Смена кода: Кристаллизация

Когда последний кусочекльда растаял у неё между пальцев, Макси смахнула капли с рукава. Холодильник,ещё недавно напоминавший арктическую пустошь, стоял чистый и безоружный.Пустой, влажный, пахнущий сыростью и… возможностью.

Осталось только отмыть.Стереть память о прошлом, —подумала она.

Великое очищениеначалось с волны горячей воды с лимоном. Холодильник зашипел, как раненыйзверь. Губка скользила по стенкам, смывая годы забвения, следы пролитых соусов,забытые крошки. Она мыла его трижды, с почти ритуальной одержимостью.

Первый раз — чтобыудалить грязь. Второй — чтобы стереть память. И третий — ради будущего.

Когда вилка снова вошлав розетку, холодильник пробудился с новым звуком — ровным, довольным урчанием.Внутри пахло свежестью, мятой, лимоном и чистотой. Макси положила внутрь первыйпродукт: новую пачку сливочного масла.

— Вот так-то лучше, —прошептала она. — Добро пожаловать на сторону света.

В коридоре послышалисьшаги.

— Макси, ты там незамёрзла случайно? — донёсся голос Серёги, вернувшегося с пиццей.

Она фыркнула, вытираяруки:

— Я не замерзаю. Яуправляю холодом, балда!

Кухня наполниласьароматом расплавленного сыра и специй. Макси и Серёга сидели друг напротивдруга за столом, который теперь сиял чистотой.

— Помнишь, как мы вобщаге… — начал он, задумчиво жуя.

Макси тут же перебила,указывая на него пальцем:

— Если ты сейчасвспомнишь тот случай с микроволновкой и лапшой — я тебя заморожу по-настоящему.На неделю.

Серёга рассмеялся, икрошки полетели на стол. Он потянулся за самым большим куском пиццы, но Максибыстрее шлёпнула его по руке:

— Это мой! Тут двойнаяпепперони!

— Да ладно тебе, ледянаякоролева, — проворчал он, но улыбался. — Ты же знаешь, я всегда забирал самыйвкусный кусок.

Макси сделала вид, чтозадумалась, а потом с театральным вздохом толкнула к нему коробку:

— На, жри. Всё равносегодня ты герой. Без тебя я бы с этим холодильником… ну, ты понял.

Они сидели так долго,перебрасываясь воспоминаниями, пока на заднем плане тихо и довольно гуделобновлённый холодильник. Это был простой, почти бытовой момент. Но для Макси онзначил больше, чем любая грандиозная битва. Это была нормальность. Хрупкая,новая, но настоящая.

Телефонный звонокразорвал уютную атмосферу. Серёга взглянул на экран, и на его лице появилосьвиноватое выражение. Марина.

— Э-э… мне надо, — онуже хватал куртку. — Она там… ну… ты же знаешь, если я не приду, она мне ушиотрежет. В переносном смысле. Ну, в основном в переносном.

Дверь захлопнулась,оставив Макси наедине с пакетами от Марины. Она вздохнула и потянулась к самомубезобидному на вид. Джинсы сели идеально, мягко облегая новые линии бёдер.Свитер с высоким воротом был невероятно мягким и тёплым. А вот с бюстгальтеромвышла заминка. Застёжки будто издевались над ней, ускользая из дрожащихпальцев.

Ну почему у женщин всётак сложно?! —мысленно выругалась она, пытаясь поймать крючок где-то за спиной, в положении,которое, казалось, противоречило всем законам анатомии.

В конце концов звонок вдверь прервал её борьбу. Она фыркнула, бросила «орудие пытки» на стул ипоспешила открывать, уверенная, что это Серёга что-то забыл.

Но за дверью стоялуправляющий домом — мужчина лет пятидесяти с папкой в руках и вечной, застывшейобидой во взгляде. Его глаза округлились, когда вместо привычного, вечноуставшего и опухшего Максима он увидел… её.

— А… Максим дома? Мы надомофон деньги собираем.

