Рекрут

- Молчать! А ночью, так что?

«Гражданка» из Рязанцева, за короткое время пребывания в юнкерах, выветриться не смогла, и его понесло:

- Ночью спят.

- Ночью в самоволку ходят!

Ощутив товарищеский толчок в спину,.. Ильяс в этом плане мудрее его оказался. …Сергей прикусил язык.

По поимке нарушителей распорядка служебного времени, у ротмистра оказывается, имелся личный план, в случае невыполнения которого, он клятвенно пообещал внести в список злостных разгильдяев и нарушителей воинской дисциплины обоих юнкеров.

«Дрянь, человек. Воевать он собрался! – сделал окончательный вывод Рязанцев. – Ну, если так вопрос ставится, ох мы тебе и навоюем!»

Напряглись, насторожились и обиделись оба. В служебном порыве рвать задницу на британский флаг точно не собирались. Но ротмистр-то об этом не догадывался. Пусть надеется, что они серьезность момента прочувствовали и будут сейчас бордюрный камень от усердия грызть, копытом по мостовой бить, искру высекая, чтобы рвение свое всячески показывать. Ага, сейчас! Только разбег возьмут посильнее.

По-третьему разу в верхней части Кремлевского сада прошли мимо памятника одного из Романовых, императору Александру ІІ. Ни одной живой души не встретили. Ни одной! Охранявшие ключевые места на постах караульные не в счёт, ну и… крепко сбитый каменный болван-памятник, стоявший на высоком постаменте под шатровой сенью, окружённой крытой галереей с мозаичными портретами разного времени правителей Государства Российского тоже не считается. В своей реальности Сергей небольшой любитель был по территории Кремля прогуливаться, но пару раз внутри всё же довелось побывать. Царь-пушку помнил. Колокол- кастрат – тоже. Памятник Александру, убей, раньше точно не видел. Да и вообще, здесь всё не так, как «дома»! Всё иначе.

Время одиннадцатый час, темень. Заморосил мерзопакостный холодный дождь. Шинели напитались влагой, потяжелели. Фонари на дворе тускло светят. Какие могут быть разгильдяи? В людском квартале и то, местных обывателей, будто метлой подмели. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выпустит.

Арсенальная башня московского Кремля. Время позднее

В угловой Арсенальной башне находится единственный сохранившийся колодец Кремля, и он же один из старейших в Москве. Башня построена в конце 15-го века именно на месте родника, чтобы в случае осады обеспечить водой крепость. Характер у этого родника своенравный: уровень воды несколько раз поднимался настолько, что заливал всё помещение. Эту проблему решили. Как? Инженерной смекалкой.

От колодца ведёт галерея к подземной реке Неглинке, куда и сливается лишняя влага. Теперь родник подтапливает башню лишь когда галерея забивается мусором. Колодцем никто не пользуется, хотя технически он работает и всё также сливает воду в Неглинку. Посторонним вход в этот колодец запрещён из соображений безопасности.

Именно к нему ведьма и вела своих подельников. Существовал проход под стенами, выходивший далеко за линию укреплений и она его знала.

- Пришли! – переведя дыхание, оповестила остальных.

Толщина стен шириной в добрый метр будет, но… Указала пальцем в определённое место, приказала Кондрату:

- Здесь долби.

Оборотень, чисто по-деревенски, поплевав на ладони рук, принесённым с собой ломом примерился по центру указанного места, но в последний момент спросил:

- А, как услышит кто?

- Долби. Над нами толща земли звук не пропустит.

В указанном месте была возведена тонкая кирпичная перегородка, одна из тех, что дробили залы на маленькие каморки и закутки заваленные многолетним мусором. Ударил всего-то четыре раза, когда кирпич сдвинувшись вперёд, осыпался, образовав проход, через который мог пролезть взрослый мужчина.

Кондрат первым протиснулся в помещение. Без всякого фонаря огляделся, оповещая остальную команду:

- Подвал со ступенями вверх. Часть его, что-то вроде канала для воды образует.

- Оно! – радостно молвила Елена. – Не подвела запись в книге! Заходим по очереди.

Подвал был высотой метров пять. Чистодел удивлённо спросил, фонарём качнув в сторону Кондрата:

- Как он так, без света видеть может?

