Рекрут

- Мать, окна и двери отворив, да листья, под ноги подстелив, выходит на скалу высокую да глядит, вдаль далёкую, да берёт книгу мудрую. – Неожиданно для него потребовала. – Склони голову…

Антон повиновался. Ему нравилась эта женщина. Было в ней что-то… что-то дикое, необузданное, смелое и даже опасное. А рисковать Князь любил. Он находил в риске особый шарм.

Наложила на темя мужчины распластанную пятерню. Пальцы напрягла, словно тисками зажав череп. Продолжила заговаривать:

- …И читает мать, и приговаривает: спаси нас, Великая Повелительница Ночи, от завистника злого, от недруга лихого, от глаза дурного, от проказника несведущего, да от разлуки горькой…

Да-да! Именно от разлуки. Антон её мужчина и она никому не позволит взять над ним власть. Только она может диктовать свою волю. Она и Повелительница Ночи. При этой мысли чуть не задохнулась. Перевела дух, продолжила:

- …Спаси нас и не дай погибнуть детям твоим молодым да сильным. А коли глаз дурной да чёрный посмотрит на нас, пусть иссохнет да скрутится, чтобы вовек на нас его зрак виды не проливал. Буду я лихо творить, да и сама его знать не буду. Заклинаю тебя Антон, князь Боровитин-Мещерский, Великой Повелительницей Ночи заклинаю, силами двух богинь с разными Душами, с разными лицами, но с одним Духом Великой Матери Вечности, Матери Времени и Порядка, Дочери Хаоса! Да будет так во веки веков, покуда жив наш род ведьмовской.

Знала, когда проклятие станет рушить защиту, а оно непременно будет, ей не сладко придётся. Ломать и корёжить всё тело начнёт. Кости вывернет. Но игра стоит свеч. А там глядишь, и артефакт в её руках окажется, тогда Елена и заложенную в проклятие программу развеет.

Резко оттолкнула от себя голову любовника.

- Что это ты сделала? – спросил улыбаясь.

Пожала плечами, ответила:

- Недоброжелателя отпугнула.

Мудрость ведьмы состоит в том, чтобы отразить весь негатив заблаговременно, не давая ему проявиться изначально, но мужчине об этом говорить вовсе необязательно. Елена не хочет ни с кем воевать и вызывать гнев, последствия которого могут привести к конфликтам. Она предоставляет эту возможность Высшим Силам, которые могут замкнуть войну на самом противнике, пусть сам с собой и воюет.

Многие, подобные ей считают, что если им покровительствуют Высшие Силы, то они вольны творить и вытворять что заблагорассудится. Но это ненадолго. Ошейник и цепочка, крепко прикованы к трону Высших Сил, далеко не заинтересованных в её «дешевизне». И тот, кто злоупотребляет своими возможностями, направляя их на неблагопристойные дела, в любом случае заплатит, закон баланса и равновесия незыблем. Потому ей стоит поторопиться.

Речь шла о находке, сделанной в подземельях Москвы. Однажды Елена с подсказки своего «подселенца», пробиралась через тайные ходы в недра Кремля. Там и случилось предсказанное. Набрела на скелет. А около хорошо сохранившегося человеческого костяка лежала книга. Схватив её, подобру-поздорову, убралась с чужой территории. Уже дома разбиралась с находкой. В таинственной книге содержались сведения о будущем России, о многом другом, а ещё… в том числе и о драгоценном гарнитуре князей Мещерских. Серьги её не интересовали, а вот рассказ о налобном украшении ведьме приглянулся. Поняла, артефакт ей как воздух нужен. Как догадалась, вещь происходила из разряда спящих магических игрушек, давала силу владельцу, а ко всему прочему могла в чужие Миры провести и благополучно вывести из них. Вот только одна закавыка имелась. Волшебный предмет был привязан к определенному роду. Магия на крови замешана. Поменять владельца можно лишь в том случае, если он сам, по своей охоте отдаст артефакт, подарив его со словами: «Я владел, теперь ты пользуйся».

Антону про это не говорила. Зачем ему такие подробности знать? Вдруг заартачится! Он на серьги нацелен. Без них князь Боровитин под проклятием ходит.

