Шелковый путь. Записки военного разведчика

– Хода хафез, мохтарам Шафи! (До свидания, уважаемый Шафи!)

Что-то не так с этими ножами. Не вижу логики во всем этом. Единственное правдоподобное объяснение: это некая проверка. Но я же не ремесленник какой-то! Я вообще никто. Особенно когда не вижу причинно-следственной цепочки происходящих событий. Но придется делать новый нож. В нашей работе не всегда видна логика. Очень часто ты всего лишь крошечная деталь огромного механизма, который удерживает мир в равновесии. И твоя задача – просто честно делать свою работу. Делать ножи, если так нужно.

Я возвращаюсь на заставу. До сумерек остается еще около часа. Провожу развод караула. А затем с Нигматом Хашимовым мы идем подбирать место под будущее строительство бани. Одновременно с баней решаем строить и столовую с кухней. На три совмещенных объекта уйдет гораздо меньше строительных материалов, чем на три раздельных. Совместные стены позволят кое-что сэкономить. А стройматериалы на заставе – огромный дефицит. Несмотря на то что Женька уже сделал небольшой запас. Да и наша совместная поездка что-то добавила. Но этого ничтожно мало.

Сейчас пищу готовят в небольшой полевой армейской кухне под навесом, недалеко от врытой в землю двухтонной цистерны для питьевой воды. Вода на заставах привозная. Два раза в неделю ее привозит наша батальонная водовозка со станции очистки воды из Баграма. Едят солдаты тоже под навесом или в казарме. Летом с этим можно было мириться. Но не за горами зима. Приходится торопиться со строительством. С выбором места проблем нет. Решаем строиться на месте старой кухни. Точнее, старого навеса.

А в канцелярии горит свет. Электрическая лампочка! Какое же это счастье! Витя Томчук сдержал свое обещание. Все-таки отремонтировали они свой генератор. Пусть и на день позже. Какие молодцы! Благодаря этому у меня появляется возможность продлить свой рабочий день. К сожалению, у нас на заставе нет ни инструкции, ни технического описания переносной станции наземной разведки (ПСНР-5). Думаю, что скоро она мне может пригодиться. Поэтому приходится разбираться с ней методом «научного тыка». Хорошо все же, что в училище нам давали не только военные знания, но и гражданскую специальность – инженера по эксплуатации колесной и гусеничной техники. Инженерные знания мне сейчас здорово помогают.

А мой Кот уже начинает вылизываться, готовиться ко сну. Ну почему я не кот? По ночам становится все прохладнее и прохладнее. Выходить из канцелярии все больше и больше лень. Но проверять посты все равно надо. Здесь много спать нельзя. Иначе однажды утром можно будет не проснуться совсем. Всей заставой.

Наступает утро нового дня. А с ним и новые заботы, новые проблемы. Начала работать станция радиоперехвата. Очень много интересной информации. Ожидается приход большого каравана с оружием из Пакистана. Для Карима. В районе появилось несколько новых банд. И в ближайшие дни ожидается приезд большой комиссии из штаба округа. Разведчики перехватывают все радиограммы. Как духовские, так и наши. Все подряд, без разбора!

У нас множество радиограмм проходит по каналам засекречивающей аппаратуры связи. Но и в открытом эфире информации море. Специалисту для получения нужных ему сведений достаточно и открытых каналов. Жить становится веселее. Так что уши у нас есть. Есть и глаза – зенитная труба двадцатикратного увеличения. Афганцы думают, что если они кого-то не видят, то и эти кто-то не видят их. Это не так. И хорошая оптика, о возможностях которой местные душманы даже не догадываются, сейчас служит для меня настоящим кладезем информации о них. Осталось только развернуть переносную станцию наземной разведки. И можно будет жить.

Последующие дни занимаемся благоустройством заставы. Строим хозблок – кухню, столовую и баню. Бойцы истосковались по работе. Строительство идет полным ходом. Приходится еще несколько раз выезжать в брошенный кишлак за бревнами и сырцовым кирпичом. С каждым разом при выезде приходится принимать все бо́льшие меры предосторожности. Духи могут заминировать развалины или оставить там засаду.

