
Полная версия:
Кафе для фамильяров, дракону вход запрещен!
Для острой размяла вилкой соленые помидоры, добавила тонко нарезанный лук и желтую жгучую специю из бабушкиных запасов. Получилось ярко-красное и ароматное, от одного запаха просыпался аппетит.
Напитки были готовы, закуски тоже, оставалось придумать что-то из салатов.
Я как раз собиралась еще раз спуститься в погреб, когда за спиной раздался знакомый бархатный голос:
— Ты готова, надеюсь?
Вирен заглянул в приоткрытое кухонное окно. От неожиданности я вздрогнула.
— Доброе утро, Вирен! Я уже кое-что приготовила!
Я показала ему лепешки и намазки, и фамильяр удивленно склонил голову.
— Эм. А что это за гадость? Где нормальная еда?
— Это нормальная! — возмутилась я. — Даже вкусная!
В качестве демонстрации я отломила кусочек лепешки, намазала на него грибную икру с чесночком и съела.
— Это понятно, что люди едят черт-те что, — фыркнул Вирен. — А как насчет фамильяров? Я вообще-то их к тебе позвал!
— Фамильяров?! — удивилась я. — А ты не мог сразу сказать?
— Разве это не было очевидно? — мурлыкнул Вирен. — Кафе тут на каждом шагу, а вот таких, где тебя слышат…
Вирен махнул хвостом с видом существа, для которого вопрос питания решается в одно движение лапой.
— Да ладно, не будь такой серьезной! Сейчас что-нибудь придумаем, — Вирен сунул морду в окно и глянул на остатки продуктов на столе. — Листики салата для грызунов, лепешки поклевать для крылатых. А мясо есть?
— Подожди, — я подняла руку. — Ты предлагаешь пернатых лепешками кормить?
— Ну да, они же любят всякое… такое. Хлеб, булки, крошки. Я постоянно вижу, как хозяева подкармливают их на прогулках в парке. Отщипнут круассанчик, подбросят в воздух, а фамильяры ловят. Все довольны.
Я медленно положила ложку на стол и посмотрела на Вирена тем взглядом, которым в зоопарке награждала посетителей, просовывающих чипсы через ограждение.
— Вирен, хлеб для птиц — это не еда, а медленное отравление. Он разбухает в зобе, забивает пищеварительный тракт и не несет никакой питательной ценности.
Вирен фыркнул и дернул ухом.
— Однако с человеческим меню у тебя вопросов не возникло. А тут прямо трагедия вселенского масштаба из-за лепешек. Одной больше, одной меньше.
— Люди меня мало волнуют, — честно призналась я. — А вот животные полностью зависят от того, чем их кормит хозяин, и если хозяин кормит их хлебом, потому что «ну им же нравится», то виноват хозяин, а страдает зверь.
Вирен резко выпрямился, и в голубых глазах вспыхнула холодная искра.
— Фамильяры — не животные, — произнес он тоном, который я раньше у него не слышала. — Это очень неприлично — сравнивать! Мы магические существа, связанные с хозяевами на уровне души. Я же не зову тебя приматом.
— Откуда мне знать, что вежливо, а что нет, — сказала я. — Но послушай. Ты — гепард. Магический, уникальный, связанный с хозяином — не спорю. Но в основе твоей формы лежит тело гепарда с кошачьим пищеварением, кошачьими зубами и кошачьей физиологией. Зарион — жар-птица, но его тело построено на птичьей основе: зоб, клюв, метаболизм пернатого хищника. Магия, похоже, не отменяет биологию, она надстраивается над ней.
Вирен молчал, и по подрагиванию кисточки на хвосте я видела, что возразить ему нечего.
— Поэтому питание имеет значение, — продолжила я. — Огромное значение. Скажи мне, Вирен, разве фамильяры не болеют?
— Болеют, — признал гепард неохотно. — Еще как болеют. Клиника доктора Идд-Дюка золото мешками гребет. Очередь на прием — два квартала, и цены такие, что после одного визита хозяин бледнеет сильнее, чем фамильяр.