В дверь позвонили. Это подельники Князя пожаловали. Без уголовной братии никак. Драгоценный гарнитур, как в музее, в малом Николаевском дворце под стеклом на общее обозрение выставлен.

Кликнула:

- Кондрат, отвори дверь и проводи гостей в мой кабинет. Пусть ожидают. Да проследи, чтоб ничего не украли…

Россия. Москва. Кремль. Маршрут патрулирования

Не ожидал, что слова курсового Папы, подполковника Ермольцева, очень быстро воплотятся в реале. Это относительно вожака стаи. Начальником ночного патруля по обширным просторам кремлёвской территории, вместе с ещё тремя офицерами, заступил ротмистр Корпуса Жандармов. И надо же быть такому везению, что Серёга с Ильясом, как раз под его руку угодили.

Часы на Спасской башне ещё не исполнили марш «Преображенского полка». До шести часов, а значит до начала развода караулов и патрулей, оставалось семь минут. Нарядные, то есть назначенные в наряд, военные разных полков, частей и подразделений, одетые в шинели, фуражки по осенней поре, в начищенных до блеска сапогах, с оружием, какое кому положено, разобрались в строю и ждали появления нового заступающего на сутки дежурного помощника кремлёвского коменданта.

Ротмистр Неволин, снизу вверх осмотрев двух своих юнкеров и оставшись доволен их внешним видом, бодро поинтересовался:

- Ну, что, орлы, повоюем?

Сергей глотком воздуха чуть не подавился. В голове мысль пронеслась:

«Да, типун тебе на язык, бройлер недомерок гамбургский! Это, что, доброе напутственное слово, которое может воплотиться в реал?»

Ротмистр, точно недомерок. И точно бройлер. Ростом Бог явно обидел или поиздевался над человеком. Офицер ростом не выше 160-ти сантиметров был. Ему бы в танкистах самое место служить, а он в жандармы подался. Хотя в шитой на заказ фуражке, из-за её тульи он выше смотрится. А ежели в прыжке с разбегом, то вообще чистый гвардеец, которому на роду царские палаты охранять предписано, а не патрулём по маршруту шататься. Но это-то ладно! Что выросло, то выросло. Ротмистр непомерно толст. Колобок, одним словом. И у этого колобка, как насмешка природы, руки-ноги тонкие как спички. Потешный вид не спасали ни широкие рукава шинели, ни хромовые сапоги, из голенищ которых торчали необъятные галифе. Длиннющая портупея с кобурой на боку едва сходилась на внушительном животе. Создавалось впечатление, что у заступающего начальника патруля под шинелью в районе брюха висит внушительный рюкзак, по самую горловину набитый продуктами питания.

Анвартынов, будучи ниже Рязанцева, а потому при построении вставший за ним, на предложение ротмистра, без особого восторга проронил:

- Повоюем, ваш высокобродь.

- Что так безынициативно ответ держите, юнкера? Мало каши ели?

«Смешно! – размышляя и оценивая начальство, промолчав, подумал Сергей. – За то уж ты точно кашей обожрался. Вон, брюхо какое наел!»

Ох, и не нравилось Сергею предоставленное начальство, но на ближайшие 24 часа, этот желающий повоевать индюк, станет «вожаком их патрульной стаи».

Часы на башне произвели начало музыкальной мелодии. Всё! Шесть. С правого фланга прозвучала призывная команда:

- Встали все по местам!

Лощёный подполковник, явно из полка царской гвардии, завидев издали приближение лица начальствующего, скомандовал:

- Равня-айсь!..

Строй военнослужащих, выстроенный на Ивановской площади, повернув голову направо, замер.

- Смирно!

Началось!..

Четыре патруля разошлись по маршрутам. Стемнело, но фонари хорошо освещают улицы и дорожки в саду. Прохладно, но сказать, что замерз, так нет. Вполне терпимо. Движение, это жизнь. Подспудно ждал чего-то плохого, а потому не расслаблялся.

По дворцовой улице прошли. Ну, здесь-то точно ничего не случится. На постах гвардейцы стоят. Охранять Кремль для них дело обыденное. Ничем другим, они толком и не занимаются.

