Эхо си-диеза (на аллеях дорог жизни)

Его пальцы, секунду назад готовые кликать по ссылкам с техническими характеристиками, резко закрыли все вкладки браузера. В пустой строке поиска он одним точным ударом набрал: «Jolana D-Bass купить». Не «топ бас-гитары 2025», не «лучшее соотношение цена/качество». Конкретно это имя. Этот призрак.

Выдача была скудной, как и следовало ожидать. Музейные упоминания. Аукционы для коллекционеров. Горстка объявлений на барахолках. Одно привлекло внимание. Не Москва. Провинциальный город. Фотографии – та самая, узнаваемая форма, тот же потускневший санбёрст. Описание лаконичное: «Jolana D-Bass, Чехословакия, 80-е. Состояние играбельное. Для ценителей совкового хлама. Торг уместен, предлагайте свою цену.». Цена была, и близко не миллион. Двадцать тысяч, да ещё и с торгом. Камнева, садившегося за ноутбук с мыслями отдать за бас пару-тройку сотен тысяч, это не смутило и не обрадовало. Цена перестала быть рациональной категорией. Это был выкуп билета на машину времени.

Он открыл форму связи под объявлением. Его пальцы, привыкшие формулировать сложные договоры и директивы, на мгновение замерли. Затем застучали по клавиатуре, выводя четкие, лишенные эмоций строчки – как служебную записку:

«Добрый день. Интересует представленный Jolana D-Bass. Прошу подтвердить состояние: гриф (прогиб, анкер), лады (износ), корпус (трещины, сколы), электроника (работоспособность, шумы). Требуются детальные фотографии существующих дефектов. Рассматриваю вариант покупки с доставкой в Москву. Если с басом все в порядке, дам 25 тыс., чтобы вы другому не продали и отправили. Александр.»

Он нажал «Отправить». Сообщение ушло в цифровую пустоту, к незнакомцу в другом городе, увозя с собой не расчет перфекциониста, а капризный, иррациональный зов мальчишки, который когда-то замер, разинув рот, перед витриной в «Нотах» и видел там не бас-гитару, а воплощение невозможной мечты, оцененной в миллион рублей. Александр Дмитриевич откинулся на спинку эргономичного кресла, глядя в окно на серые корпуса домов. В душе было непривычное чувство: пустота от отложенного в сторону списка и странное, щемящее предвкушение. Он купит этот бас. Потому что хочется. И впервые за долгие годы это детское «хочется» безоговорочно победило все взрослые «надо».

***

Возвращение на лестничную клетку после холодного величия «Нот» было как прыжок в кипящий котёл. Какофония ударила по ушам – Megadeth перешли уже к «Dawn Patrol», а Paradise Lost сменили ещё более мрачные My Dying Bride с их дебютным альбомом, и все это сплетались в оглушительный, дисгармоничный гул. Воздух, густой от табачного дыма, въедливого запаха новой кожи и пыли, висел тяжёлой пеленой. Сам развал был хаотичным нагромождением: самодельные столы из досок ломились под горами кассет, стопками футболок, вешалками с кожаными косухами и «казаками», ящиками значков и нашивок.

– Ну, рок-дилеры! – крикнул Фазер, перекрывая грохот. Его глаза горели. – За работу! Шесть тыщ чистого андерграунда! Что берём?!

– Пацаны, к столу! – Маха указал на ближайший лоток, заваленный кассетами. Продавец, парень в застиранной футболке «SLAYER», лениво кивнул. – Решаем стратегически! Нам максимум музыки за минимум бабла!

Они обступили стол. Кассеты лежали вперемешку. Одни – почти «легальные»: с цветной, пусть и блеклой, полиграфией («лицензионные», как они их называли). Другие – «пиратские»: в простых коробках, названия групп и альбомов напечатаны на принтере, а то и вовсе написаны от руки шариковой ручкой, с ошибками – «METALLIKA», «MEGADET», «SLAYER»

– Смотрите! – Маха ткнул пальцем в «лицензионную» кассету с картинкой, изображающей ад и грешников на обложке. – Slayer! «Hell Awaits»! Надо брать! Настоящий трэш!

