Наследие инфритума

– Доброе утро, – ответила она и опустила глаза, скрывая улыбку.

– Сегодня важный день, – сказал Терей, усаживаясь напротив. – Надеюсь, все подготовились.

– К чему именно? Нас сразу отправят в лес выживать? – отозвался Дилан.

Терей лишь усмехнулся в ответ и предпочёл промолчать. Криси потянулась за чашкой, явно стараясь не смотреть в его сторону. Тем временем Айрис и Элла завязали разговор с двумя ученицами из другой группы, которые сидели неподалёку.

– Говорят, здесь есть библиотека, в которой собраны редкие книги и манускрипты. Хотелось бы туда заглянуть, там наверняка что-то интересное!

Элла заинтересованно наклонилась вперёд.

– Думаешь, туда пускают первокурсников? Обычно такие места закрыты.

– Ну, мы можем попытаться, – хитро улыбнулась другая девушка, подмигивая Элле. – Вдруг удастся убедить кого-то из старшекурсников провести экскурсию?

– Не уверена, что это хорошая идея, – с сомнением произнесла Айрис. – А если нас поймают?

– Иногда стоит рискнуть, чтобы узнать правду, – неожиданно сказал Эван, до этого молча сидевший над своей чашкой. – Особенно если это касается чего-то важного.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Венеция, встретившись с ним взглядом.

– Некоторые ответы можно найти, только нарушив правила, – ответил Эван с лёгкой усмешкой.

Айрис и Элла хихикнули, и разговор вновь оживился. Терей что-то негромко обсуждал с Криси. Венеция прислушивалась, но ничего не могла разобрать. На противоположной стороне стола Лиам наблюдал за всей сценой. Когда его глаза задержались на Венеции, он слегка улыбнулся и кивнул.

Её размышления прервала громко распахнувшаяся дверь. В зал вошёл один из наставников, оповещая, что завтрак заканчивается и пора собираться на урок.

Учебный зал располагался в одной из старейших башен Академии. Серые каменные стены поднимались к высокому сводчатому потолку и были украшены мозаиками. По периметру зала стояли высокие книжные шкафы, заполненные фолиантами и свитками. В центре располагались ряды деревянных скамеек с широкими столами. Пол был выложен гладким чёрным камнем. По его поверхности тянулись светящиеся линии, сходившиеся к круглому пьедесталу в центре зала. На нём стоял магический кристалл. Внутри него мягко переливались зелёные и белые оттенки, наполняя помещение спокойным светом.

Венеция заняла место рядом с Айрис. Лиам и Дилан сели впереди них. Позади Криси шептала что-то Терею, но он не отвечал, только слушал, хмуря брови. Шум голосов затих, когда в зал вошёл наставник.

– Доброе утро, ученики, – произнёс он, окинув взглядом аудиторию. – Рад снова видеть вас всех. Полагаю, вы уже немного освоились. Теперь же пора отправиться дальше. Нас ждёт важный урок, который поможет глубже понять тонкости магии и её историю.

Он подошёл к пьедесталу с кристаллом и положил руку на его поверхность. Камень засветился ярче, а по полу зала пробежали светящиеся линии, усиливая узор.

– История магии начинается задолго до появления нас с вами, – начал он, смотря прямо в глаза собравшимся. – Вспомним легенду, с которой начинается история нашего мира.

Равен поднял руку, и из кристалла вырвался луч света. Над пьедесталом возникло объёмное изображение мужчины и женщины.

– Мать и Отец были первыми магами и положили начало всему, что существует сейчас. Их кровь стала источником величайшей силы, а потомки заложили основу известной нам магии. Однако история мира связана и с другими именами. Деборг и Хратон тоже стали её частью, а принятые ими решения навсегда изменили равновесие сил.

Венеция подалась вперёд, стараясь лучше рассмотреть сменявшие друг друга сцены. Рядом с ней Айрис задержала дыхание.

– Сегодня вы узнаете, как эта легенда связана с каждым из вас, – продолжил Равен, понизив голос. – История предательства стала частью нашего прошлого и привела мир к тому, каким вы его знаете. Поэтому вы должны помнить о совершённых ошибках и понимать, к чему они привели. В давние времена, когда мир был ещё молод, Мать создала первых магов. Её дети обладали разными дарами. Старшая дочь Хаара умела читать мысли, видеть будущее и говорить с умершими. Афель понимал язык зверей и растений. Ликса управляла стихиями и помогала людям переживать суровые времена. Младшего сына звали Хратон.

