Читать книгу Хрустальный Яд (Александра Попова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Хрустальный Яд
Хрустальный Яд
Оценить:

4

Полная версия:

Хрустальный Яд

— Я бариста. — спокойным тоном повторяю я.

— Хорошо. Могу найти другую девочку. Желающих полно.

— Правда? Что-то не видно… Где обещанный персонал? Почему я одна должна всем этим заниматься?

— Ты вообще в курсе, что тебе платят за работу? Ты не бесплатно здесь находишься…

Внутри меня что-то трещит. Это похоже на глыбу льда, которая внезапно попала в кипяток. Сердце колотится в горле. Последняя капелька терпения переполняет чашу…

— Я. Не буду. Ничего. Готовить.

— Хорошо. Дорабатываешь до конца смены и свободна.

—... Вы увольняете меня? Серьёзно?

Меня колотит от злости и несправедливости. Как она смеет?

—... Да, ты верно поняла.

—... Хорошо. Расчёт. Прямо сейчас.

Я ни секунды не хочу здесь оставаться… Мне хочется забрать свои честно заработанные деньги и уйти насовсем. Я выгорела, но боюсь сама себе в этом признаться…

Начальница усмехается. Кажется, её совершенно не пугают мои доводы.

— Дорабатывай до конца смены.

—... Вы специально? Ты должны отдать мне деньги прямо сейчас.

— Я тебе ничего не должна. И вообще… Ты здесь неофициально. Я ни разу не видела твоего паспорта или медицинской книжки. Она у тебя вообще есть?

— Я вас удивлю, но есть. А вот её отсутствие создало бы проблему вам, а не мне. Вы хотите, чтобы я обратилась в трудовую?

— Что ты можешь доказать? Кто скажет, что ты тут работала? — Вообще-то, я свидетель.

Голос таинственного, но родного незнакомца рассеивает воздух. Я поворачиваюсь в его сторону, ощущая дрожь во всём теле. Я не верю…

Он вступается за меня. Никто никогда этого не делал…

Начальница оценивающе оглядывает парня. Она пытается создать иллюзию величия и держать лицо, но я вижу, как её глаз начинает дёргаться. За время работы в её кондитерской я научилась различать её эмоции.

Она в шоке, что ей кто-то смеет перечить…

— Я уже несколько недель хожу сюда. — продолжает он. Его голос такой глубокий, бархатный и красивый по-мужски, что у меня бегут мурашки по телу. — И каждый раз вижу одно и то же, что эта девушка в смене. Я правильно понял, что вы только что уволили своего единственного сотрудника?

Он говорит это так ровно и спокойно, будто обсуждает новости спорта или погоду. А я чувствую себя… Защищённой. Словно так и должно быть.

— Это внутреннее дело кондитерской. — говорит начальница и выпрямляется. — Не вмешивайтесь.

— Как вы общаетесь с гостем? Не стыдно?

Я скрещиваю руки на груди, наклоняю голову и выпрямляюсь во весь рост. Смотрю на начальницу. От злости на её шее вздувается вена.

Она растеряна. По-настоящему…

—... Вы просто гость. Зашли, выпили кофе и ушли.

— Я – ваш единственный гость. Который ходит сюда каждый день. Который видит одну и ту же девушку за стойкой. Без сменщика. Без обеда. Сколько лет вы работаете в убыток?

Она замирает. Молчит. Её щёки краснеют, а глаз начинает дёргаться только больше.

— Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Что вы хотите?

— Расчёт. Сейчас же. Иначе я звоню своему юристу. И мы поднимаем вопрос о неофициальном трудоустройстве, о переработках, о невыплате заработной платы, нарушении трудового кодекса. И о многом другом…

Она фыркнула, презрительно скривив губы. Кажется, она не ожидала такого исхода.

А я вообще в шоке…

Я перевожу взгляд на парня, который улыбается мне одним только уголком губ. Его голубые океаны скользят по моему лицу в одобрении. Я бросаю ему едва заметную улыбку и замечаю искру в его глазах.

Начальница скрипит зубами, что-то бубнит и лезет в свою сумку. Достаёт кошелёк, выкладывает на барную стойку четыре купюры по пять тысяч рублей и злобно смотрит на меня. Её уверенность тает, словно дым.

— Сочтёмся на этом.

— Нет, не сочтёмся. — отвечаю я, схватив деньги так, словно у меня их наоборот отбирают. — Вы должны мне ещё десять тысяч за отработанные дни.

