
Полная версия:
Комсомолец в палеолите. Новое мышление
Макс перенёс свои таблички сохнуть на освещённое солнцем место поляны и взял в руки оставшийся большой ком глины. Он хотел посуду — варить мясо, варить кашу, и теперь ему предстояло вылепить горшок. Сначала он хотел так же точно раскатать глину и слепить горшок из получившегося блина, но у него не было достаточно большой поверхности для такого блина. Тогда Макс просто скатал глину в большой шар и сделал в нём углубление кулаками. Осмотрев своё первое изделие, он, как мог, подравнял пальцами края и с удовлетворением окинул взглядом результат своих трудов.
— Ты смотри, Ерохин, — сказал он сам себе, — да ты гончар.
— Хочар, — Хора, до которой донеслись его слова, кивнула и повернула к нему голову. — Махс и хочар.
Макс улыбнулся ей, и Хора сделала несмелое движение в его сторону. Остановившись в трёх метрах, она показала вытянутым пальцем на горшок:
— Хочар? Зачем? Пустой камень будет.
Макс набрал в грудь воздуха. Переходя на язык уламров, он всегда сначала хорошенько откашливался — гортанные звуки, которыми они изъяснялись, вызывали в горле сильное першение.
— Вкусную еду будем делать, — проурчал Макс.
— Из этого? — на лице уламрянки застыло недоумение, переходящее в удивление.
Она подошла к горшку, отщипнула от края кусочек глины и положила в рот. Пожевав немного, Хора скривилась, выплюнула глину и уставилась на Макса. Он не спеша загладил край горшка и взял Хору за руку.
— Сюда нальём воду, — сказал он, показывая внутрь горшка, — положим мясо и поставим на огонь.
Макс закашлялся — его гортань снова не выдержала соприкосновения со словами уламров.
— Сюда воду?! — изумлению Хоры не было границ. — Камень сломается.
— Не сломается, — угрюмо сказал Макс, который не знал, как этим неграмотным людям объяснить, что такое керамика.
Хора постояла рядом с открытым ртом и вдруг, неестественно задрав голову, изобразила смех. Она не раз видела, как Макс смеётся и теперь нелепым хрюканьем подражала ему.
Макс внимательно посмотрел на неё. Она явно хотела понравиться. Видимо, Хора поняла, что её нагота — в том смысле, что по сравнению с другими уламрянками она намного менее волосата — является для Макса не изъяном, как для остальных мужчин, а скорее преимуществом. Макс действительно несколько раз присматривался к этой по-своему обаятельной девушке, которая вполне могла бы стать для него второй женой, заменив Шаху. Шаха была некрасивой, но доброй и преданной. Но в отличие от Шахи, которая вызывала у Макса только дружеские чувства, Хора, наверное, могла бы стать полноценной женой.
Макс поймал себя на том, что сравнивает Хору с Шахой, и почувствовал себя неуютно.
Хора тем временем закончила своё хрюканье и снова показала на горшок:
— Шлира размокнет от воды, и камень сломается. Хочар не будет.
— Будет! — упрямо сказал Макс и понёс своё изделие сушить.
Устанавливая кривой горшок рядом с сохнущими табличками, он бросил взгляд на самую первую — на которой он сегодня сделал первую запись в дневнике. Табличка сохла уже часа два и поверхность её теперь пересекли трещины, удалив из записи несколько букв. Интересно… глина сохнет и трескается. Выходит, это не уламры виноваты…
— Да уж… — пробормотал он. — Хренотень какая-то…
— Хренотень, — услышал он за спиной. — Хочар не будет.
Это была Хора. Она шла за ним следом и теперь во весь рот улыбалась, указывая на треснувший дневник Макса. Его вдруг охватило раздражение.
— Хора! — прикрикнул он на неё. — Займись своим делом!
И Макс указал девушке на костёр. Хора не обиделась. Она повернулась к Максу спиной и пошла к костру, виляя гладкими ягодицами, почти не скрытыми шкурой.
В лесу неподалёку послышались голоса — это Нао, Раш и Айра возвращались в лагерь. Спускались сумерки, и пламя костра становилось всё более контрастным на фоне темнеющего леса. Чётко выделились силуэты охотников, появившихся из-за деревьев. В руках они несли несколько мелких зверьков, угодивших в расставленные на тропах силки. Айра с улыбкой протянула Максу птицу, вроде куропатки:
— Айра застрелила! — похвасталась она.