Ученики молчали, следя за изображениями, которые появлялись над кристаллом одно за другим. Равен ненадолго замолчал, позволяя ученикам осмыслить услышанное.

– Хратон отличался от остальных детей Матери. Он родился без собственного дара и тяжело переживал это, наблюдая за братьями и сёстрами. Мать пожалела младшего сына и передала ему частицы их способностей. Так Хратон получил силу каждого из них. Его могущество превзошло силы остальных, а зависть, накопившаяся за долгие годы, никуда не исчезла.

Несколько учеников переглянулись, но никто не решился прервать наставника.

– Зависть способна отравить даже сильнейшего, – продолжил Равен. – Она изменила Хратона, сделала его жестоким и одержимым властью. Он решил, что превосходит остальных и благодаря полученной силе должен остаться единственным наследником Матери. В конце концов это привело его к убийству.

По рядам прошёл приглушённый шёпот.

– Хратон убил своих братьев и сестёр. Хаара первой почувствовала опасность и пыталась предупредить остальных, но её словам не поверили. Афель и Ликса слишком доверяли младшему брату, чтобы допустить подобное, и эта уверенность стоила им жизни.

Равен обвёл взглядом притихших учеников и продолжил лишь после того, как шёпот окончательно стих.

– Когда Мать узнала о предательстве сына, она попыталась остановить его, однако Хратон скрылся во Тьме и поклялся однажды вернуться, чтобы подчинить себе весь мир. Тогда в борьбу вмешался Отец. Он создал собственного наследника, Квина Деборга, и наделил его силой, способной противостоять Хратону.

Равен подошёл ближе к первым рядам.

– Квин Деборг стал последней надеждой человечества. Он объединил людей и повёл их против Хратона в битве, которая вошла в историю как Падение Божественных. Предатель был уничтожен, но нанесённый им ущерб уже невозможно было исправить. Мир изменился навсегда, а последствия той войны мы ощущаем до сих пор.

Равен замолчал и посмотрел на учеников, ожидая вопросов. В зале слышался только ветер, проникавший через приоткрытые окна. Через несколько секунд Дилан поднял руку.

– Простите, магистр, но если Хратон получил части способностей всех братьев и сестёр, разве это не сделало его сильнее? Зачем тогда ему завидовать? У него ведь было больше, чем у каждого по отдельности.

В зале повисла короткая пауза. Несколько студентов переглянулись, кто-то прикусил губу, но промолчал. Равен остановился и медленно повернулся к Дилану.

– Ты думаешь, сила сама по себе делает человека довольным, юноша? Иногда признание становится важнее любого могущества, – продолжил наставник. – Хратон обладал множеством даров, но каждый оставался лишь частью чужой способности. Ему было мало силы. Он хотел чувствовать себя равным тем, кто получил дар от рождения. Зависть редко исчезает, когда человек получает желаемое. Чаще она заставляет требовать ещё больше.

Дилан слегка наклонил голову, обдумывая услышанное, но на этом не остановился.

– Значит, его больше волновало то, как остальные воспринимали его? Он хотел признания?

В зале снова стало тихо. Равен приподнял подбородок, и на его губах появилась сдержанная усмешка.

– Ты пока слишком молод, чтобы понять это до конца. Сила требует умения владеть собой и не позволять слабостям определять твои действия. Хратон обладал огромным могуществом, но ему недоставало стойкости. В этом и состояла его трагедия.

Он сделал шаг к рядам, и его плащ чуть коснулся пола, создавая ощущение тянущейся тени.

– И если ты считаешь, что одного признания достаточно, чтобы человек не оступился, тебе ещё предстоит понять природу зависти, Дилан.

Дилан усмехнулся краем губ, но не опустил глаза.

– Может быть, магистр. Но разве не странно, что трагедию Хратона мы обсуждаем больше, чем его братьев и сестёр?

В классе воцарилась тишина. Равен остановился перед первым рядом и несколько секунд смотрел на Дилана.

– Странно лишь одно, юноша, – сказал он почти шёпотом. – С какой настойчивостью ты пытаешься найти оправдание предателю.

