Никогда не рассказанная история

Мумии двинулись одновременно с нами и пошли вперед, указывая направление. Шли мы медленно. Все-таки путь пролегал по полю, частично усеянному останками мертвых тел, точнее их железных оболочек. Поднялся ветер, и проклятый мелкий песок мгновенно забился в одежду, волосы, нос и рот. Было ужасно сухо и жарко. Я пытался закрываться от песка, ветра и солнца руками, но это было все равно, что тушить пожар водой из напёрстка. За те пол-часа, что продолжалось наше путешествие, я был окончательно измотан, голова кружилась, глаза слезились, а во рту было жуткое ощущение сухости с мерзко скрипящим на зубах песком.

Наконец, впереди показалось что-то похожее на цель нашего совместного пути. Это должно было быть нечто вроде транспорта, ведь они собирались нас именно «подвезти». Подойдя ближе, я убедился в том, что это действительно было транспортное средство, но вид его и, что еще важнее, способ передвижения абсолютно сбили меня с толку, ибо я ожидал чего угодно, только не этого.

Перед нами было не что иное, как железная дорога. Самая настоящая железная дорога, состоящая из рельсов со шпалами, уходящих бесконечной лентой в обе стороны, куда хватало взгляда. На ней и стояло их средство передвижения. Это было похоже на вагон, лишенный крыши, а также передней и задней стен. Были только боковые стенки, и из них, как из бойниц, торчали большие арбалетные стрелы, больше похожие на гарпуны. По две с каждой стороны. К вагону было прицеплено что-то вроде цистерны, во всяком случае это был определённо сосуд для жидкости.

Мы вошли в вагон. Там обнаружился еще один практически идентичный двум другим человек. По некоторым весьма условным признакам, я предположил что это была женщина, а те двое скорее всего – мужчины.

Помимо гигантских арбалетов из обстановки в вагоне были стоящие друг за другом два сиденья, оснащённые своеобразными «педалями». Похоже, таким способом и передвигалось транспортное средство. По краям «вагона» располагались несколько пассажирских сидений.

Двое наших знакомых коротко шепотом переговорили со своей подругой, видимо, вводя ее в курс дела. Затем нас усадили на пассажирские места, женщина тоже устроилась на одном из них. А мужчины уселись на кресла, выполняющие роль двигателя, и начали крутить педали.

Мне казалось для того, чтобы вся конструкция двинулась вперед, нужно приложить немалые усилия. Но то ли у местных жителей, при всей их худощавости, ноги обладали непропорционально огромной силой, то ли механизм был рассчитан очень и очень грамотно – но они крутили педали с невероятной лёгкостью. По крайней мере, такое создавалось впечатление.

– А ты ещё так можешь? – с неожиданным оживлением спросил вдруг меня один из них.

– Как? – удивился я, совершенно не поняв вопроса.

– Ну, делать воду – пояснил она.

Я понял, что они, видимо, наблюдали сам процесс моего появления на этой печальной земле. И видели, как из меня выходила большая струя воды, которой я наглотался еще в том, другом мире.

– Нет – ответил я.

Он замолчал, явно разочарованный.

– А далеко до Зеленого города? – решил я поддержать беседу.

Мне показалось, этот вопрос создал между ними неожиданное для меня напряжение. Они переглянулись между собой, и женщина пространно ответила: «не очень».

И тут неожиданно подала голос моя спутница.

– Что тут случилось?

Я даже вздрогнул. Кажется, я слышу ее голос впервые с тех пор, как мы сюда попали.

Двое мужчин, судя по всему, не планировали вступать в диалог вообще. Женщина тупо смотрела перед собой и хлопала глазами, видимо, не совсем понимая, о чем ее спрашивают.

– Вот это вот все? – моя спутница сделала круговое движение рукой, обозначавшее, по-моему, всю обозримую печальную действительность: прах, останки доспехов и полное отсутствие жизни – не всегда же так было?

Проговорив это, она вновь посмотрела на бесконечную пустошь.

