт! – Войко удовлетворённо взвесил в руке устращающую дубину, в которую водители плотов воткнули акульи зубы. И с удовольствием вспомнил, что и сам получил подарок – усовершенствованный по его проекту тяжёлый крейсер «Адмирал Доневич» завершал испытания. Пока ехали из порта, дядя Боривой подтвердил, что место старпома на корабле, названном в честь его деда, уже в кармане парадного кителя Воислава. – Так что там у вас за история с хрюшками?

Велько скривился и достал из ящика стола сложенную вчетверо газету.

– История вышла самая поганая. Помнишь, батя подал в суд на газету, которая его оклеветала? Ну что он за счёт министерства помолвку дочери праздновал?

– Припоминаю… И как результат?

– Его все, кто мог, отговаривали: и мы с мамой, и в штабе, и Зленовац с Ладой. Даже Нишич зашёл: клялся, что при нынешних законах с прессой судиться, что в кучу дерьма вступать. А уж он-то в таких делах понимает – на «Рассвет» сколько раз подавали! Но отец упёрся, и ни в какую! И ведь выиграл… на свою голову! «Свободные новости» оштрафовали и велели напечатать опровержение. Читай…

Опровержение вышло под заголовком «Победитель орлеанской свинины»:

«Заместителя командующего нашим Небесным флотом Боривоя Доневича можно поздравить. Обидно на старости лет осознавать, что адмиральские погоны ты получил исключительно с помощью паркетных маневров, ни разу так и не понюхав пороху. Теперь товарищ адмирал, наконец, вступил в бой и победил! Правда, не вражеские эскадры среди облаков. Наше скромное издание наголову разгромлено в зале городского суда. Конечно, абсолютно независимого, который принял своё решение без малейшего давления властей, и особенно минобороны!

“Свободные новости” признают поражение. Мы были неправы, назвав высокое собрание на яхте “Победа” помолвкой адмиральской дочери. По всем документам, там состоялась конференция управления политвоспитания флота, посвящённая 10-летию свержения президента Джамхиры. Фотография, на которой будущий муж держит руку на теле прелестной Лады – совсем не там, где следовало бы постороннему человеку, несомненно, случайность. И драгоценный перстень дочери адмирала почётный гость – князь императорской крови Божидар Караджерович – преподнёс, конечно же, просто так… Просветлённая судебным решением редакция уверена: это не более чем совпадения! На “Победе” прошло чисто политическое собрание, и точка!

Особенный интерес вызвало выступление известной специалистки по истории Джамхиры Венцелины Лесковац. По слухам, госпожа Лесковац познавала тайны павшей республики при содействии покойного президента Ндумо, причём исключительно в горизонтальном положении. Содержание тезисов целиком соответствовало формам, которые вызвали горячий интерес мужчин и едва не порвали новое платье докладчицы.

Полностью отвечало важности момента и меню. Ндумо поминали под тогтарейских осетров (170 донеров за порцию), отбивные из телят Хинтерланда (128 донеров) и молочных поросят из Орлеании (от 656 до 842 донеров штучка), запечённых целиком в духовке. Вино к ним подавалось тоже орлеанское красное, всего по 440 донеров за бутылку.

Интересный феномен: именно те начальники, что особо напирают на свой патриотизм и обличают разврат, царящий в странах Лиги мирного неба, предпочитают еду, выпивку и модную одежду из этой самой Лиги! Видимо, поедая вражескую поросятину и запивая её неприятельским алкоголем, они берегут от них нежные организмы сограждан со средней зарплатой в 290 донеров в месяц. Подчёркиваем: именно средней! У доброй четверти трудящихся доходы ниже, не говоря о пенсионерах!

Склоняем головы перед отважными флотоводцами, которые, не щадя собственных желудков и кишечников, защищают народ от вредных деликатесов и успешно одолевают их! Надеемся, что штраф, который “Свободные новости” выплатят товарищу Доневичу, поможет ему в суровых застольных битвах!»

Войко брезгливо отшвырнул листок:

– Нишич прав, и вы все тоже – толку никакого, одна вонь.

– И ведь всё равно врут, ублюдки! Стол мама готовила, а поросят фермерша из Орлеании вообще бесплатно поставила, у неё ещё фамилия смешная – Харич. Прадед – венд, сбежал после войны, а тётка вдруг по Родине затосковала, хотя и не летала к нам никогда. Зленовац Ладку за талию держал, когда танцевал… Но теперь что – заново в суд подавать? Бесполезно: они ещё что-нибудь сочинят. Мы и так до сих пор говно с подмёток счищаем!