То, что еще вчера казалось стройкой века, через несколько дней превращается в совершенно обычный строительный объект. Но ребятам он очень нравится. Они сделали первую в своей жизни постройку. Проблема в другом: пока у бойцов такое настроение, нужно использовать его по полной программе. Строительство бани идет к завершению. Через пару недель, возможно, доделаем и столовую с кухней. Нужны новые объекты. Тем более что я, как новый командир, могу сделать вид, что обожаю строительные работы. В училище нас учили, что в инженерном оборудовании взводного опорного пункта не бывает принципа «достаточно». А на заставе в этом плане работы еще целое море.

Мы начинаем строительство убежища на случай обстрелов и долговременной огневой точки с восточной стороны горы. Обкладываем камнем огневую позицию миномета, делаем навес на первом посту. Усиливаем стены стрелково-пулеметных сооружений. Я назначаю трех самых толковых бойцов внештатным расчетом, и вместе с ними мы занимаемся переносной станцией наземной разведки. Пробуем обнаружить цели, отлаживаем станцию. Скоро она нам может пригодиться.

Устраиваю ревизию на складе боеприпасов. То, что вначале показалось мне огромным количеством, после проверки обретает реальные размеры. Патронов к стрелковому оружию – около трех боекомплектов на каждый ствол. Хватает и ручных гранат. А вот снарядов к танку катастрофически мало. Нет и одного боекомплекта. И это при том, что есть приказ о создании на каждой заставе запаса боеприпасов в размере трехкратного боекомплекта. Срочно нужно составить заявку на танковые снаряды, патроны, гранаты Ф-1, РГО (их на горной заставе нужно больше) и на мины МОН-50 (у меня появилось несколько идей по их использованию). И отправить ее на командный пункт батальона.

Примерно раз в неделю встречаюсь с Шафи. Благо повод нашелся довольно быстро. И встречи наши не вызывают ни у кого подозрений. Я решил открыть небольшой лазарет на посту у Хасана. На пять-шесть коек. С медициной в ближайших кишлаках дела обстоят плохо. Но я понимаю, что в мой лазарет никто обращаться не будет. В первые же дни. Сан Саныч не зря говорил, что Восток – дело тонкое и небыстрое. Нужно, чтобы ко мне немного привыкли. Тогда дехкане пойдут за помощью.

Но, главное, мне надо найти место для контакта со своей агентурной сетью, которую мне еще предстоит создать. Ведь я не только связной с Шафи, но и командир сторожевой заставы. Мне нужно узнавать о происходящем вокруг не тогда, когда душманы полезут на заставу, а заранее. И что может быть лучше для этих целей, чем лазарет?

К тому же мне нужна причина, объясняющая наши частые встречи с Шафи. Он не спешит брать меня в свои ученики. Ограничивается лишь заданиями по изготовлению ножей. Вот и приходится мне на ходу менять правила игры. Обращаться к нему за помощью в открытии лазарета. И надеяться, что в будущем он изменит свои взгляды на мой счет. Я не тороплю события. И это ему по душе. Видно, что моя идея с лазаретом ему тоже нравится. Тем более что такая версия очень подходит для окружающих. Для них Шафи просто помогает Хасану и мне открыть лазарет.

На боевой машине пехоты я привожу в лазарет две плетеные кровати, которые мои бойцы нашли в разрушенном кишлаке. Еще две передал Шафи. Алишер Разаков передал запасной пинцет из своей медицинской сумки. Это хорошо, что они участвуют в моей задумке. Поддержка каждого из них дорогого стоит. Для меня много значит, что мы вместе делаем очень важное и нужное дело. Еще бы лекарства где найти? Из лекарств, кроме аспирина, йода, стрептоцида и нескольких тюбиков промедола, у нас на заставе ничего больше нет. Еще есть куча старых списанных жгутов для остановки кровотечения, но на них надежды мало – рвутся часто. Хорошо еще, что бинтов и различных витаминов на заставе в достатке.

Кроме кроватей, привез Хасану и две латунные гильзы от танковых снарядов. На днях душманы в очередной раз обстреляли Тотахан и повредили наш тандыр. Срочно нужно устанавливать новый. А где его взять? У нас в «Военторге» тандыры не продаются, надо решать вопрос с местными ремесленниками. А чем им заплатить за работу? Я еще не получил ни одной зарплаты. Да и обменять тандыр не на что. Благо на глаза мне попалась латунная гильза от танкового снаряда, используемая нами вместо урны. Еще одну такую гильзу нашел за казармой. Пришлось выстраивать целую операцию по бартеру: передавать их местному ремесленнику, изготавливающему кувшины и блюда из металла. И договариваться, чтобы он расплатился с гончаром, который делает тандыры. Я надеялся, что двух латунных гильз за один тандыр окажется достаточно. Но когда через несколько дней приехал на БМП забирать его, получил два тандыра. Хасан, видя мой удивленный взгляд, сказал переводчику:

– Две гильзы – два тандыра.

