Анатомия сверхпроводимости

12.

Саня училась в колледже на другом конце города. Вставала рано, отводила сына в дежурный сад, потому что иногда ей нужно было оставаться на ночь в больнице, да и муж тоже работал в ночь. Честно ходила на все пары, потом пускалась в обратный путь — сначала на троллейбусе, потом на метро. Потом магазины, забрать сына из садика... Дома — дела, уроки, быт, забота о здоровье. Иногда ей казалось, что эта жизнь едет на неё как паровой каток.

Спасала Наставница. После её сеансов Саня всегда чувствовала бодрость, ясность в голове и уверенность в своих силах. И с ней всегда было потрясающе интересно. Это было окно в настоящую, увлекательную жизнь.

Амалия Васильевна начала передавать Сане свои знания. Они брали в руки кристаллы, ловили их в фокус своего внимания — и вот аметист уже ощущается в руке как продолжение тела. Узкий луч энергии исходит из его вершины, сканирует тело, высвечивая напряжения в полях. Саня училась легко, как будто бы всегда это умела.

Удивительно, до чего неравномерно развивались её качества. Если бы современные психологи захотели нарисовать её колесо баланса, то получился бы не круг, не овал, а морская звезда. Блестяще справляясь с некоторыми аспектами жизни, в других Саня бывала настолько по-детски беспомощна, что невозможно было поверить, что это один и тот же человек.

Примерно тогда же, в ранние годы их брака, Саня с мужем начали пробовать разные сексуальные игры. В один из подобных моментов Саня попросила мужа: «Помочись на меня». Муж был готов, и в грудь ей ударила струя мочи. Саня замерла.

Сложное чувство поднялось в ней. Кайф, счастье, удовлетворение. Полное ощущение нужности и правильности происходящего. Когда он закончил, ей было странно хорошо. Они завершили акт как обычно. Но муж потом сказал, что ему не понравилось. Саня была расстроена. Настаивать она не посмела, но что-то важное упустила и утратила.

Позже она пыталась понять, что же за чувство и почему возникло в ней тогда. Ум отказывался принимать такую реальность как норму, но ощущения говорили об обратном. В глубокой зрелости, пройдя порог пятидесяти лет, Саня догадалась. Наверное, это было про запредельное доверие и близость. Про желание раствориться и слиться с любимым на уровне жидкостей тела. И заодно — про смирение. Когда тебя мягко ставят на место. Жаль, что он тогда не оценил.

Был и другой опыт. Однажды Саня лежала на животе, муж ласкал её, потом куда-то отлучился. Вернувшись, попросил привстать. Неожиданно она почувствовала вибрацию в заднем проходе, которая сваливалась всё глубже. Что-то тихонько жужжало.

Смешанное чувство накрыло её. С одной стороны, это было однозначно приятно: ласка была и аккуратной, и возбуждающей. С другой стороны, жёсткость предмета глубоко внутри тела сообщала ощущение, что тебя поймали. Саня лежит животом на подушке, руки и ноги раскинуты, из попы торчит палка, которую кто-то держит. Эту попу словно бы посадили на булавку. Пришпилили как бабочку. Чуть шевельнёшься — и конец. Это ощущение несвободы и опасности пугало. Возбуждало. Понимание его власти потрясало психику. Почему-то это было нужно и важно пережить. Ощущения были плотными, возбуждение сконцентрировалось в области таза — остро, резко взрывалось в теле, расходясь тяжёлыми, жгучими кругами. Чувствуя, как обильно изливается жидкость внутри влагалища, Саня кончила.

Потом, спустя время, всё снова и снова сравнивая разные, не очень-то и богатые опыты, Саня приходила к одному и тому же выводу. Размыкание границ, безграничное доверие и лишение субъектности на некоторое время вызывают оглушительную перезагрузку психики. Ставить мужа в подобное положение ей почему-то не хотелось. Его роль должна была быть сверху.

После Саня мурлычет как кошка. Необыкновенная лёгкость наполняет тело. Она улыбается и трётся о руку мужа. Проваливается под бок и засыпает — мокрая. Вставать не хочется. Мыться не хочется. Приятно заснуть в этом состоянии, где ты парадоксально защищена именно в минуту риска и уязвимости. Волшебство. И это тоже больше не повторялось.

13.

Обучение наконец закончилось, Саня вышла на работу. Атмосфера больницы непрерывно шокировала её. Запах, цвет, сам строй пространства был тяжёлым, резким и жёстким. Саня наглухо замуровала ощущения и пошла брать следующую высоту.

А вот сам процесс общения с пациентами Сане нравился. Живые люди с их болью и надеждой вызывали у неё живой отклик. И Саня проводила много времени на посту, общаясь и отвечая на вопросы. Один раз старшая медсестра отозвала Саню в сторону:

— Александра. Тебе за это не заплатят. Лучше бы ты ушла с глаз. Незачем тут на них тратиться.

