
Полная версия:
Комсомолец в палеолите. Новое мышление
— Хм… — буркнул Макс.
Производительные силы развивались просто на глазах. Как она это сделала?
— Что там? — по-русски спросила его Айра, приподнявшаяся на шкурах и пытавшаяся выглянуть из-за спины Макса, чтобы рассмотреть предмет в его руках. Он молча протянул ей табличку.
Айра молча покрутила её в руках и сказала:
— Хора подсмотрела, как делаешь ты и сделала лучше.
Макс повернулся:
— Это другая глина — видишь? Она темнее моей.
— Такая земля есть в сторону холмов, — сказала Айра. — А ты берёшь у ручья.
Она немного помолчала и продолжила:
— Уламры не понимают, зачем ты делаешь из земли камни. Камней и так полно вокруг.
— Зато эти камни мы можем делать любой формы, — попытался объяснить Макс, но Айра тут же возразила:
— Зачем нам камни разной формы? Камни вообще не нужны.
— Ты помнишь, у кзаммов были пустые камни?
Айра кивнула.
— Они готовили в них еду, — пояснил Макс, и Айра пожала плечами.
— Еду можно готовить над костром.
Макс натянул джинсы, которые он недавно постирал в ручье — вопреки его опасениям, они практически не полиняли.
— Пойду поговорю с ней, — сказал он, и Айра недовольно нахмурилась.
На поляне было почти пусто. Племя просыпалось. До Макса доносились негромкие звуки из шалашей уламров — в одном Нао что-то бубнил Сане, которая отзывалась ему низким гортанным голосом, в другом кто-то из ребятишек что-то визгливо требовал, в третьем раздавалось ритмичное мужское хрипение и женские вскрики — уламры старательно умножали численность племени. У костра дежурила дремавшая женщина, ответственная за огонь, а рядом с ней, скрестив ноги, сидела Хора.
Лицо Нао высунулось из шалаша Саны. Увидев Макса, он весело помахал ему рукой.
Макс подошёл к костру и сел справа от Хоры. Та повернула к нему лицо и хотела было хрюкнуть, но Макс поморщился и поднял руку:
— Как ты это сделала? — спросил он, показывая на табличку.
— Хора подсмотрела Махса, — пояснила та. — Потом пошла, набрала красной шлиры и сделала, как Макс. — Она повернулась к нему. — Хочар, да?
Тот кивнул.
— Похоже на хочар. Покажешь, где ты взяла эту шлиру? — Макс закашлялся.
— Там, — Хора махнула рукой в сторону холма. — Откуда пришли кзаммы. Где прошла Катюха, там шлира особенная.
Макс задумался. Уламры, как и кзаммы, были убеждены в сверхъестественных способностях Катюхи. Даже Айра, которая видела в Катюхе соперницу, уважительно называла её «лахутрой», а остальные считали её то ли богиней, то ли могущественным духом. Особенное впечатление на всех произвело то, что Катюха ездила на гигантском слоне — палеолоксодоне. Палеолоксодон был для уламров богом лесов и степных пространств — небольшие, из трёх–четырёх особей стада этих животных вызывали священный ужас, если же обнаруживалось, что по тропе прошло более пяти животных, уламры каждый раз откочёвывали от священных мест на километр-другой. Столкнувшись с этим сакральным трепетом, Макс понял, почему и кзаммы немедленно признали власть Катюхи и никогда не усомнились в её праве вершить их судьбы.
— …в разных местах брала, — услышал он голос Хоры. — Но шлира везде хренотень, только там, где прошла Катюха…
— Где прошла Катюха… — задумчиво повторил Макс вслед за Хорой.
— Уламры говорят, что после снега и тепла Катюха вернётся, — сказала Хора, и в голосе её Макс услышал опасение. — Уламрам придётся бежать.
— Не придётся, — сказал Макс, но в голосе его не было уверенности, и Хора моментально это уловила.