Женщина ненадолго задумалась, а потом рассказала нам печальную историю этого некогда живого и прекрасного мира, превратившегося в постапокалиптическую пустыню. В ее изложении история выглядела отрывистой, короткой и совсем не понятной, вследствие чего нам часто приходилось догадываться о чём-то самим, многое уточнять и переспрашивать. Из ее рассказа я понял примерно следующее:

Когда-то этот мир был совсем другим. Здесь текла большая полноводная река. По обоим берегам ее на десятки километров растянулись зеленые просторы – этакий гигантский оазис, за которыми простиралась бескрайняя бесплодная пустыня.

Раньше здесь были города. Много городов. Каждый город был отдельным небольшим государством, с правителем, своими законами и собственной армией.

Но однажды правитель самого большого и сильного города развязал войну, в ходе которой покорил все остальные города.

Сначала для покоренных жителей мало что поменялось. Их жизненный уклад, работа и торговля оставались такими, как и прежде. Но постепенно начались изменения.

Правитель объединенного государства, ослепленный жадностью, начал безжалостно увеличивать налоги и подати, возложенные на жителей городов.

Он построил металлический путь, чтобы эффективнее осуществлять сбор налогов. Состав из всё большего и большего числа грузовых кабин регулярно курсировал вдоль великой реки, делая города и их жителей всё беднее и беднее.

Постепенно население из-за нищеты и слабости стало сокращаться. Уменьшалась и зеленая полоса оазиса, ведь малое количество жителей не могло уже эффективно обрабатывать и обогащать плодородную почву. Пустыня подступала все ближе к реке.

И, наконец, произошло самое страшное – стала истончаться и уменьшаться сама река.

Постепенно города превратились в крохотные поселения возле исчезающей реки, вдоль которой все продолжал курсировать безжалостный состав.

И, наконец, не стало воды, не стало пищи, не стало ничего. И все, кто остались, потянулись в столицу, тот самый город, с которого и начались все эти гибельные события – Зеленый город.

Инженеры Города как-то умудрились проложить хитрую систему каналов, сохранявших течение даже после смерти реки. По ним вода, проходя через подземные источники, вновь возвращалась в озеро. И Зеленый город не испытывал недостатка в воде, как и в иных ресурсах.

Хотя в последние годы, по слухам, даже этот запас воды стал истощаться, и никакие инженерные придумки и изобретения уже не помогают.

Так вот откуда все эти доспехи и прочие следы каких-то грандиозных битв повсюду – подумал я. – Следы завоеваний правителя этого самого Зеленого города. Исчезнувшая река превратила эти земли в иссушенную солнцем пустыню. А потому не ржавеют и не истлевают эти останки – живое напоминание о том ужасе, что творился в давние времена.

Моя спутница, по всей видимости, получила исчерпывающую информацию, потому что после рассказа погрузилась в долгое молчание.

– Иногда солнце уходит – продолжала рассказчица – вот как сейчас. Тогда можно ехать, не жжет. А иногда, очень редко – тут она снова «улыбнулась» – с неба падает вода. Это чудо – большая радость. Редко бывает – закончила она со вздохом.

И замолчала.

Видимо, этот длинный и подробный рассказ полностью истощил ее способность к общению. Двое других этой способностью, видимо, не обладали вовсе. Моя спутница ни до, ни после рассказа о Зеленом городе не проронила ни слова и, видимо, планировала придерживаться этой стратегии и дальше.

Замолчал и я – слишком сложно вытягивать из косноязычной туземки скудную информацию об их мире. В общем-то у меня получилось сложить все в более-менее полную логичную историю. Можно и отдохнуть.

Таким вот образом, дальше наше путешествие проходило в полной тишине, которая, собственно, устраивала все стороны.

Проходил час за часом, километр за километром – ни пейзаж, ни погода, ни обстановка внутри нашего вагона не менялась. Убаюканный монотонными звуками – скрип педалей, перестук колес по рельсам, я закрыл глаза и предался своим мыслям.

Итак, факт первый. Я попал в какое-то невероятное, невозможное, но абсолютно реальное путешествие по разным фантастическим реальностям.

Факт второй. Вряд ли все, что приключилось со мной в последнее время – это просто сон. Уж больно он долгий и подробный. Также маловероятно, что я сошел с ума. Просто потому, что в моих скудных знаниях о сумасшествии не находилось примеров, когда безумцы попадали в иные миры.