— Ну вот тебе и ответ, — я постучала карандашом по столу. — То, что существо может что-то есть, не значит, что его можно этим кормить.
Гепард снова замолчал, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на настоящую задумчивость. Потом он потянулся, широко зевнул и произнес:
— Ладно, убедила. Тогда пошли за нормальными продуктами.
— У меня денег нет! Одна монетка от вчерашнего старичка, и на ту, как выяснилось, я случайно приватизировала кафе с долгом за аренду земли.
Я посмотрела в окно. Черепичные крыши спускались по склону холма вниз, далеко вниз, а между ними вилась тропинка, узкая и без ограждений.
Желудок сжался, ладони стали мокрыми, и горло перехватило знакомой тошнотой.
— Если я отсюда выйду, то только домой, — сказала я, отворачиваясь от окна. — Я боюсь высоты до обморока.
Вирен хмыкнул и посмотрел на меня оценивающим взглядом:
— Значит, ты заперта здесь, — протянул он. — Как принцесса. Только башня у тебя с кухней и стойкой. Экстравагантно, но сойдет.
— Для чего сойдет? — насторожилась я.
Вирен дернул ухом и принял выражение полнейшей невинности.
— Ни для чего. Забудь. Пиши список продуктов, я добуду по-быстрому.
Мне было очень интересно, почему Вирен вообще мне помогает, но я решила придержать этот вопрос. Пусть сначала добудет то, что нужно мне.
— Так, нам еще утварь нужна, — и мне пришлось оторвать еще один лист календаря.
Четырнадцатое марта, шутка про тещу. Вирен уже пробрался через окно на кухню и осторожно осматривался, принюхиваясь.
— Мда, все провоняло магией, — хмыкнул он.
Я отмахнулась, сейчас было не до того, чтобы обсуждать еще и это.
— Вирен, соберись! У меня шесть кружек, и ни одна не совпадает с другой. Тебе из кружки вообще удобно пить?
Гепард помотал головой.
— Я люблю проточную воду.
— Именно! Нам нужно как минимум организовать какой-то питьевой фонтанчик или вроде того.
Гепард накрыл морду лапой и простонал.
— Почему все так сложно!
— Ты хотел кафе для фамильяров, — строго сказала я. — Значит, будет все как надо. Нужны тарелки, штук двадцать, не меньше, миски, подносы. Все это тяжелое, чтобы не елозило по столам. Кстати, столы тоже не лучшее…
— Хватит! — взвыл гепард. — Умоляю тебя, хватит!
— А что ты хотел? — усмехнулась я. — Понадобятся жердочки для пернатых, мягкие подушки, подставки.
— Это уже слишком. Когда дело пойдет, тогда хоть жердочки, хоть песочек с подогревом, а до этого момента обойдемся продуктами и плошками.
С этими словами Вирен взял в зубы оба списка, пробормотал что-то неразборчивое и выпрыгнул в окно.
Кисточка мелькнула, и гепард исчез.
Я осталась одна. В доме было тихо, только из гостиной доносилось мерное чавканье капибар и плеск воды — Иван, похоже, опять залез в бассейн.
Я подошла к окну, отодвинула тюль и выглянула. Солнце уже поднялось, город внизу окончательно проснулся: по улочкам двигались маленькие фигурки людей, из труб шел дым. Я в ужасе отпрянула от окна, сделала несколько глубоких вдохов и подумала, что мне для уборки пригодились бы шоры, как у лошади, чтобы ничего, кроме пола под ногами, не видеть.
Я обреченно поплелась на террасу.
Бабушкино заведение смотрелось ровно так, как и должно смотреться место, заброшенное на двадцать лет. Пыль лежала на стойке толстым серым слоем, между досками настила набились сухие листья и мусор, табуреты были разбросаны по углам, часть поломана. На полках за стойкой стояли пустые бутылки, покрытые паутиной, а под навесом кто-то из местных птиц свил гнездо, к счастью, пустое.