Макс взял куропатку одной рукой, а другой обнял Айру, прижав её к себе и поцеловав в губы. Та охотно отозвалась на его нежность и коснулась рукой плеча Макса.
— Хренотень! — послышалось с другой стороны костра.
Они оглянулись. Хора снова задрала голову и хрюкала.
— Вель — хренотень, — сказала она. — Грух — хорошо!
— Вель? — спросил Макс, глядя на Айру.
— Это вель, — ответила она, нахмурившись и показывая на куропатку.
Затем она, глядя на Хору, прорычала что-то неразборчивое, и та снова захрюкала. Айра подняла с земли камень и бросила его в Хору, угодив в грудь. Та перестала хрюкать и отвернулась.
— Ну зачем ты? — спросил Макс. — Хора просто шутит.
Айра недовольно посмотрела на него и, выхватив из его руки куропатку, обошла костёр и вложила её в руки Хоры.
— Готовь! — приказала она коротко. — Я голодна.
Хора обиженно отвернулась, но подчинилась. Она присела и начала ощипывать куропатку. Ветерок подхватывал перья и нёс к костру. По поляне распространился запах палёного. Айра вернулась к Максу и сказала по-русски:
— Она надо мной смеялась. Не защищай её.
И настороженно посмотрела в его глаза. Макс хотел было возразить, но тут на другой стороне поляны раздались резкие голоса, почти крики. Все обернулись в сторону шума.
Это Ган возвращался с дозора. Но рядом с ним было не две женские фигуры, а три, причём, третью он толкал впереди себя. Макс прищурился, чтобы лучше разглядеть — это была незнакомая ему женщина, похожая на Хору и сложением и почти полным отсутствием волос на теле. На её лице была запёкшаяся кровь, бедро пересекала глубокая рана, шкура была порвана и болталась на одном плече. Руки у неё были выкручены и связаны за спиной грубыми верёвками, которые уламры научились плести из коры ивы.
Женщины у костра переглянулись. Хора скривилась, а Сана притянула к себе детей. Чужачка идёт. В воздухе повисло напряжение.
Когда Ган втолкнул женщину в освещённый костром круг, Макс увидел в её глазах тревогу. А ещё — упрямство и непреклонность. Она смотрела на Макса, не отводя взгляд, и ему вдруг стало немного не по себе.
— Твоя работа? — спросил он у Гана, показывая на раны и кровь женщины.
Тот мотнул головой:
— Нет. Она всегда такая была.
«Всегда» у уламров означало не только собственно всегда, но и с момента появления.
— Где ты её нашёл? — Макс вопросительно посмотрел на Гана.
— Охотилась за ручьём, — пояснил Ган.
— Охотилась?
— На нас, — добавил дозорный. — Пряталась за деревом и собиралась напасть.
— Почему ты думаешь, что собиралась напасть?
— А зачем пряталась? — сказал Ган, считая, что вопрос исчерпан.
Макс кивнул:
— Поешь и отдыхай. Пусть Сух идёт в караул.
Ган ушёл. Айра подняла голову пленницы и, заглянув ей в глаза, что-то прорычала. Та перевела взгляд с лица Макса на Айру, что-то проурчала в ответ. Макс с трудом понимал даже своих уламров, а эта чужеземная женщина, возможно вообще говорила на другом наречии.
Айра расспрашивала пленницу довольно агрессивно, с напором. Та отвечала неохотно, но глаз не отводила и, похоже, Айре это не нравилось. Она развернула пойманную женщину и повела её к краю поляны. Макс последовал следом. Он подошёл к пойманной женщине, взял её под руку и мягко, но настойчиво посадил под деревом, чтобы она могла прислониться к стволу. Затем в его руках блеснуло лезвие перочинного ножа, и он заметил в глазах пленницы интерес — от её внимания не ускользнула необычность материала, из которого был сделан нож.
Макс перерезал верёвки, которыми были связаны как запястья, так и руки девушки выше локтя, но поднять их сразу она не смогла — похоже, что руки затекли и онемели. Они висели как плети, и Макс принялся разминать пленнице мышцы рук, чтобы восстановить кровообращение.
Айра с неудовольствием следила за его манипуляциями. Макс улыбнулся ей и сказал:
— Ган — зверь. Зачем он связал её так туго?