По спине Макси пробежалхолодок, более острый, чем от её собственной магии. Она инстинктивно прикрыладверь, оставляя лишь узкую щель.

— Нет, Максим в отъезде,— сказала она, и её новый, чистый голос прозвучал странно громко в тишинеподъезда.

Управляющий прищурился.Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользил по её лицу, задерживаясь насеребристых волосах, на острых ушах, которые она не успела прикрыть.

— Вы… собственно, ктоему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки не просто любопытства, апрофессиональной подозрительности.

Мозг заработал напределе. Старые нейронные пути, отвечавшие за импровизацию и быстрые решения,сработали.

— Младшая сестра, — выпалилаона слишком быстро, почти сорвавшись.

Пауза. Управляющиймедленно кивнул, его взгляд выражал глубочайшее сомнение. Он явно перебирал впамяти скудные сведения о жильце из 42-й квартиры.

— Да… вы… очень с нимпохожи, — произнёс он наконец, и в его тоне было что-то между сарказмом ипопыткой уловить её во лжи.

Макси почувствовала, какуголки её губ сами собой поднимаются в самой невинной, открытой улыбке, которуюона когда-либо видела в кино. Она даже слегка наклонила голову набок.

— Да, наш папочка оченьстарался, — сказала она сладким голоском, и внутри её всё сжалось от отвращенияк самой себе.

Ещё одна, более тяжёлая идлинная пауза. Управляющий крякнул, явно не зная, что сказать на такую наглуюложь. Но фактов у него не было. Только подозрения.

— Ладно, — буркнул он,отводя взгляд. — Передайте брату, чтобы зашёл. И деньги приготовил. И незадерживал.

Он развернулся изаковылял по лестнице, бормоча что-то неразборчивое и явно нелестное про«нынешнюю молодёжь и их странных родственников». Макси прикрыла дверь,прислонилась к ней спиной и выдохнула, чувствуя, как коленки подкашиваются.Адреналин медленно отступал, оставляя после себя слабость и странное, щемящеечувство победы.

— Проклятье, надо былосказать, что я двоюродная… — прошептала она, но в голосе уже не было паники.

Зеркало в прихожейотражало её новое «я» — в свитере, джинсах, с растрёпанными серебристымиволосами. Просто девушка. Чуть странная, но девушка. Она поймала себя на мысли,что улыбается. Не той слащавой улыбкой для управляющего, а настоящей,лёгкой.Младшая сестра… Звучало нелепо. Но, кажется,прокатило.

Это был её первыйуспешный обман. Первая ложь, защитившая её новую, хрупкую реальность. И это…было даже немного приятно. Как будто она только что прошла первый уровень вопасной, но увлекательной игре под названием «Новая жизнь».

Телефон на столезавибрировал. Сообщение от Серёги:«Марина в творческом ударе. Обещала прийти завтра с новыми вещами. Готовься! 😈»

Макси фыркнула и набралаответ:«Если она принесёт ещё один бюстгальтер с десятью застёжками — я его заморожу.И отправлю в арктическую экспедицию».

Ответ пришёл мгновенно:«Ха! Тогда я сниму это на видео. Для истории. И для шантажа.»

Онаулыбнулась, откладывая телефон. В этом обмене шутками, в этой привычнойперепалке было что-то глубоко успокаивающее. Как будто мир, перевернувшийся сног на голову, начинал потихоньку вращаться в привычном ритме. Пусть и с новымпассажиром на борту.

Глава 10: Тренировка стихии

Луч послеобеденногосолнца пробивался сквозь штору, золотистой пыльцой оседая на полке с фигурками.Макси подошла к ним и осторожно провела пальцем по миниатюрным воинам, магам имонстрам. Пыль легла на них тонким слоем за те месяцы, что она избегала дажесмотреть в эту сторону.

И вот — фигуркаэльфийской волшебницы. Прозрачные струи воды, застывшие в пластике, будтошевелились в её ладонях. Мастерски вылепленное лицо с высокими скулами выражалоспокойную уверенность.