– Пять баллов, Маха! – одобрил Жук, хватая кассету. – Но пятьсот рублей за одну кассету? Это же грабёж! Вон пиратские – по триста, и там два альбома! Смотри: «Rust in Peace» Megadeth и «South of Heaven» Slayer на одной кассете! Триста рублей за два шедевра! Экономия!

Фунтик уже достал блокнот и карандаш, готовясь к скрупулёзному подсчёту.

– Считаем: шесть тысяч. Если брать «лицензионные» по пятьсот – это двенадцать кассет. Если пиратские по триста – двадцать. Целая библиотека против дюжины. Выбор очевиден?

– Неочевиден! – резко парировал Савва, с презрением тыкая пальцем в пиратскую кассету с криво написанным «Metallika». – Это же говно! Качество записи – хрен пойми какое! Ты знаешь, где и кто это переписывал? И полиграфии нет. Берём «лицензионные» – хоть обложку посмотреть, тексты иногда напечатаны. Это как винил против бобины от магнитофона!

– Савва, ты с луны свалился? – фыркнул Жук. – Винил? Да его уже почти нет! Кассета – наше всё! А качество… – он махнул рукой в сторону орущих магнитофонов, – …вот оно, качество! Главное – музыка! Два альбома за триста – это гениально! Нам же слушать, а не в музее выставлять!

Фикус, изучавший стопку кассет, поднял одну с красным глазом на фоне горки черепушек на обложке.

– А вот Obituary. «Cause of Death». Дэт-метал чистой воды. Пятьсот «лицензионная». Берём?

– Однозначно берём! – тут же согласился Маха. – Это must have! Идейный вклад!

– Must have за пятьсот? – возмутился Жук. – Да тут пиратская за триста с «Cause of Death» и «Slowly We Rot» вместе! Оба альбома Obituary по цене одного! Даже дешевле

– Obituary? Дэт-метал? – Сова скривился. – Это же сплошной шум! Несерьёзно.

– А «Красная плесень» – серьёзно? – парировал Маха, поднимая пиратскую кассету. – Там половина текстов – мат и стёб. Только пафоснее. Берём пиратскую – два в одном. Экономия триста рублей! Берем Obituary, Красную Плесень. Пиратские. По триста.

Маха, копаясь в куче «лицензионных» кассет, вытащил одну с изображением кричащего черного черепа на красном фоне.

– Mercyful Fate «Melissa». Датчане. Говорят, вокал – огонь. Высокий такой. 1983 год. Пиратской такой не вижу. Берём «лицензию»?

– Берём! – согласился Фунтик. – Экзотика!

Глобус нашел стопку кассет с надписью «Гр.Об.».

– Вот! Наши! Надо брать! Много! А то мы одно и то же слушаем. У Гроба больше альбомов. И тут все есть – он начал копаться. – «Хорошо!», «Тоталитаризм», «Всё идёт по плану»… Лицензии тут нет. Какие брать?

– Бери «Хорошо!» и «Тоталитаризм» на одной кассете! – откликнулся Жук – За триста! Два альбома.

– Ладно, – сказал Сова, переходя в наступление. – Вот это обязательно берем. Он поднял две кассеты: «ДК – Генно-огненное» и «Инструкция по Выживанию – Карма Ильича». – Это глубина. Философия. Настоящий андерграунд. Без этого наша коллекция – говно. Пятьсот за штуку. Хоть и не «лицензия». Тысяча. Но оно того стоит. Это как Библия для панка. Фунтик, это must have!

Наступила пауза. Тысяча за две кассеты – это почти треть их бюджета. Жук задумался. Маха смотрел на Сову, видя его фанатичную убеждённость.

– «Инструкцию» я слышал, – сказал Мопс. – Жёстко. Но… мощно. ДК – тоже легенды.

– А может есть где по два альбома на кассету? – спросил Фунтик, надеясь сэкономить.