Я начала с глухой стены, потому что она была ближе всего к дому и дальше всего от перил. Я протерла полки тряпкой, которую взяла на бабушкиной кухне, сняла паутину и расставила бутылки ровнее. Потом я подмела пол, сгребая мусор в кучу обломком доски, потому что веника не нашлось.
Табуреты осмотрела по одному — пять целых, два шатались, один без ножки. Целые расставила вдоль стойки, шаткие отодвинула в угол, безногий отправила в дрова.
Стойку скребла долго, упорно, пока не проступило темное дерево с красивой текстурой. Бабушка, видимо, знала толк в мебели: сделано было на совесть, ни одной трещины.
Работала я спиной к перилам и старалась не оборачиваться.
К тому моменту, когда я домыла последнюю полку и развесила на перилах мокрые тряпки для просушки, терраса выглядела уже вполне прилично.
Я как раз расставляла на стойке плошки с намазками, чтобы перекусить, когда услышала знакомый голос.
— Опять эти подъемы, — раздался хриплый голос, и через секунду на террасу выполз ящер с черно-жемчужной чешуей. — Я умру. Сдохну. И бок колет.
За ним появился Виктор Маркок, начальник магического сыска, в том же темно-зеленом камзоле с гербом и с блокнотом в руке.
— Доброе утро, Дарья Сергеевна, — произнес он, окидывая террасу цепким взглядом. — Вижу, вы обустраиваетесь.
— Доброе утро, — я вытерла руки о джинсы и кивнула ему на табурет. — Чай?
Виктор покачал головой:
— Я при исполнении.
Выглядел он так, словно не спал ночь. Возможно, так и было.
— А… почему вы здесь? Я думала, что мы закончили вчера.
— Боюсь, что нет. Мне удалось найти в архивах проект дома, и пик, на котором он построен. К сожалению, вынужден снова вас потревожить и разобрать пол в гостиной.
— А капибара? Куда я их дену, по-вашему? — возмутилась я.
— А нельзя их попросить побыть в другой комнате?
— Они не фамильяры, человеческую речь, похоже, не понимают. Нельзя их попросить, а у меня открытие кафе.
— Дарья Сергеевна, а у меня расследование!
И тут мне в голову пришла идея, близкая к гениальной.
— А что, если я предложу вам кое-что поценнее, чем зацепка в каком-то старом деле? — сказала я, стараясь придать себе максимально уверенный вид.
Виктор поднял бровь и посмотрел на меня скептически:
— Сомневаюсь, что вы чем-то можете мне помочь. Скорее вам бы самой пригодилась помощь.
Я хмыкнула, пожала плечами, провела по барной стойке тряпочкой и обронила:
— Ну, если вам не пригодится в расследованиях человек, который слышит фамильяров…
Виктор бросил взгляд на своего ящера и покачал головой.
— Никто не может слышать фамильяров. Для того чтобы расшифровать их ментальные потоки, нужен как минимум огромный сложнейший артефакт. Вы даже не представляете, какая это проблема.
— Артефакт размером с дом, да?
Я облокотилась на стойку и уверенно заявила:
— Вчера я слышала гепарда лорда Морлэйта и жар-птицу одного мага. Мы с ними мило беседовали. Кстати, ваш ящер ненавидит подъемы в гору и говорит, что у него колики в боку.
Виктор поморщился, похоже, он был не из тех людей, кто верит на слово.
— Это все очень мило, Дарья Сергеевна, но мне нужно быстро осмотреть гостиную еще раз. Попрошу вас как-то убрать на время капибар, чтобы я мог…
Тем временем ящер лег на бок и простонал:
— Зачем она сказала ему про колики? Опять потащит к Идд-Дюку в клинику, где мне будут лезть под хвост.
Я усмехнулась:
— Кстати, ваш ящер только что пожаловался на клинику Идд-Дюка, говорит, что ему не нравится, что там лазают под хвост.
Виктор поправил камзол:
— Думает, я на это куплюсь? Очевидно, что никому не нравится. Дарья Сергеевна, я двенадцать лет в сыске. Знаете, сколько мошенников утверждали, что слышат фамильяров?
