Никогда не рассказанная история

Сказав это, она поднялась, поклонилась и вышла из-за стола.

Я ощутил неловкость – и оттого, что остался за столом один, и от её слов. Я-то решил, что здесь, у них, такие дивные, щедрые места. А выходит, меня угощают едва ли не последним куском.

Оставшееся до вечера время я скоротал, подремав на своей вчерашней постели.

* * *

Наступил вечер. Со всем семейством гостеприимного дома мы двинулись в то самое место, где происходил наш разговор со старостой. А там уже было народу – видимо-невидимо. Не иначе как вся деревня собралась.

И началось.

Зазвучали звуки сельских рожков и дудочек, сложившиеся в задорную мелодию. Парни и девушки дружно начали водить хороводы, а сидящие за столами их деды и родители притоптывали в такт. Вместе с музыкой движение участников все ускорялось и в один момент все это превратилось в безудержный дикий пляс.

Вдруг одна из девушек схватила меня под руку и втянула в этот водоворот кругового движения. На миг я забыл обо всём и отдался этому чувству общности с весёлой толпой.

А когда всё остановилось, начались другие забавы.

Перетягивание каната, прыжки через костер, а в довершение всего игра, напоминающая футбол. При этом количество участников команд с каждой стороны не ограничивалось, мячом служил набитый чем-то лёгким бычий пузырь, или вроде того, а правила, судя по всему, отсутствовали вовсе. Очень весёлая игра.

А потом всё начало потихоньку успокаиваться.

Пришло время трапезы. Уже давно накрыты были столы. Уж на что богатым показался мне вчерашний ужин, но сегодняшнему угощению он и в подметки не годился. Огромные столы сплошь уставлены были горшками, плошками, тарелками, сковородками на которых все дымилось, шкворчало и источало дивный дразнящий аромат.

Все накинулись на еду, ну и, конечно, не забывали наполнять свои чарки мутной жидкостью из стоящих на столе кувшинов. Мне же, как и всем, кто помоложе, достался напиток, похожий на квас или сидр. Но настроение, и так приподнятое, стало от него ещё более задорным.

И все же после слов девушки во мне поселилось какое-то тягостное чувство. Как будто я на пиру во время чумы.

А после трапезы, когда уже стемнело, все расселись вокруг костра.

Загадочная тишина повисла в воздухе. Притихли не только те, кто сидел у костра, но и снующие туда-сюда женщины с разнообразным скарбом, даже шатающиеся всюду собаки, свиньи и другая животина, казалось, разбрелись кто куда и тихо устроились на своих лежанках.

Все это предвещало мне начало какого-то ритуала. Я был заинтригован.

В наступившей тишине одна из девушек сказала: «Можно, сегодня я расскажу?»

Никто возражать не стал. И она начала свой рассказ.

В те времена, когда по нашей реке ещё плавали лодки – большие и малые – однажды к нашему хутору причалила ладья. И вышли из неё три витязя – в кольчугах, со щитами и мечами. «Позвольте – говорят – путникам набрать у вас воды и пищи в дорогу. А за это мы одарим вас тем, что у нас есть – военной добычей».

Добрые жители угостили их, как дорогих гостей, и дали в дорогу всяких припасов.

Тем временем уже стемнело.

– Оставайтесь на ночлег— предложили им селяне.

Особенно рада была гостям первая красавица на селе, потому что влюбилась она в одного из витязей и поняла, что это её суженый. Он тоже полюбил её всем сердцем, как только увидел.

Но гости свято чтили традиции боевого братства и твердо решили ночевать на своей ладье, а утром пуститься в путь. Как ни уговаривали их селяне, как ни смотрела юная девушка в глаза полюбившегося ей парня, решение их было неизменным. Тогда она повязала своему суженным алую ленту на запястье, а он повязал такую же ленту ей. Так стали они нареченными друг другу.

Наутро девушка первой пришла узнать, как спалось гостям, да только не было никого в ладье. Лишь мечи и шлемы лежали на дне ладьи и позвякивали в такт волнам. Долго искали их селяне, крича и зазывая по прибрежным зарослям. Исчезли витязи, будто и не было их никогда.