— Кто бы знал… —прошептала Макси, ощущая странное, почти пугающее сходство.

Всего позавчера это былапросто коллекционная безделушка. Теперь она смотрела на неё и видела отражение.Тонкие черты, намёк на магию в кончиках пальцев, гордая, собранная поза. Онапоставила фигурку обратно, но уже чуть ближе к краю, на самое видное место.Протёрла её особенно тщательно, будто наводя лоск на собственный символ.

Макси замерла посредикомнаты, вытянув ладонь. Пальцы слегка дрожали от сосредоточенности. Онавспоминала ощущение… Холод, скользящий по коже, покалывание в кончиках пальцев.Она закрыла глаза, погружаясь в память.

Детство. Зима. Руки вснегу, лепят снежки с Серёгой. Она помнила, как снег сжимался в ладонях:сначала рыхлый, потом — плотный, обжигающе холодный ком.

Вокруг её настоящей,нынешней ладони вспыхнуло призрачное голубое сияние. Воздух заколебался, и отнего повеяло морозной свежестью.

Щелчок.

Она открыла глаза. Всантиметре от её пальцев левитировал идеальный снежный шар. Он медленновращался, сверкая в свете лампы, как крошечная ледяная планета.

Макси рассмеялась.Осторожно подула на него — шар крутанулся быстрее. Ткнула пальцем — онотпрыгнул в сторону, но не упал.

— Проклятье, а ведьполучается!

Она убрала руку, иконцентрация пропала. Шарик безвольно рухнул на пол, разлетевшись на сотнюсверкающих осколков. Макси смотрела на тающую лужицу и снова рассмеялась.

— Надо будет показатьСерёге… Хотя нет. Пусть сначала обделается от страха, когда я ему в трусыснежок запущу. Через всю комнату.

Она снова вытянула руку.Тренировки только начинались.

Комната постепеннопревращалась в зимнюю мастерскую. Первый шарик, размером с грецкий орех, плавноопустился на полку рядом с эльфийской волшебницей. Следующий, побольше, сглухим стуком упал на пол. А потом начался обстрел.

Макси, войдя в азарт,швыряла снежные снаряды через всю комнату. Шлёп! — мокрое пятно на стене. Хлоп!— ледяные осколки разлетелись по паркету. Она уже не просто тренировалась — онаиграла, как ребёнок, открывший для себя новую забаву.

— Интересно, а если… —она присела, упёрла ладони в пол.

Под её пальцами паркетпокрылся тонким слоем инея, расцвёл ледяным узором. В этот момент завибрировалтелефон. Сообщение от Серёги: «Сейчас буду».

На лице Макси мелькнулахитрая ухмылка.

— Ох, Серёг… Тебесегодня очень повезло.

Она быстро слепилапоследний, идеальный снежок и замерла у двери.

Щёлкнул замок… Первыйснежок встретил Серёгу прямо в лицо.

ХЛОП!

— Твою ж…! — Серёгадёрнулся, и тут же получил вторым снежком в грудь.

Он поскользнулся наталой воде, поймал дверной косяк и увидел её. Макси стояла посреди комнаты,окружённая парящими в воздухе ледяными шарами. Иней на мебели, мокрые следы наполу — вся комната сверкала.

— Ну что, — онаподбросила снежок, — как день прошёл?

Серёга застыл. Ротприоткрылся.

— Ты… это… — наконецнашёл он слова. — Где звёздюлей взять, не подскажешь?

Макси рассмеялась и запустилав него сразу четырьмя снежками.

— Ладно, ладно! Сдаюсь!— взвыл он, сгребая с себя ледяную крошку.

Он поднял руки, но тутже замер: из-за спины Макси медленно всплыл огромный ледяной шар, размером сарбуз.

— Я… э… Может, чайку? —попробовал Серёга. — С печеньками? С корицей?

Шар дрогнул и с тихимтреском рассыпался на сотню мелких осколков, которые растаяли в воздухе.

