БИСКА

— Витст знает про защиту, — возразила Клая. — Он доложит Дирку. И Дирк не будет лезть напролом. Он умный. Он найдёт способ.

— Какой?

— Не знаю. Но он найдёт.

Повисла пауза. Я отхлебнул кофе и задумался. Если Дирк действительно командует крейсером, пусть даже и повреждённым, у него есть ресурсы. Есть люди. Есть время. А у нас — только станция и два человека. Даже при всей мощи защитных систем это было не то соотношение сил, которое мне нравилось.

— Значит, нужно опередить его, — сказала Клая, прерывая мои размышления.

— Опередить? Каким образом?

— Добраться до одного места на планете. Там мы сможем подготовиться.

Я удивлённо поднял бровь.

— Места? На планете? Зачем нам туда?

Клая отвела взгляд. Это был дурной знак — когда она отводила взгляд, это означало, что прямой ответ откладывается. Так было уже не раз. И каждый раз это означало, что за уклончивостью скрывается что-то важное.

— Просто нужно, — сказала она.

— Клая.

— Янс.

Мы уставились друг на друга. Я вздохнул.

— Послушай, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты предлагаешь покинуть станцию — единственное безопасное место на всей планете, — чтобы отправиться неизвестно куда. Ты не говоришь, зачем. Ты не говоришь, что там. Единственное, что я знаю, — это то, что ты до сих пор не рассказала мне, что за информацию ты носишь в голове. Я доверяю тебе, но моё доверие не безгранично. Мне нужны хоть какие-то объяснения.

Клая помолчала. Потом спросила:

— Транспорт на станции есть?

Я моргнул. Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду потерял нить разговора.

— Что?

— Транспорт. Какая-нибудь техника, чтобы передвигаться по поверхности. Есть?

Я начал перебирать в памяти. Конечно, транспорт на станции был. Мы собирали образцы — и не все они росли прямо у порога. Раз в месяц я выезжал к дальним оазисам, тем самым, где «Сопли Хроноса» образовывали целые поля. Для этого имелся вездеход — старенький, но надёжный, с закрытой кабиной и автономным питанием. Я называл его «Скарабей» за характерную форму корпуса и манеру неторопливо переваливаться через камни.

— Есть вездеход, — признал я. — «Скарабей». Четыре колеса, герметичная кабина, запас хода — около трёхсот километров на полном заряде. Но всё зависит от того, как далеко придётся ехать. И хватит ли заряда на обратный путь.

— Триста километров — это прилично, — задумчиво произнесла Клая.

— Прилично, если знать, куда едешь. А я пока не знаю.

Она снова замолчала. Я допил кофе и поставил кружку на стол. Потом встал.

— Пойдём, — сказал я.

— Куда?

— В лабораторию. Там есть экран с картой. Покажешь, где это место.

Клая поднялась без лишних слов, закинула винтовку за спину и пошла следом.

В лаборатории всё было по-прежнему: медные спирали тихо мерцали в своих боксах, датчики фиксировали очередной скачок активности, но я даже не стал подходить к стойке — не до того сейчас. Я включил экран, вывел карту поверхности. Та самая, которую я изучил вдоль и поперёк за месяцы одиночества. Знакомые оазисы, базальтовые плато, россыпи «окаменевших бубликов». Всё, что находилось в радиусе нескольких сотен километров от станции.

— Вот, — сказал я. — Вся изученная территория. Где это место?

Клая подошла к экрану и стала всматриваться. Её глаза скользили по карте — не хаотично, а методично, будто она искала знакомые ориентиры. Я заметил, как она чуть сдвинула брови — значит, узнала что-то.

— Здесь, — сказала она, указывая пальцем.

Я посмотрел. Точка находилась на границе изученной зоны, километрах в двухстах двадцати от станции. Местность была обозначена как «оазис С3» — третий по счёту оазис, самый дальний. Я был там однажды, вскоре после прибытия на станцию. Медные спирали там росли особенно густо, образуя почти сплошной ковёр. Больше ничего примечательного.

— Оазис С3, — прочитал я вслух. — Что там?

— Груз, который надо забрать, — ответила Клая.

— Какой груз?

Она снова замялась. Я уже начал терять терпение, но сдержался. Криком тут не поможешь — только напугаю, и она закроется окончательно.

— Клая, — сказал я максимально спокойно, — я не могу ехать неизвестно куда за неизвестно чем. Расскажи мне. Пожалуйста.

Она выдохнула и, кажется, приняла решение.