— Продаж не было, ты прекрасно знаешь. — она бросает кошелёк в сумку. — Дорабатывай до конца смены и свободна.

—... Вы что, серьезно?

— Абсолютно.

Внутри меня бушует ураган обиды и гнева. Я тянула эту точку одна, работала сверхурочно и была здесь почти всегда. Как она так может?

—... Вы сами сказали, что я здесь не официально.

— И что?

— А значит и дорабатывать я не обязана! — я срываю с себя фартук и швыряю ей в лицо. — Я ухожу.

— Ты не можешь уйти. Смена до десяти!— Вы меня уволили!

Я беру телефон, складываю купюры в карман штанов и выхожу из бара.

— Ева, я вызову полицию, если ты уйдёшь…

— А давайте! — я оборачиваюсь и иду спиной в сторону выхода. — Им будет очень интересно послушать о том, как вы относитесь к своим сотрудникам.

Я толкаю тяжёлую дверь вперёд и ныряю в июньскую жару. На мгновение прикрываю глаза. Неуверенно останавливаюсь, затем делаю шаг.

Что это только что было?

Она уволила меня. Теперь я официально без жилья и работы… Осталось только, чтобы Глеб выгнал меня из общаги. Если сама не уйду…

Приземляюсь на ближайшую лавочку, жмурюсь от солнца. Что дальше? Может, уехать к родителям домой? Там нет заработка, я не смогу оплачивать свои кредиты. Можно ли взять кредитные каникулы? Так-то я не работаю… Мама убьёт меня, когда я расскажу ей правду.

Я не хочу в общагу. Не хочу домой в село, хоть и скучаю. Не хочу ничего…

Я устала. Я вымотана. Я хочу просто лечь и больше никогда не вставать.

— Девушка!

Я оборачиваюсь. Тот-самый незнакомец приближается к лавочке, держа в руке свой ноутбук. Солнце мягко освещает его светлые и слегка взъерошенные волосы. Белая футболка ослепляет. Он похож на ангела…

На слишком красивого ангела…

Он аккуратно присаживается рядом, тоже жмурясь от солнца. Я на секунду прикрываю глаза, когда снова чувствую аромат его парфюма.

—... Спасибо, что вступились за меня. — я стараюсь говорить громче, но мой голос дрожит.

— Ерунда. — бодро произносит он и улыбается. — Я Никита, кстати. Давай на “Ты”?

Ух ты. Я теперь знаю его имя… Он никогда раньше не называл его.

—... Ева. — я протягиваю правую ладонь и чуть не замираю, когда его влажная и большая рука касается моей так нежно, словно держит что-то хрупкое. Дыхание сбивается напрочь. — Давай.

В голове диссонанс. Не верю в происходящее.

Я мечтала прикоснуться к нему всё это время… А теперь он сидит рядом со мной на лавочке и предлагает перейти на “Ты”. Обалдеть…

—... Ты не ответила на мой вопрос. Сказала, что тебе нужно работать.

Я сглатываю ком в горле и тихо смеюсь. Ну да, теперь я безработная, могу ответить на всё, что угодно… Забавный.

—... Всё нормально.

— Врёшь.

—... Вру.

Мы смеёмся, переглядываясь. Ранка на моей губе трещит и рвётся, кровь брызгает вперёд. Я судорожно вздыхаю и прикладываю палец к губе, он мгновенно окрашивается красным.

— Держи. — Никита протягивает салфетку.

— Спасибо. — я прикладываю её ко рту, шумно выдохнув носом. Всё не слава Богу…

—... И кто это сделал?

Я смотрю на Никиту, который терпеливо ожидает моего ответа. Опускаю голову вниз. Мне становится стыдно…

Рассказать ему про Глеба? Про историю нашего знакомства и про мои несбывшиеся планы? Точно нет… Это слишком. Но и врать я не могу. Как быть?

—... Долгая история.

— Ну у нас теперь куча времени.

— Особенно у меня. — вновь улыбаюсь. — Целый вагон.

Наши взгляды сталкиваются. Глаза Никиты не просто голубые океаны… Это ледяная бездна, куда можно провалиться и утонуть окончательно.

Я неловко вжимаюсь в спинку лавочки, напрягая плечи. Наверное, я не готова рассказывать ему всё и сразу. Я никому не говорю о том, что у меня происходит. Но иногда мне так хочется с кем-нибудь поделиться мыслями…

— Ты голодная? — внезапно спрашивает он.