Она с сомнением посмотрела на него:
— Катюха сильная. Махс не такой сильный.
Айра подошла и села с другой стороны от Хоры.
— Лахутра сильная, — сказала она. — Но Махс сильнее.
В её голосе Макс услышал убеждённость и с благодарностью посмотрел на неё.
— Белый грушт не слушается Махса, — возразила Хора. — А лахутру слушается!
— Когда лахутра сходит с белого грушта, любая женщина из уламров собьёт её с ног, — сказала Айра, и Макс вспомнил, как её копьё опиралось в Катюхину грудь.
Хора открыла рот, чтобы что-то сказать, но Макс остановил её:
— Отведёшь меня туда, где ты взяла эту шлиру?
Хора обрадованно захлопала глазами:
— Хора отведёт Махса, куда он скажет, — и тут же поразила его своей откровенностью: — Хора хочет сына от Махса.
Почему-то нахлынули воспоминания о Шахе, а Айра нахмурилась:
— Я сама отведу тебя, — сказала она. — Я знаю эту шлиру.
Из шалаша у края поляны вышла Лин. Она уже вполне пришла в себя и только несколько ссадин напоминали о том, что она перенесла непростое путешествие. Шалаш был поставлен вчера специально для неё — ветхий и едва прикрытый шкурами, которых у уламров была сильная нехватка. Тут же к Лин подбежал Нао, который уже забыл о Сане, но к его разочарованию следом за Лин из шалаша выбрался Ган — тот самый уламр, который и взял её в плен, приведя к уламрам.
Ган вооружился копьём и вместе с Лин ушёл в лес, следом за ними рванул и Нао. Из остальных шалашей выбрались женщины и принялись отгребать от костра угли. На длинные жерди они нанизали освобождённые от шкур тушки зайцев и каких-то грызунов, пойманных вчера, уложили жерди на рогатины над углями. Над поляной моментально разнёсся аппетитный запах печёного мяса.
— Катюха, действительно, вернётся через год, — сказал Макс Айре через час, когда они делили на двоих одну заячью тушку. — Нам пока нечем защититься от кзаммов. И даже если будет, чем — их слишком много, тут и огнестрел не поможет…
— Огнестрел? — спросила Айра.
— Такая штука, которая убивает на расстоянии, — пояснил Макс.
— Как лук?
— Ну… да, вроде лука, только с огнём.
— Лук, который стреляет огнём? — уточнила Айра.
Макс усмехнулся — это, между прочим, идея. Если здесь добыть что-то хорошо горючее… он посмотрел на сосны и кивнул своим мыслям.
Лин сидела неподалёку и жевала мясо. С куска, который она откусывала, капала кровь. Мясо Макса и Айры было запечено лучше — они оба не обладали столь сильными челюстями и острыми зубами, как у неандерталки. Макс подозвал её:
— Лин!
Та посмотрела в его сторону, но не сдвинулась с места. Макс сделал Айре знак, и они сами пересели вплотную к Лин. Та равнодушно взглянула на них и ничего не сказала.
— Лин, ты сказала, что твоё племя живёт отсюда в двух днях пути? — спросил Макс, сделав Айре знак переводить.
Лин молча кивнула, затем, поколебавшись, добавила:
— Враги выгнали нас с нашей земли. Где теперь мои люди, я не знаю.
— Подлые гуроны… — пробормотал Макс, и Лин с интересом посмотрела в его сторону. Макс заметил это и повторил так, чтобы она слышала: — Подлые гуроны напали на прославленное племя апачей.
Айра что-то сказала Лин, и та засмеялась.
— Я сказала ей, что ты любишь давать имена, — пояснила Айра.
— Как Адам, — буркнул Макс.
— Адам? — удивилась Айра. — Это вождь в твоём мире?
Макс замялся.
— Невежественные люди считают, что Адам — это первый человек, от которого произошли все люди, — пояснил, наконец, он. — Когда бог сотворил его из… из шлиры, он давал имена всем животным.