Факт третий. Самое логичное, что я могу сделать – это отбросить панику и, главное, хотя бы на время оставить попытки логически объяснить происходящее. Просто приму эту странную реальность и постараюсь в ней выжить. Когти монстров в предыдущем месте, стрелы арбалетов и испепеляющее солнце в этой жуткой реальности – угроз для жизни предостаточно.

И, наконец, Она. При всей холодности и отстранённости, один раз она уже спасла мне жизнь. К тому же в этом новом месте мы очутились вдвоем. А значит, ее присутствие рядом дает мне хоть какой-то шанс уцелеть, и, быть может, вернуться домой.

Домой.

Сказав это слово, даже не вслух, а в своей голове, я ощутил такой ужас нынешней ситуации, такую неизбывную тоску по дому, что руки слегка задрожали, а на глазах выступили слезы.

– Стоп! – сказал я себе. – Не раскисать. Не реветь. Никто тебя тут не утешит. Давай-ка соберемся и просто найдем способ вернуться домой. Я вернусь домой. Обязательно вернусь.

Я вновь посмотрел на лица туземцев, тех, что выполняли роль двигателя. Теперь они казались мне еще меньше похожими на людей, чем при первой встрече. Абсолютно идентичные внешне, они в такт двигали ногами и строили одинаковые гримасы напряжения на не отличимых друг от друга лицах. Я так долго смотрел на них, что это зрелище необъяснимым образом начало меня смешить.

Не знаю, что послужило причиной этого смеха. После только что промелькнувших в моей голове тяжелых мыслей я просто почувствовал это странное ощущение психоделичности всего происходящего. Этот велотренажер перед моими глазами, на котором синхронно крутят педали два жутких манекена. Я машинально взглянул на свою спутницу в неосознанном желании получить эмоциональную поддержку, вместе посмеяться и хоть немного снять повисшее в сухом воздухе напряжение. Но, поймав ее взгляд, я словно получил ментальную пощечину. Настолько он был строгим, холодным и абсолютно равнодушным.

В этот момент наше транспортное средство вдруг остановилось.

Я подумал, что мужчинам на педалях нужно отдохнуть, и даже предложил свои услуги в качестве замены одного из них. В ответ они энергично замахали руками, что, видимо, означало отказ. Я понял, что остановка вызвана совсем не этим.

Мы все вышли из «вагона» и, осмотревшись, я понял, в чем дело. Путь вперед был завален камнями и прочим хламом. И по настороженным, серьезным лицам наших спутников стало ясно, что сделано это было не случайно. Кто-то явно хотел заставить нас остановиться.

Женщина, озираясь, знаками попросила нас сесть обратно в вагон.

В этот момент двое наших спутников начали энергично разбирать завал, а их подруга, вооружившись арбалетом, настороженно оглядывалась во все стороны.

Я выглянул из вагона и увидел нечто, напоминавшее платформу железнодорожного вокзала. Дорога здесь делала ответвление, позволявшее свернуть с основного пути к платформе. Рядом стояла цистерна, напоминавшая нашу. А за ней была засыпанная прахом и песком равнина, из которой тут и там торчали металлические трубы. По крайней мере, что-то похожее на них.

– Что это? – громко спросил я наших спутников.

– Город – отрывисто бросила женщина, не прекращая сверлить взглядом окружающее пространство.

– Город? – удивился я, – а где дома?

– Дома там, внутри – проговорила она.

– То есть под землей?

Она энергично закивала и сказала: внутри хорошо, солнце не печет, песок не летит.

Я хотел еще что-то спросить, но в этот момент внимание всех нас переключилось на другое. Как я и думал – завал был организован не просто так: это была засада. Со всех сторон внезапно налетели шесть человек, вооруженных копьями и палками. Выглядели примерно так же, как наши спутники.

Целью их явно было наше транспортное средство. Двое швырнули копья в наших спутников, уже почти разобравших завал. Одного ранили в ногу, он схватился за нее, взвыв от боли и начал судорожно кататься по земле. Второй сумел уклониться от копья и продолжил еще более энергично расчищать путь.