— С корицей, — кивнулаМакси. — И чтобы печенек много.

Серёга осторожноподнялся, отряхиваясь.

— Проклятье, —пробормотал он. — Мне кажется, или она становится опаснее с каждым днём?

Из кухни донёсся звонкийголос:

— Серёга! Ты идёшь илитебе ещё один арбузик в помощь?

Пар от чая струился надкружкой. Макси обхватила её ладонями, наслаждаясь теплом. Пальцы всё ещё слегкапокалывало. Серёга, сидя напротив, дул на свой чай, украдкой поглядывая на неё.Он заметил, как её плечи опустились, как исчезла боевая искра из глаз.

— Ты… как? — осторожноспросил он.

Макси приоткрыла глаза ислабо улыбнулась:

— Как будто пробежаламарафон. Всё тело ватное.

Её руки слегка дрожали.Не сильно, но достаточно, чтобы чай в кружке колыхался маленькими волнами.Серёга нахмурился, встал и шлёпнул ложку мёда прямо в её чашку.

— Бабушка говорила — мёдвосстанавливает силы. А ты выглядишь, будто тебя через мясорубку прокрутили.

Макси хмыкнула, нопомешала чай. Первый глоток — сладкий, обволакивающий. Она закрыла глаза,чувствуя, как тепло разливается по телу, медленно наполняя её изнутри. Из неёбудто выкачали всю энергию, оставив только приятную, тягучую усталость.

— Серёг… а ведь этотолько начало, да?

Он замолчал, посмотрелна неё и вдруг понял, о чём она.

— Ты серьёзно? Ты вообщепонимаешь, во что ввязываешься? Это же не просто фокусы.

Макси потянулась,чувствуя, как ноют мышцы.

— А разве я когда-нибудьискала простых путей?

Серёга хмыкнул и швырнулей плитку шоколада.

— Жри. Восстанавливайся.Потому что если ты завтра опять начнёшь лепить снежки, я всё-таки куплюогнемёт.

— Обещаю — завтра тольков ванной. Там хотя бы лужи не страшны.

Он провёл рукой по лицу,но сдался. Глаза Макси начали слипаться.

— Серёг… я, кажется,сейчас просто отключусь.

Она положила голову настол, и веки стали тяжёлыми. Где-то вдалеке Серёга вздохнул, и на её плечиупало что-то тёплое — его толстовка.

— Спи, Снежная Королева.Позже разберёмся.

Максиуже почти не слышала его. Она проваливалась в сон, где снег был мягким, а лёд —нежным, где магия лилась свободно, как вода. И где-то на грани сознания онауловила лёгкое прикосновение — Серёга осторожно убрал прядь волос с её лба,прежде чем выключить свет и тихо выйти из кухни.

Глава 11: Вторая ночь

Тишину разорвал резкийскрип. Макси дёрнулась, и стул под ней протестующе взвизгнул. Глаза открылись,но сознание ещё плавало где-то между сном и явью. Кухня тонула в полумраке,лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавеску, оставляя настоле длинные, дрожащие тени.

Она моргнула. Где она?Память возвращалась медленно: чай с Серёгой, голова на столе… А дальше —провал.

Тело казалось пустым илёгким, будто вчерашняя тренировка магии выкачала из него всю тяжесть.Свинцовая усталость, сковывавшая каждый мускул, исчезла. Осталась лишь лениваяистома, как после долгого плавания в прохладной воде.

Макси потянулась, икости хрустнули в ответ. Толстовка Серёги сползла с плеч. Она наклонилась,чтобы поднять её, и заметила — пальцы больше не дрожат. Такого не было со дняпревращения. Только лёгкий, глубинный холодок в костях, будто в неё встроиликрошечный кондиционер.

На часах над плитоймерцало «1:37». Она застонала. Проспала часов шесть, не меньше. Шея затекла, ворту было сухо. Она встала, потопталась на месте. Равновесие в порядке, головане кружилась. Только живот требовательно урчал.