Саня промолчала. Но продолжила делать то, что ей нравилось.

Наставница заболела. Сахарный диабет спрогрессировал внезапно и резко. Даже её мощный дар был бессилен. Амалии Васильевне пришлось провести ампутацию ноги. Саня была потрясена. Но мужественно преодолела страх.

14.

Саня работала в больнице уже год. Она привыкла и освоилась. Работа была тяжёлая, персонала не хватало. Зарплата выглядела как воскресный презент состоятельного отца подростку на уик-энд. И кстати, всю эту зарплату Саня отдавала в оплату своих сеансов у Наставницы.

Но Саня работала не ради денег. Главное было другое. Живая ткань человеческой судьбы, боль и исцеление, усилия и победа, сокрушительные поражения, наличие или отсутствие воли к жизни — эта гудящая лава проходила сквозь Санины пальцы, и она училась. Слушать, слышать, понимать, отдавать своё тепло и знания так, чтобы человек мог это взять. А самое главное — без лишних слов, иногда только взглядом, она передавала болящим главный посыл: пока ты жив, Надежда есть, иди вперёд. Она почти мгновенно нащупывала своим пристальным внутренним взглядом заглушку в психике, которая застила человеку глаза, и спокойно, уверенно посылала туда свою глубочайшую веру во Всевышнего. Люди чувствовали эту поддержку, но, конечно, до конца не понимали. Им просто становилось вдруг легче, веселее, и в голову приходили более удачные мысли. Однажды женщина сказала Сане: «Как хорошо! Рядом с вами сразу жить хочется!» Это и была Санина главная награда.

Так Саня применяла на практике то, чему ее учила Наставница. Незаметное, скрытое служение стало основой Саниной жизни.

День за днём она встраивалась в потоки чужих сознаний и становилась важной, незаменимой опорной частичкой в этой мутной реке, плывущей в берегах надежды и отчаяния. Над входом в отделение Саня всегда мысленно зажигала себе алую надпись: «Останься человеком».

Прошёл год с момента операции Наставницы. Через несколько месяцев после ампутации она пришла в себя и даже возобновила ограниченный приём. Она была могучим человеком. Саня продолжала у неё учиться.

Летом, накануне того, как сын пошёл в первый класс, Наставница заболела ещё раз. Сдавало сердце. Саня примчалась к неё в больницу и неожиданно осталась там на десять дней — нужен был уход и помощь. У Сани не возникло и тени сомнений. Она заплатила коллегам с рук, и те вышли за нее на три смены.

Когда к Наставнице приехала дочь, Саня почувствовала себя лишней и отошла. Дочь сделала массаж, посидела какое-то время, поговорила с врачом и уехала.

— Ты так не умеешь, — сказала Амалия Васильевна. Сане было больно это слышать, но это была правда. — Когда-нибудь ты будешь сильнее меня, а пока что ты слаба. Тебя еще нужно вести.

Это тоже была правда.

Больше дочь Амалии не приходила.

Потом Саня отпросилась проводить сына в первый класс. Наставница неохотно отпустила Саню, на смену приехала дальняя родственница.

В хлопотах пробежала неделя, и Саня поспешила обратно в больницу. И успела в последний момент — Амалии Васильевне было плохо. Они немного поговорили. Темнело. Вдруг дыхание Наставницы стало совсем тяжёлым, прерывистым. Родственница побежала за врачами.

Саня держала Наставницу на руках, обнимала её, укладывала выше на подушки. Говорила упрямо: «Дышите, дышите».

Реанимационная бригада прибежала очень быстро. Всех посторонних выставили за дверь. Саня присела на корточки у стены. Какие-то сиреневые искорки бегали и вспыхивали перед её глазами, пока она тупо смотрела на стену.

— Вы родственники?

— Да, — соврала Саня. — Это моя тётя.

— Ничего сделать не удалось.

Саня медленно шла по улице. Пустота была в её голове. Страх за свою судьбу она привычным жестом сдавила и спрятала глубоко внутрь. Она понимала, что теперь она — наследница своего учителя. Только она может и должна воспринять её дело. Она молча приняла эту ношу. Но знала, что она не готова.

Страницы огромной книги перелистывались в обратном направлении. Что-то начиналось.

Часть Вторая.

Аркан Дьявола.

1.

Саня закрыла за ним дверь и буквально сползла по стене. Её колотила крупная дрожь. Неожиданные чувства нахлынули с невиданной силой.

Она была неопытной массажисткой. Ну то есть её чутьё и нерастраченная нежность делали чудеса. Люди исцелялись, и он не был исключением. Опыта не было в другом. Она никак не ожидала, что контакт может высечь из неё такую искру. И, наверное, не только из неё.