Мой желудок отвечает на его вопрос урчанием. В последний раз я ела вчера… Тот-самый “суп” Глеба. Пора уже было позавтракать и пообедать…

Я чувствую, как краснею. Никита тепло усмехается, подавая мне свою ладонь. У него такие красивые руки… Сильные, с длинными пальцами, чётко очерченными сухожилиями. У Глеба безобразные сбитые костяшки с грязью под ногтями… А у Никиты… Как инструмент. Красивые, точные, чистые и приятные.

— Куда? — неуверенно спрашиваю я, вложив свою ладонь в его.

— Нам нужно поесть. — он бросает мне быстрый взгляд. — Хот-доги? Картошка фри? Суши? Ресторан?

Мои щёки расплываются в улыбке. Никита терпеливо смотрит на меня, ожидая ответа.

Точно не ресторан. Что-нибудь горячее, сытное и питательное. То, что будет медленно перевариваться…

—... Хот-доги, — выдавливаю я, убирая салфетку с губы и увидев, что кровь остановилась. — Сто лет их не ела.

— Тогда пошли скорее, пока не наступил сто первый год.

Я смеюсь. Никита бодро встаёт с места и осторожно тянет меня на себя, позволяя мне подняться. Синяк на боку ноет, но я стараюсь не подавать вида. Я следую за парнем, заглядываясь на его широкую спину. Он такой большой и… Мягкий одновременно. Он не кажется страшным от того, что сильный. Наоборот, он выглядит так, словно может защитить любого от всего мира.

Я не сразу понимаю, куда именно мы идём, а успеваю опомниться только на парковке. Чёрный седан с четырьмя кольцами на капоте бесшумно моргает фарами.

Моя челюсть едва ли не падает на пол. Никита открывает пассажирскую дверь прямо перед моим носом. Его пальцы слегка касаются моего локтя. Под тканью моего костюма пробегает электрический разряд.

— Прыгай. — с улыбкой произносит он.

Я сглатываю ком в горле и очень осторожно залезаю в автомобиль. Парень закрывает за мной дверь, обходит машину и садится за водительское сидение.

Мои глаза сравнимы только с пятирублёвыми монетами. Я никогда не сидела в таких машинах. Здесь прохладно, пахнет дорогой кожей, его парфюмом и едва уловимым ароматом брелка для авто. Приборная панель сверкает, когда Никита заводит двигатель. Вибрация проходит сквозь сиденье и отдается в моих ноющих ребрах. Яркая подсветка освещает салон.

Эта машина не сравнима ни с одной, в которых я бывала. Я вжимаюсь в сидение, ощущая себя здесь лишней. И только спустя пару секунд вспоминаю про ремень безопасности. Неуверенно тяну пряжку на себя, вставляю в замок до щелчка. Никита включает лёгкую музыку и тоже пристёгивается.

— Удобно? — заботливо спрашивает он, глядя на меня. — Могу поднять или опустить кресло.

— Всё в порядке, спасибо.

— Если вдруг будет некомфортно, то скажи.

—... Хорошо.

Мне уже некомфортно…

Ногти впиваются в ладони, когда я осознаю, что вообще происходит. Парень включает поворотник и осторожно выезжает с парковки. Мы движемся так бесшумно, будто плывём. Или вообще летим. И он так осторожно водит… Не сравнимо с Глебом и его вонючей четыркой в селе.

Я смотрю в окно, пытаясь унять тремор в руках. Я так давно просто не гуляла и нигде не была… Яркие краски города впиваются в мои глаза, заставляя широко раскрыть рот. Я пялюсь на всё подряд, стараясь запомнить как можно больше.

Общага, Глеб, работа и университет совсем высосали из меня все силы. Я забыла, что такое просто жить. Мир вокруг меня всегда был рядом, но одновременно недоступен. И мне так нравится этот глоток свободы…

Я неуверенно осматриваю салон автомобиля, но мой взгляд падает на руль. Вернее, на широкое запястье Никиты, которое свободно лежит на кожаной оплётке. Когда он поворачивает налево, его ладонь выпрямляется и уверенно ведёт руль против часовой стрелки. Сухожилия натягиваются, словно струны, а синие вены на мгновение вздуваются под кожей.