— И грушту? — уточнила Айра.
— И грушту, — кивнул Макс.
Айра повернулась к Лин и рассказала ей про Адама. Та кивнула:
— Мой отец говорил, что имя грушту дал отец отца его отца, но никогда не называл его имя, потому что оно забыто. Значит его звали Адам. А жена его пришла к нему из-за гор.
— Лин, — сказал Макс, немного растерявшийся из-за неожиданной интерпретации ветхозаветной истории, — ты должна отвести двух моих воинов к твоему племени.
Она заинтересованно посмотрела на Макса:
— Зачем?
— Мы спасём твоих людей от гуронов, — пояснил Макс. — За это твои люди помогут нам защититься от кзаммов.
— Вы спасёте? — Лин поджала губы. — Да вы даже нож не научились делать. У вас всего пять воинов, и один из них вместо того, чтобы охотиться, каждый день копается в земле как червяк.
Она презрительно посмотрела на Макса.
— Я убью тебя раньше, чем ты поднимешь руку, — продолжала она. — Чем вы можете помочь моему племени?
— Сейчас я тебе покажу, — сказал Макс.
Он вышел на хорошо освещённое солнцем место, сел на колени, сгрёб в кучу сухую траву и мелкие сучки и, искусно спрятав между большим пальцем и ладонью лупу, которую незаметно вынул из кармана, сфокусировал свет на кучке. Не прошло и минуты, как пламя охватило подготовленные им травинки и деревяшки, и усмешка мгновенно исчезла с лица Лин. Она попятилась, рука легла на рукоять кремнёвого ножа. Она следила, как пламя обнимает травинки, и глаза её медленно округлялись.
— Ты… достал огонь прямо из руки? — заворожённо спросила она.
— Вроде того, — ответил Макс, пряча в карман лупу и поднимаясь с земли. — Ну что — отведёшь моих людей к своим?
Та молча кивнула всё ещё не сводя взгляда с правой ладони Макса. В её глазах отражалось что-то, вроде страха, но это не был страх. Она явно ставила руку Макса на один уровень со стихией — молниями, ударявшими в землю, ветром, валившим крепкие столетние деревья, реками, выходящими из берегов. Охваченная благоговением, она упала на колени и, схватив Макса за руку, приложила её к своей голове.
— Почему же ты сразу не сказал мне, что ты могущественный дух огня? — спросила Лин, глядя на него глазами, полными священного ужаса.
— Да просто я не дух огня… — начал Макс.
— Он сын духа Огня, — перебила его Айра, которая испытывала смешанные чувства от лицезрения унижения женщины, которую она интуитивно воспринимала как соперницу. — И я жена его. Я владею искусством доставать огонь из двух деревяшек. Теперь ты можешь встать и отправляться выполнять то, что повелел тебе сын духа Огня.
Лин поднялась на ноги и молча уставилась на обоих. Её самоуверенность была поколеблена увиденным — она испытывала одновременно потрясение и тот странный восторг, который поражал её несколько раз, когда молнии били в землю неподалёку.
— Я готова, — сказала она.
Макс жестом подозвал к себе Нао и Гана.
— Соберите еды на руку дней, — он поднял ладонь с растопыренными пальцами. — И идите с Лин. Она покажет вам своё племя. Вы передадите её людям, что Махс — сын духа Огня… — он посмотрел на Лин, и та кивнула, — сын духа Огня и вождь великого племени уламров желает встретиться с их… — Макс задумался… — с их вождём и мудрецами.
— Что это — мудрецами? — спросила Айра, которая переводила его слова.
— Скажи — опытными охотниками, — переформулировал Макс.
— А потом что? — спросил Нао.
— Потом вы вернётесь с ответом сюда. Ни в какие схватки не вступать, нигде не задерживаться, встретите врагов — убегайте, — на лицах охотников появилось недоумение, но возражать они не осмелились. — Идите назад как можно быстрее.