Елена пошутила:

- Я ему ночное зрение наколдовала…

Армянин чертыхнулся на своём родном языке.

- …Поднимаемся. Антон, скоро вход в башню будет. Идём скрытно. Нужно дождаться смены караула и прибрать.

Князь понял, о какой приборке речь шла. Кивнул:

- Сделаем. Чистодел?

- Да, понял уже. Нет проблем, приберу.

У затворённых дверей замка не было, никто не мог ожидать, что кто-то из подвала появится. Чистодел ухом приник к двери перехватил поудобнее извлечённую из заплечного мешка дубину, смастыренную ним лично «под руку» именно для подобных случаев. Тишина. Но тишина обманчивой бывает. Рывком распахнул дверь. Только не бросился вперёд раненым кабаном, а сразу же отскочил в сторону. Сделал так, чтобы сместиться с линии возможного огня. Не угадал. За дверью никого не было. Там находился небольшой, узкий, освещённый электрической лампочкой коридор с очередной лестницей вверх.

Глянув на Князя, сказал оправдываясь:

- Показалось!

Тот в ответ грязно выругавшись шёпотом, обозлился:

- Рамсы попутал? Подставить решил? Я же сказал, по-тихому прибраться! А ты, что, выстрела ожидал?

- Показалось!

- Вверх лезь, и чтоб без «показалось». Урою!

С Князем шутки плохи. Армянин, чуть ли не на цыпочках наступая на приступки, поднялся к следующей двери. Тронув её, оскалился в улыбке. Тоже не заперта.

От себя чуть вперёд подал дверь. Полотно отошло на пару тройку сантиметров. Вслушался, различая голоса людей на фоне звукового сопровождения то ли радио, то ли телевещания. Сколько их? Двое? Трое? Подал дверь больше и через щель смог уже кое-что разглядеть.

Впереди, у стены, в освещённом плафонами помещении, прокуренном и пропахшем съестным, на стареньком диване сидели четверо расслабленных служивых. Глядя в стоящий перед диваном видавший виды экран работающего телевизора, громко и оживлённо о чем-то спорили. Вероятно сопереживали показываемому по «ящику». По всей видимости, это и была бодрствующая смена охраны башни.

- Что? – в самое ухо прошелестел шёпот пахана.

На миг отвлёкся. Тоже шипящим шёпотом недовольно попросил:

- Нишкни!

Чистодел на несколько секунд призадумался. Чтобы дальше продвинуться, придётся убить всех. А на выходе из помещения, скорее всего в отдыхающей смене будут ещё несколько человек охраны. Сон не спасёт их от смерти. Возможно, что кто-то проснувшись по надобности, зайдёт в помещение и увидит трупы, поднимет тревогу.

«Нет, гасить нужно всех живых! Как говорится: взялся – делай. До конца делай».

И Чистодел решился. Определился с раскладом. Люди заняты, шум в помещении хоть и не большой, но рабочий. Если кто и крикнуть успеет, не сразу поймёшь, что напали. На всё про всё – примерно секунд десять, максимум пятнадцать, но это вряд ли.

Дубину переложил в левую руку, в правую удобно улеглась рукоять ножа. Продышался, прежде чем войти внутрь.

«Пора!»

Подал дверь вперед. Скрип петель почти не слышен. Крысой, рискнувшей урвать понравившийся на кухонном столе кусок сыра, в полуприсяде проскользнул к дивану. Уже на разгибе с корточек смог дотянуться до ближайшего спорщика, с отмаха бритвенно-острым ножом вскрыл ему трахею.

Глаза контролировали сразу всех, кто ещё жив. Не раздумывая, при виде первого открывшего для крика рот, бросил нож. Клинок вошёл в яремную вену самого сообразительного служаки, не позволив крику вырваться из глотки наружу.

Ещё рывок. Сократил расстояние. Дубина уже в правой руке. Обрушил нею удар по голове того, который конвульсийно пытался подняться с дивана, как рыба выброшенная на берег, хватавшего ртом воздух.

Крак! То ли череп лопнул, то ли при ударе дубина сломалась?

Так и есть. Перестарался! Дубина не выдержала. Выпустил ни к чему не пригодный обломок на пол.