— Там целый арсенал, — произнесла она. — Технические средства. От взрывчатки до приборов. Всё, что может понадобиться для обороны. Или для нападения. Смотря как использовать.

Я присвистнул. Арсенал. На планете, которую изучали только с орбиты и в радиусе нескольких сотен километров вокруг станции. На планете, где, по официальным данным, не ступала нога человека, кроме сотрудников станции. Арсенал технических средств.

— Откуда он там? — спросил я, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

— Старая база, — сказала Клая. — И не ваша. Её поставили задолго до того, как здесь появилась станция. Те, кто изучал планету по-настоящему. Не так, как вы, — она обвела рукой лабораторию, — образцы, пробы, «перспективно, ждёт финансирования». А всерьёз.

Я замолчал. В голове крутились мысли, и ни одна из них не была приятной. Старая база. Нелегальная. С арсеналом. На планете, которую я считал практически нетронутой. А на деле выходило, что я тут не первый и, возможно, даже не второй.

— Зачем тебе это? — спросил я наконец. — Зачем нам этот арсенал?

Клая посмотрела на меня долгим взглядом. Потом ответила — и в её голосе прозвучала та самая горечь, которую я уже слышал раньше:

— Это связано с той информацией, за которую меня хотят убить.

Я открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но осёкся. Потому что понял: сейчас она больше не скажет. Она и так сказала достаточно — больше, чем за всё предыдущее время вместе взятое. Арсенал, старая база, информация. Кусочки мозаики начали складываться в картинку, и картинка эта мне пока совершенно не нравилась. Но одно было ясно: если Дирк вернётся, нам понадобится всё, что можно найти. А это «всё», судя по словам Клаи, лежало в двухстах двадцати километрах отсюда.

Я посмотрел на карту, потом на Клаю, потом на её винтовку, прислоненную к стене. Потом перевёл взгляд на медные спирали, которые продолжали мерцать бирюзовым, будто напоминая о себе.

— Хорошо, — сказал я. — Когда выезжаем?

— Да хоть сейчас, — ответила Клая.

Я кивнул, но про себя отметил странность. Она ответила слишком быстро. Слишком уверенно. Так, будто ждала этого вопроса. И это мне не очень нравилось.

Пока мы шли к гаражному отсеку, где стоял «Скарабей», я прокручивал в голове всё, что она сказала. Арсенал. Технические средства. Взрывчатка, приборы. Звучало внушительно, но была одна деталь, которая не давала мне покоя. «Скарабей» — машина небольшая. Грузовой отсек у него скромный, рассчитанный на несколько контейнеров с образцами да пару ящиков с оборудованием. Если там действительно целый арсенал, мы сможем увезти лишь малую часть. Значит, дело не в запасах. Значит, там есть что-то конкретное. Что-то небольшое, но важное. Что-то, что нужно именно Клае.

Что-то, о чём она не рассказывает.

Я покосился на неё. Она шла рядом, молчаливая, собранная, с винтовкой за спиной. Лицо не выражало никаких эмоций — та самая маска, которую она надевала всякий раз, когда разговор заходил слишком далеко. Я уже начал привыкать к этой маске. И, надо признать, она меня всё больше беспокоила.

Я думал о том, что сейчас, прямо сейчас, у меня есть выбор. Я мог бы просто отпустить её одну. Дать ей «Скарабея», объяснить управление, пожелать удачи и остаться на станции. В конце концов, это её тайна. Её информация. Её груз. Я — учёный, моё дело — образцы и датчики, а не перестрелки и старые базы с арсеналом. Я мог бы закрыть шлюз, сварить кофе и ждать, пока всё разрешится само собой.

Но я уже однажды её спас. Вытащил из-под пуль, зашил, накормил. И теперь отправить её одну, без прикрытия, на вездеходе, который она видит впервые в жизни, — это казалось мне неправильным. Не по-человечески. Одна винтовка — это хорошо. Но одна винтовка плюс ещё одна — это лучше. Особенно если где-то в окрестностях бродит Витст. Особенно если Дирк действительно вернётся.

Я усмехнулся про себя. Кажется, я начинал мыслить как Клая. Не уверен, что мне это нравилось.

Гаражный отсек встретил нас прохладой и запахом машинного масла. «Скарабей» стоял на своём обычном месте — приземистый, широкий, с облупившейся кое-где краской и следами пыли на колёсных арках. Я подошёл к нему, похлопал по капоту. Старина «Скарабей» не подводил меня ни разу за все полтора года. Надеюсь, не подведёт и сейчас.

— Жужа, — сказал я в потолок.

— Слушаю, доктор Янс.