Равен не сводил с Дилана взгляда. Тот наклонил голову, собираясь ответить, но Криси быстро подалась вперёд.

– Наставник, думаю, Дилан просто слишком серьёзно воспринимает эту легенду, – произнесла она с нарочито лёгкой улыбкой. – Мы все пытаемся понять, почему события, произошедшие столько лет назад, до сих пор так важны для нас.

Равен перевёл взгляд на неё, и выражение его лица смягчилось.

– Вопросы полезны. Однако любопытство и попытка оспорить историю требуют разного отношения.

– Конечно, – кивнула Криси чуть быстрее, чем собиралась. – Думаю, Дилан хотел сказать, что нам нужно лучше понимать произошедшее, чтобы усвоить уроки прошлого.

Айрис прикрыла рот кулаком, сдерживая смешок. Венеция заметила, как Криси бросила на Дилана предупреждающий взгляд. Следующим руку поднял Терей.

– Наставник, что стало с теми, кто отказался поддержать Квина Деборга? Таких было много?

Равен отвёл взгляд, обдумывая ответ. Венеция попыталась сосредоточиться на его словах, но впереди послышался приглушённый разговор. Дилан и Лиам склонились друг к другу, стараясь не привлекать внимания.

– Ну и для чего это было? – негромко поинтересовался Лиам.

Дилан откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Это странно, – ответил он шёпотом. – Слишком уж гладко звучит их легенда. А я слышал и другие версии…

– Что именно слышал? – Лиам прищурился, заметно оживившись.

– Не сейчас, Лиам.

– Значит, ты просто решил выпендриться.

Дилан тихо хмыкнул, не утруждая себя оправданиями. Венеция насторожилась. О чём это они? У неё не было возможности уточнить, учитель громко призвал к порядку, заметив рассеянные взгляды учеников.

– Вернёмся к нашему уроку, – строго сказал он, повышая голос. – Истина требует внимания, а не праздных разговоров.

Венеция тяжело вздохнула и снова посмотрела на наставника. Тот продолжал объяснять материал с таким видом, будто был непосредственным участником тех древних событий.

– Элементали, это одна из уникальных групп нашего мира, – начал он, окинув взглядом класс. – Они не делятся на отдельные кланы в зависимости от стихии и живут в одном большом поселении вместе с обычными людьми. Некоторые из вас приехали с их земель.

Равен указал на гравюру с пылающим костром.

– Магия огня связана с энергией, страстью и творчеством. Она позволяет создавать и направлять пламя, вызывать взрывы и использовать огонь для разрушения или преобразования.

Указка переместилась к изображению бушующего океана.

– Вода связана с эмоциями, интуицией и гармонией. Владеющие этой стихией управляют потоками, создают иллюзии и используют воду для исцеления. Земля олицетворяет стабильность, рост и плодородие. Её магия даёт власть над почвой и камнем, позволяет возводить преграды и усиливать физическую силу. Воздух связан со свободой, лёгкостью и общением. Он позволяет управлять ветром и наносить точные удары на расстоянии, сочетая мощь с изяществом.

Закончив, наставник обвёл класс взглядом.

– Однако не у всех Элементалей пробуждаются все стихии. Для многих доступны лишь одна или две, и это совершенно нормально. Но прямые потомки основателей отличаются от остальных. В их крови сохраняется древняя магия, поэтому именно они становятся предводителями и проводниками силы своей стихии. Их кровь будет использоваться и во время вашего обучения.

По рядам прошёл шёпот. Несколько учеников переглянулись, обсуждая услышанное, но Равен не стал ждать.

– Теперь поговорим о Друидах. Они владеют магией, позволяющей управлять природными процессами и поддерживать их равновесие. Они способны ускорять рост растений и возвращать плодородие истощённой земле. Благодаря связи с животными друиды получают помощь и узнают о событиях, происходящих далеко за пределами поселений.

– Разведданные от животных? – опять раздался голос Дилана. – Простите, но разве воробьи доносят секреты?

В классе послышались смешки, но наставник спокойно ответил.

– Ты будешь удивлён, сколько можно узнать от маленького воробья. Птицы видят мир сверху, они замечают движение, которое не видим мы. И, кстати, иногда такие сведения спасают жизни.

Дилан тихо хмыкнул, а Лиам задумчиво кивнул.