В это же время женщина эффектно уложила одного из нападавших выстрелом в грудь, перезарядила оружие и снова выстрелила, насквозь пронзив второго. Четверо оставшихся, достигнув нашего вагона, вдруг рассмотрели в нем нас. Это вызвало в них необычайно-шумное оживление. Они попытались влезть к нам. Первый из запрыгнувших в вагон протянул руки к моей спутнице, в ответ на что она, сохраняя полное хладнокровие, ударом ноги скинула его вниз. Оглушенный, он остался лежать без движения.

Она бросила на меня резкий взгляд. Будто проверяла, стою ли я на ногах.

Тем временем наша арбалетчица успела снова перезарядить оружие и точным выстрелом в спину убила еще одного из противников. Второй из наших товарищей, подобрав дубину мертвого противника, подбежал к тому, что мы сбросили с поезда. Тот лежал без движения и наш спутник без сопротивления хладнокровным ударом разможжил ему голову.

Оставшись вдвоем, нападавшие поспешили отступить.

Тем временем, завал был разобран, но, к моему удивлению, наши «друзья» не спешили запрыгнуть в вагон и спастись от нападения.

Они оглядели поле боя и, не медля ни секунды, развили бурную деятельность. Мужчина, захватив какую-то емкость, напоминавшую то ли ведро, то ли канистру, быстро подбежал к чужой цистерне и, открутив краник внизу, залил просочившуюся оттуда жидкость в свою канистру. Залил жидкость – это я громко сказал, конечно. Скорее это была тонкая струйка мутной и грязной субстанции, которая, впрочем, почти мгновенно закончилось. Он быстро закрутил кран и понес канистру к своей цистерне, ловко взобравшись по лестнице, которой она была оснащена, и вылил эти несколько капель внутрь.

Женщина же, по ходу дела оттащив один из трупов нападавших с рельс, подошла к своему раненому товарищу, потерявшему сознание. Она коротко осмотрела его и вдруг неожиданно для меня, не моргнув глазом, разрядила свой арбалет прямо ему в голову.

Взглянув на свою спутницу, чтобы понять, как она относится к этой бесчеловечной расправе, я увидел, что она, как всегда, сохраняла полнейшее равнодушие. В отличие от меня.

Тем временем нападавшие, на какое-то время исчезнувшие из виду, снова перешли в наступление, усилившись еще тремя соратниками.

Двое наших попутчиков, закончив все дела, невозмутимо запрыгнули в вагон. Один уселся в кресло–двигатель и начал энергично крутить педали за двоих. Вагон медленно двинулся вперед.

Преследователи, размахивая своим примитивным оружием, со всей прыти кинулись бежать за нами, а женщина ловко схватила по заряженному арбалету в обе руки и без всякого прицела выстрелила в двух самых ближайших преследователей. Теперь уже без всякого сомнения, она была главной в этой небольшой группе: начальницей экспедиции, переговорщицей и, основной боевой силой.

Один из нападавших упал – стрела пронзила ему грудь. Второй, уклоняясь от выстрела, замедлил бег. Преследование остановилось.

Но она на этом не успокоилась. Встав за орудие, заряженное гарпуном, она точным попаданием пронзила цистерну, стоявшую возле платформы. Преследователи издали отчаянный вой и ринулись к цистерне, намереваясь не допустить потери содержавшейся в ней воды. Они, видимо, еще не знали, что вода, если ее можно так назвать, уже давно перекочевала в нашу цистерну.

Затем женщина уселась на второе кресло-двигатель и мы спокойно продолжили путь. Как будто ничего и не было: кровавого побоища и того, что один из их товарищей, видимо, признанный непригодным для дальнейшего кручения педалей, был без всяких раздумий пущен в расход.

Долгое время мы ехали в полнейшем молчании.

Все, что только что произошло, погрузило меня в размышления. Я понял, что, вода здесь – главный ресурс. И борьба за этот ресурс ведется отчаянная и кровопролитная. Еще стало ясно, что наши «друзья» совсем не белые и пушистые и без всякой жалости расстреливают людей направо и налево.

Я вздрогнул, осознав, какой опасности мы подверглись при нашем знакомстве. Малейшее подозрение в том, что мы можем покуситься на их драгоценную воду – и арбалет, без сомнения, был бы пушен в ход. Мне очень хотелось поделиться своими соображениями со своей спутницей, которую я продолжал внутренне так называть, хотя даже точно не знал, замечает ли она вообще мое присутствие.