Никита возвращает руль в прежнее положение, мы едем прямо. Моё дыхание замедляется, сердце гулко стучит. Я вжимаюсь затылком в подголовник, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Сосредотачиваюсь смотреть в окно, но взгляд снова и снова возвращается к его руке. Я машинально облизываю губы, провожу языком по болячке. По спине пробегают мурашки.

Я вздрагиваю так, словно меня поймали на воровстве. Силой отвожу взгляд. Но потом опять скольжу глазами по его руке.

Мне неловко. Мои глаза тянутся к нему, как к магниту…. Кажется, я понимаю, в чём причина.

Эротика. Каждый его жест, каждое действие, каждый взгляд.

Он сам состоит из сплошной сексуальности…

Я не успела опомниться, как мы оказались около супермаркета. Не грязный "Колхоз" с пивом и сигаретами, где обычно тусуется Глеб, а место с аккуратными рядами, цветами в кадках и приличной парковкой на территории. Никита глушит автомобиль и улыбается.

— Здесь должны быть самые вкусные хот-доги. — говорит он, отстегнув ремень.

Моя щека дёргается от неловкой улыбки. Боль от разбитой губы расходится по лицу волнами. Отстегнув ремень безопасности, я нащупываю ручку двери и спустя мгновение оказываюсь на улице. Запах горячего асфальта смешивается с запахом свежескошенной травы.

— Вообще-то, я сам хотел открыть тебе дверь. — говорит мне парень, оказавшись рядом и блокируя машину с брелка. В его голосе тёплая усмешка.

—... Я сама умею. Как-то не привыкла, что мужчины открывают мне двери…

— Привыкнешь. — уверенно произносит он.

Я сжимаю губы. Я привыкла только к побоям, оскорблениям и унижениям… А не к нормальной жизни.

Никита слегка наклоняет голову в сторону магазина, намекая на покупку. В животе урчит. Организм протестует моей постоянной диете…

— Пойдём. Хот-доги сами себя не съедят. — напоминает парень.

Я киваю, стараясь не смотреть ему в глаза. Мы быстро пересекаем парковку и оказываемся внутри супермаркета. Здесь прохладно, пахнет выпечкой, кофе и свежими фруктами. Моя голова начинает кружиться от аромата еды.

— Ты какие любишь? — спрашивает Никита, останавливаясь у нужной витрины.

—... Гавайский, но он дорогой.

Я грустно смотрю на меню. Самый простой хот-дог стоит триста рублей. Гавайский пятьсот. Даже если я решу сегодня расщедриться, то этот обед может влететь мне в приличную сумму…

В кармане моих штанов двадцать тысяч. Но это меня не греет. Эту сумму нужно растянуть минимум на неделю… А значит и с хот-догом придётся подождать.

Пятьсот рублей. Это три дня в общаге. Это проезд. Это…

Я жую губу, с обидой глядя на меню. Во рту появляется привкус железа, ранка опять кровит. Внутри всё сжимается от унижения. Мне двадцать два, а я не могу позволить себе чёртов хот-дог…

Да пошло оно всё к чёрту.

— Гавайский хот-дог, пожалуйста. — уверенно говорю я кассиру, доставая из кармана смятые пятитысячные купюры. — И апельсиновый сок. Оплата наличными.

Протягиваю руку с купюрой кассиру, но Никита перехватывает мою ладонь. От его прикосновения внутри меня всё замирает. Я виновато смотрю в его глаза, он тепло улыбается.

— Мне всё то же самое. — громко говорит он. — Оплата по карте.

Я нахмуриваюсь. Кассир удваивает заказ и выводит сумму на терминал. Тысяча триста рублей… Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, но…

Никита уверенно оплачивает заказ своей картой.

Я замираю. Смотрю на него. Потом на деньги в своей руке. Потом обратно на него. Пытаюсь понять, но не могу. Протягиваю купюру ему, но он смотрит на меня так, словно я протягиваю ему что-то грязное и ненужное.

— Убери. — тихо говорит он. — Пожалуйста.

—... Никит.

— Ева, убери. Сейчас же.

Я медленно опускаю купюру обратно в карман, пальцы дрожат. Внутри всё переворачивается. Глеб впихивал мне в руки дешёвые шоколадки, купленные на сдачу от пива, как собаке кость. Его "подарки" всегда были с душком унижения. А Никита... Просто взял и оплатил мне еду. И отказался брать с меня деньги… В голове не укладывается.

Глеб бы взял… И умудрился бы себе ещё и пива купить.

— Я… Не привыкла. — выдавливаю я, глотая комок в горле. Голос звучит чужим, надтреснутым.