Ротмистр подуспокоился, копытом не бьёт, в бой идти не предлагает. Разговоры у них троих на отвлечённые темы. Неудобство в общении лишь их начальник испытывает. Чтобы посмотреть своим патрульным в глаза, ему приходится неестественно задирать голову. При этом огромная пижонская фуражка, будто живой организм, сползает ему же на загривок. Это когда при ходьбе не сваливается на бок, зависая на его маленьких, но оттопыренных в разные стороны ушах. Умора! Приходится постоянно скрывать свои непроизвольные улыбки, делать серьезный вид, выслушивая ценные указания. В принципе, указания были просты и понятны – отлавливать тех, кто несанкционированно находится на территории.

А кого тут ловить? Хоть и осень, но службы перешли на зимнее время года. После шести в Кремле посторонних днём с огнем не сыщешь. Но положено патрулировать, значит будут.

Ходили. Слонялись, как неприкаянные. Часы на Спасской, гимн «Коль славен наш Господь в Сионе» пропели, можно даже на наручный будильник не смотреть – девять вечера. До смены, как до Киева рачки. Тайницкий сад даже при свете фонарей кажется привлекательным и… каким-то загадочным. Ноябрь в самом зачаточном своём периоде уже тронул желтизной зеленую листву, ночное небо точно не по-летнему скрыло звёзды свинцом туч, но, слава Богу, дождя нет. В воздухе чувствовался неуловимый привкус прелых листьев и холодного тумана…

В лабиринтах подземной Москвы

Ещё засветло добрались до известного, как она считала, лишь ей места, где из подвала дома купца Гайцева, отвалив от угла стены объёмный и казавшийся тяжёлым камень, пролезли в нору, спустились дальше под землю. Елена со знанием дела по одной ей известным ходам вела своих временных попутчиков: троих мужчин, принадлежащих воровскому сообществу и Кондрата, её личного охранника и помощника. Мужчиной Кондрата тоже можно в полной мере назвать, но с одной поправкой. Кондрат – оборотень. К хозяйке прилепился уже лет пять как. Елена человека-волка, можно сказать с того света вытащила. Когда церковная безопасность загнала в лабиринты подземной Москвы деревенского простачка-волколака, она, диггер по интересам, смогла из-под носа, на своих слабых плечах унести бессознательное создание природы. Потом лечила, извлекая из его тела серебряные пули, которыми оборотень был напичкан, как булка изюмом. И вот теперь для ведьмы не было на свете существа, более преданного, чем зубастый выродок.

Из московских обывателей редко кто догадывается, что под землёй на многие десятки километров простираются ходы, создатели которых сотни лет назад умерли. А между тем подземный город живёт своей размеренной жизнью. Он частенько даёт о себе знать лишь жителям «старой» Москвы. То провал посреди улицы образуется, то троллейбус утренний с полусонными людьми исчезнет в невесть откуда взявшейся трещине,.. Доставай их потом! …то угол дома просядет, а то в подвале старого здания проход вскроется. Такие тесные взаимоотношения двух городов, верхнего и нижнего, стороннему обывателю, живущему в окраинных районах, почти незаметны. Провалы и трещины мгновенно заделываются ремонтными бригадами.

Три десятка лет назад, новомодное изобретение – метро, порушило сеть подземных лабиринтов, и многие ходы прекратили своё существование. Лезть под землю, в отличие от метростроевцев, ремонтники не любили и всячески отказывались от работы в них. Почему? Это странно, но под землёй можно было нарваться не только на скрывавшихся воров и убийц, на их склады, лёжки и блатхаты, но и на необычные, невероятные, запредельные для сознания простого народа, явления. Подобное могло проявляться лишь от Лукавого. Даже привидение страшило не слишком сильно, когда слухи, как мухи, доносили о страхах покруче. В иных местах под землёй, где обвалом на сотни метров завалило тоннели, можно было услышать раскаты и гулы, словно там, внизу автотрасса или поезда разъезжают. И это никак не поезда-метро! В иной раз снизу доносилось вообще, то, что никак не могло в страшном сне присниться - вроде бы как хор поёт. И так зараза мелодию выводит, что за душу берёт! Сектанты?.. Какие, к чёрту сектанты, когда весь ход бывшего тоннеля, бетоном залит?..