Я с ним не спорил. Наше недопонимание оказалось довольно полезным. А запасной тандыр лишним на заставе не будет.

Периодически отношу Шафи новые ножи. В один из моих приходов оказалось, что у Лейлы день рождения. А я и не знал об этом. Хорошо, что у меня всегда с собой маленький дракончик из латуни. Я родился в год Дракона, и этот дракончик служит мне амулетом. Дарю его Лейле. Она в полном восторге. Танцует от радости, смеется и хлопает в ладоши. Дракончик ей очень нравится.

На днях уехал к новому месту службы командир роты капитан Игнатенко. Нового ротного только обещают. А пока его обязанности исполняет Олег Артюхов. По вечерам мы изучаем с ним курс стенографии. Возможно, после Афганистана у нас получится устроиться куда-нибудь секретарями-машинистами, к какому-нибудь очаровательному руководителю лет двадцати, женского пола. Упускать такую возможность не стоит. Может, мы и правда еще на что-нибудь сгодимся?

Старшина привез с водовозкой почту. Газеты («Красная звезда», «Правда», «Комсомольская правда») и письма. Мне еще получать письма рано. Я прекрасно это понимаю. Но в душе надеюсь на чудо. И чудо происходит. Оно всегда происходит, когда на него надеешься. Нужно только надеяться очень сильно.

Я получаю первое письмо. От Лили Кабановой, с которой познакомился в газете «Известия» во время нашей совместной работы по подготовке материалов к 40-летию Победы. Точнее, теперь от Курсковой. Лиля вышла замуж. И какая она теперь Лиля? Лилия Павловна!

Здравствуй, Сережа!

Оказывается, ты в солнечном Афганистане не теряешь времени зря. Наверное, домой уже приедешь в полосатом халате и чалме…

Значит, в кишлаках «большого начальника» принимают сердечно? Это хорошо. Сережа, чем же тебе доверили командовать – ротой, батальоном? Помнишь, «остались позади стремительные марши, учебные атаки позади…»? Теперь действительно все так. А ведь раньше, пару лет назад, я не могла даже предположить, что курсант С. Карпов, в отличие от многих, готовится не к учебным боям…

Отправила поздравительную открытку с днем рождения тебе домой. Получилось неловко. Я понимаю, в службе заранее сложно что-то определить. Сегодня приказ, завтра – новый район действий. Но если надо, так надо. Верно?

Ты подарил мне «Подснежник». Спасибо! Мне тоже захотелось сделать тебе что-нибудь приятное. Почитай повнимательнее нашу газету. Теперь делюсь своими новостями. Недавно меня приняли в Союз журналистов СССР. Для меня это очень большое событие. Вступление в Союз в 20 лет – случай почти исключительный. Пришлось много работать, заниматься. В общем, чего расписывать. Так и должно быть, если в жизни есть цель. А мне бы хотелось стать хорошим журналистом.

Что тебе еще рассказать? В Подмосковье осень. Мы уже начинаем мечтать о тепле, ласковом солнышке, первых цветах. До свидания!

Лиля.

«Отправила поздравительную открытку с днем рождения». А ведь сегодня же день моего рождения! Просто удивительно, что я получил это письмо именно в день рождения. Письма из Афганистана идут до Москвы больше недели. Свой новый адрес я сообщил друзьям совсем недавно. И их поздравления придут не раньше чем на следующей неделе. Письма от родителей придут еще позже. Тем более что их письмам еще предстоит поменять конверты у Сергея Андреева.

В конверте аккуратно сложена газета. На последней странице – «Подснежник» С. Карпова.