Пол оборота вправо. Шаг вперёд. Последний – четвёртый вояка, ни о чём не думая, кроме как, отстоять свою жизнь от неминуемой участи товарищей, рискнул. Сцепив зубы, бросился на непонятно откуда появившегося врага. Обеими руками схватил его за горло. Вложил в этот хват все силы, какие только были, сдавил, как клещами. Не кричал, не звал на помощь, только рычал, глядя в глаза налившиеся кровавой мутью:

-Г-гы-ы р!

Урка не сплоховал. Левой рукой захватил снизу локоть охранника, освобождаясь, круговым движением вывернул его. Потеряв равновесие, служивый попытался дёрнуться, но ребром ладони получил удар в локтевой сустав. Вскрикнул от нестерпимой боли.

Удар в горло завершил комбинацию.

- Чисто сработал. – Похвалил Антон. – Я даже подсобить не успевал.

- Пока не всю чистоту навёл. – На адреналине резко ответил убийца, не соглашаясь с паханом. Дышал, приводя дыхание к нормальному состоянию. – Если я чего-то в этой жизни понимаю, это бодрствующая смена была. Значит, есть где-то здесь и отдыхающая. Чтоб хипеж не подняли, надо и её в холодняк зачищать.

Обратился к медвежатнику, вошедшему в помещение вместе с ведьмой и её подручным и при виде крови и свежих покойников неодобрительно кривившегося, как от зубной боли:

- Штихель, прихвати там за дверью мой «сидор».

Штихель был среднего роста, полный, седобородый дедок. Борода несколько удлиняла лицо. Однако это не нарушало своеобразной гармонии внешности. Качнул бородой, скрывшись за дверью.

Убийца улыбнулся, понимая настроение человека, не привыкшего к виду крови. Каких-либо угрызений совести не испытывал. Он просто выполнял свою работу. Ту, что умел. И так, как умел. Жалости к охранникам он тоже не испытывал. Чистодел уже забыл, что это такое. Тем более, никогда бы не оставил в живых того, кто воочию мог увидеть его при совершении преступления. Зачищать за собой следы – привычка, выработанная уже на уровне подсознания.

- Ждите здесь. Я скоро.

Прошёл по коридору, по пути задерживаясь у каждой двери. Всё компактно и рационально. Это оказывается, если можно сравнить с обычным строением, что-то вроде цокольного этажа. Умывальник. Туалет. Ружейка – помещение не имеющее двери, но отделённое от общего коридора решёткой, в петлях которой, повешен навесной замок. Вот, наконец-то и оно! Спальное расположение караульной смены. Со спящими охранниками можно было покончить быстро и продуктивно.

Вздохнул:

«Э-хэ-хэ! Ну, что? Поехали?»

Тусклое дежурное освещение позволяло не промахнуться. Об одежду последнего вытер нож и руки.

Подумал:

«Теперь действительно чисто»…

Территория Кремля. Время близкое к полуночи

… Ротмистр Неволин не унялся, даже после того, как сам основательно промок.

«Колобок-недомерок!» - в душе негодовал Сергей.

Подведя подчинённый ему наряд под фонарь, жандармский обер-офицер вещал напыщенным, призванным осознать степень серьёзности, голосом:

- Значит так! Слушай сюда! Патрулируем район Малого Николаевского дворца и Церкви Константина и Елены. Обход делаем от Тайницкого сада к искомому. Всех нижних чинов, встреченных на маршруте, неважно, какие документы имеются, отводим в комендатуру. Кто в офицерской форме значит, записываем! У гражданских лиц, согласно запрета на посещение Кремля в неурочное время – проверяем документы и действуем по обстановке.

- А если нижний чин с увольнительной запиской или иной писулей от начальства? – уточнил Рязанцев.

- Юнкер, ваш вопрос ясен. Поясняю. Неважно, что боец умыт, подстрижен, побрит, воняет одеколоном за десять метров, идеально поглажен и имеет разрешительный документ от самого Господа Бога. Идеальных нет! Все, кто в форме – это однозначно разгильдяи и раздолбаи. Всех на карандаш. Всех! Вопросы есть? Вопросов нет! Шагом марш за мной.