Рейдовые команды военных при участии церковников проводили постоянные чистки подземелий, и надо сказать многого добились в деле наведения правопорядка и лишения дьявольских сущностей их псевдожизни. Многого! Но на месте прежних энергетических поселенцев, откуда-то появлялись новые, со свежими силами и злее прежних. К тому же с помощью подземных ходов, магазинные воры всё так же уходили от погони, везунчики из тюрем убегали вниз, прятались в них некоторое время, а были среди подобного деклассированного элемента и те, которым в своём уме и на поверхность выбраться удавалось.

Время под землёй ощущается по-иному, совсем не так, как под чистым небом.

Нагнувшись под сводами неровно вырубленной породы над головой, гуськом через узкий проход протопали по вязкой почве в квадратную палату с высоким потолком. Здесь можно уже разогнуться в полный рост, передохнуть какое-то время, в себя придти. Входные стены из старинного семивершкового кирпича, боковые, из белого тесаного камня и при свете фонаря кажутся мраморными.

Иван Холодов, по воровской кликухе Штихель, «медвежатник» со стажем, вор каких поискать, к такого рода прогулкам не привык. Было дело, раза два через выкопанную нору под проезжей улицей в подвал банка проникал, а там через пробитую дыру в хранилище пролазил чтоб до банковских «медведей» добраться, но с похожей обстановкой никакого сравнения нет. Там подельники сами всё оформили и его чуть ли на руках к сейфам с наличностью доставили. При свете фонаря пригляделся к потолку. Мандраж поймал. Поёжился. Своды помещения укреплены кирпичом, который из-за своей древности в иных местах выкрошился и пропускает воду, плесневеет.

Спросил у Князя:

- Нас грунтом не накроет?

У Антона сердце тоже не на месте. Узкий коридор, из которого только что вышли, оставил свой отпечаток в памяти, словно давил на сознание.

Ответила Хозяйка:

- Не волнуйся. Эти катакомбы ещё нас переживут. Я здесь часто хожу и до сих пор жива.

С недовольством буркнул:

- Хотелось бы верить.

- А ты поверь. Отдохнули? Пошли. Время уходит.

Кивнула оборотню, определяя его место при движении в замыкании маленькой колонны подельников.

Тронулись. Из коридора в коридор. Прямой проход. Загиб. Галерея…

Сложная система туннелей и подземных галерей, сообщавшихся каменными лестницами и тайными проходами выматывала, отнимала силы и морально угнетала. Видно, что строилась она в разное время. Может на случай вражеского нападения создавалась? Теперь-то многие тайные ходы завалены камнями или замурованы строителями по указанию руководства, беспокоившегося о безопасности первых лиц государства, а потому приходится иной раз кругами ходить. И всё для того, чтоб идеальный вариант прохода в сам Кремль найти.

Елена запыхалась. Сегодня у неё необычная прогулка, а дорога к вожделенной цели. Остановилась.

- Который час?

Антон взглянул на свой наручный хронометр.

- Почти восемь, с четвертью.

- По плану движемся. Всё! Отдыхаем.

Присела на корточки. Спиной привалилась к прохладной стене. По переходам сквозняки едва ощущаются, но тут хоть вонь от сливных коллекторов не чувствует. Правильно идут. Сообщила всем:

- На поверхности уже темно.

- Здесь тоже не лучше. – Выразил своё ощущение вор, которого Антон взял с собой, как силовую составляющую группы.

Молодой да из ранних. Кликуха Чистодел. По национальности армянин. По возрасту – 27-ми лет от роду. Морис Карапетян. По виду черноглазый, улыбчивый парень, слегка полноват и уже лысоват. Контактен. От обывателей блатные замашки скрывает умело. Среди своих мало откровенен, если вопрос скользкий, переведёт его в шутливую форму. На рожон не лезет, от конфликта уйдёт, но обиду никогда не забудет, а случай представится, обидчик с перерезанным горлом или заточкой в печени, обязательно в канаве окажется. И что характерно, живого свидетеля ни свои ни чужие, отыскать не смогут. Знают, что его работа, а доказуху предоставить не получается. Потому и Чистодел.

В отличие от Штихеля, прямо на кирпичную крошку усевшегося на пятую точку, вытянув ноги в проход, стоя облокотился о стену. Закурил.