Целую вечность сидела красавица на берегу реки, оплакивая своё потерянное счастье. А когда наступил вечер, вынырнула из глубины небесной красоты девушка с зелёными волосами, бросила что-то к ногам красавицы, расхохоталась ледяным, нездешним смехом и исчезла в волнах. А у ног девушки осталась лежать алая лента.

Никто так и не узнал, что это было, куда исчезли витязи и кем была та, с зелеными волосами – русалкой или демоницей. А только с тех пор никто и ничто – будь то лодка или просто человек, окунувшийся в здешние воды – не возвращались обратно.

Все надолго замолчали. Окружающая темнота, полная тишина вокруг и мрачная красота рассказанной истории погрузили мой ум в какое-то странное состояние. Я полностью утратил понимание, что реально, а что нет. Все эти витязи, русалки – все было таким настоящим, ярким, живым, как этот тлеющий костер передо мной, как едкий дым, попадающий в глаза, как запах реки, усилившийся к вечеру.

Рассказ девушки погрузил в размышления не только меня. Все сидели с задумчивыми лицами; лишь парни и девушки рядом тихо перешептывались. Затем поднялся тихий, задумчивый парень, до сих пор не проронивший ни слова.

– Дозвольте и мне рассказать.

В наступившем безмолвии он негромко начал свой рассказ.

Давным-давно, когда тёмный лес стоял далеко от хутора и, хоть прохода к внешнему миру не было, от соседних хуторов, бывало, долетало эхо народных песен, знали местные жители: они не одни, где-то за лесом есть ещё целый мир. В то время жили здесь два брата – могучих богатыря. Решили братья пройти через чудовищный лес и протоптать дорогу к внешнему миру.

Первым пошёл старший брат. Надел он отцовскую кольчугу, которую ни вражеский меч, ни коготь медведя не могли разорвать, вооружился острым мечом и наказал младшему брату: если на третий день не вернётся, то войти в тёмный лес вслед за ним —завершить начатый путь или принести его тело домой и похоронить согласно обычаям.

И вошёл он в тёмный лес. Мечом прорубал он себе путь в глухих зарослях непроходимого леса. А затем исчез в темноте чащи.

Три дня ждал младший брат. На третий день пошёл протоптанной старшим тропой, согласно воле брата.

Два дня шёл он по тропе, а на третий день увидел невиданного монстра, сражённого его старшим братом. Так страшно и огромно было чудище, что даже мёртвое его тело внушало ужас. И тем ярче сияла гордость богатыря за старшего брата, поразившего такого врага.

И пошёл младший брат дальше, надеясь на скорую встречу со старшим. Но на исходе третьего дня кончилась тропа. Остановился брат, не зная, куда идти и что делать дальше. И вдруг из зарослей, круша и ломая вековые деревья, вышел монстр, ещё больше и страшнее того поверженного, что видел богатырь на своём пути.

Но не это вселило страх и отчаяние в сердце младшего брата. Разглядел он на чудище обрывки неразрушимой отцовской кольчуги, а на шее его – отцовский медальон, который старший брат никогда не снимал со дня смерти отца. И понял младший брат: убив монстра, старший его брат обратился в ещё более жуткое чудовище. А значит, нет пути вперёд и невозможно одолеть тёмный лес.

И дрогнуло сердце героя, и помчался он что есть силы обратно в свой родной хутор. А когда дошёл – оборванный и израненный колючими ветками злого леса – упал он в объятия своей жены и тут же умер от боли и от отчаяния.

И снова воцарилась гробовая тишина.

Чудища из леса – пронеслось у меня в голове. О них говорил старик. В лесу – чудища, в воде – русалки. Заколдованное кольцо страха, словно кандалы сковавшее всех жителей деревни.. Но что это? Какой-то культ? Почему все они верят в эти сказки?

А потом заговорил староста.

– Славная история, – сказал он парню, и тот поклонился в ответ.

– А знаете ли вы, отчего так сильна была издревле воля наших предков пройти этот лес, полный чудищ, преодолеть свой страх перед ними и добраться, наконец, до дальних земель?

Потому что там, за лесом, простираются богатые и плодородные земли, реки, полные рыбы, и леса, в которых нет жутких чудовищ, зато полно зверя и дичи. И люди там живут не в пример привольнее, богаче и лучше, чем мы.