— Я знаю. Просто расслабься. Ты мне ничего не должна.

Я не могу смириться с поражением, но оно мне чертовски нравится. Хоть я совсем не привыкла быть слабой…

— Ваш заказ готов. — улыбчиво произносит девушка за стойкой.

Мы разбираем свои заказы. Пакет в моих руках кажется горячим углём. Я сжимаю его так, что бумага мнётся, а запах жареной сосиски и свежих ананасов бьёт в нос, смешиваясь с дорогим парфюмом Никиты.

— Спасибо. — произносим мы вслух и направляемся в сторону выхода из магазина.

Я прижимаю тёплый пакет к животу, будто он может согреть ледяной комок под рёбрами. Мне очень приятно, что он заплатил за мою еду, но всё ещё не по себе. Я не привыкла к тому, чтобы мужчина брал хоть какую-то ответственность… Никита словно из другого мира.

Из нормального мира…

— Куда? — голос парня вырывает меня из моих мыслей.

— На... набережную. Если можно.

— Конечно можно. — он кидает на меня короткий взгляд. — Отличный выбор.

Мы улыбаемся друг другу, выходя из супермаркета. Какое-то время мы идём молча, а затем находим свободную каменную скамью с видом на реку.

— Здесь красиво. — подмечаю я, разворачивая хот-дог.

Пар шипит, ударяя в лицо ароматом настоящей еды. Не лапши быстрого приготовления. Не супа из воды и картошки.

Просто тёплая, вкусная еда…

— Угу. — Никита делает глоток сока. — Давно тут не была?

—... Я здесь впервые. С тобой.

Никита ухмыляется, ловко справляясь с упаковкой. Кажется, моё признание его тронуло. Меня тоже…

По правде говоря, я действительно здесь не была. Несколько раз я звала Глеба, но разговаривать с ним бесполезно. Ему гораздо интереснее пить пиво со своими друзьями-алкашами, чем проводить время со мной.

— Приятного аппетита. — подмечает Никита.

— Спасибо, тебе тоже.

Я откусываю. Тёплый хлеб, сочная сосиска, сладковатый ананас, хрустящий лук... Вкус взрывается во рту. Я сдерживаю стон. Когда я в последний раз ела что-то... Подобное? Не кусок списанного торта. Не тот “гениальный” суп ГлебаНе тот “гениальный” суп Глеба… А вкусную еду, от которой хочется плакать.

Я прикрываю глаза от удовольствия. Мой желудок победно танцует в экстазе. Это очень вкусно…

— Нравится? — спрашивает Никита, запивая еду соком.

— Божественно. — кое-как отвечаю я, ведь мой рот полон.

— Я рад. Мне тоже.

— Правда? — чувствую, как мои глаза загораются от восторга. — Обычно, гавайское не очень любят…

— Да, наслышан об этом. Но я люблю интересные сочетания. Это вкусно.

Я молча соглашаюсь, кусая хот-дог очередной раз. Какое-то время мы просто молча жуём. И это – лучшее чувство в моей жизни.

Мой желудок счастлив. Ровно также, как и я.

Мы доедаем. Никита выбрасывает свою обёртку в мусорку и садится рядом, медленно попивая сок. Я стираю остатки кетчупа с губ. А затем делаю глоток сока. Сладкий апельсин разливается по рту, заставляя все мои вкусовые сосочки танцевать.

Я счастлива. И не помню, когда чувствовала что-то подобное в последний раз…

Тишина между нами не неловкая. Она наполнена шумом реки, далёкими гудками машин, моим тихим жеванием. Это странно. Незнакомо. Как глоток воздуха после года в душной клетке.

Наверное, так и есть…

— Спасибо. — неловко произношу я, осторожно глядя на парня. — Если бы не ты сегодня, то я бы, наверное, сидела и плакала где-нибудь на вокзале…

— Почему на вокзале?

Он хмурится, не совсем понимая мою речь. Я грустно вздыхаю.

—... Ты сегодня спросил, кто вытворил это со мной. Так вот… Мой, с позволения сказать, “парень”.

Река тёмная и тяжёлая, как мои мысли. Солнечный свет отражается в воде длинными дрожащими пятнами. Я стыдливо опускаю глаза, но Никита пододвигается ближе, сокращая между нами дистанцию. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на синяке под глазом, на разбитой губе. Я машинально прикрываю рот рукой.

