Смена кода: Кристаллизация

Вспышка.

— Отправляю в сторис.Подпись: «Моя снежная королева (на самом деле просто ворчунья, но я еёобожаю)». О, уже лайки! Видишь? Ты — звезда!

Макси чувствовала себяподопытным кроликом в самом ярком цирке на свете. Но хуже всего было то, что вглубине души ей… нравилось. Особенно когда Марина, наконец, нашла «тот самый»образ: чёрные джинсы из мягкого стрейча, тёмно-зелёный свитер иботинки на толстой подошве. В этом наряде она не чувствовала себя переодетойкуклой. Она чувствовала себя… собой. Новой, странной, но собой. Она даже сама,без подсказки, улыбнулась, глядя в зеркало.

— О, ты одобряешь? —Марина тут же снова подняла телефон. — Значит, ещё пару кадров! Для архива!

В перерыве междупримерками, когда Марина на минуту затихла, разбирая бирки, Макси неожиданнопригнулась к её уху. Её голос звучал тихо, почти по-детски жалобно:

— Марин… Я спать немогу. Всё такое колючее… Простыня, одеяло… Как будто на хвое лежу.

Марина замерла, потоммедленно положила вещи. Её лицо стало серьёзным, деловым. Не говоря ни слова,она решительно направилась к спальне. Она устроила настоящую ревизию: щупаламатрас, мяла подушку, растягивала простыню. Лицо её постепенно искажалось вгримасе неподдельного ужаса и возмущения.

— Из этого можно развечто батут делать! Или доспехи для рыцаря! — воскликнула она, швырнув подушку. —Как ты тут вообще жила?!

Не теряя ни секунды,Марина схватила телефон и рявкнула в трубку:

— Серёж, срочно надоматрас купить. Ортопедический. Нет, не завтра — сегодня! И подушку.Антиаллергенную. И наволочки шёлковые, слышишь? Шёлковые! Потому что у нашейпринцессы кожа, как у младенца, а спит она на досках! Хотя нет, за постельным ялучше сама.

Закончив звонок, онаповернулась к Макси, и её взгляд смягчился.

— А я за бельём сбегаю.Это нельзя поручать никому, они купят какую-нибудь колючую дрянь.

Дверь захлопнулась,оставив Макси в неожиданной тишине. Она осторожно присела на край кровати,которая действительно напоминала стиральную доску, и невольно улыбнулась. Былостранно и безумно приятно, когда кто-то заботился вот так — не спрашивая, несомневаясь, с криками, звонками и готовностью бежать по магазинам. Как будто еёдискомфорт был самой важной проблемой в мире.

Позже, когда суетаулеглась и Марина умчалась за бельём, Макси сидела посреди комнаты, заваленнойновыми вещами в ярких пакетах, и смотрела на экран своего телефона. Приложениебанка. Остаток на счету:12 637 рублей.

Цифры будто жглисетчатку. От этой суммы к горлу подступила густая, кислая тошнота. Она мысленноприкинула: коммуналка, еда… Эти деньги испарятся в миг. А что потом? Новой работынет, да и что она может сделать без документов. Старая… старая под большимвопросом.

Она откинулась на спинкудивана и закрыла глаза. Мысли путались, набегая тяжёлыми, чёрными волнами: каквернуться в офис? Как подойти к начальнику и сказать… что? «Здравствуйте, яМаксим, только теперь вот эльфийка»? Как жить с документами, где в графе «пол»стояло «мужской», а в графе «фото» — лицо несуществующего больше человека?Магия не оплачивала счета. Красивые свитеры не решали проблем с паспортом. Лёдв ладонях был бесполезен против цифр в банковской выписке.

С улицы донёсся лёгкий,беззаботный смех. Макси подошла к окну. Внизу две девушки, закутанные в шарфы,о чём-то оживлённо болтали, из их ртов вырывались белые облачка пара. Онивыглядели такими… обычными. У них были свои заботы, наверное. Но их заботыбылинормальными. Они не включали в себя срочную смену всегогардероба, покупку ортопедического матраса и необходимость объяснять миру, кудаделся Максим Трофимов. От этого контраста стало ещё горше, в глазах запершило.

— Проклятье, —прошептала она, чувствуя, как по щеке скатывается предательская, горячая слеза.— Как же быть-то дальше…

Она резко встала ираспахнула окно. Струя ледяного воздуха ударила в лицо, высушивая слёзы. Да,она изменилась. Да, всё сложно. Невыносимо сложно. Но разве это поводсдаваться? Сдаться — значит признать, что таблетка, тот дурацкий импульсивныйклик, победил. А она ненавидела проигрывать.