А здесь, на краю мира, бедна и неплодородна наша земля, скудна рыбой и полна опасных, неведомых тварей наша река, тёмен и страшен тёмный лес. А потому голодают наши дети испокон веков.

«Чего это он так прибедняется? – промелькнуло в моей голове. – Только что я сам лично наблюдал стол, полный разной, вкусной и богатой еды. И всем её было вдоволь».

Но всё это были мои мысли.

Старик между тем продолжал говорить:

Хочу я вам, дети, рассказать одну легенду. Все вы знаете, что лес наш страшен не только непролазной тёмной чащей, а тем, что полон он чудовищ. И давно никто не отваживается не только ходить вглубь чащи, но даже приближаться к ней, чтоб вырубить молодую поросль и отодвинуть границу леса от нашего хутора.

А потому тёмный лес, который в старые времена был лишь далёкой зелёной полосой, видимой из наших мест, так разросся, что ныне плотной стеной окружает наш хутор. И близок тот миг, когда страшные чудища, населяющие его, вырвутся наружу и пожрут всех нас.

Но есть одно пророчество, которое поведал мне мой отец, а ему – его отец. А сейчас, по всему, пришло время всем вам знать эту истину.

Дальнему предку моему было видение: однажды, в самый страшный миг, явится из неведомых миров юный отрок. В предрассветный час войдёт в чудовищный лес и светом негасимого огня разгонит тьму и монстров, копошащихся в ней, и проложит нам дорогу к внешнему миру. И кажется мне, что сегодня это пророчество исполнится.

* * *

Замолчал он, и в наступившей тишине, все взоры один за другим обратились ко мне. И тут до меня дошло: да он же обо мне говорит. Сложно сказать, что я почувствовал в этот момент.

Конечно, я не верю в монстров. Это все выдумки.

Ну а если нет. Если не выдумки? Во всем этом калейдоскопе невероятных событий, произошедших со мной, разве не логично предположить самое нелогичное – вон там, в лесу?

Мне стало очень страшно. Не в силах сказать ни слова, я огляделся вокруг. Все смотрели на меня. Кто с сомнением, кто с любопытством, кто с восторженным ожиданием. Но в большинстве взглядов читалась надежда. Они, черт возьми, в самом деле решили, что я герой. Я? Да совсем недавно (хотя, честно говоря, теперь казалось, что прошла вечность) меня поколотила кучка пьяных деревенских увальней. Какие там чудовища древнего леса?

Где-то в глубине души у меня шевельнулась надежда, что после этой затянувшейся паузы они все дружно расхохочутся и закричат что-то вроде: «подловили тебя», или «проверку на вшивость не прошёл», ну или что-то в этом роде, только в своей, старорусской манере. Но, увы, ничего подобного не произошло. В панике я оглядел окружающие лица, надеясь хоть в ком-то найти поддержку. Но вокруг все тоже немое ожидание. Ожидание подвига. От меня.

И вдруг взгляд мой остановился на новом лице. Девчонка моего возраста с не по-детски серьёзным лицом молча смотрела на старика. Потом ее взгляд упал на меня и заскользил дальше по безмолвным лицам людей вокруг.

Факт. Она, как и я, тоже здесь чужая. Уж больно нездешним был её взгляд, хотя в общем-то ничего в облике не отличало ее от этой дружной толпы.

Она молча взирала на все происходящее как будто бы с интересом, но каким-то… посторонним, что ли. Как будто перед ней разыгрывают спектакль, который ей не особо нравится, но досмотреть почему-то нужно. Это явно контрастировало со всеобщим благоговейным смирением.

– Ну что ж, – проговорил старик. – Вот и предрассветный час.

В этот момент к нему подошел молодой парень, неся в мешке что-то небольшое и, судя по всему, тяжелое. Старик извлёк из мешка загадочный предмет, по виду напоминающий страусиное яйцо, только сделанное, кажется, то ли из кварца, то ли из стекла. Он провёл по нему ладонями, подержал какое-то время в руках – и яйцо зажглось внутренним светом.

– Это негасимый огонь, – продолжил старик, – который хранился в моей семье из поколения в поколение.

‑ Ну что, ‑ обратился он ко мне, ‑ неназваный гость! Ты готов исполнить предначертанное?

