БИСКА

— Жужа, помолчи, — отмахнулся я. — У меня тут утреннее шоу.

И тут запищал терминал связи. Не тот, основной, который молчал уже вторую неделю, а вспомогательный — канал экстренного оповещения. На экране высветилась строка. Я прочитал её раз. Потом второй. Потом сел в ближайшее кресло, потому что ноги вдруг стали ватными.

«Радарный пост. Зафиксирован объект. Классификация: неизвестный летательный аппарат. Траектория: неконтролируемое снижение. Время фиксации: четыре минуты сорок секунд назад. Координаты: восточный сектор три».

Я перевёл взгляд обратно на обзорный экран. Двое нападавших как раз совершили рывок — теперь третий был почти окружён. А за их спинами, над горизонтом, ещё висело то самое зеленоватое пятно — синяк от вчерашней вспышки. И тут до меня дошло.

Вспышка. Объект. Перестрелка.

— Жужа, — сказал я тихо, хотя внутри всё орало, — дай изображение объекта, которое зафиксировали приборы.

Экран мигнул и показал смазанную, но вполне различимую картинку с радара. Нечто, по форме напоминающее наконечник копья — пятиугольное, с острыми гранями, будто сложенное из гигантских пластин. Оно падало с неба под неестественным углом, оставляя за собой размытый след. Я видел достаточно технических справочников, чтобы понять главное: эта штука не была метеоритом. И не была обломком спутника. Она была спроектирована. Кем-то. И теперь этот кто-то, судя по всему, прятался за валуном, пока двое других пытались его достать.

Я посмотрел на «Стрекот» в своей руке. Восемь граммов высокопрочного сплава. Пятнадцать игл. Против неизвестных винтовок и, возможно, ещё более неизвестных гостей из-за горизонта.

— Жужа, — сказал я, — кажется, насчёт защищённого отсека я пока пас.

Впервые за долгое время красные панели показались мне не раздражающими, а почти уместными. Скука закончилась. И, кажется, началось что-то, о чём я потом либо напишу мемуары, либо вообще ничего не напишу.

Я ещё размышлял, стоит ли лезть в это дело, когда всё решилось без моего участия. Один из нападавших вывернулся из-за камня и всадил короткую очередь точно в шлем тому, кто прятался за валуном. Никакой романтики — просто деловито, как мишень в тире. Шлем вспыхнул снопом искр, словно кто-то запустил фейерверк прямо на голове несчастного. Повалил дым — сначала белёсый, потом почти чёрный. Человек за валуном пошатнулся, судорожно сорвал шлем обеими руками и отбросил его в сторону.

И тут я увидел. Русые волосы, длинные, спутанными прядями рассыпались по плечам. Девушка. Лицо бледное, искажённое гримасой — то ли боли, то ли ярости, а скорее и того и другого сразу. Она зажала ладонью висок, и сквозь пальцы уже сочилась кровь — негусто, но достаточно, чтобы я понял: её задело. Может, осколком визора, может, краем заряда. Не важно. Важно было то, что она ещё двигалась, ещё пыталась вскинуть оружие, хотя её заметно шатало.

И вот тут мой адреналин подскочил с отметки «спокойное любопытство» до отметки «сейчас кого-то будут убивать, и это не кто-то, а конкретная девушка с русыми волосами, которую ты, Янс, видишь вживую». Все мои спокойные рассуждения — про контрабандистов, про протоколы безопасности, про «я просто учёный, меня это не касается» — улетучились с такой скоростью, будто их и не было.

— Твою ж... — выдохнул я, и это было самое цензурное из того, что вертелось на языке.

Мысли заметались, как перепуганные грызуны. Кто они? Откуда? Никаких опознавательных знаков. Оружие явно не гражданское. Вспышка в небе, неопознанный аппарат, падение, теперь перестрелка. Контрабандисты? Самая логичная версия. Планета ничья, ресурсы никем толком не учтены, законы где-то далеко, в парсеках отсюда. Контрабандисты обожали такие места. Делили добычу, не поделили, теперь выясняют отношения. Банально, как грязные носки под койкой. Но девушка...

Девушка не вписывалась в картинку. Контрабандисты — ребята грубые, шумные, обычно все как на подбор с квадратными подбородками и лексиконом портового грузчика. А тут — она, с этими дурацкими длинными волосами, которые в бою только мешаются, и с упрямым выражением лица, которое даже сквозь кровь и дым читалось совершенно отчётливо: «я ещё не закончила».

И мне вдруг отчаянно, до зубного скрежета захотелось, чтобы она и правда не закончила. Чтобы эти двое в шлемах отвалили обратно в свою пыльную неизвестность. Но они не отвалили. Они переглянулись — я видел, как один махнул второму, — и начали обходить валун с двух сторон. Добивать.

— Жужа, — сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Мне нужен выход. Ближайший шлюз.

— Доктор Янс, это категорически противоречит протоколу безопасности. Уровень опасности четыре. Ваше нахождение снаружи не санкционировано.

— Жужа, — повторил я, уже на бегу к двери, — ты не поверишь, но сейчас мне плевать.

Я вылетел в коридор. Красные панели всё ещё мигали, но теперь они меня не раздражали — они подгоняли. «Стрекот» в правой руке. Запасная обойма в кармане комбинезона. Ботинки застёгнуты. Всё. Остальное — лирика.

— Доктор Янс, — не унималась Жужа, пока я нёсся мимо жилого модуля к переходному шлюзу, — протокол один-восемь-три предписывает в случае угрозы четвёртого уровня оставаться в защищённом отсеке до прибытия помощи.

— Помощи? — я почти рассмеялся. — Жужа, ты сама сказала, что связи нет. Помощь не придёт. Бармалей не придёт. Центр не придёт. Есть только я, «Стрекот» и три человека снаружи, один из которых сейчас истечёт кровью, если эти двое доберутся до неё раньше меня.