Нао и Ган пошли собираться, и Лин ушла с ними. Макс с сожалением посмотрел ей вслед, но подумал, что только что разрешил сразу две проблемы — отослал Лину, которая являлась провоцирующим фактором для Айры и положил начало новому военному, политическому, а возможно и экономическому союзу.
— Это называется дипломатия, — сказал Макс Айре, озираясь в поисках Хоры.
— Типломатия? — переспросила она.
— Да. Это когда ты точно не знаешь, чего хочешь, но заранее создаёшь условия для этого. А люди, которые этим занимаются, называются дипломатами.
— Значит ты — типломатами, — сказала Айра. — Ты всегда делаешь что-то непонятное.
Затем она помолчала немного и кивнула вслед Лине:
— Хорошо, что она уходит.
Макс, наконец, нашёл глазами Хору, которая суетилась у костра с другими женщинами и направился прямо к ней:
— Хора, — сказал он, — пойдём, покажешь мне свою шлиру.
Хора задрала голову, закатила глаза и открыла рот, который Макс немедленно закрыл ладонью. Женщина булькнула пару раз и замолчала. Затем она поправила шкуру на плече и пошла в сторону холмов.
Через несколько часов, когда солнце уже перевалило через полдень и начало свой путь вниз, Хора, Макс и Айра, наконец, вышли из зарослей на опушку. Примерно на километр от леса простиралось открытое пространство вроде степи, а дальше снова начинался лес.
— Вот следы грушта, который возит Катюху, — сказала Хора, указывая на громадные как колодцы следы палеолоксодона. — Он здесь прошёл, когда кзаммы шли убивать уламров.
— А шлира где? — спросил Макс.
— Где Катюха прошла, там и шлира, — сказала Хора и показала прямо на след.
Макс присел и внимательно рассмотрел след. Действительно, сразу под дёрном здесь была тёмно-бурая земля, напоминающая глину. Но она была не такой вязкой, не такой податливой и скользкой как та глина, что он набирал у ручья. Скорее это была рыхлая, рассыпающаяся порода — что-то среднее между песком и глиной — скорее глина, чем песок, но не отличающаяся пластичностью. И по цвету эта почва сильно отличалась от той, что у ручья — она была краснее, темнее, в то время, как ручейная глина была светло-бурая и имела лёгкий голубоватый оттенок.
— И как же ты из этого лепила? — озадаченно посмотрел Макс на Хору.
— Хора принесла шлиру в шалаш, выкопала ямку, накидала туда и полила водой. А потом лепила, — похвасталась Хора и захрюкала.
Макс набрал в пригоршню то, что Хора назвала шлирой и попробовал пересыпать в другую ладонь. Нет, это всё же была глина, а не песок. Он наложил несколько килограммов глины в специально захваченный кусок шкуры и сказал:
— Пошли назад.
— Такой шлиры рядом с нашей поляной нет, — сказала Айра.
Хора согласно закивала:
— Такой шлиры нет. Здесь прошла Катюха, — она закатила глаза в приступе религиозного экстаза. — А рядом с поляной даже грушт не ходил.
Убеждённость Хоры в священности ног Катюхи захватила и Айру, и она стала убеждать Макса, что, наверное, потому кзаммы и делают пустые камни, которые не может сделать Макс, потому что Катюха своими ногами замешивает им шлиру. Макс всегда веровал в магическую силу Катюхиных ног, но тут они открылись для него с неожиданной стороны.
Вернувшись в лагерь уже под вечер, Макс развёл принесённую глину небольшим количеством воды, в результате чего она приобрела утерянную из-за сухости пластичность, и скатал из неё шарик. Затем он слепил такой же из глины, принесённой от ручья и положил его справа от первого шарика. В лучах заходящего солнца оба шарика выглядели абсолютно одинаковыми, словно два близнеца.