До крови руки ледоруб натер,Но, перевал преодолев, мы сноваКарабкались вперед. И крохотный костерНас согревал на каменистых тропах.И вновь рассвет сменял ночную тьму.Звеня ручьями, пел ледник под нами.И в этот миг увидел на снегуЯ маленькое чудо под ногами.Среди застывшей тишины,Там, где рассветы в небо рвутся,Подснежник вылез из землиИ нежно солнцу улыбнулся.В своей наивности смешнойОн легкомысленно и милоЗабыл опасность холодов,Забыл метели злую силу.Зима еще грозит бедой,Но он уже капелью дышит.Но он уже живет веснойИ первых жаворонков слышит.Вдруг стало легче на душе,И я стоял, завороженный,На этой сказочной земле,Где чудеса еще возможны…А путь наш дальше уходил,Он был нелегким и суровым.Но каждый в сердце уносилМинутной этой встречи грезы.

Приятно было увидеть свои стихи в газете. До тех пор пока в нашу землянку не пришел Нигмат Хашимов.

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

Мои строительные увлечения не прошли даром – мой заместитель явно заболел трудоголизмом. После наших первых успехов по строительству бани и столовой Нигмат решил замахнуться на невозможное. Он задумал решить проблему с туалетом. Я не против трудоголизма. Когда бойцы заняты делом, у них остается меньше времени на разные глупости. Да и проблема с туалетом действительно серьезная. В скальном грунте практически невозможно делать большие ямы. Ни вручную, ни взрывным способом.

С этим вопросом он и обратился ко мне. Нигмат почему-то возомнил, что я знаю все на свете. В том числе о способах решения проблем, связанных с канализацией. Печально это! Ведь до того, как стать сантехником, я был поэтом. Целых пять минут.

Как хорошо, когда люди в тебя верят. В таком случае ты иногда делаешь вещи, о которых прежде не мог даже мечтать. Я и не мечтал произвести на Нигмата впечатление эрудита, знающего ответы на все вопросы. Но ответ пришел сам собой. Вспомнилось босоногое детство, когда родители каждое лето отправляли меня в ссылку в деревню. Из этих времен о деревне осталось два воспоминания. О том, как болела в первые дни голова от этого противного кислорода. И о ласточках, которые строили свои гнезда под крышей дома. И как опасно было сидеть под этими гнездами.

Мы занялись плагиатом. Все в этой жизни было изобретено еще до нас. Ласточками. С противоположной от кишлаков стороны мы укрепили на скале несколько бревен. На них закрепили аккуратную постройку. Настелили пол с характерными отверстиями. Глубина выгребной ямы была равна чуть ли не высоте горы Тотахан, 1641 метр.

На протяжении многих месяцев эта постройка будет пользоваться повышенным интересом личного состава нашей заставы. До самого вывода наших войск.

Карим и Марь Иванна

Шестнадцатого сентября на заставу приехал новый ротный, старший лейтенант Володя Стародумов. Бывший командир комендантской роты из штаба дивизии. Красавец гусар. Нетрудно догадаться, что перевели его к нам с понижением в должности. Потому что командир комендантской роты в штабе дивизии и командир мотострелковой роты, стоящей на заставах, – две большие разницы.

Доделываю очередной нож. Каждый чем-то отличается от предыдущего. Я пытаюсь угадать, чего же ждет от меня Шафи. Что это должен быть за нож? Истина пока где-то далеко. В очередной приход к Шафи приношу Лейле пакетик с конфетами. Попросил старшину купить его в магазине в штабе дивизии. В дуканах конфеты не продают. Лейла очень рада подарку.

В прошлый раз Шафи попросил меня принести мою рабочую карту. Отмечает на ней какую-то крепость и просит передать ее координаты по моему каналу связи. В следующую среду в семь часов вечера там соберется исламский комитет. Во главе с Каримом. Необходим бомбоштурмовой удар. Я уже знаю, что Ахмад Шах Масуд обеспокоен все возрастающим среди местных главарей душманов и духовенства авторитетом Карима. В этом нет ничего удивительного: Карим – местный. К тому же глава сильного и влиятельного в провинции рода. Ахмад Шах же родом из Панджшерского ущелья. И Шафи здесь для того, чтобы постараться уничтожить Карима.

В этом наши интересы совпадают. Карим – непримиримый враг, лично пытал и убивал активистов Народно-демократической партии и Демократической организации молодежи Афганистана. Регулярно устраивал засады на наши колонны. Руки у него по локоть в крови. Наши решили сделать упор на Ахмад Шаха. И сейчас начинают расчищать поле для его дальнейшей деятельности. Убирают конкурентов. Как реальных, так и возможных. Как говорится, принцип «разделяй и властвуй» никто не отменял.