И вдруг я понял, что хочу пить. Очень-очень хочу пить. Безумный калейдоскоп событий заставил меня забыть обо всем, в том числе о голоде и жажде. И вот они проснулись. Особенно жажда.

– А у вас есть вода, чтобы пить? – робко спросил я.

Они оба посмотрели на меня так, как будто я сказал одновременно что-то очень глупое и очень оскорбительное.

– Мы не пьем – объяснила мне женщина. – Иногда мочим губы. Но сейчас нельзя. Вода нужна, чтобы попасть в Зеленый город. Там много воды. Очень много.

Я понял, что дело плохо. Жажда усилилась невероятно. Я беспомощно огляделся вокруг, в наивной попытке найти какое-то решение. Взглянул на свою спутницу. Но она смотрела прямо перед собой, ни на что не реагировала и ничего не говорила.

– А когда мы прибудем в Зеленый город? – волнуясь, задал я вопрос.

– Через один день – сухо ответила женщина.

Я вздохнул.

Так прошли мучительные сутки. Я уже начал чувствовать себя в странном состоянии, в котором все вокруг кажется сном. Бывают такие жуткие некомфортные сны, когда точно знаешь, что это сон, но никак не можешь проснуться.

И когда впереди показалось что-то, действительно напоминающее «Зеленый» город, я на миг подумал, что это мираж, плод моего воспаленного воображения.

Но по тому оживлению, которое возникло в нашей дружной компании, я понял, что мы и правда достигли цели своего путешествия.

* * *

Рельсы уходили прямо в закрытые ворота в высоченных стенах, из-за которых виднелась самая настоящая живая зелень. Этот цвет так ярко контрастировал со всем окружающим нас до этого пространством, что я еще раз потер глаза, словно не веря им.

Когда наш вагон приблизился к воротам, женщина нажала на кнопку рядом со своим местом, и послышался неприятно-резкий громкий сигнал.

Спустя непродолжительное время ворота медленно открылись и мы въехали в крытое ярко освещенное помещение. Женщина первой вышла на платформу, мы все втроем последовали ее примеру.

Навстречу нам вышли три человека. Они были они вооружены: двое – короткими копьями, один – арбалетом. Эти люди сильно отличались от наших спутников. Их одеяние выглядело более цивилизованно, напоминая наряд человека из античных времен нашего мира. Кроме того, на них виднелись элементы одежды из кожи, представляющие собой, по всей видимости, доспехи. Ну и, кроме того, они были гораздо белее и полнее наших спутников, хотя по сравнению с нами, конечно, тоже выглядели как мумии.

Наши ребята вышли, разумеется, безоружными. Они были тут гостями, и размахивать арбалетами в чужих стенах было бы совершенной глупостью.

Женщина, как главный переговорщик, выдвинулась из нашей группы и подошла к стражникам. Здесь она словно надела маску, приняв робкий, просящий вид. Стражники, напротив, говорили покровительственно и резко. Они долго о чем-то беседовали, время от времени поглядывая на нас и жестикулируя

Вдруг один из стражников медленно подошел к цистерне, поднес к крану уже известную нам канистру и, открыв кран, вылил в нее всю имеющуюся там жидкость. Набралась даже не полная канистра. Взяв ее, он подошел к их группе и спор возобновился снова. Они все чаще поглядывали и показывали пальцами в нашу сторону, и мне казалось, что имеют они в виду именно на нас с моей спутницей.

Наконец, разговор был окончен.

Женщина, вновь обретя уверенность, энергично зашагала нашу сторону. Не зная, чего ожидать, мы молча стояли на месте и наблюдали, как она молча прошла мимо нас к вагону, вытащила оттуда заряженный арбалет и вдруг, не говоря ни слова, пронзила своего напарника выстрелом в спину. Тот без звука рухнул на землю. Женщина отшвырнула арбалет и снова двинулась в сторону стражников. Все это произошло так тихо и буднично, что казалось не реальным.