После этого Макс встал и прошёлся вокруг поляны, проверяя выставленный дозор. Сух сидел у дерева в сотне метров от лагеря и грыз орехи. Рядом с ним сидели две женщины, отправленные с ним на дежурство. Увидев Макса, все трое нехотя поднялись и отправились обходить лес вокруг лагеря.
— Ну и лентяи же мне достались, — сказал Макс. — Как с такими коммунизм строить? Да хоть бы и развитый социализм: сознательности — ноль.
Глава 5. Копьеметалка

Следующим утром, едва продрав глаза, Макс вылез из шалаша и бросился смотреть на свои шарики. Увиденное подтвердило его догадки — шарик, слепленный из глины у холма остался ровным, и только поверхность его покрылась мелкими трещинками. Макс взял кусок шкуры, провёл по нему несколько раз внутренней стороной, и трещинки забились глиняной пылью.
А вот шарик из ручьевой глины съёжился, растрескался и представлял собой жалкое зрелище.
— Состав разный, — сказал Макс подошедшей к нему Айре, и та кивнула:
— Лахутрина шлира лучше! Будем носить её?
До тех залежей десяток километров, прикинул Макс. Глина, конечно, хороша — бели и лепи, что хочешь. Но слишком нерационально таскать глину из-за тридевяти земель. Он обернулся к Айре:
— Мы такую сделаем прямо здесь.
— Ты хочешь вызвать сюда Катюху? — в голосе Айры была нервозность.
— Без Катюхи справимся, — Макс сунул гладкий шарик в руки пробегавшему мимо сыну Саны, и тот, моментально поняв суть, принялся катать шарик по земле.
— Он мог бы изобрести колесо, — сказал Макс, следя за играми малыша. — Но оно уже изобретено.
— Что это — колесо? — спросила Айра.
— Это вот что, — Макс быстро взял комок влажной глины, оставшейся с вечера, скатал в ладонях шарик, одним движением сплюснул его и протянул Айре:
— Колесо.
Она недоумённо посмотрела на диск в своих руках:
— Луна? Для чего она? Для колдовства?
Макс кивнул и пошёл к ручью. Айра шла следом и гадала:
— Луна даёт свет в темноте… ты хочешь сделать маленькие луны, чтобы светить в хижине? Или они будут показывать, сколько лун прошло? Или ты хочешь, чтобы они показывали дорогу в мир духов?
«Сколько идей у моей жены! — подумал Макс. — Царство мёртвых искать не пойдём, а вот календарь и светильник, наверное, будут не лишними».
— Ну скажи, — приставала Айра. — Я есть не смогу, пока не скажешь!
— Да, — сказал он, чтобы Айра успокоилась. — Мы сделаем маленькие луны, чтобы светить по ночам.
— А зачем светить по ночам? — спросила Айра. — Когда спят, светить не надо.
«Действительно, — подумал Макс. — Читать здесь нечего, романтику ещё не придумали, под ручку ночами не гуляют… В этом мире незачем светить по ночам».
— Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны, — ляпнул он первое, что пришло в голову, и Айра замолчала.
— Ты всё время говоришь что-нибудь непонятное, — обиженно сказала она после паузы.
Они умылись, Макс взял свою палку-копалку и принялся рыть глину.
— Это не Катюхина, — сказала Айра. — Она не годится.
— Сгодится, — сказал Макс и, сложив глину на ровную площадку неподалёку, пошёл вдоль ручья — где-то здесь он видел выходы песка и какой-то рыхлой породы, вроде известняка.
Айра плелась за ним, а он пояснял:
— В Катюхиной глине много песка и камушков. Поэтому она не усыхает во время сушки.
— Из Катюхи песок сыпется? — спросила Айра, и Макс едва не поперхнулся.
— Лет через сорок посыпется, — сказал он. — Пока нет…
— Через сорок? — Айра растопырила пальцы. — Сколько это?
Макс повернулся, раскрыл обе ладони и показал Айре десять пальцев. Потом он указал на её десять пальцев и сказал:
— И ещё раз столько.