На обратной дороге захожу на пост к Хасану. Передаю ему несколько банок рыбных консервов из своего офицерского доппайка. Без подарка нельзя. При каждом посещении поста самообороны стараюсь выучить несколько новых афганских слов. Хасану и старейшинам это приятно. Приятно, что я учу их язык. К счастью, о том, что я знаю фарси довольно прилично, они не догадываются.

Вместе с Хасаном захожу в наш лазарет. В комнате в ряд установлены семь плетеных деревянных кроватей. Еще несколько дней назад их было пять. Число семь у афганцев считается счастливым. Поэтому Шафи передал еще две кровати. Но пациентов в лазарете пока нет. Пока на этих кроватях спят бойцы Хасана. До этого спали на полу. Это было неправильно. Аскеры должны спать на кроватях! Иначе кто их будет уважать? Маленький Абдул старательно наводит порядок в комнате.

Мы успели с ним сдружиться. Абдул сирота. Живет у Хасана в крепости. Мать его умерла во время родов. Однажды темной ночью какие-то вооруженные люди увели с собой его отца. С тех пор прошло около пяти лет, но об отце ни слуху ни духу. Кроме старшего брата других родственников у Абдула нет. Его старшего брата Сафиулло совсем недавно я видел на командном пункте батальона. Там по субботам наши солдаты и офицеры обычно играли с местными жителями в волейбол. У Сафиулло сильные подачи, немногие могли их принять. На днях Сафиулло ушел в банду Суфи Ахматдина. Это одна из подчиненных Анвару небольших банд, расположенная в кишлаке Джарчи.

Абдул любит играть со мной в нарды. Мы расчертили небольшое игровое поле прямо посредине комнаты. Я сделал два кубика, а вместо шашек мы используем обычные камушки – черные и белые. Игра столь заразительна, что частенько к нам присоединяются Хасан и его аскеры. Во время игры в азарте они иногда забываются, говорят лишнее.

Из их слов нетрудно понять, что Сафиулло до сих пор регулярно появляется в Калашахи, проведывает Абдула. На посту у Хасана. Как много информации можно получить, когда ты знаешь язык собеседников, а они этого не знают. Невольно напрашивается вопрос о том, что может быть общего у бандита с командиром поста самообороны. Да, все переплелось в этом мире, перепуталось.

Время летит незаметно. Мне пора возвращаться. И через полчаса я уже на Тотахане. Со станции радиоперехвата выхожу на связь с начальником разведки дивизии, передаю ему координаты крепости и просьбу Шафи. А потом до ужина занимаюсь документацией заставы. Заполняю планы боевой и политической подготовки, журналы наблюдения, учета боевых действий, работы с доброжелателями (даже такой журнал есть на заставе!). Составляю расписание занятий на неделю. Проверяю книги учета боеприпасов, учета продуктов, книги выдачи сигарет и мыла личному составу. Всего около двадцати документов. Если все их заполнять своевременно и в полном объеме, можно сойти с ума. Думаю, что в этом и есть их главное предназначение. От «желтого дома» меня спасает природная лень. Я назначаю двух человек взводными писарями. Это рядовые Сережа Багрий и Дима Чеботарьков. Почерк у ребят хороший. И без их помощи мне не справиться.

Пока возился с бумагами, обратил внимание на появившихся в канцелярии маленьких шустрых муравьев. Они всегда появляются, стоит только не убрать вовремя тарелки после ужина. Или оставить открытую банку сгущенного молока. В этот раз причина более тривиальная. Кот. В его миске всегда есть чем поживиться.

Мне еще не совсем понятна система взаимоотношений представителей местной фауны. Но существует какая-то периодичность появления насекомых в канцелярии. Где-то возникают колонии тли. Они притягивают муравьев. После муравьев в комнате появляются фаланги и скорпионы. Затем за стенами начинают скрестись мыши. А как только начинают скрестись мыши, можно готовить угощение. Потому что скоро у нас будут гости. Марь Иванна собственной персоной. А можно и не готовить. Ведь мыши для нее и так самое лучшее в мире угощение. Марь Иванна – старая-старая кобра. Она живет у нас на продовольственном складе. Сторожит коробки с куриными яйцами. Это ее самое любимое занятие. За свою службу она не требует вознаграждения. Но когда приходит время, она готовит свое любимое блюдо. Яичницу из трех яиц.