Холодный свет изхолодильника залил кухню. Остатки ужина: пицца, творог, яйца. Она схватилакусок пиццы и сунула в рот, даже не разогревая.

Пережёвывая, она подошлак окну. Улица была пустынна. Только фонари, как верстовые столбы, отмечали путьв никуда. Воздух за стеклом казался кристально чистым, будто тоже вылепленнымиз магии. Она приложила ладонь к стеклу. Холодок тут же побежал по кончикампальцев, но не проник глубже. Организм явно восстанавливался и не собиралсяпока рисковать.

— Ладно, ладно… —пробормотала она.

Пицца оказалась не такойуж и противной. Она доела последний кусок, и вдруг почувствовала лёгкий толчоквнутри, будто щёлкнул замок. И тут же по телу разлилось тепло.

Макси замерла.

Тепло растекалось пожилам, мягкое и обволакивающее. Это вернулась магия. Не та буйная, неукротимаясила, а что-то глубинное, спокойное, как оттепель после долгой зимы. Онаподняла руку. Ни дрожи, ни боли — только лёгкое покалывание, будто под кожейпробежали крошечные искорки.

Так… значит, это неразовая вспышка. Это что-то, что теперь всегда со мной.

Она улыбнулась себе втемноте.

— Ну что, красавица,готова к раунду два? — прошептала она, но тут же зевнула.

Нет, тело явно намекало,что на сегодня хватит. Она допила остывший чай, поставила кружку в раковину ипобрела в комнату. По пути взгляд задержался на следах вчерашней битвы: мокроепятно на стене, крошечный, не растаявший снежок под диваном — застывший моментеё первой победы.

Надо бы убрать… завтра.Сегодня я заслужила отдых.

Она наклонилась,подобрала снежок и зажала в ладони. Холодок пробежал по руке, но не проникглубже. Тело само регулировало поток энергии. Она улыбнулась и положила снежокна подоконник.

— Пусть полежит. Утровечера мудренее.

Она тихо прикрыла дверьи поплелась к своему гнезду. Плед встретил её прохладной мягкостью. Максиуткнулась лицом в ткань, вдыхая запах чистоты, и закрыла глаза.

И тут, на граниреальности, её настигла мысль — холодная, как тот самый снежок на подоконнике:

У всего есть цена. Какуюже мне придётся заплатить?

Она вспомнила, какдрожали её пальцы, как тело опустело после игры со снежками. Вспомнила взглядСерёги — восхищённый, но и тревожный.

Что, если магия начнётзабирать больше, чем я могу отдать? Что, если однажды я просто… не смогуостановиться?

Эти вопросы повисли всознании, как ледяные кристаллы. Но усталость была сильнее. Она попыталасьухватиться за одну из мыслей, но та ускользнула, растворившись в мягком теплепледа.

Последнее, что онапочувствовала перед сном — лёгкий холодок в пальцах, будто её тело нашептывало:«Отдыхай. Завтра будет интересно».

ИМакси уснула, уносясь в сны, где снег был мягким, а лёд — послушным. Где онамогла создавать целые миры из инея и не бояться, что они рассыплются в еёруках.

Глава 12: Утро новой жизни

Макси проснулась отмягкого солнечного света, струящегося сквозь шторы. Она потянулась, как кошка,чувствуя, как каждое движение наполнено необыкновенной лёгкостью и силой. Нитяжести, ни усталости — лишь приятная свежесть, будто за ночь её перезагрузилии зарядили до предела. Контраст с первой утренней паникой был разительным.

Она встала, ощутивбосыми ногами прохладную, идеально гладкую поверхность пола. В ванной зеркалоотразило слегка растрёпанную, но уже знакомую фигуру. Она скривилась — пораприводить себя в порядок. Но даже в этом не было прежнего отчаяния. Было…любопытство.

Вода была почти горячей,но приятно обжигающей — она смывала остатки сна. Шампунь, гель для душа сзапахом ванили и корицы… Она намылила руки, провела ими по телу, ощущая, каккожа становится гладкой, почти сияющей. Капли стекали по изгибам, и онапочувствовала себя… новой. Чистой. Готовой встретить день, а не спрятаться отнего.