— Чтобы она не ударила кого-нибудь по голове, — резко ответила Айра, и Макс вынужден был согласиться — после недавнего нападения кзаммов он и сам призывал к бдительности.
Наконец девушка смогла шевелить пальцами, а затем и всей рукой. Взгляд у неё был настороженным, но бежать она не пыталась.
— Ты кто? — спросил Макс гортанным неандертальским голосом и закашлялся.
Та удивлённо посмотрела на него и, показав на него, что-то спросила у Айры. Айра стрельнула глазами в сторону Макса и хихикнула.
— Спрашивает — не дикий ли ты. Говорить-то не умеешь, — пояснила Айра.
Макс вздохнул. Это не было новостью — неандертальцы с их лужёными глотками все как один считали его неполноценным.
— Кто она? — спросил он у Айры.
— Лин, — сказала пленница, не дожидаясь, пока Айра ответит. — Я Лин, дочь Вина, величайшего воина на той стороне ручья — победителя пещерного медведя. Он придёт сюда и убьёт всех вас, если вы причините мне вред.
Макс вопросительно посмотрел на Айру, а та пожала плечами — не понимаю, мол, о ком она говорит.
— Мы не ходим на ту сторону ручья, — сказал Макс по-русски и сделал паузу, пока Айра переводила. — Это ты пришла к нам.
Лин замерла. Она поняла его слова как угрозу — припёрлась, дескать, в наш райончик, чем ответишь? Макс понял безмолвный язык её глаз и торопливо поправился:
— Да нет, я не в том смысле. Мы никого с других районов не трогаем. Тьфу, с той стороны ручья. Ты как к нам попала?
Лин выслушала его, окинула недоверчивым взглядом его и Айру и вдруг торопливо и сбивчиво начала рычать. Рычала она долго, Айра внимательно её слушала и кивала головой, иногда перебивая и переспрашивая. Максу стало скучно, и он лёг на траву, устремив взгляд в высокие кроны, между которых пробивался свет звёзд. Речь Лин была спокойной, и Макс даже вздремнул под её мелодичный рык.
Наконец их гостья замолчала, и говорить стала Айра.
— Она из племени, которое живёт на той стороне ручья в двух днях пути отсюда. Их племя никогда ни на кого не нападало, но неподалёку живёт второе племя. Мужчины этого племени несколько лун назад напали на неё в лесу и пытались увести силой, но она по пути сбежала от них. Её отец Вах ходил разговаривать с воинами того племени и они снова пытались забрать Лин, но Вах не отдал. Тогда, спустя две или три луны они напали на племя Лин ночью. Это было… — Айра что-то переспросила у Лин. — Это было два дня назад. Многих мужчин её племени убили сразу, остальные стали сражаться. Но напавших было больше, и племени Лин пришлось скрыться в лесу. Многих женщин её племени враги угнали с собой. Лин была в их числе, но бежала. Эти раны, — Айра указала на рассечённое бедро и кровь на лице, — она получила, когда мужчины пытались её задержать. Кому-то из них в схватке она откусила ухо и даже не заметила это — только в лесу, разжав зубы, она его выплюнула.
Айра снова задала вопрос Лин. Та что-то проурчала и обхватила лицо ладонями.
— Нет, рана на бедре не от врагов. Вчера на неё напал… — она задумалась и, подняв лицо вверх, завыла: — Грооу…
— Волк? — не поверил Макс.
— Грооу, — повторила Айра. — Это след его когтей, —она указала на рану на бедре.
— И как же она? На дерево залезла?
— Она убила его, — спокойно ответила Айра.
— Убила? — не поверил Макс. — Чем?
Он вспомнил схватку с леопардом. Но у него был нож. Здешние племена ничего подобного не знали.
Айра вопросительно посмотрела на Лин и перевела вопрос. Та неохотно залезла куда-то под шкуру и достала кремнёвый нож. На его поверхности засохла кровь. Макс взвесил его на ладони — довольно тяжёлый, и тут только понял, как это важно. Он посмотрел на Лин, но её лицо не выражало ни гордости, ни вызова — эта штука была для неё сама собой разумеющейся.
Они умеют делать ножи из кремня!