Мне кажутся забавными ее привычки. Но каждый раз, когда проголодается, она проглатывает именно три яйца. Со стороны видно, как она широко раскрывает рот, затем просто натягивает свою кожу на куриные яйца. А потом несколько дней переваривает их. Мечтательно закрыв глаза, словно вспоминает что-то далекое и очень приятное. Наверное, свою молодость.

Когда на складе появляется повар и начинает набирать в коробку банки консервов, крупу или сахар, она немного приподнимает голову и предупреждает о том, что она еще здесь:

– Ш-ш-ш. Кыш-ш-ш.

Она действительно говорит: «Кыш-ш-ш». Ошибиться невозможно. Повар понимает ее с полуслова. Это предупреждение: консервы, крупы – твои, яйца – мои. Иногда повар пытается проявить характер и подходит ближе. Тогда Марь Иванна удивленно приоткрывает глаза и приподнимает свое тело выше. А потом бьет наглеца головой с закрытым ртом. Пытается отпугнуть его, одновременно оберегая зубы от поломки. Хотя, скорее всего, зубов у нее уже и нет. Повар обиженно уходит. И целый день вынашивает в своей голове планы страшной мести. А потом прощает Марь Иванну, потому что сам был виноват. Марь Иванна просто выполняла свою работу.

К тому же он прекрасно понимает, что, не будь Марь Иванны, не избежать нам нашествия мышей и крыс. А это куда страшнее. И не только в плане сохранности продуктов. Ведь мыши и крысы – разносчики болезней. А болезни, особенно инфекционные, здесь – бич для наших солдат. Так что Марь Иванна – наш ангел-хранитель от болезней. И хранитель наших продуктов. Правда, не всех. От своей порции куриных яиц ротному и мне пришлось отказаться в пользу Марь Иванны.

А кроме нее, с мышами хорошо боролись и два дикобраза, живущие под первым постом. Они подъедали пищевые отходы в мусорной яме. И тоже ловили мышей. Из бездельников здесь только дикий африканский Кот. Пока что он ловит лишь фантики. Просто он еще очень маленький. И когда ему попадаются на пути мыши, он не знает, что их надо есть, а просто играет с ними. И мыши от него убегают. Бездельник! Самый большой бездельник на заставе. После меня, разумеется.

Марь Иванна погибнет через полгода. При проведении дивизионной операции в нашем районе. На Тотахане заночует заместитель командира батальона. Ночью, выходя проверять посты, он случайно наткнется на нее. Около самой канцелярии. Марь Иванна встанет в стойку, откуда только у старушки взялись силы? Замкомбата с испугу выстрелит в ее сторону. И Марь Иванна сделает то, что делала лучше всех. И делала всю свою жизнь. Она бросит свое тело навстречу этому незнакомому для нее и стремительному насекомому. И поймает пулю.

Пришла радиограмма с КП батальона: духи обстреляли нашу водовозку. Придется пару дней обходиться своими силами. Носим воду с речки в сапогах от общевойскового защитного комплекта. Кипятим ее, но сказывается высокогорье, закипает она плохо. И мы постоянно мучаемся животами.

Дни идут за днями. В делах и хлопотах время летит незаметно. Двадцать четвертого сентября у меня резко подскакивает температура. Налицо все признаки одной смешной и давно забытой болезни. А ведь говорила сестрица Аленушка: не пей водицу из речки Барикав! Но кто и когда слушался женщин? Тем более что пить больше было нечего. Меня отвозят в Баграмский инфекционный госпиталь. Так и есть! Диагноз – тиф. С каждой минутой мне становилось все хуже и хуже. Сначала меня положили в палату для больных с фактором риска. Поставили капельницы, сделали уколы. Затем перевезли в реанимацию. Потом сделали еще несколько уколов. И еще. А потом я потерял сознание.

Я пришел в себя от того, что в палате стало слишком тесно. Врачи суетились у кровати какого-то больного. Делали уколы, меняли капельницы. Рядом с ними стояли мои родители. Молчал мой отец. Мама не плакала. Было как-то тихо и очень торжественно. И очень светло. Потом появился Сан Саныч и сказал, что есть работа. Его сменил Шафи и начал что-то говорить о ножах. В углу комнаты я вдруг увидел Лейлу. Она сжимала в руках моего дракончика и что-то шептала. Рядом с нею стояла незнакомая красивая девушка с розами. Потом вдруг появилась моя сестра с племянниками. Почему-то рядом не было ее мужа, Виктора. Они всегда были вместе.