Выйдя из ванной, онаулыбнулась своему отражению в запотевшем зеркале. День только начинался.

Макси сидела за столом,обхватив кружку с чаем, и смотрела в экран телефона. Работа. Она вздохнула иоткрыла чат с начальником, Борисом Сергеевичем. Её пальцы, ещё влажные,скользили по экрану.

Макси: Доброе утро, БорисСергеевич. Я сегодня не выйду — заболел. Температура, голова раскалывается.

Ответ пришёл почтимгновенно, сухой и деловой, как удар кнута.

Борис Сергеевич: Выздоравливай. Проектдолжен быть сдан в пятницу. Без вариантов.

Макси швырнула телефон всторону и глухо зарычала в пустоту. В горле встал ком бессильной ярости.

— Да иди ты со своимпроектом, мы его третий раз правим с нуля из-за «неточностей» любимчика Кости!

Но через секунду она ужеподняла телефон и, скрипя зубами, набрала ответ, чувствуя, как знакомый вкусгоречи заполняет рот:

Макси: Конечно, успеем.

Она отложила телефон стаким чувством, будто хоронила последние остатки прежней, понятной жизни. Нопотом её взгляд упал на подоконник, где лежал тот самый нерастаявший снежок.Маленький, но упрямый. Как напоминание о другой силе, которая теперь была в еёраспоряжении.

Она подошла, взяла его владонь, почувствовала знакомый лёгкий холодок. И вдруг улыбнулась, и в улыбке этойбыла уже не злость, а вызов.

— Ладно, БорисСергеевич. Ты получишь свой проект. Но сначала… сначала я попробую сделатьснежок, который не тает.

Мысли о работе, оКостиных ухмылках, о бесконечных правках цеплялись за сознание, как колючки.Над её раскрытой ладонью парил шарик льда, но он вдруг сжался, и по егоповерхности поползли тонкие, игольчатые выступы. Миниатюрный ледяной ёж,колючий и сердитый — прямое, материальное отражение её мыслей и эмоций.

Макси усмехнулась,наблюдая за этим.

— Так вот как выглядитмоя злость. Интересно.

Она зажмурилась, сделалаглубокий, медленный вдох, представляя, как выдыхает вместе с воздухом этораздражение. Колючки на ледяном шарике начали медленно сглаживаться, таять самисобой. Грани выравнивались, пока перед ней не оказался идеальный кубик льда,прозрачный, как слеза, с чёткими, геометрически безупречными гранями. Лёгкийвзмах руки — и кубик дугой полетел в стакан с водой. Он вошёл в жидкость почтибеззвучно. Вода тут же начала обволакивать его, но он не спешил таять, будтомаленькая алмазная крепость, отгороженная тончайшей силовой оболочкой.

Она улыбнулась, глядя наэто. Хотя бы здесь, в этой маленькой сфере, она могла всё контролировать. Иэтот контроль начинался с контроля над собой.

На кухне стало тепло иуютно. Солнечные лучи скользили по столешнице, выхватывая из полумрака крупинкисоли, блики на ноже. Она достала свежие яйца, пучок зелени — петрушки и укропа.Движения были точны и вдохновенны, почти танцевальны. В чугунной сковороде ужезолотилось сливочное масло, издавая тихое, умиротворяющее шипение. Яйцааккуратно разбивались одно за другим, желтки оставались целыми, как маленькиесолнца в прозрачных озёрах белка. Щепотка морской соли крупного помола, поворотмельницы с чёрным перцем. Ароматные травы, брошенные в масло, зашипели,выпустив в воздух облако пряного, сложного запаха.

Пока яичницаподрумянивалась с краёв, она нарезала ломтик деревенского хлеба. Тостыподжаривались в тостере, наполняя кухню тёплым, хлебным ароматом, которыйсмешивался с запахом яиц и трав, создавая неповторимый утренний букет.