Да ни чего я не готов – пронеслось у меня в голове. Я вспомнил всех книжных героев, вспомнил свои дурацкие фантазии о подвигах и прекрасных принцессах. Боже, какой беспросветный дурак.

Старик так и стоял, держа на вытянутых ко мне руках загадочный артефакт. Его прямой взгляд, его поза, всеобщее молчаливое ожидание не давали мне возможности выждать, обдумать, что-то предпринять. Я должен был принять это яйцо. Должен.

Я вдруг вспомнил, как мы с деревенскими ребятами, когда еще мы были «друзьями», однажды соорудили на реке тарзанку из палок, проволоки и старой веревки. Самый смелый из парней прокатился на хлипкой конструкции, а после него вдруг неожиданно для меня настала моя очередь. И вот тогда-то я понял, что не очень-то хочу этого делать. Да, мне интересно было строить тарзанку вместе со всеми, но вообще я не большой поклонник экстремальных развлечений, да еще на сомнительного качества аттракционах. Но все вокруг так смотрели на меня, были так уверены в моей храбрости. Вот прям как сейчас. И я, в общем, прыгнул. И вся наша громадина развалилась прямо в первую же секунду. Мне повезло, я упал в воду. Но страху натерпелся. А всем вокруг было дико весело.

Тогда я не смог сказать нет. Даже не подумал об этом. А сейчас подумал. Но все равно не смог. Просто очень четко понял, что вот я сейчас возьму это непонятное яйцо и пойду погибать ни за что.

Я полностью утратил чувство реальности. Под всеобщее молчание я подошел к старейшине и принял у него из рук негасимое пламя. Беспомощно оглянулся на собрание, как бы говоря: «Все? Уже? Подвиг прямо сейчас что ли надо совершать?»

В голове моей в это мгновение застряла одна мысль: поздно, взял яйцо, отступать некуда. И на негнущихся ногах я поплёлся в сторону леса. Наступила вторая стадия. После трусости появилась злость.

И мысли калейдоскопом понеслись одна за другой.

А чего это я, собственно, должен за вас ваши пророчества исполнять? Спасибо, конечно, за хлеб-соль, да не дороговата ли цена за угощение? И, если взяла вас зависть к чужим плодородным землям, так сами и идите, как те два брата, да протопчите тропинку. Вас-то вон у костра не двое сидит, а куда больше.

Мысли эти роились в моей голове, а дрожащие ноги упрямо шли к лесу. Вот я уже и подхожу. А вот я уже и подошел.

Вблизи леса я уже видел его внутреннюю черноту. А в этой черноте (я потер глаза) мне почудились очертания фигуры. Человеческой. По крайней мере, похожей на человеческую. Фигура стояла в расслабленной позе, прислонившись к дереву. Я видел только очертания, но, судя по всему, на голове этого существа было что-то вроде короны, а, может быть, рогов, или просто шляпа такая своеобразная. В руке он держал трость или шпагу. Я, как загипнотизированный, двинулся прямо на него.

Эй, придурок – услышал я вдруг окрик – ты правда туда собрался, что ли?

Я огляделся. Позади меня, на довольно высоком валуне, расслабленно сидела та самая нездешняя девчонка.

Она смотрела куда-то в лес, мимо меня. Я остолбенел от дикости ситуации, странности ее появления и несуразности произнесённых ею слов. В общем, я стоял, с взглядом, полным непонимания, озирался во все стороны и чувствовал себя (да, наверное, и выглядел) как потрепанное огородное пугало.

Она легко спрыгнула с валуна, подошла ко мне, взяла из моих онемевших пальцев светящееся яйцо, и, не говоря ни слова, со всего размаху швырнула его прямо в ту расплывчатую мрачную фигуру.

В ответ фигура учтиво поклонилась и исчезла, словно растворившись в воздухе.

Мы оба замерли. Селяне вдалеке тоже молчали, видимо, наблюдая за нами.

В полнейшей тишине я услышал нарастающие звуки. Сначала это было как неясные, еле слышные помехи в радиоприёмнике. Они приближались, нарастали. От них уже нельзя было отмахнуться, списать на шум в ушах. Это было что-то настоящее, реальное и… страшное.

А дальше все произошло с молниеносной быстротой.

Огромной звуковой лавиной на меня обрушился треск деревьев, дикий рев неведомых тварей.

Я оцепенел от ужаса.