– Это логично. Животные замечают опасность раньше людей благодаря своим инстинктам.

Наставник одобрительно посмотрел на Лиама и продолжил свою речь.

– Друиды также известны тем, что выезжают на поле боя, чтобы энергетически поддерживать людей. Но их главная задача, восстановление земли после разрушений.

Краем глаза Венеция заметила, как Дилан наклонился к Лиаму и что-то прошептал. Тот нахмурился, но не ответил.

– Теперь перейдём к одному из самых закрытых магических сообществ: некромантам. Они не допускают посторонних и редко покидают собственные земли. Их магия связана с миром мёртвых, а те, кто выбирает этот путь, обычно разрывают связи с другими магами и живут обособленно.

В классе стало тихо. Даже Дилан перестал отвлекаться и посмотрел на наставника.

– Некроманты способны манипулировать душами умерших. Однако их магия даётся далеко не каждому. Требуется невероятная сила воли и... жертвенность.

– Жертвенность? – Венеция невольно вскинула голову. – Они что, отдают что-то взамен?

– Некроманты платят за свою магию потерей связей с живым миром. Их души становятся искажёнными, отделёнными от всего, что мы считаем человеческим.

– При этом они сами выбирают этот путь, не так ли?

– Но стоит ли это того? Разговоры с мертвыми разрушают естественный порядок вещей.

– Кто определяет этот порядок? – её голос стал увереннее. – Если некроманты способны использовать свою силу во благо, почему их заранее считают изгоями?

Лиам повернулся через плечо, посмотрел на Венецию и улыбнулся.

– Селена права, – внезапно поддержал он. – Возможно, некроманты понимают то, чего пока не способны понять мы.

Равен вздохнул и медленно обвёл взглядом класс.

– Возможно, в ваших словах есть доля истины. Однако некромантия даёт не только способности, но и власть. Некроманты умеют подчинять людей и воздействовать на их сознание…

– С помощью браслетов? – перебил Лиам.

Равен слегка приподнял бровь, явно не ожидая, что Лиам знает об этом.

– Да. Некоторые некроманты создают магические браслеты, позволяющие подчинять волю человека. Такая практика официально запрещена и встречается редко, однако браслеты подчинения остаются одним из самых опасных изобретений некромантов.

Венеция откинулась на спинку стула, хмуря брови. Она вспомнила разговор с Криси в поезде. Подруга тогда упомянула, что Терей интересуется некромантией. Что им двигало? Жажда силы? Любопытство? Наставник закончил объяснение о некромантах и, сложив руки за спиной, сделал небольшой шаг к столу.

– Более подробно со всей историей вы можете ознакомиться в книге «Скрижали магических судеб». Её копии есть в главной библиотеке Академии. Я советую вам перечитать её не раз, если хотите по-настоящему понять, как формировался наш мир.

– А вы можете рассказать про Церемониалов? – спросил Лиам, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

– Пока эта тема закрыта для обсуждения. – Наставник сразу нахмурился.

По классу пронёсся ропот. Несколько учеников переглянулись, и Венеция заметила, что вопрос заинтересовал далеко не одного Лиама.

– Но ведь они тоже часть истории, разве нет? – настаивал Лиам.

Наставник сжал губы, обдумывая, стоит ли идти на уступки.

– Хорошо, – после короткой паузы произнёс Равен. – Прямые наследники Хратона являются Церемониалами.

Некоторые ученики сразу наклонились вперёд, слушая внимательней.

– Их магия строится на строгой последовательности действий. Церемониалы проводят ритуалы, используя заклинания, молитвы и магические проводники. Каждый элемент обряда направляет и усиливает их силу.

– Это звучит… необычно, – пробормотал Терей.

– Они также используют сложную систему символов и знаков. Каждый из них имеет определённое значение и влияет на результат ритуала, – продолжил Равен, сложив руки за спиной.

– Они живут изолированно?

– Церемониалы, всегда были закрытым народом, – произнёс он, окидывая взглядом учеников. – Их изоляция длится веками. Считается, что именно на северо-востоке сохранились остатки их поселений.

Наставник сделал паузу, собираясь с мыслями.

– В последние десятилетия оттуда всё чаще поступают сообщения о нападениях. Отдельная группа церемониалов, которых называют аномийцами, совершает вылазки на наши земли. Они фанатично преданы идеям Хратона и представляют серьёзную угрозу для приграничных поселений.