– Нет, – твёрдо сказал Сова, зная, что их нет. – Только такие. Редкость. Фунтик, НУЖНО!

Фунтик вздохнул, посмотрел на блокнот. Пока набралось на две тысячи. В запасе было ещё четыре.

– Ладно, – сдался Фунтик. – Бери. Но последняя дорогущая покупка!

Сова торжествующе положил кассеты в общую кучу. Фазер фыркнул, но промолчал.

– Теперь свобода! – объявил Жук. – На оставшиеся четыре берём только по два альбома на кассету! Метал, панк, всё подряд! Главное – два альбома за триста! Максимум музыки!

– Я за! – поддержал Савва. – Давайте Slayer! «Hell Awaits»! Видел пиратскую с ним и… ещё каким-то альбомом.

– И Sepultura! – добавил Маха. – «Beneath the Remains» и «Arise»! Надо!

– И Sodom! – вставил Фазер.

– И наши! – вставил Глобус. – Арию! Крутится же где-то «Герой асфальта» с чем-нибудь…

– Ария – это попса и плагиат! – презрительно бросил Мопс, – Лучше оригинал взять. Iron Maiden.

Они набросились на столы, как стервятники. Руки с кассетами мелькали, голоса перебивали друг друга и грохот музыки.

Споры и выбор продолжались ещё несколько минут. Подростки, напоминавшие своим поведением девственников (которыми они на тот момент вроде как и были, но нас это сегодня не очень интересует), получившим бесплатный неограниченный доступ в публичный дом, привлекли своим активным выбором внимание не только продавцов, но и других участников толкучки на развале. Народ откровенно посмеивался над столь активным представлением, которое можно было бы назвать пантомимой, если бы не нескончаемые реплики, которые, казалось, не слушал никто из спорящих.

В конечном итоге они всё же определились с разношерстной музыкой, которой теперь предстояло наполнять их подвал в Строгино.

– Двести на карманные расходы, – объявил Фунтик, пряча остаток. – Купим сигарет нормальных. Всё. Рассчитались.

Они сложили свою добычу – шестнадцать кассет – в пустой рюкзак Жука (теперь стало понятно зачем он его взял, хотя ранее чувством предвидения он не отличался). Рюкзак с музыкой. Рюкзак с надеждой, вдохновением и грядущими спорами о том, чей альбом круче.

Выходя из шумного ада лестничной клетки на морозную Неглинную, они несли не просто кассеты. Они несли звуки будущих репетиций, споры о рифах, попытки подражать Хетфилду или Летову, мечты о собственном звуке, который когда-нибудь вырвется из динамиков магнитофона в их подвале. За прилавком «Нот» на втором этаже тускло поблескивала недоступная Jolana. Но здесь, в рюкзаках, бился живой, дерзкий, доступный пульс. Шум времени, который они теперь могли слушать снова и снова.

***

Вечерний свет струился сквозь занавески в гостиной Геннадия Беляева. Воздух был густым и наваристым – запах борща, только что снятого с плиты, смешивался с легкой сладостью детского шампуня и восковых мелков. На полу, укрывшись от условной зоны боевых действий у стола, двое младших – мальчик лет семи и его сестра, чуть младше – усердно выводили фломастерами нечто фантастическое на разложенных листах ватмана. «Это дракон, пап!» – крикнул сын, показывая на синюю голову с красными шипами. «А у меня принцесса на единороге!» – добавила дочь, тыча пальчиком в розово-золотую амальгаму.

Сам Геннадий Алексеевич восседал во главе большого обеденного стола, заваленного не тарелками, а ноутбуком, планшетом и разбросанными карандашами. Вокруг него, как советники у короля, столпились трое старших детей: две дочери-погодки и сын-подросток. На экране ноутбука красовался сайт крупного музыкального магазина, раздел «Электрогитары».