Она схватила меня за руку и с криком: «беги!» увлекла в сторону хутора. Я уже не думал о трусости, о проваленной миссии и потере священного артефакта. Просто бежал. Изо всех сил.

Долетев до до хутора, мы промчались мимо вскочившего от неожиданности и вмиг загудевшего собрания у костра и остановились у самой реки. И тут я увидел то, от чего мы бежали. То, о чем говорил старик сегодня днем. То, что ужасом сверкало в их глазах при упоминании о реке, о лесе. Увидел их.

За нами с чудовищной быстротой, несмотря на их исполинские размеры, надвигалось бессчетное количество монстров. Именно так я представлял их себе, когда парень рассказывал легенду о братьях. Огромные, похожие на вывернутых наизнанку медведей. Гигантские зубы, огромные когти, а вместо шерсти – невообразимые колючки или шипы. Селяне в ужасе разбежались в разные стороны.

Но, куда там. Это была западня.

Зажатые между лесом и рекой, они нигде не могли укрыться. И началась бойня. Монстры хватали людей, словно тряпичных кукол, разрывали их на части, круша и ломая всё, что попадалось на пути. Вопли жертв, оглушительный рев монстров, кровь, кишки и части тел заполонили окружающее пространство.

В этот миг, сквозь кровавую пелену безумия, я увидел, как прямо на меня надвигался лязгающий зубами весь окровавленный отвратительный зверь. Попятившись назад, я рухнул в воду и захлебнулся.

Темнота.

Глава 3

Все повторилось. Еще не поняв, где очутился, я долго приходил в себя, отхаркиваясь и отплёвываясь. Кажется, в этот раз был ближе к тому, чтобы утонуть. Наклонившись вперед и скрючившись вдвое, я выпустил из себя изрядное количество воды, а после без сил рухнул на спину и долго прислушивался к стуку своего сердца. Не знаю, сколько я так пролежал, рассматривая небо над головой. Солнце было закрыто небольшими тучами, но палило неимоверно. Опять чужое небо, чужое солнце.

Собравшись с силами, я перевернулся и поднялся на коленях, чтобы осмотреться. Собственно, сперва осмотрел и ощупал себя. Странно, одежда была та же, что и перед падением в реку, но сухая, что странно, а еще абсолютно чистая. Я ведь точно помнил, как меня несколько раз обильно обрызгало разлетающейся во все стороны кровью несчастных жертв этих жутких монстров. Я содрогнулся, вспомнив только что пережитую расправу.

Передо мной лежала равнина, густо покрытая то ли прахом, то ли толстым слоем пыли. Безрадостная картина. А запах. Сухой, пресный, никакой. Наверное, именно так пахнет пустота. Сам воздух был каким-то тяжелым.

Стоп. А где же река? Я нырнул в реку, а вынырнул – из этой пыльной земли, что ли? Я покрутился во все стороны, но единственная вода во всем обозримом пространстве была та, что вылилась из меня несколько минут назад.

В эту секунду я почувствовал, что не один здесь. Обернулся. Рядом стояла Она. Та самая, которая, схватив меня за руку, утащила прочь от чудовищ из леса.

Я молча смотрел на неё. Даже, можно сказать, рассматривал. Тебе более, впервые представилась такая возможность. В прошлый раз она показалась мне совсем девчонкой, примерно моего возраста. А сейчас – намного старше. И серьезнее. Тонкие, немного восточные черты лица обрамляли короткие черные, слега вьющиеся волосы. Стройная, примерно моего роста. А она – красивая, подумал я. Но такая чужая, холодная, не здешняя.

Она посмотрела на меня с равнодушным удивлением. Наши взгляды встретились, и меня как будто прожгло ледяным огнем. Холодный, без единой эмоции, лишенный жизни взгляд на секунду задержался на мне, будто сканируя, а затем скользнул дальше, сквозь меня. Словно меня вообще не было.

Так странно. Только что, спасая меня, она была совсем другой. В ней была жизнь, эмоции. А сейчас – будто вынули душу и состарили лет на сто.

Я открыл было рот, чтобы поблагодарить за спасение, но слова замерли у меня во рту. Я не решился.

