Неправильная связь

По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

Первые пять дней после путешествия прошли почти одинаково. Я просыпалась, завтракала, иногда гуляла по саду, читала книги или смотрела телевизор в гостиной. Миссис Говард исправно следила за домом, прислуга выполняла свои обязанности, а мне оставалось только просить, если что-то требовалось. Сначала я даже находила в этом определенное удовольствие. Никто не заставлял меня рано вставать, готовиться к занятиям, выполнять домашние задания или соблюдать строгий распорядок пансиона. Я могла спать сколько угодно, выбирать платья, проводить время в саду и не думать о завтрашнем экзамене.

Но довольно скоро свобода превратилась в скуку. Учеба закончилась еще в июне. Работать Генри мне не разрешал, а о поступлении в университет после свадьбы даже не хотел слышать. Когда я однажды осторожно заговорила об этом, он ответил, что мне незачем заниматься подобными вещами. Теперь я жена Генри Нельсона, и моя главная задача – освоиться в доме и научиться вести себя соответственно своему положению.

Я не стала спорить. Возможно, следовало настоять на своем, но я никогда не умела отстаивать желания перед взрослыми. С детства привыкла, что родители лучше знают, как правильно, а после свадьбы эта привычка только укрепилась. Генри говорил уверенно, не оставляя пространства для возражений, и я постепенно поняла, что проще согласиться, чем пытаться объяснить ему собственную точку зрения.

К тому же меня вполне устраивало, что он занят работой.

В свадебном путешествии я успела заметить одну особенность нашего супружества, о которой предпочла бы не знать. Генри не всегда мог добиться того, чего хотел, и иногда перед близостью принимал таблетки. Он старался не привлекать к этому моего внимания, но я замечала, как менялось его настроение, когда что-то шло не так. В такие моменты он становился раздражительным и еще более требовательным. Мне было неловко даже думать об этом. Я не знала, как должна вести себя жена в подобных обстоятельствах, и уж тем более не могла представить, что когда-нибудь стану обсуждать такие вещи с кем-либо. Поэтому просто старалась не задавать вопросов и радовалась каждому вечеру, когда Генри задерживался в кабинете или возвращался настолько уставшим, что сразу ложился спать.

На шестой день после возвращения я вышла из спальни, собираясь спуститься вниз. На мне было легкое светлое платье, которое я выбрала еще утром. Волосы свободно лежали на плечах, а на ногах были домашние туфли. Я прикрыла за собой дверь и направилась к лестнице, но, сделав несколько шагов, остановилась.

В дальнем конце коридора открылась дверь. Из спальни, расположенной по правую сторону от лестницы, вышел Лиам. На нем были только темные домашние брюки, сидевшие низко на бедрах, верхняя часть тела оставалась обнаженной. Он, судя по всему, только проснулся или недавно принял душ: черные волосы были слегка влажными и растрепанными, а на груди еще поблескивали крошечные капли воды.

Я забыла, куда направлялась.

Просто остановилась посреди коридора, глядя на него, и совершенно не понимала, что делать дальше.

Лиам заметил меня почти сразу. Его лицо озарила знакомая улыбка, и он непринужденно махнул рукой.

– Привет, Кэрри.

Я машинально подняла ладонь в ответ.

– Привет.

На этом, казалось бы, наше общение могло закончиться. Он мог пройти мимо, я – продолжить путь. Но почему-то никто из нас не двинулся с места.

Лиам посмотрел на меня, затем медленно направился в мою сторону.

Он шел босиком по прохладному мраморному полу, совершенно не торопясь. Я следила за его приближением и с каждым шагом все отчетливее осознавала, что смотрю на него слишком пристально. Мне следовало отвернуться, заняться чем-нибудь, хотя бы сделать вид, что я рассматриваю картины на стене. Но взгляд будто не слушался.

Вблизи он оказался еще внушительнее, чем издалека. Широкие плечи, развитая грудь, четко очерченные мышцы живота, сильные руки. В его фигуре не было ничего искусственного или нарочитого – он просто выглядел молодым, здоровым мужчиной, привыкшим к своему телу.

Лиам остановился прямо передо мной.

– Ну что? – спросил он с легкой хрипотцой. – Налюбовалась?

Я резко подняла глаза.

– Что?

– Спрашиваю, налюбовалась ли ты.

– Я не понимаю, о чем ты вообще.

Он усмехнулся и оперся ладонью о стену рядом с моей головой. Теперь между нами оставалось совсем немного места. Я невольно отступила, но позади оказалась стена, и отступать дальше было некуда.

– Конечно, не понимаешь, – протянул Лиам. – Ты ведь просто стояла и смотрела.

– Я не смотрела.

– Нет?

Он чуть наклонил голову, рассматривая мое лицо. Я почувствовала, как начинают гореть щеки. Мне хотелось возмутиться его самоуверенностью, но слова никак не складывались в убедительную фразу.

– Лиам, я вообще-то замужем за твоим отцом.

Он демонстративно оглянулся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь.

– И где же он?

– Что?