На стол с лёгким,мелодичным звоном опустилась керамическая тарелка: идеальная яичница-глазунья скружевными, хрустящими краями, посыпанная яркой, свежей зеленью. Рядом —золотистый, хрустящий тост и фарфоровая кружка с крепким, ароматным чаем, откоторого поднимался лёгкий пар.

Макси присела, сделалапервый, обжигающий глоток. Вилка легко, почти без усилия проткнула желток, игустая, тёплая жидкость растеклась по тарелке. Первый кусочек — нежный,сливочно-травяной вкус, идеальный баланс соли и перца. Она ела не спеша,наслаждаясь каждым моментом, каждой текстурой. Это был не просто завтрак — этобыл ее новый маленький ритуал, сотворённый её собственными руками. И в нём былочто-то магическое: умение находить красоту, гармонию и удовлетворение впростой, обыденности.

Проблемы с работойникуда не исчезли, но теперь они казались… отдалёнными. Преодолимыми. Как тоткубик льда в стакане — твёрдый, чёткий, поддающийся её воле, если подойти кделу с холодной головой и тёплым сердцем.

Макси допила последнийглоток чая и решительно отодвинула стул. Звон фарфора о фарфор прозвучал втишине квартиры как начало нового действия.

— Ладно, — сказала онасебе твёрдо, глядя на подоконник. — Сначала — магия. Потом — Excel. Нельзяподходить к таблицам, пока не разберёшься со льдом.

Она подошла кподоконнику, где всё ещё лежал тот самый, первый снежок. Вчера он казалсячудом, сегодня — вызовом. Точкой отсчёта.

—Давай-ка попробуем кое-что новое, — прошептала она, сжимая его в ладони ичувствуя, как холодная энергия отзывается в её крови тихим, уверенным гулом.

Глава 13: Возвращение Марины

В дверь позвонили — иквартира вмиг наполнилась шумом. Марина ворвалась, как вихрь, с охапкойпакетов, с раскрасневшимися от мороза щеками и сияющими азартом глазами. Еёэнергия заполнила пространство, вытеснив утреннюю тишину и остатки вчерашнейусталости.

— Вот, это на выход, —на стол полетели тёплые носки с оленями. — Это если снег пойдёт, — следомприземлилась шапка с помпоном. — А это для гигиены! — перед Макси встал шампуньс нежной этикеткой, пахнущий чем-то цветочным и дорогим. — Выкинь всё, что утебя в ванной, это портит твою кожу! Она же как шёлк, её надо беречь!

Прежде чем Макси успела чтото сказать, подруга уже листала телефон.

— А ещё я тебе Инстаграмсделала! — Она повернула экран, демонстрируя фото: Макси сидела, насупившись,поджав губы. — Ну скажи же, милота! Вылитая цундере!

Макси медленно поднялабровь, чувствуя, как её новые, чувствительные уши настороженно прижимаются к головеот этого потока информации.

— Марин… это мой новыйобраз? «Ворчливая эльфийка»?

— Да ладно, ты жезнаешь, я тебя люблю! — рассмеялась Марина, уже роясь в следующем пакете. — Этоже образ! Загадочный! Люди это обожают!

Через несколько минутМакси стояла посреди комнаты, словно манекен, пока Марина с азартом стилистакрутила её вокруг своей оси. Каждая новая ткань была испытанием для еёгиперчувствительной кожи: одни были слишком грубыми, другие — неприятноскользкими. Но она молча терпела, потому что в этом хаосе был странный порядок.

— Нет, не твой цвет,снимай! — Кофта пастельно-розового оттенка, от которой у Макси заслезилисьглаза от её искусственной приторной сладости, полетела на диван. — Ты же нехочешь выглядеть как глазурный пончик?

Она натянула на Макситёмно-синий свитер из мягчайшей шерсти, отступила на шаг, прищурилась — и тутже схватила телефон.

— Держи плечи прямо!Чуть загадочнее… Да, вот так! Смотри чуть в сторону. Идеально!