Как известно, везёт дуракам и пьяницам. Остальным не то, чтобы не везет, но удача, девка со сложным характером. Им троим, как раз не повезло. Может от того, что неуёмный ротмистр с самой первой минуты их знакомства с азартом рвался в бой? Только в центре Москвы, тем более за высокими стенами укрепления даже он не ожидал чего-то большего, чем погоня за военным обладавшим низким уровнем воинской дисциплины.

В дневное время смотревшийся белым лебедем, красавец дворец о трёх этажах с большими окнами, высокими колоннами и широким балконом над ними, ночью казался притихшим строением, а по такой мерзкой погоде, ещё и постарел. Домина огромный, через широкую брусчатку улицы в призрачном свете внешних фонарей выглядел осветлённой кляксой.

Моросящий дождь гасит все звуки вокруг. И даже шаги патруля, несмотря на то, что сапоги на ногах подбиты подковами, не успев прорезаться, стухают в осенней непогоде. Отключив сознание оба юнкера, стуча зубами от влаги ночной прохлады, топают за своим тупым вожаком. Острый глаз Рязанцева уловил в окнах второго этажа движение. В таких оконных проёмах трудно не заметить. Будто кто, подсвечивая себе фонарями, быстро проходит по залам, а отсвет от стёкол подчёркивает такое движение.

- Господин ротмистр!

- Что такое?

- Посмотрите на окна второго этажа.

Все трое, как раз на углу Ивановской площади и Спасской улицы встали. С тротуара противоположной стороны, посмотрели в указанную сторону. Далековато, но несмотря на моросивший дождь, офицер успел отчётливо заметить движение фонаря.

- Ну и что? Может это ночной обходчик? – последовал ответ. – Сам знаешь, что во дворце размещено.

Правду говорят более опытные военные товарищи, в лице подполковника Ермольцева и офицеров на кафедрах дисциплин:

«С жандармами всегда что-то не так?! То они как собаки прицепятся к пустяку и рвут жертву произвола на части, то становятся аморфными в моменты принятия решения, когда требуется действовать».

Ещё при правлении Романовых, для хранения ценностей была построена палата, которую назвали Алмазным фондом, потом её переименовали в Алмазную комнату. Бояре, её охранявшие, отвечали за сохранность материальных ценностей головой.

В 1914 году, с началом Первой Мировой войны, исторические ценности Бриллиантовой комнаты были в срочном порядке эвакуированы из Петрограда в Москву, в Оружейную Палату Кремля. В начале 1937 года по указанию Императора, теперь уже следующей династии, ценности Российской Империи выставили на всеобщее обозрение, определив местом для них Малый Николаевский дворец. Среди экспонатов музея значились предметы ювелирного искусства, оружие и воинское снаряжение, драгоценные слитки, золотые и серебряные монеты. Рязанцев потому всё об этом знал, что вместе с Анной и Алексеем, не так давно побывал во дворце на экскурсии и «золото-брильянты» собственными глазами видел.

Напористо принялся противоречить начальству:

- Потому и говорю, что знаю! Вдруг нападение на Гохран?

- Какой гохран?

Упёрся:

- Ваше благородие, предлагаю проверить?!

- Вот же Бог навязал на мою голову!..

Надутые щеки на лице Неволина и щелочки глаз, в темноте испражнявшие молнии, выразили недовольство, но недовольство к делу не пришьёшь. Вдруг юнкер всё же прав? Доказывай потом, что ты хотел, да не смог! Не получилось. А почему не получилось? Во-от!

Буркнул:

- Пошли!

Увиденный свет в окнах, заставил встряхнуться, вспомнить, что погоны юнкера на плечах, это как у Тасии очередная личина. Ведь захочешь, не поймёшь, кто она? Бабка, молодая женщина или женщина-администратор с совсем непривычной ему внешностью.

Когда во главе с ротмистром лишь только приблизились к охранявшим фасад двум пехотным гренадёрам, уже был уверен, что внутри дворца не всё так ровно и чисто. Почему уверен?.. Нет. Не просто интуиция. Стоявшие под крышей-козырьком два дядьки в шинелях, с автоматами на груди, патруль близко к себе не подпустили, но охотно, хотя и заторможено объясняли, что «В Багдаде всё спокойно».

«Действительно, заторможенные какие-то». – Подумал Сергей.