Глава 2. Сопромат палеолита
Нож из кремня! Это именно то, что ему нужно. Глины будет нужно много — и для табличек, и для посуды, и для кирпичей, да в конце концов просто для обмазки дурацких уламрских шалашей, для которых любой дождик становился стихийным бедствием. Копать глину руками… Макс посмотрел на свои ладони — отросшие ногти обломались, глина въелась в кожу, забралась под заусенцы, отложилась в линиях, расцветив руки желтовато-бурыми полосами. Нужна была лопата.
Но лопату здесь сделать не из чего. А вот приспособить для копания крепкую палку было бы неплохо.
Макс посмотрел на женщин, сидящих напротив. Айра, кажется, была чем-то недовольна. У Лин вид был слегка встревоженный — неудивительно, учитывая переделки, в которых она побывала в последние дни. Обе смотрели на него — Айра исподлобья, а Лин открытым взглядом ультрамариновых глаз.
Макс провёл пальцем по кромке кремнёвого ножа и отдёрнул руку. На пальце выступила кровь — острое, как бритва, лезвие оставило порез.
— Ничего себе! — вырвалось у него. — Острый какой!
Лин усмехнулась и в выражении её лица появилось некоторое снисхождение — попала к варварам каким-то, которые о ножах представления не имеют. Айра же схватила руку Макса, поднесла её к лицу, языком слизнула выступившую кровь и слегка всосала из ранки. Затем она протянула руку назад, не глядя сорвала лист подорожника, разжевала его до мелкой кашицы и обильно обложила ей порез. Вся эта процедура заняла у Айры не больше минуты. После этого она сорвала ещё один лист, ловко обмотала им палец Макса и закрепила его крепким стеблем.
— До сватьпы жаживёт, — сказала Айра, точно воспроизведя его приговорку.
Макс удивлялся её памяти и острому уму. Айра мгновенно улавливала смысл любых выражений, которые он использовал, с первого раза запоминала их и даже научилась материться, всегда очень точно используя нецензурную лексику.
Лин наблюдала за всем этим с видом человека, которому всё равно, что происходит вокруг.
— Умеешь делать такие? — вдруг спросил Макс, возвращая ей её оружие.
Айра встревоженно посмотрела на него — зачем же возвращать столь смертоносную штуку чужачке, от которой неизвестно чего ждать? Но Макс видел, что Лин настроена не агрессивно. Мало того — она явно устала и хотела спать. Ей точно было не до бунтов.
Лин покрутила в руках свой нож, кивнула и вернула его Максу, что-то пробормотав.
— Говорит, что отдаёт это тебе, раз ты такой неумелый, — сказала Айра и засмеялась. — Но просит показать тот блестящий зуб, которым ты перерезал её верёвки.
Макс достал из кармана перочинный нож и открыл лезвие. Нож был полезен, но сейчас, когда он хотел вырезать подходящее орудие для копки, он был бесполезен: Макс пробовал отрезать им ветку граба — крепкого, почти железного дерева — и безуспешно, только несколько царапин осталось на стволе.
Лин взяла протянутый ей нож и со знанием дела ощупала его пальцами. Затем она повернулась так, чтобы на него лучи взошедшей луны лучше освещали нож, цокнула несколько раз языком, осматривая, потом попробовала лезвие на зуб и провела по нему пальцем. На этом её инспекция не закончилась, она подняла с земли небольшой камень и провела им по лезвию, внимательно рассмотрев результат. Убедившись, что камень царапин не оставил, Лин провела лезвием по камню и рассмотрела светлый след, протянувшийся по поверхности. Потом она плюнула на палец и провела им по образовавшейся на камне дорожке. Удовлетворённо кивнув, она вернула нож Максу.
— Крепкий, но тупой, — резюмировала она, и Макс это понял без перевода.
Айра протянула руку, и Макс вложил ей в руку нож.
— Ты обещал, помнишь? — сказала она лукаво, и Макс понял, что нож ему не вернут.
Он вспомнил опрометчивое обещание, данное Айре. Макс надеялся, что она об этом не вспомнит и старался не доставать нож из кармана лишний раз. Но деваться некуда: дал слово — держись… Он вздохнул и посмотрел на кремнёвое орудие, которым с ним поделилась Лин. Та, увидев в глазах Макса промелькнувшее сожаление, мгновенно поняла суть происходящего и сказала:
— Отдай. Мой лучше.