– Твой муж. Где он сейчас?

– Наверное, в офисе.

– Наверное, – повторил Лиам. – Очень точный ответ.

Он снова посмотрел на меня. В его глазах плясала насмешка, но в то же время я чувствовала, что он внимательно следит за каждой моей реакцией.

– Здесь нет камер? – спросила я, сама не понимая, зачем вообще это произнесла.

Лиам коротко рассмеялся.

– Камеры есть снаружи особняка. Внутри отец не любит, когда за ним наблюдают.

– Тогда почему ты…

Я осеклась.

– Почему я что?

– Ничего.

– Вот именно, Кэрри. Ничего.

Он произнес это негромко, но я отчетливо услышала в его голосе вызов. Лиам не отстранялся, не спешил заканчивать разговор. Напротив, казалось, ему нравилось мое смущение. Он словно наслаждался тем, как я пыталась подобрать слова и каждый раз терялась под его взглядом.

Я отвела глаза, но тут же совершила ошибку – снова посмотрела на его грудь. Его кожа была гладкой, плечи казались особенно широкими, а мышцы живота отчетливо выделялись при каждом движении. Я вдруг подумала о том, насколько иначе выглядел Генри. В памяти всплыло его худое тело, сухая кожа и старческие руки. Я почувствовала укол неловкости за это сравнение, но не смогла от него избавиться.

Лиам проследил за моим взглядом.

– Что-то не так?

– Нет.

– Тогда почему ты так смотришь?

– Я вообще на тебя не смотрю.

– Кэрри, – произнес он с улыбкой, – ты ужасно плохо врешь.

Я закусила губу и отвернулась. Он мог бы просто пройти мимо. Мог бы оставить меня в покое, как оставлял все предыдущие дни. Но теперь стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, и разговаривал со мной так, словно мы были наедине не в доме моего мужа, а где-нибудь в совершенно другом месте.

– Тебе не кажется, что ты ведешь себя странно? – наконец спросила я.

– Мне кажется, что ты слишком много волнуешься.

– Я жена твоего отца.

– Ты уже говорила.

– Значит, должен понимать.

Лиам посмотрел на меня чуть внимательнее. Его улыбка стала менее заметной.

– Понимаю, – сказал он. – Но сейчас здесь только ты и я.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить. В них не было прямого предложения или признания, но прозвучали они так, что я невольно ощутила себя участницей чего-то неправильного. Я попыталась сделать шаг в сторону, однако Лиам выпрямился и не дал мне пройти, хотя и не прикоснулся ко мне.

– Пропусти меня.

– Конечно.

Он отступил, но продолжал смотреть на меня. Я уже собиралась пройти мимо, когда Лиам неожиданно протянул руку и взял мою ладонь.

– Подожди.

Я застыла.

– Что ты делаешь?

– Хочу кое-что проверить.

– Что?

Он не ответил. Вместо этого осторожно, но уверенно развернул мою ладонь и положил ее себе на грудь. Я почувствовала под пальцами тепло его кожи и напряженную поверхность мышц. От неожиданности хотела сразу же отдернуть руку, но Лиам удержал ее. Не причиняя боли, просто не позволяя мне уйти так быстро, как я собиралась.

– Лиам…

– Что?

– Отпусти.

Он посмотрел мне в глаза, но руки не убрал.

– Ты так боишься меня?

– Я не боюсь.

– Тогда посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо оказалось совсем близко. Впервые за все время он не улыбался. Серые глаза внимательно изучали мое лицо, словно он пытался понять, действительно ли я хочу, чтобы он отпустил меня, или просто не знаю, как реагировать на происходящее. Я чувствовала под ладонью его дыхание. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась, а мышцы под моей рукой напрягались от каждого вдоха. Это было непривычное, почти ошеломляющее ощущение. Я никогда прежде не прикасалась к мужчине подобным образом, не считая Генри, и сейчас отчетливо понимала разницу между ними.

Лиам был молодым. Его тело было сильным и живым, а кожа – теплой и гладкой.

Я попыталась освободить руку еще раз, но движение получилось неуверенным. Мои пальцы едва заметно скользнули по его груди и коснулись соска, и я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

В ту же секунду я осознала, что сделала.

Между нами повисла тишина.

Лиам больше не улыбался. Его взгляд на мгновение опустился к моей руке, а затем вернулся к лицу. Он чуть ослабил пальцы, и я воспользовалась этим, резко высвободив ладонь.

– Мне нужно идти, – прошептала я.

Я не стала ждать ответа. Развернулась, почти бегом преодолела несколько шагов до спальни и скрылась за дверью. Закрыв ее, я прижалась спиной к дереву, будто только так могла удержаться на ногах.

Сердце билось так сильно, что я слышала его собственный глухой стук в ушах.

Что я натворила?

Я посмотрела на ладонь, которой только что касалась Лиама. На ней, конечно, ничего не осталось, но мне все еще казалось, что я чувствую тепло его кожи. Я медленно сжала пальцы, пытаясь избавиться от этого ощущения, и закрыла глаза.