– Это ты про свинство у подъезда? – уточнять про вино, осетров и отбивные Воислав деликатно не стал.

– Ну да! «Свободные новости» вроде как издание оппозиции, хотя на самом деле покровители у них на самом верху сидят. А школьники и студенты сплошь против власти. Ну и развлекаются – то в поросячьих масках у подъезда маячат, то свиней рисуют, то вот такое в почтовые ящики кидают…

Велемир достал из стола ещё несколько бумажек. Хряк в адмиральском мундире со свиньёй в роскошном платье. Другой хряк в дорогом костюме, держащий под ручку маленькую испуганную свинку. Стая свиней с бутылками на палубе линкора, понуро свесившего стволы орудийных башен.

– Указатели на стенах малюют: «Свинарник там», со стрелкой и нашим адресом. Один раз червивую свиную голову подкинули. Хорошо, Лабутиц надоумил посадить в кустах милицию, те четверых паскудников поймали. Оказались с филфака университета, так им привод за порчу стен оформили, в ректорат сообщили, и всю компанию – тю-тю! Ну а тут как раз призыв подоспел, дядя-обезьян повесточки и организовал – в такой дальний гарнизон Тогтареи, что там мухи от холода и тоски дохнут. После этого притихли, и теперь бузит в основном школота. Ей армия не грозит, да и порку после того, как царя свергли, запретили. Очень зря, кстати!

Политическую дискуссию остановил нарастающий шум из прихожей. Похоже, пришли новые гости? Точно, явились! Велько поморщился, как от зубной боли, различив в общем шуме уверенный баритон Зленоваца. Но всё перекрывало восторженное сюсюканье Мирьяны Лабутиц.

– Ты же мой зайчик, ты же мой колобочек, какой большой уже стал! Борко, дай его сюда, кто так держит?! Ты же мой сладенький пончик с вареньицем…

– С какашечками! – громыхнул бас Лабутица.

– Вуко, прекрати гадости говорить! – возмутилась Мирьяна.

– Какие же гадости – чистая правда! Утром, может, и было вареньице, а сейчас уж точно какашки. Неужели не чуешь? Я-то, как четырежды папаша, сразу унюхал!

По коридору торопливо простучали каблуки, и в комнату влетела Лада. На руках у неё сидел ребятёнок среднегрудничкового возраста и явно готовился зареветь. Лада, не глядя, сунула малыша брату:

– Иди, помой!

– Шутишь? – опешил Велемир.

– Тогда займи его чем-нибудь!

Они целовались так, что Велько забеспокоился.

– Эй! Только не здесь! Не сейчас! Да вы что – сбрендили?

Опасную идиллию прервал младенец, заявив о категорическом недовольстве окружающим миром. Молодая мать нехотя отлипла от возлюбленного.

– Ладно, ладно, сейчас… Войко, пошли, поможешь.

Капитан Гверо пытался собрать расползающиеся мысли, не преуспел и поплыл по течению, отрешенно созерцая мытьё под краном розовой попки. Наконец, когда дитё переодели и приложили к груди, он решился, несмело ткнул пальцем в круглую щёчку и задал самый главный вопрос:

– Чей?

– Не сомневайся – твой! – решительно заявила Лада. – У Зленоваца за все время был всего один сын, и то… Женились они молодыми, по залёту, а кто там в его первую залетел – ещё вопрос. Дама была поведения очень весёлого, под стать муженьку…

Обернулась и, найдя его губы, как будто снова пахнущие теми дешёвыми шоколадками, зашептала:

– Твой он – сердцем чую! И по срокам – мы со Зленовацем полгода жили, и ничего, а как с тобой начали, так сразу…

Ребёнок наелся и заснул. Мать коснулась губами лба:

– Спи, Златко…

– Как зовут? – не понял Воислав.

– Златан, как же ещё? Золото мое…

– Поговорили? – возник на пороге Велемир. – Пошли, все уже сели!

Гости и хозяева жаждали рассказа о приключениях, и капитан Гверо оправдал их надежды, хотя и чувствовал себя словно в тумане. Пока за столом ахали, передавая друг другу снимки чудовищ Радуги, он снова попытался построить мысли по уставу.

Сын… Златан… Он никогда не воспринимал себя в качестве отца. Но теперь надо что-то делать? Или не надо?

Войко ещё раз взглянул на Ладу, сидящую рядом с мужем. На Златко, который радостно агукал на руках у сияющего Зленоваца. И вдруг понял: ведь этот индюк считает малыша своим! И для всего мира так оно и есть.