Айра бросила на чужачку взгляд, полный угрозы — что она тут командует? Лин встретила этот взгляд со спокойной уверенностью, а Макс, увидев, что между женщинами вот-вот вспыхнет ссора, поднялся с травы и сказал, обращаясь к Айре:
— Покорми её и давайте спать.
Айра с неохотой встала и пошла к костру, где уже осталась только дежурная женщина. Лин тоже поднялась и, проходя мимо Макса на секунду задержалась, повернувшись к нему и заглянув к нему в глаза.
— Ты сильный, — сказала она, окинув его фигуру с головы до ног и пошла вслед за Айрой.
Макс ушёл в свой шалаш и погрузился в раздумья. Нож Лины, пожалуй, действительно был более предпочтителен — прежде всего из-за размеров «клинка» Будь металлический нож побольше, разумеется, каменный с ним не сравнился бы. Но маленький перочинный ножик годился только для обработки тонких веток. Он намучился, даже работая со сравнительно гибкой и мягкой древесиной для луков. Прочное дерево для рытья земли его ножу вообще не поддавалось.
Мысли его были прерваны зашедшей в шалаш Айрой. Она прямо в дверях сбросила с себя шкуры, которые прикрывали её тело скорее символически, и тут же упала на Макса, обхватив его и руками и ногами.
Когда страсть пошла на убыль, Айра легла на бок, опершись локтем на шкуру, и положила вторую руку на грудь Макса.
— Не смотри на неё так, — сказала она, и в голосе её прозвучала сталь. — Убью.
Макс удивился резкому переходу от нежности к угрозам.
— Кого убьёшь? Меня или её?
Айра помолчала с полминуты, а затем сказала:
— Ты не спросил, о ком я говорю. Значит я поняла правильно.
Она повернулась к нему спиной и пробормотала, засыпая:
— Обоих убью.
Несмотря на спокойный и даже равнодушный голос женщины, слова эти прозвучали зловеще. Макс подумал, что открывает эту кроманьонку с новой для себя стороны — присутствие Шахи в их брачном чертоге тоже не вызывало в ней восторгов, но к сестре она относилась сдержанно. Появление же чужачки, которая вызвала у Макса всего лишь симпатию, вызвало мгновенную ревность и даже ярость.
Он растолкал Айру.
— А ты куда её устроила спать?
Та повернулась к нему, и в глазах, сверкнувших в свете луны, проникавшем сквозь дыры в крыше и стенах, Макс увидел недоумение.
— Кого?
— Ну Лин же…
— А-а-а, — протянула Айра. — Беспокоишься? Тут она, — Айра постучала по стене. — Я ей бросила шкуру на землю, она спит рядом.
Макс был поражён. Ночи пока стояли тёплые, и замёрзнуть их невольная гостья не могла. Но какая оказывается Айра коварная — специально положила предполагаемую соперницу рядом, чтобы та услышала, как они предаются плотским утехам.
Он улыбнулся своим мыслям, обнял Айру и уснул.
Когда утром Макс проснулся, Айры рядом не было. Он выглянул из шалаша — она сидела, опершись на ствол, и что-то вырезала ножиком, который накануне забрала у него. Макс на четвереньках подполз к ней, чтобы рассмотреть, чем она занимается. Айра выломала из старого пня некое подобие дощечки и усердно вырезала на его поверхности какой-то рисунок. Увидев Макса, она быстро перевернула дощечку и показала ему язык. Этому жесту она научилась у него же, Айра вообще всё впитывала как губка.
Макс взял её за руку и потащил к ручью. Айра забежала в шалаш и мигом выскочила из него уже без дощечки.
«Спрятала куда-то», — подумал Макс и решил позже забраться в их жилище и посмотреть, что там вырезает Айра — он знал все её тайники в шалаше и был уверен, что спрятать от него что-либо там невозможно.
У ручья они увидели Лин, которая сидела на корточках почти по пояс в воде и умывалась. Услышав за спиной движение, она резко обернулась и замахнулась, но увидев Макса с Айрой, опустила руку. Айра, увидев её движение, мгновенно присела, но Макс, как человек из двадцатого века, остался абсолютно беззащитен.
— Ты мёртв, — сказала Лин, проходя мимо на своём рычащем языке. — Я перерезала тебе горло.