— Расскажи. – говорит он тихо. — Если хочешь. Про него. Про… Всё это.

Я отвожу взгляд на реку. Солнечные блики слепят.

Рассказать? Вывалить на этого почти незнакомого человека всю свою грязь? Но в его глазах нет осуждения. Или мне кажется?

—... Его зовут Глеб. — начинаю я медленно, ковыряя ногтем нитку на штанах. — Мы… ЖЖивем вместе. В общаге. Там… — я запинаюсь. Запах кошачьей мочи, плесень, пьяные крики по ночам, черные стены… Как описать этот ад? — Там очень плохо. И он бьёт меня…

Я сжимаю кулаки, пытаясь бороться со своим чувством ничтожности. Я не должна жаловаться и рассказывать… Но мне так хочется.

—... Почему ты это терпишь?

Вопрос Никиты застаёт меня врасплох. Стыд жжёт лицо огнём. Я не прошу меня жалеть, я сама во всём виновата. Но мне так приятно, что он действительно интересуется… Даже если ради вежливости.

— Потому что у меня нет выбора. Родители далеко в селе, а я мечтаю поступить в университет и съехать в студенческое общежитие. А про вокзал я сказала… Просто. Потому что сегодня, например, я ночевала на работе.

Никита осторожно берёт мою ладонь в свою так медленно, словно спрашивает у меня разрешения. Глаза горят от слёз. Я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься прямо здесь.

—... Ева, я правда могу помочь. Могу снять тебе квартиру или… Можешь пожить у меня.

—... Шутишь, да? — я поднимаю глаза на парня.

— Нет. — твёрдо отвечает он без капли усмешки.

Его ладонь осторожно поглаживает мою в знак какой-то необъяснимой, но тёплой дружбы между нами. Я улыбаюсь сквозь слёзы, наслаждаясь его прикосновением.

— Не слишком ли жирно мне будет? — хохочу я. —Часто ты спасаешь барист?

— Ты первая и последняя. — улыбается в ответ. — И я серьёзно.

— Никит… — вздыхаю, стираю слёзы свободной рукой. — Спасибо, я сама. Мне осталось немного потерпеть…

—... Как знаешь. Я не могу тебя заставить, но если вдруг тебе нужна помощь, то дай знать.

Эти слова ложатся на мои плечи, словно тёплый плед среди ледяной зимы. Мне нужна помощь, я хочу попросить, но… Не могу. Кто я такая, чтобы он помогал мне? Мы толком не знакомы… Это слишком.

—... Спасибо тебе. — голос дрожит. — Если я когда-нибудь решус, ь,то…

— Ладно, уговаривать не буду. — смеётся. — А куда поступить хочешь?

Моё сердце сжимается от боли. Университет – моя самая заветная мечта.

— Я хочу стать переводчиком. — начинаю я осторожно. — Говорю на английском более-менее свободно. Скоро последний экзамен. Надеюсь, что поступлю.

— Вау. — голубые океаны Никиты вспыхивают искренним интересом. — Это круто, ты молодец.

—... Спасибо.

Я чувствую, как краска заливает щёки. Я отвыкла от комплиментов… Оказывается, это так приятно.

“Дипломом подтираться будешь?” — проносятся у меня в голове слова Глеба. Гадость…

И Никита. Который говорит, что я молодец…

— А ты чем занимаешься?

— Да вообще фигнёй всякой. — мы смеёмся. — У меня бизнес… Семейное дело.

— Ух ты, расскажешь?

— Вряд ли тебе будет интересно. — поджимает губы. — Строительная компания и пара заводов. Ничего особенного.

—... Здорово. Тяжело, наверное…

— Бывает. Ответственность большая. Людей много. Но мне нравится.

Я смотрю на него. На его уверенную осанку, на дорогую, но не кричащую одежду, на часы на запястье. Он может гордиться. У него есть что-то свое. Настоящее. А у меня? Синяки, долги и комната в общаге с Глебом.

Контраст. Огромный, как пропасть между нашими мирами…

— Что планируешь делать? — спрашивает у меня Никита.

—... Если честно, то пока вообще не понимаю. Особенно с работой…

— Может, помочь тебе хотя-бы в этом плане? У меня в холдинге есть вакансии.

Я грустно вздыхаю. Я бариста… Просто девочка, которая умеет варить кофе и мыть овощи для сытных вафель. Какой холдинг?

— Никит, ты же не служба МЧС для отлова бездомных барист.

bannerbanner