Основные решения в Народном Союзе принимало не правительство – оно их исполняло. И не руководство правящей Народно-Революционной партии – ей, как завещал маршал Кордич, поручались исключительно идеология и пропаганда. Созданное партизанскими командирами государство уже почти сто лет управлялось теми, в чьих руках сила, прежде всего вооружённая. Потом, конечно, появились и Народное Вече, и депутаты на местах, и многоэтажная бюрократическая пирамида, но старые традиции не умирали.

Реальная власть и сейчас остаётся у Совета обороны, состоящем из девяти человек, где председатель совмещает посты лидера партии, старейшины Народного Веча и верховного главнокомандующего. Однако и он не может править без оглядки на соратников – Хрноевич пытался и теперь выращивать георгины на даче. За столом главного кабинета страны сидят премьер-министр, министры иностранных дел, обороны и госбезопасности, а ещё лидеры четырёх республик. И хотя семеро из них годятся 52-летнему Младо Грдамичу в отцы – расслабляться не стоит. Хрноевича свергли такие же старики. Правда, в отличие от этих, прошедшие Вторую великую войну.

Товарищ председатель привычным движением потянулся к волосам и решительно встопорщил их. Всё идёт по плану. Сейчас деды дослушают его тезисы в пользу договора о сокращении вооружённых сил. Первого в истории Народного Союза сокращения, а не наращивания военной мощи, которая, подобно вампиру, высасывает кровь государства. Дослушают и одобрят – предварительная работа проведена тщательно. Да и народ доволен. Корабли-то на хлеб не намажешь и на задницу не натянешь! Зато сейчас из стран Лиги в невиданных ранее количествах завозится модное барахло – от тряпок и духов до музыкальных центров и автомобилей.

Доходы от продажи экзеприя позволяют не скупиться, значит, исход первых в истории страны подлинно свободных выборов предрешён. Уважаемые партнёры долдонили, что для полноценного членства в их клубе в избирательные бюллетени следует вписать всех желающих, а не только дозволенную оппозицию в лице Демократической и Крестьянской партий. Он это сделает – бюллетени со списком партеек и партеечек будут напоминать рулон туалетной бумаги. А потом полюбуется на вытянувшиеся физиономии глав Лиги, когда те увидят жалкие проценты противников его власти, которые отнимут крохи голосов друг у друга!

– …Подводя итоги вышеизложенному, можно с уверенностью считать: подготовленное соглашение чрезвычайно выгодно Народному Союзу. Сейчас у нас 43 линейных корабля, а у Лиги – 74. После сокращения остаётся соответственно 30 и 48. Таким образом, разрыв по линкорам уменьшается почти вдвое. Аналогичное соотношение получается по кораблям иных классов, а также сухопутным войскам и авиации. Вопросы будут, товарищи?

– Я ни в коем шлучае не ошпариваю прожвучавшие цифры. Трудно шпорить с учебником первого класса, – министр обороны удивительно вовремя решил вставить себе зубы, половину слов не разобрать. И вообще, чего вылез, сморчок червивый? Лично же с ним говорил, как и с остальными! – Но вы жабыли шкажать, что Лига шокращает ишключительно штарые боевые единицы, а мы пушкаем на шлом и шетыре новейших, находящихшя в поштройке. Тогда как небешные флоты Орлеании, Кандианы и Хинтерланда недавно ввели в штрой шешть линейных кораблей, не попадающих под шоглашение. Кроме того, пошле Джамхиршкого крижиша фактичешким шоюшником Лиги являетшя Уммахан, который на кредиты Лиги жначительно ушилил швои эшкадры. В наштоящее время у них девять шовременных линейных кораблей, ещё один доштраиваетшя и три уштаревших проходят модернизацию.

– Уммахан, по данным разведки, после ввода в строй десятого линкора увеличивать флот не планирует, – решительно возразил Грдамич. – У них очень сложная экономическая ситуация. У нас, кстати, тоже непростая, и существующий военный бюджет нам не потянуть. Лига любезно согласилась взять на себя утилизацию части списываемых кораблей, и даже платит за них. Да и по факту из современных списывается только два корабля, достроенных до половины, а у остальных двух едва корпуса заложены. Тем более…

Товарищ Младо выдержал паузу и заговорщически подмигнул министру обороны:

– Соглашение не предполагает никаких ограничений на корабли, заложенные после его подписания.

Расплылся в щербатой улыбке и радостно закивал! Так ему всё же показали картинку с гигантским суперлинкором и посулили, что работы по нему начнутся в ближайшее время! Он просто забыл об услышанном, но теперь всё же вспомнил и заткнулся! Само собой, никто страшилище строить не собирается, но склеротик, скорее всего, помрёт, не успев это осознать. Или осознает уже в отставке, когда под себя ходить будет!