В зале повисло напряжённое молчание.

– Но зачем? – послышался голос Эвана. – Чего они хотят?

– Мы можем лишь предполагать. Возможно, это месть за прошлое. Возможно, они что-то ищут.

Ответ явно не удовлетворил учеников, но новых вопросов никто не задал. Венеция тоже осталась недовольна, но теперь церемониалы интересовали её ещё сильнее.

– И что ты об этом думаешь? – донёсся шепот Дилана.

– О чём именно? – так же тихо спросил Лиам.

– О Церемониалах, – ответил Дилан, подвинувшись ближе к Лиаму. – Не знаю, как тебе, а мне всё это кажется довольно… интригующе.

Лиам продолжал смотреть на стол, но на его губах появилась снисходительная улыбка.

– Неужели ты думаешь, что наставник рассказал бы нам всё?

– Ну, конечно, нет, – пробормотал Дилан, нахмурившись. – Но тебе разве не интересно?

– Любопытство не всегда оправдано, особенно если речь идёт о тех, кто предпочитает оставаться в тени.

Дилан недовольно нахмурился, но ничего не сказал. В этот момент Равен громко хлопнул в ладони, прерывая разговоры, успевшие начаться по всему залу.

– На этом закончим, – произнёс Равен, оглядев учеников. – Скоро начнётся обед. Используйте это время, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. После перерыва жду всех здесь. На следующем занятии к нам присоединится особый гость. Вы свободны.

Ученики начали подниматься со своих мест, и зал быстро наполнился разговорами и скрипом отодвигаемых скамей. Венеция вышла в коридор вместе с Криси и Тереем.

– Аномийцы, – задумчиво произнесла Криси. – Но зачем они нападают?

– Может, они просто варвары. Живут в руинах и не знают, как иначе выживать. Вот и нападают. – Терей пожал плечами.

– Но ведь это не похоже на просто разбой, – возразила Криси. – Наставник сказал, что они фанатично преданы Хратону. Это не просто жажда наживы.

Венеция некоторое время молча слушала их спор.

– С тех пор как произошла битва, прошло уже много времени, – сказала она. – Зачем продолжать мстить спустя столько веков?

– Ты же знаешь, насколько люди могут быть упёртыми, – усмехнулся Терей. – Если они считают, что их предали, то могут мстить бесконечно.

– Это не объясняет, зачем им делать это сейчас. Может, они что-то ищут? – фыркнула Криси.

– А может, они просто хотят напомнить о себе, – ответил Терей.

– А вдруг они знают что-то, чего не знаем мы? – Прищурившись, она посмотрела на парня.

– Ты слишком много думаешь, Криси. Скорее всего, это просто упрямство. Они обижены, что их не признали, вот и выплёскивают свою злость.

– Но ведь раньше они были частью нашего мира, – возразила Криси, сложив руки на груди. – Они же такие же, как мы. Разве нельзя было за эти столетия найти компромисс? Поколения уже давно сменились.

– Они наверняка сами от нас отделились, – отрезал Терей. – Никто их не выгонял.

– Но мы даже не пытались наладить контакт, – настаивала Криси.

– А вдруг всё намного сложнее, чем простое разделение на «мы» и «они»? – негромко вмешалась Венеция.

Криси кивнула, поддерживая её мысль.

– Вот именно! Мы даже не знаем всей правды. Всё, что мы слышим, это одна сторона истории.

– Ну, если хочешь узнать другую сторону, иди к ним и спроси. Только сомневаюсь, что вернёшься.

Криси замахнулась на него шутливо, но остановилась.

– Очень смешно. Ты просто боишься признать, что это всё может быть куда сложнее.

Венеция взглянула на друзей, чувствуя, как мысли роятся в голове, не давая покоя. Что, если в этой истории действительно есть что-то большее? Все трое замолчали, погрузившись в свои мысли. Разговор на уроке оставил у них больше вопросов, чем ответов. Присоединившись к остальным за длинным столом, она мельком взглянула на Лиама и Эллу, которые уже обменивались шутками.

– Что-то ты сегодня совсем в своих мыслях, – заметила Элла, повернувшись к Венеции.