Затянувшись ароматом тлеющей сигареты, к своду потолка выпустил струю почти незаметного в потёмках дыма. Поделился ассоциацией:

- Сивый с подельниками тоже похожую нору нашёл. Использовал её, когда магазин Либермана грабили. Хвастался. Весь хабар через подземные лазы вынесли. Главное хипежа никакого. Даже деда-сторожа пальцем не тронули. – Усмехнулся. - Они внутри, он снаружи. Пока околоточных вызывал, успели смыться.

- Не знаю Сивого. – Наморщил лоб Антон.

- Сам с ним в катране познакомился. Муромский штымп. На кон четыре золотых червонца поставил.

Антон позавидовал:

- Бывает же фарт фраерам залётным!

Карапетян осклабился, при свете отражающего круга фонаря в руках Елены, на небритом лице мелькнула ангельская улыбка, всё же наполненная сарказмом:

- Ты, что, Князь, так он же в пух проигрался!

- Пора!

Ведьма выставив фонарь перед собой стала спускаться в люк чернотой зиявший под боком. Кто-то неизвестный оставил для этого лестницу, перекладины у которой с направляющими, вместо верёвок были связаны узлами узких кожаных полос.

Снизу, почти из темноты прозвучал её приглушённый голос:

- Спускайтесь!

- Чистодел, - Антон тронул за плечо мокрушника, в попытке разглядеть, что внизу, наклонившегося к проёму в полу. – Фонарь вытяни перед собой. Подсвети.

В темноту нырнул, как в бездну. Елена встретила его и слегка придержала.

- Чего вы там застряли?

- Нормально. Сейчас спустятся. – Кликнул. – Давай!

Осмотрелся. Снова сводчатый коридор, наполовину заваленный мусором и кирпичами.

«Да, когда же это всё кончится?» - подумал.

Ну, да, атмосфера напрягает! Свод кое-где обрушился. Напротив, в кирпичной стене, зияет огромная дыра. Световой луч колеблется и зловеще играет на беловатых сталактитах, без привычки кажущихся окаменевшими слезами жертв опричного беспредела времён царя Иоана Грозного. Воображение населяет полутёмный склеп коридора, обрывавшегося в темноте. Сверху ничего не слышно, зато в пространстве смутно доносится какая-то голосовая перепалка и возня, да через зев люка, словно глаз циклопа, слабо светится в темноте отблеск раскачивающегося фонаря.

«Чего они там?»

Крикнул:

- Эй, бродяги! А ну-ка, быстро вниз!

Елена поддержала любовника:

- Кондрат! Столкни обоих сюда!

Сверху, теряя фонари, едва успевая хвататься за перекладины, ругаясь и стеная, горохом сверзлись два мешка с костями.

- Я твоему громиле кадык вырву! – пообещал Карапетян.

- Вырвешь-вырвешь. – Согласилась Лена. – Потом.

Спустился невозмутимый Кондрат. Сегодня стояла ночь новолуния, и потому оборотень был спокоен, как удав.

- Ну, что? Идём дальше? – вопросом предложила ведьма.

Урки вслед за Еленой с неохотой нырнули в дыру. Пошли друг за дружкой, оглядываясь на замыкавшего движение Кондрата. Они не в курсе, что как раз ему подсвечивать дорогу не нужно. Он и без освещения прекрасно в темноте видит. Мусор, по которому ступали, ссовывается под ногами, от того ворам становится жутко. Эту жуть почувствовала и проводница.

Остановилась. Вытянув руку, осветила провал, из которого повеяло опасностью. Из кромешной тьмы её изучают глаза, и видит она их очень отчётливо. Человек так смотреть не может.

В родительском доме Елены, магия была достаточно повседневной действительностью. Она с самого детства, думала, что все люди зубную боль заговаривают, а страшные раны затягивают заговорённой водичкой, и у всех бабушки имеют толстую тетрадку с рукописными текстами заговоров. Когда чуть подросла, поняла, что в жизни не так всё и просто. Мама в отличие от бабки, ведьмой посредственной значилась, но при надобности, а ещё лучше при оплате клиентом, ломала жизнь человеку одним словом, а вот Елена даром в прародительницу пошла, повзрослев окончательно, с этим почти всегда уже и без слов обходилась. Но попав под магию глаз из темноты, помимо воли и сознания, выставив перед собой ладонь руки, будто, невидимую стену щупала, зашептала:

- У царицы Ночи на небе три звезды, на дороге три черты. Три черты, три преграды, и других нам не надо. Преграда привидениям, душам неупокоенным, злым-лихим, снимите звёздочки ясные страхи-призоры, уроки-переполохи. Поставьте звёздочки тройную защиту. Слово мое крепко.