– Граждане советники! – объявил Беляев с пафосом, разводя руками. Лицо его светилось добродушной улыбкой, растягивая морщинки у глаз. – Задача поставлена! Нам требуется выбрать для вашего старого папы электрогитару. Бюджет – семейный, то есть ограниченный. Цель – не просто купить, а выбрать вместе. Я – лишь наблюдатель и финансист. Вы – мозговой центр. Правило первое: спорить можно. Правило второе: слушать друг друга. Правило третье: договориться до одного варианта. Кто готов к подвигу?

– Я! – тут же отозвался сын-подросток, Миша, тыкая пальцем в экран. – Смотрите, вот Fender Player Stratocaster! Настоящий! Как у… у того гитариста из клипа! – В его глазах горел азарт первооткрывателя.

– Сто пятьдесят тысяч, Мишаня, – спокойно заметила старшая дочь, Лиза, двенадцати лет. Она уже давно освоила роль семейного финансового контролера, подсознательно копируя мамину рассудительность. Ее пальцы быстро пролистали страницу вниз. – Это половина нашей поездки на море летом. Или все подарки нам на ближайшие три праздника. Папа же сказал – бюджет семейный. – Она посмотрела на отца, ища подтверждения. Геннадий лишь кивнул, скрывая улыбку.

– Но она же крутая! – не сдавался Миша. – Fender! Легенда! Можно взять в кредит?

– Миша, кредиты – это когда потом платишь еще больше, – вступила в дискуссию средняя дочь, Катя, десяти лет. Она склонилась над планшетом, где открыла сравнительную таблицу в другом магазине. – Смотрите, вот Aria. Почти такая же форма. И цвет веселый – розовый! А стоит… ого, в десять раз меньше! – Ее лицо озарилось надеждой на быструю и выгодную сделку.

– Aria? – фыркнул Миша, явно разочарованный. – Это же… пластик и палки! Звук будет как у детской игрушки. Папа же играть будет, а не в куклы! – Он бросил взгляд на младших, которые, услышав про игрушки, насторожились. Мальчик поднял свой рисунок дракона: «Это не кукла! Он огнем пышет!»

– Катюш, Aria – это совсем уж бюджетно, – мягко вмешалась Лиза. Она подвинула к себе ноутбук. – Папе же хочется что-то нормальное, чтобы звук был. Но и разорять семью нельзя. – Ее взгляд скользнул по экрану, останавливаясь на знакомом логотипе. – А вот Squier! Смотрите: «by Fender». Это как… младший брат Фендера. Сделано на тех же заводах, пишут. Дизайн один в один. – Она увеличила изображение вишнево-красной гитары. – И цена… двадцать шесть тысяч. Вполне нормально. Не Fender, конечно, но и не Aria. Золотая середина, да?

– Squier… – протянул Миша, скептически разглядывая экран. – Это ж не настоящий Fender. Насчет звука… – Он пожал плечами, но пыл его явно поутих перед аргументом младшей сестры и конкретной цифрой.

– А она какая красивая! Красная! – воскликнула Катя, забыв про Aria. – Как у принцессы! – Она тут же обернулась к младшей сестре на полу: – Маш, смотри, гитара как твой единорог! Красная!

Маленькая Маша подняла голову от розового единорога, внимательно посмотрела на экран.

– Кра-си-вая! – вынесла она вердикт. – Бери, папа!

Младший сын, оторвавшись от синего дракона, добавил:

– И у дракона есть красные шипы! Значит, крутая!

Геннадий наблюдал, скрестив руки на груди, стараясь сохранять нейтралитет. Внутри его распирала теплая волна. Здесь царила энергия – сосредоточенная, почти деловая, но по-детски непосредственная. Лиза вела переговоры, как министр финансов, оперируя бюджетом и семейными ценностями (подарки, море). Катя искала компромисс между красотой и ценой. Миша, хоть и рвался к вершинам, прислушивался к доводам. Даже младшие внесли свою лепту – эмоциональное одобрение. Они учились выбирать вместе, учитывая не только свое «хочу», но и возможности семьи и даже папины интересы («чтобы звук был»).