Глаза Айры расширились:
— Столько не живут! Шаман Урх и то столько не прожил!
— Катюха проживёт, — ответил Макс.
— Потому что она — бох? — уточнила Айра.
— Потому что она комсомолка, спортсменка и красавица, — буркнул Макс, наконец, найдя то, что нужно.
Здесь был естественный песчаный пляж. Небольшой — метров десять в длину и столько же в ширину. Песок ровным слоем покрывал здесь землю, уходя в воду ручья. А чуть дальше возвышался небольшой красновато-жёлтый утёс — это был известняк или что-то подобное. Утёс легко крошился любым камнем и даже палкой.
— Вот это нам и нужно, — сказал Макс, и Айра смешно сморщила нос, всем своим видом показывая, что не понимает, зачем нужны совершенно бесполезные камни и песок.
Макс накидал в шкуру песка и отколотых от утёса камней и потащил назад, к месторождению глины. Шкура была тяжёлой, нести её было неудобно, потому что края всё время норовили выскользнуть из рук.
«Хорошо, что нести недалеко, — подумал Макс. — И всё же пора изобретать сумки, мешки и носилки».
Айра шла молча, потом так же молча смотрела, как Макс в яме замешивает глину, смешивая её с песком, известняковыми камнями и водой. Потом он вылепил блин, разрезал его на четыре части ножом, который Айра дала ему после некоторых колебаний, положил прямоугольные пластинки друг на друга, проложив их листьями лопуха и, кивнув Айре, направился к лагерю, где уже вовсю кипела жизнь — Сух ложился спать после дежурства, Раш — собирался на дежурство вокруг лагеря, женщины суетились у костра. Макс уложил свои таблички сушиться на солнечном месте и остановил Раша:
— Сегодня в дозор ходить не надо. Обойди силки, собери добычу, постарайся добыть пару куропаток.
Раш кивнул. Ему было всё равно — что в дозоре, что на охоте нужны были одни и те же копья и лук со стрелами. Айра взяла своё копьё и отправилась с Рашем.
Позавтракав, все разошлись по своим делам, а Макс сел возле шалаша, ожидая когда подсохнут его глиняные таблички. Сух передумал ложиться спать и тренировался в стрельбе из лука, стараясь попасть в дерево в тридцати метрах. Получалось плохо — некоторые стрелы летели мимо цели, редкие из них ударялись в ствол и падали рядом, а большинство даже не долетало до дуба.
— Лук — хорошо, — сказал вслух Макс. — Можно стрелять дальше, чем метать копьё. Но стрела летит слабо, убить зверя можно только почти в упор. Копьё мощнее, но далеко не кинешь. Что бы нам придумать?
Он подошёл к Суху и взял из его рук лук. Но, немного подумав, отдал его обратно и взял дротик. С луком неандертальцы управлялись куда более ловко — они лучше натягивали тетиву, точнее целились, ровнее укладывали струну на древко. И результат был налицо — на охоте Макс не мог добыть и пятой доли того, что любой из его соплеменников.
Но вот с дротиками был приблизительный паритет. Неандертальцы кидали их дальше и сильнее, но исключительно за счёт большей физической силы. Макс заранее заметил точку, куда хотел попасть — на небольшом бугорке желтел упавший с дерева лист и метнул копьё точно в него. Копьё примерно на полметра вошло в землю и Макс вытаскивал его с некоторым усилием.
Макс отметил место рядом и передал дротик Суху. Тот метнул практически так же точно и хотел было достать копьё, но Макс опередил его. Дротик погрузился в землю примерно на ту же глубину и извлекался с тем же усилием.
Макс посмотрел на мощное тело Суха. Рельефной и мощной мускулатуре неандертальца позавидовал бы любой атлет двадцатого века. Макс выглядел намного скромнее. За счёт чего же он кидает копьё с той же силой, что и намного более сильный Сух?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