Неволин обернувшись к юнкерам, удовлетворённо улыбнулся. Перейдя на доброжелательный тон, с панибратской, нехарактерной для него ноткой, в которой косвенно всё же явно прослеживалась нотка упрёка, объявил:

- Ну, вот видишь?

Упёрся:

- Господин ротмистр, нужно срочно другой пост проверить.

Неволин вспыхнул как спичка:

- Нет!

«Да пошёл ты! Ущербный!»

Тянуть с проверкой было нельзя. Рванул с места в карьер, с той скоростью, на которую способен был. И ни Ильясу, ни тем более колобку Неволину, Сергея не догнать.

За плечами послышалось:

- С-стой, мерзавец! Немедленно остановиться, я приказываю!

Обежать вокруг огромного домины возможным не представилось, потому как, тот примыкал к Чудовой обители, мужскому монастырю. В одном месте перепрыгнул высокий кованый забор. В мокрые кусты, колючей изгородью вытянувшиеся в рост человека, нырнул как в прорубь, а на противоположной стороне вынырнул почти к двери, где столбом во всей положенной амуниции стоял караульный. Стоял ровно, не шелохнувшись. Кажется, капли дождя, обильно стекающие по нему, самому ему не помеха. Только одно расхождение в нормальности деталей, такая тоска на лице написана – взгляд хоть и не стеклянный, но близок к таковому. Смотрит на Сергея – птица от такого взора умолкнет.

«Понятно! Значит, здесь постарался не простой вор!»

Ладонью прикоснулся ко лбу сторожа. Лёгкий толчок и энергетический посыл:

- Отомри!

- Эт, чего такое? – спросил, глядя шалыми глазами на непонятно откуда здесь взявшегося юнкера.

«Сработало!»

Наехал на солдата:

- Проснись, дядя, нас обокрали!

- К-хак?

- Дверь подёргай!

- Ага!

Охранник дёрнув дверь, открывшуюся без всяких усилий, еще больше расстроился:

- Как же так?

- Тревожная кнопка есть?

- Вона! – указал рукой. – Ой, бля-а!

Действительно «бля-а!». Сразу не понял, но провода, подведённые к металлическому ящику серого цвета, были вырваны, что называется с корнем и висели на стеновой скрепи, разъехавшись в стороны. За минуту такого не починишь.

Принял на себя руководство, потащив внутрь за собой вояку, так как не знал расположения комнат и коридоров:

- Входим! Автомат с предохранителя сними!

Подсветив фонарём, вошли и уже в десятке метров, в темноте чуть ли не споткнулись о ноги покойника. Чертыхнулся, тем не менее, не упоминая Лукавого:

- Ёшь твою медь!

«Напарник» позади, добавил:

- Х-хосподи, спаси и сохрани!

- Где здесь свет включается?

- Там!

- Значит, иди и включи его! Я прикрою.

Из кобуры на ремне покойника извлёк пистолет, дослал патрон в патронник…

Внутренние покои Малого Николаевского дворца. Время чуть за полночь

Самые верные и надёжные стражи сокровищницы-музея набирались из нижних чинов императорской гвардии, были они предпенсионного возраста. Несли службу внутри дворцовых залов. Смене несущей дежурство в эту ночь очень не повезло. Погибли престарелые гвардейцы по причине того, что отвыкли ждать нападения. Полагали, что в такое место, как царская сокровищница, разве что с неба бомба может упасть. Но кто ж ей позволит? Чем в итоге упростили задачу наглым ворам и убийцам.

Внутренние покои дворца были так устроены, что войдя через заднюю дверь чёрного хода, сначала пришлось подниматься по лестнице на второй этаж, потом проходить через залы, на новый лад оформленные экспозициями ценных предметов под стеклом, снова спускаться на первый и лишь после ещё одного перехода дальше спускаться в запасники. Морока, но ничего не попишешь, так архитектор спланировал.