– Равен заставил задуматься? – усмехнулся Лиам, с аппетитом поглощая кусок мяса. – Всё-таки эта тема про церемониалов знатно напрягает.

– Просто пытаюсь понять, – осторожно начала Венеция, – зачем им действительно продолжать нападать спустя столько лет? Если Хратон действительно был таким, каким его описывает легенда, то…

– Тогда он злодей, – перебила её Элла. – И всё просто. Они его последователи, вот и всё.

– А если легенда неточная? – спросила Венеция, скорее размышляя вслух.

Элла подняла на неё взгляд, ее улыбка чуть померкла.

– Ты не веришь наставнику?

– Я просто...

Венеция замялась. Лиам, сидевший напротив, внимательно наблюдал за её реакцией.

– Легенды, как и история, всегда пишутся победителями, – произнёс он непривычно серьёзно. – Но правда не всегда на их стороне.

Глава 6. Серебро и кровь

«Не спорьте с мёртвым. Вы уже находитесь в более

выгодном положении».

Бухарат, примечание на полях учебного экземпляра

Шум в трапезной стих, когда дверь с резким скрипом распахнулась, впуская внутрь порыв холодного воздуха. На пороге стоял высокий мужчина с обветренным лицом и тенями под глазами. Он быстро оглядел зал, пока не заметил преподавателей за столом в дальнем углу.

– Я ищу наставника Гелера, – произнёс мужчина хриплым голосом.

Ученики переглянулись. Венеция отложила вилку и посмотрела в сторону преподавателей, заметив, как те сразу напряглись.

– Кто это такой? – негромко спросил Дилан.

Лиам пожал плечами, не отрывая взгляда от незнакомца. Наставник Гелер, сидевший за столом с чашкой чая, обернулся и встал. Мужчина быстро направился к нему, не обращая внимания на учеников.

– Аномийцы напали, – выдохнул он, остановившись напротив Гелера. – Нам нужна ваша помощь.

По столовой прошел встревоженный шёпот. Несколько учеников оглянулись на дверь, ожидая увидеть аномийцев прямо за ней.

– Где именно? – спросил Гелер.

– Северо-восточная граница. У нас слишком мало сил, мы не сдержим их долго.

Мужчина тяжело опёрся ладонью о ближайший стол. Гелер нахмурился, быстро обдумывая услышанное, и кивнул.

– Понял. Мы выступим немедленно. Но сначала вам нужно…

– Нет времени, – перебил мужчина. Он оттолкнулся от стола, выпрямился и направился к выходу. – Если что, ищите меня в районе наблюдательных башен. Простите за вторжение.

Мужчина вышел из трапезной, и дверь закрылась за ним. Несколько секунд никто не говорил.

– Аномийцы? Напали? – Айрис, сидевшая напротив Венеции, испуганно посмотрела на остальных.

– Мы под защитой, – сказал Терей, стараясь произнести это уверенно, однако голос дрогнул.

Венеция украдкой бросила взгляд на Лиама. Тот продолжал сидеть неподвижно, но внимательно следил за преподавателями, задерживая взгляд на каждом. Несколько наставников уже поднялись из-за стола и направились к выходу. Равен быстро присоединился к ним. Проходя мимо их стола, он ненадолго остановился.

– Урок переносится на завтра. Можете прогуляться по столице, только далеко от Академии не уходите.

– Ну вот, – пробормотала Айрис, нервно теребя край своей мантии. – Теперь точно что-то серьёзное.

– Да брось, Айрис, – сказал Дилан, откинувшись на спинку скамьи. – Мы в самой защищённой столице. Аномийцы сюда не сунутся.

– Нападения аномийцев... – негромко произнёс Эван. – Это происходит слишком часто.

Венеция, сидевшая напротив, удивленно повернулась к нему.

– То есть такие нападения происходят постоянно?

– Они уже давно не прекращаются. Просто о них предпочитают не говорить.

– Откуда ты знаешь? – спросил Лиам, внимательно глядя на Эвана.

– Слушал, читал... – ответил Эван, проводя пальцем по краю тарелки. – Да и подумай сам...Для них это, возможно, вопрос чести, а не победы.

Разговор на мгновение затих. Лиам посмотрел на Венецию, возможно, ожидая, что она продолжит расспросы, но та задумалась, прикусив губу. Эван вернулся к своей тарелке, будто его слова не значили ничего особенного.