Она раскрыла ладонь, и Макс увидел небольшую, сантиметров шести длиной, ракушку — вроде беззубки. Створки её сходились и образовывали подобие острого лезвия. Действительно, вонзись она ему в горло, он бы быстро истёк кровью. «Скорой» здесь нет, он бы и часа не прожил.
Айра достала из складок своей шкуры перочинный нож и, раскрыв его, метнула его в ближайшее дерево. Нож, пролетев в паре сантиметров от уха Лин, со свистом рассёк воздух и вошёл в ствол на два пальца. Лин даже не шевельнулась. Она посмотрела на Айру и сказала с улыбкой:
— Ты тоже опасная! Пхай!
Айра подошла к дереву, качнув нож, расшатала его, вынула и повернулась к Лин:
— Ты и вскрикнуть не успела.
Та усмехнулась и пошла к лагерю.
Они умылись и пошли вдоль берега в поисках подходящего дерева. Перебрав несколько десятков стволов, Макс, наконец, остановился и положил руку на крепкую ветку.
— Вот этот граб годится.
Кремнёвым ножом Лин он примерно за полчаса отрубил ветку и принялся очищать её от веток. Дело шло медленно, Макс устал. Положив сук на плечо, он сделал Айре жест, и они направились к стойбищу. Пока он возился с деревом, Айра набрала полный бурдюк орехов и теперь они грызли их, утоляя чувство голода.
Всего два месяца назад эти орехи были основным блюдом уламров, думал Макс, жуя орехи. Охотиться они толком не умели, да и боялись, потому что любое животное, даже сравнительно небольшой леопард — тут Макс вспомнил собственную схватку с этой дикой кошкой — представляло для них угрозу.
Придя в лагерь, они быстро перекусили предложенным им женщинами завтраком — запечённым мясом и мелко нарубленными кореньями, — и Айра отправилась с мужчинами на охоту, а Макс продолжил обтачивать ветку. Увидев его мучения, Лин, сидевшая в одиночестве под деревом неподалёку, забрала у него сук и каменный нож и ловкими движениями за каких-нибудь три–четыре минуты освободила сук от всего лишнего. Протянув назад палку, она насмешливо посмотрела на Макса.
— Ты сильный, — повторила она вчерашние слова. — Но совсем ничего не умеешь.
Макс поднял на неё взгляд. Лин была коротконогая, как все неандертальцы, и лицо её имело такое же, слегка туповатое выражение. Но на её теле, как и у Хоры, почти полностью отсутствовали волосы. Увидев, что Макс осматривает её, Лин сказала, стараясь, чтобы её слова звучали как можно разборчивее:
— Мужчины выбирают других женщин, — она махнула в сторону волосатых неандерталок, суетившихся у костра. — Но твоя жена такая же.
И она провела руками вдоль своего тела.
— Я приду жить к тебе, — бесстыдно заявила она. — Если хочешь, можем прямо сейчас туда пойти.
Этого ещё не хватало. Макс был не прочь покувыркаться разок-другой с симпатичной неандерталкой, но Айра… Она ведь и вправду убьёт эту привлекательную женщину. А если нет… если нет, то Лин убьёт её.
Нет, такого допустить было нельзя. Он сделал как можно более дружелюбное лицо и улыбнулся Лин:
— Я слабый мужчина, — сказал он. — Я могу жить только с одной женщиной. На двух у меня нет сил.
Лин недоверчиво посмотрела на него.
— А эти, — она снова показала в сторону костра, — говорят, что ты жил с двумя, пока одна не ушла в какую-то пещеру и не пропала в ней.
— Шаха была моим другом, — буркнул Макс и, чтобы прекратить этот разговор, принялся осматривать обработанный сук.
Он выбрал хорошее дерево — сучков почти не было, ствол был ровный и прямой, диаметр его был около семи сантиметров. Оставалось стесать у основания лишнее, чтобы получилась плоскость и заострить её. Получилось бы некое подобие лопаты.
Но Лин была настойчивой. Она забрала у него палку и села рядом на корточки, обнажив гладкие бёдра и открыв его взору женские тайны. Макс отвёл взгляд.
— Палка-копалка, — задумчиво сказал он по-русски, вспомнив слово из учебника истории, и потянул палку на себя. Лин уступила.
— Како палка? — переспросила она, и Макс хмуро кивнул, жестом изобразив, что копает палкой землю.