– Squier Classic Vibe… – задумчиво проговорил Миша, читая описание. – Звукосниматели Alnico V… Гриф кленовый… Отзывы вроде ничего. – Он посмотрел на Лизу. – Ты права. За эти деньги – оптимально. Лучше, чем пластиковая Aria. И выглядит почти как настоящий Fender.

– А еще на сэкономленные деньги можно вкусный торт купить всем! – добавила Катя, улыбаясь во весь рот. – Или мороженое!

– Торт! Мороженое! – подхватили хором младшие, моментально забыв о драконах и единорогах в пользу более осязаемых радостей.

Лиза посмотрела на отца. В ее глазах светилось удовлетворение от хорошо проведенных переговоров.

– Пап, мы выбрали. Squier Classic Vibe Stratocaster. Красный. Это наш общий выбор. Ты согласен? – В ее голосе звучала не детская просьба, а почти деловое предложение, ожидающее утверждения.

Беляев развел руки, делая вид, что сдается перед мощью семейного консенсуса.

– Решение совета единогласно принято! – провозгласил он. – Squier Classic Vibe красного цвета. Заказ оформляем? – Он подвинул ноутбук к себе, его пальцы уже потянулись к клавиатуре, чтобы ввести адрес доставки.

– Ура! – крикнула Катя.

– Ура гитаре! Ура торту! – завопили младшие, подбегая к столу и пытаясь заглянуть в экран.

Миша кивнул, на его лице появилось подобие взрослого удовлетворения: выбор был не самым крутым, но правильным. Лиза тихо улыбнулась, глядя, как папа вводит данные карты. Она чувствовала себя не просто дочкой, а частью команды, принявшей важное, настоящее решение. Не сиюминутный каприз, не погоня за максимальной выгодой любой ценой, а взвешенный шаг, где учли и папино желание играть, и семейный кошелек, и даже цветовое предпочтение младших.

Запах борща становился все настойчивее, смешиваясь с запахом воска от фломастеров и легким возбуждением от удачной покупки. Геннадий Беляев нажимал «Оформить заказ», чувствуя под пальцами не пластик клавиш, а что-то гораздо важнее – теплую, незримую нить согласия, связавшую его разновозрастную, шумную команду. Они выбрали не просто гитару. Они выбрали умение договариваться. И это звучало куда гармоничнее любой, даже самой дорогой, ноты.

***

Тусклая лампочка, болтавшаяся на шнурке под потолком, как перезрелая гнилая груша, едва одолевала мрак подвала. Знакомые запахи ударили в ноздри – сырость бетона, прогорклое пиво, едкий запах дешевого табака и… новое – запах свежей краски и металла от только что купленных инструментов. Серые «Урал-650» и «Урал 510Л», черно-красная «Аэлита-2» лежали на драной софе. Хромированный малый барабан с белым пластиком, купленный в «Аккорде», стоял на полу, отражая тусклый свет, как трофей. Рюкзак Жука с кассетами из точки у Сандунов был бережно открыт его владельцем, и первая из них – Morbid Angel «Altars of Maddness» – уже хрипела из старого магнитофона «Электроника-302», цеплявшегося проводами за патрон лампочки. Звук был дерьмовый, визгливый, с фоновым шипением, но для них это был гимн.

– Слышите?! – орал Маха поверх грохота, затягиваясь купленными на остаток денег Lucky Strike. Дым стелился сизой пеленой. – Вот это брутально! Настоящий дэт-метал! Вот к чему нам надо стремиться! Забить на тексты Совы про экзистенциальную хрень и просто орать в микрофон, как загнанный бык!

– Заткнись, Маха! – Сова, сидевший на крепком ящике, поморщился. – Это не музыка, это какофония для дебилов! Нам нужна глубина!

– Глубина у тебя в стакане была, Сова, – фыркнул Жук. Он уже держал «Урал», щупая гриф, пробуя строй. Струны дребезжали. – Расстроенный как п***ц. Надо подкрутить колки. Лады острые, зараза, пальцы режет.