— Я не мошенница, — возмутилась я. — Можете проверить. Спросите у меня то, чего я точно не могу знать.
— И не подумаю, — Виктор выпрямился, и в его глазах появилась решимость. — Не мешайте моей работе, Дарья Сергеевна.
— Двенадцать лет таскаюсь за этим одержимым, по подвалам, по чердакам, по канализациям, один раз меня уронили с крыши почтамта, и все ради «расследования»! А ведь мы аристократы! Я хочу лежать на бархатных подушках на королевских балах, как Парфенона! — простонал ящер. — Нужно было лучше воспитывать хозяина. Кто подарил ему детский набор детектива? Тетушка Пэг? Я написаю ей в туфлю…
Я загородила входную дверь и сложила руки на груди.
— Откуда я знаю, что тетушка Пэг подарила вам детский набор детектива и теперь ваш ящер вместо балов таскается по канализациям и чердакам? А Парфенона — это кто? Он ей завидует.
Виктор слегка прищурился, в глазах появился проблеск интереса.
— Вы умеете читать мысли? Залезать в память? Странно, я не чувствую в вас магии. Как вам это удается?
— Просто ваш фамильяр много ноет, — усмехнулась я.
— Вы правда меня слышите? — встрепенулся ящер.
Под удивленным взглядом хозяина он поднялся на лапы, подошел ко мне, махнул хвостом и спросил:
— А можете тогда передать Виктору, чтобы прекратил совать мне в нос мерзкие улики и требовать, чтобы я взял след? Мне еще на деле о стухшей русалке нюх отбило, и я больше ничего не чую.
Тут уже опешила я.
— Что за стухшая русалка?
— Ты не хочешь этого знать, — мрачно произнес ящер.
Кажется, до Виктора начало доходить, что я говорю правду. Хоть он не слышал ответов ящера, но при упоминании дела машинально прикрыл нос рукой и поморщился.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Спросите, кто сбросил его с крыши почтамта.
Я внимательно выслушала ответ и перевела:
— Он сам поскользнулся на мокрой черепице, но винит во всем вас, потому что рожден быть аристократом, а не бегать за преступниками днем и ночью. Просит больше не совать ему на обнюхивание никаких улик и вообще создать ему нормальные фамильярные условия и два выходных в неделю, иначе он грозится начать пожирать вещдоки и набрасываться на свидетелей.
Виктор замер и несколько секунд стоял неподвижно, глядя на своего ящера, потом на меня, потом снова на ящера, и по его лицу было видно, как за изумрудными глазами со скоростью грозы перестраивается вся картина мира.
— Вы правда его слышите, — произнес он уже не вопросом, а утверждением.
— Каждое слово, включая планы мести тетушке Пэг.
Ящер на полу заворочался и тревожно поднял голову.
— Эй, а зачем ты ему все пересказываешь? Я думал, мы по-дружески, между своими. Конфиденциально!
Но было поздно. В глазах Виктора уже загорелся тот самый огонь, от которого его фамильяр, судя по выражению морды, страдал последние двенадцать лет.
Начальник магического сыска принялся расхаживать по террасе — три шага туда, три обратно, руки за спиной, подбородок вверх, блокнот забыт на стойке.
— Вы понимаете, что это значит? — голос звенел от возбуждения. — Допросы! Допросы фамильяров-свидетелей! Каждый фамильяр видит и слышит все, что происходит рядом с хозяином. Ограбления, тайные сделки, переговоры за закрытыми дверями, ночные встречи. Они при всем этом присутствуют, и никто, слышите, никто даже не задумывается, что фамильяр на подоконнике может быть свидетелем!
Он развернулся на каблуках, и камзол взметнулся полой.
— Показания фамильяров-жертв! Похищенные фамильяры, брошенные фамильяры, заколдованные фамильяры — все они могли бы рассказать, кто, когда и зачем! Дело о пропавшей балерине мы бы раскрыли за день! За один день!