— Мы выезжаем. Направление — оазис С3. Расчётное время в пути — около десяти часов в одну сторону. Я оставляю станцию на тебя. Полный контроль над системами. Если засечёшь движение в периметре — немедленно сигнал на мой коммуникатор.

— Принято. Однако позволю себе заметить, что покидание станции в текущей ситуации не соответствует протоколу безопасности.

— Я знаю, Жужа. Запиши это в журнал.

— Непременно. Какой пункт протокола вы хотели бы видеть нарушенным на этот раз?

— Любой на твой вкус.

— Принято. Желаю удачной поездки, доктор Янс.

Я хмыкнул. Жужа явно начинала входить во вкус нашего с ней противостояния.

Мы загрузились в «Скарабей». Я сел за руль, Клая устроилась на пассажирском сиденье, пристроив винтовку между колен. Я взял с собой «Стрекот» и запасную обойму — немного, но лучше, чем ничего. Клая одобрительно кивнула, заметив оружие, но ничего не сказала.

Двигатель загудел ровно, без перебоев. Я проверил заряд батарей — девяносто два процента. До оазиса хватит с запасом. Обратно — сложнее, но если не гнать на полной скорости, должно хватить и на обратный путь. Я вырулил к шлюзу, и внешняя дверь поползла вверх, впуская в гаражный отсек серый свет местного утра.

— Ну что, — сказал я, выжимая сцепление, — поехали.

«Скарабей» выбрался наружу, и я повёл его на восток, туда, где за базальтовыми плато и россыпями «окаменевших бубликов» прятался оазис С3. Пыль вздымалась из-под колёс, оседая на заднем стекле. Впереди расстилалась равнина — бесконечная, серая, унылая. Но теперь, когда я знал, что где-то на ней есть старая база с арсеналом, равнина уже не казалась такой пустой.

Я посмотрел на Клаю. Она сидела, глядя вперёд, и лицо её было спокойным. Но я чувствовал: внутри неё идёт работа. Она что-то просчитывает, что-то готовит. И я всё ещё не знал, что именно.

Ничего, подумал я. У нас впереди десять часов. Может, за это время она расскажет чуть больше. А может, и нет. В любом случае, обратного пути уже не было. Я сделал выбор — и теперь оставалось только следовать ему до конца.

Дорога была долгой. «Скарабей» катил по каменистой равнине, мерно покачиваясь на рессорах, и за окном тянулся один и тот же пейзаж: серое небо, серые камни, редкие вкрапления бирюзовой слизи на медных спиралях. Через час после выезда Клая покосилась на спидометр и спросила:

— А нельзя ли быстрее?

— Нельзя, — ответил я. — Это вездеход, а не гоночная машина. Его задача — не скорость, а проходимость. Если я сейчас выжму максимум, мы сядем на полпути с перегретым двигателем. И тогда до твоего оазиса придётся топать пешком. А это, на минуточку, километров сто пятьдесят.

Клая вздохнула, но спорить не стала. Видимо, перспектива пешей прогулки по местным пустошам её не вдохновляла.

Я вёл «Скарабея» по знакомому маршруту — первые сто километров я проезжал не раз, когда направлялся ко второму оазису за образцами. Местность здесь была ровная, как стол, только изредка попадались россыпи «окаменевших бубликов» да неглубокие овраги, которые я объезжал по накатанной колее. Но кое-что изменилось. Я заметил это не сразу — скорее, почувствовал.

Редкие колонии «соплей», которые встречались вдоль маршрута, выглядели чуть иначе, чем обычно. Я притормозил у одной из них, вглядываясь сквозь боковое стекло. Медные спирали казались более толстыми, что ли. Бирюзовая слизь пульсировала активнее, а её оттенок ушёл в более насыщенный, почти изумрудный. Может, лучи местного солнца так падают. А может, что-то другое.

— Ты чего? — спросила Клая.

— Смотри, — я кивнул на колонию. — Они изменились. В лаборатории образцы внешне не поменялись, а здесь, в естественной среде, выглядят иначе. Видишь оттенок?

Клая посмотрела, но без особого интереса.

— Растения как растения.

— Это не совсем растения, — пробормотал я, уже вытаскивая коммуникатор. — Подожди, я сделаю пару снимков.

— Янс, мы торопимся.

— Я учёный, — отозвался я, настраивая камеру. — Если уж я что-то увидел, я выполню свою работу. Это займёт две минуты.

Клая издала звук, похожий на сдавленный вздох, но вылезать из вездехода не стала. Я быстро сделал несколько снимков, записал координаты и вернулся за руль.