– Зато звукосниматели – огонь! – с сарказмом добавил Маха, держа в руках «Аэлиту» с воткнутым в разъем кабелем, другой конец которого висел в воздухе. – А куда, собственно, подключать-то будем, гении? Усилителя-то нет! Барабан хоть сам по себе звучит, а гитары – как палки без огня!

Тишина повисла густо, лишь хриплый гроулинг Дэйва Винсента продолжал выть из «Электроники». Все посмотрели на Сову. Тот хмыкнул, встал, и его тень гигантски растянулась по плесневелой стене, где потёкшее «SLAYER» соседствовало с выцветшим «Гр.Об.».

– Долб**бы вы, а не рокеры, – провозгласил он с пафосом. – Настоящий андерграунд использует то, что есть! Смотрите и учитесь!

Он подошел к «Электронике-302» выключил воспроизведение, достал кассету. Воткнул гитарный штекер от «Аэлиты» в пятипиновый разъем с торца. Потом нажал кнопку «Запись» (крайняя левая) и одновременно – «Пауза» (вторая справа). Динамик магнитофона захрипел, загудел.

– Теперь играй, – приказал он Махе.

Маха неуверенно дёрнул по струнам «Аэлиты». Из динамика «Электроники» вырвался громкий и в достаточной степени чистый (если делать скидку на то, что гитара не была настроена) гитарный звук. Звук нельзя было назвать идеальным, к тому же к нему присоединялся достаточно слышимый фон. Но это был звук электрогитары, пропущенный через аппаратуру!

Жук замер. Звук был жидким, с фоновым гудением, но это был их звук. Рожденный здесь: из совковой «Электроники», такой же гитары, их безумия и пота. Он закрыл глаза. Исчезли заплатанные стены подвала, запах плесени и дешевого табака. Он увидел сцену. Туманную, дрожащую, как изображение на плохом телевизоре. Но сцену! Толпу! Свет софитов! Этот звук из магнитофона был мостом. Мостом от гопников и ледяных ведер – туда, где грохочут настоящие усилители. Эпоха дала им в руки не инструменты, а рычаг. И они только что сдвинули с места целый мир. Мы начали, – пронеслось у Жука с ликующей ясностью. Теперь назад пути нет. Даже если весь мир – против. Даже если звук – как дохлая кошка. Это их дохлая кошка. И они заставят ее петь.

– У-у-у-ё-ё-ё-б-б-биии! – заорал Глобус, подпрыгивая от восторга. – Оно работает!

– Андерграунд! – засмеялся Фазер, выпуская дым колечками. – Чистый, неразбавленный! Сова, ты гений!

– Ну, я же говорил, – Сова важно почесал переносицу. – Пока так. Ну, а если до сцены дорастем – купим усилитель.

На слове «купим» по подвалу разнесся громкий взрыв хохота. Он сделал паузу, оглядев скептические лица.

– Что? Купим! Или одолжим у кого. В лучшем случае.

Жук нетерпеливо топтался рядом, держа «Урал».

– А мой?! – спросил он. – Там же один вход! Как я подключаться буду?

– По очереди, гений! – отмахнулся Сова. –У меня дома «Электроника». М триста двадцать семь вроде. Но там совершенно та же схема. Только динамик тише. Ну или ещё что-нибудь найдем. Мало ли этого говна сейчас сохранилось.

– Найдём, – кивнул Маха, уже снова дёргая струны «Аэлиты», наслаждаясь громким воем из динамика. – Пока и так сойдёт. Главное – звук есть! Настоящий электрический звук!

Сова отключил гитару от магнитофона, удовлетворившись первым экспериментом и снова вернул собравшихся к ознакомлению с дэт-металом. Фунтик наблюдал за этим, осторожно перебирая купленные кассеты. Савва попытался подпевать (не зная слов) Morbid Angel, изображая рычащий вокал (ещё не окончательно сломавшимся подростковым голосом), что вызвало хохот. Фикус сидел на корточках у стены, наблюдая за процессом подключения с научным интересом, но блокнот был убран.