— О, нет, — простонал ящер и уронил голову на лапы. — Началось. Надо было молчать. Надо было просто молчать и терпеть колики. Прощайте, отдых и бархатные подушки.
Виктор его, разумеется, не слышал и продолжал метаться по террасе, как хищник в тесной клетке.
— Опрос фамильяров подозреваемых! Боже мой! Вы представляете, что фамильяр преступника знает о нем абсолютно все?! Где прячет награбленное, с кем встречается, кого боится. Это же новый виток в сыскном деле! Это переворот!
Я невольно улыбнулась. Было забавно и даже трогательно видеть настолько увлеченного своим делом человека. В моем мире такие встречались редко, разве что среди зоологов, которые могли часами рассказывать о брачных танцах жуков-навозников.
Виктор резко остановился передо мной, схватил мою руку обеими ладонями и затряс, пожимая с таким жаром, что у меня клацнули зубы.
— Дарья Сергеевна! Мы изменим мир!
Он перехватил ее и поцеловал запястье привычным для аристократа жестом.
— Просто скажите, что вам нужно, — произнес он, глядя мне в глаза с пугающей серьезностью. — Я сделаю все!
В голове у меня уже был длинный список:
— Мне нужен загон для капибар с бассейном и навесом, — выпалила я, пользуясь моментом. — И юрист, которого вы мне обещали. Остальное потом…
— Считайте, что все уже в работе! — Виктор сжал мою руку крепче, затем снова поднес ее к губам.
Ящер закрыл глаза и страдальчески прошептал:
— Прощай, бархатная подушка. Прощай, выходной. Здравствуй, бесконечный допрос фамильяра булочника, который видел, как кто-то стащил корзину с маком…
— Простите, что помешал, — раздался голос с края террасы.
Мы оба вздрогнули и обернулись.
В проеме между резными столбами стоял лорд-дракон Микаэль Морлэйт.
Взгляд дракона медленно переместился с лица Виктора на мою руку, которую тот все еще сжимал в обеих ладонях. Я выдернула ее так резко, будто обожглась.
— А вы быстро заводите знакомства, — произнес Микаэль тем ровным тоном, от которого хотелось провалиться сквозь террасу прямо в бабушкин погреб.
— Это не то, что вы подумали! — ляпнула я и тут же об этом пожалела, потому что фраза прозвучала так, будто меня застукали.
— Я ничего не думал, — ответил Микаэль.
Виктор же отстранился, выпрямился, одернул камзол и коротко кивнул дракону.
— Лорд Морлэйт, доброе утро. Я здесь по делу магического сыска. Дарья Сергеевна находится под защитой ведомства, прошу вас это учитывать.
— Уже и под защитой, — хмыкнул Микаэль. — Типично для попаданок с Земли.
— Эй! Это вы что такое обо мне думаете?! — возмутилась я, но Виктор не дал мне договорить.
— Лорд Морлэйт, вы меня поняли?
Дракон усмехнулся. Похоже, он не считал Виктора какой-то реальной преградой, так, скорее мелкая помеха на пути. Тем не менее он вежливо кивнул и ответил:
— Предельно ясно, граф Маркок.
Виктор повернулся ко мне.
— Дарья Сергеевна, я вернусь с документами и строителем. Наш договор в силе.
Он подхватил ящера на руки и удалился.
Мы с Микаэлем остались на террасе в звенящей от напряжения тишине.
— Я пришел по делу, — сказал дракон наконец. — Вы изучили уведомление об аренде?
— Нет. Я была немного занята. Открыла заведение и намереваюсь выплатить вам долг.
Микаэль скептическим взглядом обвел террасу: протертая стойка, пять табуретов, лампочки, покачивающиеся на ветру. На фоне общей разрухи дракон выглядел даже торжественно в своем безупречном расшитом камзоле, с убранными в хвост волосами и шейным платком.
Я посмотрела на свои потертые джинсы и обнаружила какое-то досадное жирное пятно на самом видном месте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