Чтобы раскопать, где может находиться интересующий её колдовской предмет, Елена потратила месяц. Пришлось познакомиться с одним из служителей музея, очаровать, влезть к нему в голову, заставив поработать на себя. Чиновнику с должностью коллежского регистратора, в сущности, было до лампады, наличие драгоценного гарнитура, упрятанного и забытого в одном из сейфов. Кодировала «на живую нитку», шаг за шагом досконально выведывала любую информацию о дворце и запасниках. Когда поняла, что всё получилось, информатора извела – попал бедолага, Леонид Фролов, под поезд…

После того, как дорога оказалась свободной от помех в лице последних трёх покойных, на втором этаже, Елене пришлось снова силу растрачивать и нервы узлом завязать. При свете фонарей увидев под стеклом блеск алмазов в оправах, воры как с цепи сорвались.

- Мать честная! – вырвался хрип из горла армянина. – И всё это наше!

Ну, да! Витрины с орденами: «Золотое Руно» на массивной застёжке из светлого золота и бриллиантов, знак ордена Андрея Первозванного и сам орден, каменьями сияют. Дальше эгреты бриллиантами и сапфирами под лучами фонарей отсвечивают. Броши с рубинами. Восьмилучёвые звёзды, украшения из серебра, платины, золота. Действительно, мать честная! Шпильки в виде бантов с крупными камнями. Цветы и букеты из драгоценных металлов. Фигурки.

- Ща!

Вырвав лом из рук оборотня, нацелился расколотить стекло.

- Стой! – закричала Ленка.

- Почему?

- Сигнализация завоет!

- И, что теперь? Штихель!?

Медвежатник отрицательно помотал головой.

- В запасники спускаемся. Там этого добра тоже не меряно. – Позвала ведьма.

- Чего ж тогда… Веди!

Вот когда в подвал спустились, старина Штихель приступил к своим обязанностям.

Включили верхний свет. Выстроенные у стен сейфы ждали, когда за них примется мастер. Ведьма указала на тот, что был под номером три:

- С этого начинай!

Князь поправил подельницу:

- Штихель, работай по порядку.

Елена хоть и поморщилась, но промолчала.

- Понял. Чистодел, помогай…

Сбросил рюкзак со спины, на полу разложил инструмент. Глянув на отверстие для ключа, прикинул, какую отмычку сунуть. Хмыкнул. Объяснил мокрушнику:

- …Что спрошу, подавать будешь.

- Не вопрос!

Первый и второй сейфы медвежатник вскрыл быстро, как раз с третьим дело туго пошло. Вместо привычных запорных механизмов, третий сейф, как на грех, был оборудован наборным замком. Мастер занервничал, закурил папиросу, пальцами прокрутил тугой цифровой верньер. Пожаловался склонившейся над ним Елене:

- Комбинаций до чёрта! Время нужно.

Та чуть ли не просительно проговорила:

- Штихель, миленький, ты уж постарайся!

В это время воры не стесняясь, подвернувшимся под руку драгоценным хабаром набивали вещмешки из открытых сейфов.

- Не утянем, - засомневался Князь, - придётся много чего бросать.

- Так зачем нам с тем сейфом возиться? – задал вопрос Чистодел. – Линять нужно! Если почикают и уйти не сможем, на хрена нам тогда вся эта голдовая хрень будет нужна? Князь, ты валет козырной, принимай решение!

Антон, взвесив за лямки «сидор», оглянулся не ведьму, спросил:

- Лена, может не стоит оно того? С таким добром можно и с проклятием походить.

- Антон, стоит! Пусть Чистодел уходит и подождёт нас у арсенала. Справимся, догоним.

Кивнул соглашаясь. Переозвучил ведьмин расклад:

- Давай, Чистодел. Уходишь и ожидаешь нас в подвале башни.

Вору повторять было не нужно. От натуги крякнул. Взгромоздил баул за спину, поправил лямки. От избытка жадности обеими ладонями зачерпнул вываленные в кучу золотые побрякушки из сейфа, сунул в карманы макинтоша, с идиотской улыбкой на лице тяжелой походкой вышел из спецхранилища.

- Кондрат, - позвала Елена помощника, - проследи, как он выйдет.

Кивнув, оборотень налегке ушёл следом. Как раз в это время, ухом приложившийся к железной двери Штихель, делавший подбор цифрового кода, услышал звонкий щелчок четвёртой цифры. Сам удивился:

- Кажется, есть?

- Что? – не поняла Елена.

Налёг на ручку запорного воротка. Та неожиданно легко провернулась, отщёлкнув запор.