У меня перехватило дыхание. Легкость, с которой тут расправляются с людьми, а, главное, ледяное спокойствие тех, кто производит эту самую расправу, поражала и пугала меня. И очень легко было представить, что очень скоро мы станем следующими жертвами. Она, с одной стороны, и те трое, с другой, легко могли мгновенно убить нас без всякого, по-видимому, чуждого их народу, сожаления.

Однако этого не произошло. Стражники развернулись и пошли вперед, прихватив канистру и, не обращая никакого внимания на оставшийся лежать труп. Следом за ними двинулась женщина, пригласительно махнув нам рукой. Я пошел за ними, слабо соображая, что вообще происходит.

Наконец, мы подошли двери и вышли на свет. Зрелище, представшее моим глазам, настолько контрастировало с унылым пейзажем до этого, что у меня зарябило в глазах.

Тучи к тому времени разошлись, так и не подарив ожидаемого нашими спутниками дождя. Взошло солнце, и все вокруг заиграло яркими красками. Вокруг были зелёные насаждения, невдалеке виднелась река. Одним словом, оазис.

Впрочем, присмотревшись, я понял, что на самом деле картина не столь уж радостная. Зеленые растения были, в основном, увядающими и, в общем производили впечатление скорее ухоженных, чем здоровых. Зеленые деревья, которые мы разглядели при въезде в Зеленый город, оказались сильно засохшими, и та самая зелень сохранилась только на самых их вершинах. Это впечатляло снаружи, но выглядело довольно грустно внутри.

Моя спутница шла, погруженная в свои мысли, совершенно не обращая внимания на окружающую действительность.

А между тем события продолжали развиваться. Один из стражников увел женщину в неизвестном направлении, нас же они проводили дальше, причем выглядело это так, что мы идем под конвоем.

Однако, похоже, мою спутницу такое положение дел не совсем устраивало. Она вдруг резко остановилась и повернулась лицом к нашим конвоирам. Те от неожиданности так резко остановились, что чуть не потеряли равновесие. Она уставилась на одного из стражников так внимательно, будто видела его впервые, и даже слегка наклонила голову, словно рассматривая какую-то неведомую зверушку. Он стоял как парализованный, даже когда она отвела от него взгляд. Затем она проделала то же самое со вторым.

Я смотрел то на них, то на нее, удивляясь этой игре взглядов. И вдруг она, как ни в чем не бывало, двинулась в противоположном от нашего первоначального пути направлении, а конвоиры так и остались стоять, недвижимые, словно статуи. Я поспешил вслед за ней.

Дальше мы шли вдоль по улице Зеленого города, никем не сопровождаемые и не охраняемые. Она шла прямо и уверенно так, как будто имела определенную цель, я же, следуя за ней, от нечего делать продолжал рассматривать окружающую действительность.

По обеим сторонам улицы стояли простенькие домики с плоскими крышами, покрытые белой штукатуркой. И сами дома, и все пространство вокруг них имело все тот же нездоровый вид. Пустые огромные емкости посреди площади, увиденные нами, явно ранее были фонтанами, а красиво оформленные камнями сухие потрескавшиеся участки почвы – клумбами и цветниками. Запах здесь был другой, не такой как на пустоши. Он был живой, но неприятный, влажно-затхлый, немного напоминал слабый запах канализации. И все-таки атмосфера теперь была сильно лучше, чем за стенами города: солнце не так припекало, песок не летел в глаза.

Тем временем я не заметил, как мы догнали сопровождаемую конвоиром нашу компаньонку по железнодорожному путешествию. Мы увидели длинную высоченную стену и массивную железную дверь в этой стене, через которую они оба входили внутрь. Моя спутница уверенно шагнула в эту дверь за ними. Я тоже.

Уж на что печальным был пейзаж Зеленого города на пути к стене, но, что мы увидели внутри, производило поистине тяжкое впечатление.

Перед нами были длинные здания, выстроенные по периметру огромного пространства квадратной формы. В центре же площади были расположены здания поменьше разной формы. Во всем этом пространстве бродили люди, одетые в одинаковые робы. Все: и здания, и робы и, казалось, сама атмосфера здесь была выкрашена в унылый серый цвет.

А в самом центре площади стояли постройки, напоминавшие слегка увеличенные вширь телефонные будки, неожиданного и даже как будто неуместного здесь ярко-голубого цвета.