Она не верила, что может кому-то понравиться. Что её прикосновения могут бить током или утолять глубинную жажду. Что её можно желать и выбирать, хотя рядом есть другие женщины.

Лечение у наставницы вернуло ей чувство реальности, но не успело пройти вглубь, до базовой ядерной установки, излечив и настроив только внешний и средний контур.

Саня была глубоко, базово уверена, что её нет, даже несмотря на вновь отросшую попу. Есть только ум, воля, руки. Женщины Александры в природе не существует.

А точнее, самой Сане страшно смотреть в её сторону. Потому что она ничтожна и уродлива. Потому что на руках, на запястьях и на шее у неё есть след от кандалов. Её, наверное, приковывали к позорному столбу. И ни один мужчина никогда не притронется к ней. Муж не в счёт. Он такой же загнанный зверь. Ну что с того, что на шее и запястье всего лишь нейродермит. Она твёрдо знает: её не существует для нормального здорового мужчины. Поэтому массаж чужому мужу можно делать безбоязненно. И все подруги это знают и им так очень даже удобно. Саня словно бы бесполая, никакая в этом отношении. У неё чудом родился сын. Но она кастратка. Поэтому с ней не страшно. Она не конкурентка.

Эти странные чувства. Этот ток и жар. Откуда они взялись? Этого не может быть.

Саня отказывала себе в понимании. Её трясло от пережитого взаимного притяжения. Но разум категорически отказывался называть вещи своими именами. Влечение влечением, голод голодом, жажду жаждой.

Мужчина с массажного сеанса вышел, довольно улыбаясь. Спина перестала беспокоить. Девочка была приятной, хоть и неловкой от стеснения. Зато в лечении чувствовалась её сильная, уверенная рука. Эта рука буквально заставляла тело расправляться. Он был доволен.

На работе всё хорошо. Дом — полная чаша, спасибо тестю. Дома жена и сын. И эта подруга жены с её массажем очень кстати расшевелила подзастывшую кровь. Трахнуть бы её, да нельзя. Слишком близкий круг, могут быть неприятности. Но это не беда. Скоро в горы, в отпуск. Там адреналин, не нужны никакие тёлки.

Его звали так же, как мужа Сани, — Кирилл. И отчества у них совпадали, оба Сергеевичи. Они были очень разные. Муж — высокий, сдержанный, чем-то напоминавший Сане обреченного белогвардейского офицера, несчастный от потерь и разора. Кирилл номер два, муж Марины — живой, чернявый, жадный до жизни и удовольствий. Они дополняли друг друга, всегда спорили в компании, и Саня часто любовалась ими, украдкой сравнивая и размышляя.

2.

Красивые руки, красивый затылок, пристальный взгляд карих глаз. А самое главное, голос.

Как-то раз, на очередном празднике, все ночевали вповалку, в спальниках, в одной небольшой комнате. Было тёплое летнее утро, Саня выплывала из сна. Её ощущения были удивительными. Несмотря на затянувшееся гулянье, самочувствие вполне устраивало, и даже больше. Было отчётливо хорошо. Райски блаженно. Саня вытащила себя из остатков сна. Что хорошо-то? И поняла. Она ещё не открыла глаза, но хорошо слышала его голос. Он говорил жене, что любит её. Но Сане не было важно, что он говорит. Звуки, миновав все барьеры, падали прямиком в ядра молекул и сообщали что-то настолько важное этим крошечным частичкам, что большая Саня не могла ни анализировать, ни сопротивляться. Их было больше.

Гордая Саня попала в рабство.

С женой они ссорились часто и катастрофично. Ссоры были с криком, со злостью, даже с агрессией. Саня, стоя на обочине этого шторма, будучи то гостьей, то хозяйкой территории, всякий раз испытывала смешанные чувства. Душа хотела мира и тишины. Полёта, что ли. Но, вместе с тем, она понимала, что здесь она не может не применить свою силу.

Эта сила непроизвольно истекала из пор её тела, вибрировала и производила эффект. Саня могла управлять этим эффектом с детства. Если вокруг царила сонная одурь, Санино тело вдруг загоралось бодростью и динамично раскачивало болото. Если мама была в ярости, по её собственным словам, до белого пламени перед глазами, Саня служила громоотводом, сохраняя дом от пожара. Когда ругались друзья, она чувствовала себя нежнейшим маслом, которое выливалось на разбушевавшийся океан. Она тихо улыбалась, готовая поддержать в любую минуту. Была нейтральна. Никого не судила. И в её мягкой прохладе воронка смерча постепенно угасала. Ей просто не от чего было питаться дальше. Саня умела управлять пространством.