Пока шептала, чётко представила себе три звезды на ночном небе. Они по одной соскользнули вниз, в черноту стенового провала. Секунда и так напугавших её глаз в провале стены уже нет.

Вздохнула облегчённо, перевела дух. Кто бы там ни был, ушёл. Она это чувствует. Если нет… Что ж! Дураку всегда найдётся яма, умный услышит предостережение и не станет подвергать себя бессмысленному неоправданному риску.

Откинула со лба прядь волос, ощутив влагу. Ну, да. Испугалась. Лоб холодной испариной покрылся. За спиной шёпот Антона:

- Кто это был?

- Не знаю. – Прошептала не обернувшись.

Разогнулась в полный рост, окончательно справившись со страхами, со спокойным и даже скучным лицом, обернулась к своей притихшей команде:

- Идём дальше. До места совсем близко осталось.

В темноте параллельного коридора происходила своя драма. Дождавшись, когда удалявшиеся шаги совсем смолкнут, две сущности в человеческом обличье и телах, наконец смогли пообщаться. Большой и сильный мужчина, которому не нужен был свет, чтоб видеть в темноте, в охапку схватил худого и нескладного, с силой притиснув к стене, сдавил тому горло. С шипением в голосе, выплёскивая в лицо оппонента капли слюны, высказал всё, что о нём думал:

- Каким был мелким бесом, таким и остался! Чуть не спалились из-за тебя!

Усиленно вырываясь, хрипя и стеная, хиляк сипел оправдания:

- Бази-ик! Я ведь только одним глазком-м-м… Прок-контролировать только! Отпусти, з-задушишь!

- Станет только проще. Проконтролировал, гад? Ты хоть знаешь, что своими дремучими стишками ведьма не зная того, активировала заклинание, которое на Западе именуется, как «Хватка Удушья».

Чуть отпустил ущербного, но при этом тряхнул, как дерево.

- Как это? Я ничего не почувствовал. Разве что, какое-то время вздохнуть не мог.

- Как? – отбросил в сторону. – Вот так. RakkArt FennIus Estrikort. BertAna SiniUmus GAzerkt!

Раскрытую пятерню выставил перед собой. С какой-то садистской улыбкой наблюдал как Кабул схватившись за шею, катаясь по грязному полу, не может ни кричать ни дышать толком:

- Вот так, Кошкодав. Вот так! Чувствуешь, какой интересный эффект? Это не у ведьмы осечка случилась. Это я вовремя тебя в сторону отшвырнул, а вот самому отойти не получилось. Это ещё повезло, что деревенское колдовство применила.

Убрал воздействие. Успокоился. Наблюдал за кашляющим и трущим шею, навязанным ему напарником. Вспомнил, что самого совсем недавно корёжило мешая вздохнуть, высказал вслух наболевшее:

- Н-ненавижу славян!

- Я-а тоже. – Прохрипел Кабул.

- Тебе-то, чем они поперёк дороги встали?

- Это гипотетически. Я всех людей ненавижу.

- Мудрое умозаключение. – Подойдя, за шиворот вздёрнул напарника на ноги. – Ещё прокол и всё что у меня на душе скопилось,.. Всё выскажу Сайферу.

Кремль. Ночное время

… И всё равно, Кремль, это город в городе, гарнизон в гарнизоне и все правила патрульной службы, патруля по гарнизону, полной мерой распространяются и на них. Оказывается, злостные разгильдяи имеются не только за высокими стенами главной царской резиденции. Ротмистр Неволин разродился новым ценным указанием: Ловить и привлекать к ответственности не только нижних чинов, но и нарушающих форму одежды офицеров.

- Это как? – поинтересовался Рязанцев. – Они вроде бы и так здесь, как с иголочки одеты. А нижние чины в черте кремлёвской территории, в такое время птицы редкие.

- Молча-ать! Был бы человек в погонах, а недостатки проявятся. Казарма гвардейского полка в наличии? В наличии! Одних писарей десятка три из здания в здание прошмыгивают.

- Но ведь не ночью?