Внезапно Жук схватил акустику, все еще валявшуюся на софе, и яростно брякнул по струнам поверх воя Morbid Angel.

– Слышите?! – заорал он, перекрывая гроулинг. – Это наш рифф! «Гимн Ледяной Воде»! Памяти тех, кто не дрогнул!

Маха подхватил, колотя кулаком по ящику, Сова завыл в импровизированный микрофон – пустую бутылку пива. Грохот, визг, какофония заполнили подвал, вытесняя сырость и запах табака. Они орали, смеялись и колотили кто во что горазд, не попадая в такт, но сливаясь в едином, диком, очищающем хаосе звука. Это был не концерт. Это был ритуал. Их способ сказать эпохе: «Ты – дерьмо, холод и бандиты. Но мы – живы. И мы – играем. Пока играем – мы свободны». Даже Фунтик, сжимая подкассетник «Altars of Maddness», ухмыльнулся. В этом безумном грохоте была их победа над сегодняшним днем. И обещание завтрашнего.

– Граждане! – перекричал гул Фазер, когда Маха сделал паузу. – А на барабане-то кто играть будет? – Он указал на хромированный малый барабан, одиноко стоявший в углу. – Купить купили, а играть некому! Барабан – это же ритм! Основа!

Все замолчали, посмотрев на блестящий инструмент.

– Ну, пока каждый кто сможет. Но в теории надо искать полноценного барабанщика, – констатировал Маха. – Иначе это фарс – то ты на гитаре, то на басу, а потом за барабан садишься

– И где искать? – спросил Жук. – На улице кричать: «Эй, кто тут в коробки стучать умеет?»?

Глобус, до этого молчавший, выпрямился на корточках у мусорной ямы.

– Есть у меня сосед, – сказал он тихо, но все услышали. – Ваня Левин. С этажа выше. Ну, вы его знаете. Он… он как раз хочет на барабанах играть. Говорил. Только инструмента нет.

– Ну вот! – оживился Сова. – Глобус, ты гений! Приводи его! Срочно! Скажи – барабан есть! И группа есть! Мечта сбывается!

– Я… я попробую, – закивал Глобус. – Он вроде нормальный пацан. Только стеснительный. Но… барабан его точно заведёт!

Надежда, как искра, промелькнула в подвале. Даже дерьмовый звук из «Электроники» и хрип Morbid angel звучали теперь как предвестники грядущего. Они купили инструменты, нашли способ играть, и теперь у них мог появиться настоящий барабанщик. Группа обретала форму.

***

Игорь Новиков стоял перед ноутбуком, открытым на странице сайта по аренде музыкального оборудования. Его лицо, обычно сосредоточенное на тонкой работе с паяльником, сейчас выражало смесь энтузиазма и легкой растерянности. На экране – ряды ударных установок. Pearl, Tama, Yamaha, Sonor… Блестящие хромированные обода, педали, тарелки. Настоящие. Не картонные коробки из-под обуви, не один единственны хромированный барабан с белым пластиком, который когда-то стоял в углу их строгинского подвала. Он смотрел на них с почти благоговейным трепетом. Его внутренний диджей уже ставил их демку, и видел, как под эти блестящие цилиндры и звенящие тарелки зал качает головами.

– Иг, ты где? – Голос жены, Натальи, донесся из комнаты, прервав его барабанные фантазии. – Машу в студию пора везти! Ты же обещал!

Игорь вздрогнул, словно пойманный на месте преступления. Он быстро свернул вкладку с дорогими акустическими установками и открыл другую – с электронными.

– Сейчас, солнышко! Минутку! – крикнул он в ответ, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Смотрю кое-что для… для проекта!

Он чувствовал легкий укол вины. Дочь, Маша, занималась танцами. Сегодня был важный урок, ее первое выступление в группе. И он обещал отвезти. Но мысли упрямо возвращались к барабанам. К концерту. К возможности грохнуть, как они мечтали в ледяном дворе в 92-м.