Отвернувшись от меня, она сосредоточенно оглядывала местность. А затем, не говоря ни слова, двинулась вперёд. На миг я застыл, не зная, что делать. Ну какие у меня были варианты? Я медленно побрел за ней. И с первых же шагов неловко грохнулся в кучу пыли, зацепившись ногой за какое-то препятствие.

Присмотревшись, я с ужасом понял, что запнулся за торчащую из земли ногу в железном доспехе. Железо было старым, даже древним, поскольку после столкновения с моей ногой легко оторвалось, а когда я попытался взять и рассмотреть его повнимательнее, оно буквально развалилось в моих руках. Самой ноги внутри доспеха не обнаружилось. Очевидно, он пролежал не одну сотню лет – плоть полностью растворилась во времени. И тут я уже испугался по-настоящему. Всюду, куда хватило взгляда, пространство было покрыто прахом. Тут и там из-под него виднелись истлевшие от времени части клинков, шлемов, щитов и доспехов.

Я вдруг вспомнил о девушке. Я не хотел отставать от нее, единственного живого существа в этом мертвом мире, и заволновался, что, пока я тут рассматриваю старое железо, она могла уйти далеко.

Но опасения мои были напрасными. Ошибся я и еще в одном: живые кроме нас тут были. Подняв глаза, я обнаружил её стоящей неподалеку, а напротив нее – двух похожих на людей существ, одно из которых наставило на нее оружие, очень напоминающее арбалет. Заряженный арбалет.

Люди – если это были люди – выглядели очень странно. И я имел все основания сомневаться в том, что они принадлежат к одному со мной биологическому виду. Это были два абсолютно лысых, худых, будто высушенных на солнце, похожих друг на друга, словно близнецы, человекоподобных существа. Одеты они были в какие-то невообразимые хламиды.

Я медленно подошел и встал рядом с ней.

Некоторое время мы все вчетвером просто стояли. Рассмотрев их повнимательнее, я все-таки пришел к выводу, что это люди. И тут мне пришло в голову, что, раз мы «гости» в этом мире, а они, получается, «хозяева» (не говоря уж о том факте, что у них в руках смертоносное оружие), первыми заговорить должны мы. Разумеется, если они вообще умеют говорить и могут что-нибудь ответить. Она, стоя перед ними уже какое-то время, оглядывала их как посетитель музея, рассматривающий очередной малоинтересный экспонат. При этом не проявляя никакого пиитета перед наставленным на нее арбалетом и не выражая желания начать диалог.

Мы без оружия – решился сказать я, подняв руки. И выдал неловкое клише – Мы пришли с миром.

Однако, на удивление, это сработало. Этот, с арбалетом, опустил оружие. И они медленно двинулись в нашу сторону.

Вы кто? – обратился к нам тот, что был без арбалета. И не менее лаконично продолжил: вы куда?

Все-таки говорящие!

Мы путешественники – ответил я за нас двоих и посмотрел на нее, надеясь на какую-то поддержку или, может, опровержение моих слов. Она едва заметно повернула голову в мою сторону – не согласие, не протест, просто фиксация. Затем вновь уставилась на них с равнодушным любопытством.

Я чувствовал себя словно эквилибрист, идущий по канату без страховки. Шаг вправо, шаг влево, и неминуемое падение. От нее поддержки никакой, эти двое выглядят напряженными и настороженными. Уверен, ляпни я что-нибудь не то, они пустят свое оружие в ход без сожаления.

– Откуда вы? – повторил наш собеседник свой вопрос.

Так, – думаю, – диалог есть, главное, грамотно его вести.

– Мы издалека – максимально пространно ответил я, все еще опасаясь сказать что-нибудь не то.

– А куда идете – повторил прежний вопрос уже второй из этой парочки – в Зеленый город?

– Да – с облегчением согласился я – в Зеленый город.

Наши собеседники о чём-то тихо зашептались, и продолжали делать это довольно долго, видимо, что-то решая, при этом изредка поглядывая на нас.

Можем подвезти – расплывшись в подобии улыбки– сообщил один из наших собеседников.

Улыбка выглядела так, словно музейная мумия ожила и жутко оскалилась. Но предложение было стоящим.

Мы… согласны? – вопросительно-утвердительно произнес я, глядя со стороны на реакцию своей спутницы. Она, не обратив на меня никакого внимания, двинулась вперед. Я – за ней.