Инквизитор

— Он их убил, — глухо произнёс Корнелий, нарушив оцепенение. — Они еще дышат, но их там больше нет. Это… это святотатство.

— Это некромантия высшего порядка, — отозвалась Ильза, и её голос прозвучал удивительно сухо, почти по-деловому, хотя в глазах стояли слезы ярости. — Он не просто подчинил их. Он замкнул их энергетические контуры на себя. Теперь они — его периферийная нервная система. Его дополнительные глаза, уши… и щиты.

Она резко обернулась к капитану Бьорну, который стоял у штурвала, не в силах отвести взгляда от пустого причала.

— Капитан! Уводите судно. Немедленно.

Глава 12

Я стоял у борта, сжимая поручень, и чувствовал, как внутри, глубоко, поднимается злость.

— Это не конец, — сказала Ильза. — Это только начало.

Я смотрел на неё и думал о том, что она осталась осталась здесь, с нами. С командой, которая собралась случайно, из обломков старых жизней. Вальтер, Арнольд, Леон, Корнелий. И я. Она не просила остаться. Она просто сказала «нет». А потом стояла и смотрела, как уходят её студенты, которых она не смогла защитить.

Я подошёл к ней. Вальтер и Арнольд стояли рядом, тоже глядя на берег.

— Парни, — сказал я негромко. — Вы как, не против, если к нашей компании присоединится эта мегера?

Вальтер хмыкнул, поудобнее перехватывая лямку рюкзака.

— Если она не боится грязи и будет делать, что велят, то пусть идёт. Лишняя голова с мозгами на Севере не помешает.

Арнольд просто прогудел что-то утвердительное.

Я повернулся к Ильзе.

— Мы идём в Северное королевство. Это не прогулка от Академии, но если хочешь — идём с нами.

Она обернулась, и я увидел, как её лицо преобразилось. Вся тяжесть, страх за студентов, нерешительность — всё это исчезло, сменившись чем-то другим. Она смотрела на меня, и в её глазах горел тот самый безумный, научный огонь, который я уже видел в проклятом городе.

— Я тебя препарирую, Мел... — выдохнула она, и в этом шёпоте была бешеная смесь страсти и азарта. — Я изучу каждый твой кусочек, пока не пойму, как ты меня к себе приручаешь! Да! Да, Мелхер! Я иду с вами!

— Ну и ну, — Вальтер сплюнул за борт, провожая взглядом берег Оссусарии. — Поздравляю, Мелхер. Теперь у нас в отряде целый декан.

Ильза подняла голову. В её глазах всё ещё горел тот безумный азарт.

— Ты хоть понимаешь, что мы наделали? — спросила она. — Ты только что увёл ведущего тауматолога Империи прямо из-под носа у Совета.

— Это ты сама приняла решение. Я лишь просто предложил к нам присоединится, — ответил я.

— Она усмехнулась и пошла к надстройке, но у двери остановилась.— Мел, — сказала она.

Я повернулся. В её глазах горел тот самый безумный огонь — не надежда, но что-то более упрямое.

— Не всё потеряно. Я попробую.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к корме. Я хотел спросить — что именно, — но она уже взбежала по трапу, встала у самого фальшборта, вытянув руки в сторону берега, скрытого туманом.

Я включил своё зрение.

Из её груди, из сплетённых пальцев, из самой сердцевины её существа начал выплетаться толстый, пульсирующий канат магии. Он не был похож на то, что я видел раньше. Не Хаос. Не Свет. Что-то древнее, женское, текучее — как корни старого дерева, уходящие в темноту. Канат тянулся от неё в туман, теряясь где-то там, где только что скрылись Вальдес и студенты.

Ильза шептала. Не заклинания — я не слышал знакомых формул. Она говорила на языке, которого я не знал, но который заставлял воздух вокруг неё дрожать. Энергия клокотала, бурлила, переливалась через край. Её плащ трепетал, будто в урагане, волосы встали дыбом, а в кончиках пальцев заплясали фиолетовые искры, сменяющиеся серебряными и вдруг — багровыми.

Она делала что-то, недоступное моему пониманию. Что-то, чему не учили в Академии. Что-то, за что её могли бы сжечь на костре, если бы увидели.

Канат магии натянулся. Дрогнул. И вдруг рассыпался на десятки тонких нитей, которые рванулись вперёд — в туман, к тем, кто был там, в темноте.

А потом из тумана донеслись крики.

Не один. Не два. Несколько голосов разом — удивлённых, испуганных, полыхнувших надеждой. Я услышал, как кто-то закричал: «Беги!», как раздался топот ног по камням, как лязгнул металл — будто выхваченный нож. Или клинок.

Шум стих так же внезапно, как и начался.

Канат магии, тянувшийся от Ильзы, истончился, побледнел и исчез. Она опустила руки. Её лицо было белым, губы дрожали, а из носа тонкой струйкой текла кровь. Она тяжело дышала, вцепившись в поручень, чтобы не упасть.

— Мне удалось лишь на пару минут снять поводок некроманта, — сказала она устало, вытирая кровь рукавом. — Возможно, кто-то из них понял и всадил ему нож в спину. Или успел убежать.

Она подняла голову, вглядываясь в туман, и я увидел, как её губы дрогнули в слабой, горькой усмешке.

— Я сделала, что могла.

Ильза спустилась с кормы и, пошатываясь, пошла к двери надстройки. Я шагнул к ней, чтобы поддержать, но она остановила меня жестом.

— Я в каюту. Мне нужно… прийти в себя.

Дверь за ней закрылась.

Я остался на палубе. Ветер стих, море успокоилось, и в наступившей тишине я снова включил зрение. В тумане, там, где только что кипела чужая магия, теперь было пусто.

Но далеко, на самой границе видимости, я разглядел одну фигуру. Она бежала. Прочь от того места, куда ушёл Вальдес. Прочь от мёртвого берега.

Финн.

Он бежал, спотыкаясь о камни, и я видел, как дрожат его плечи. Но он бежал. Живой. Свободный.

— Я вернусь за тобой, парень, — сказал я тихо, глядя вслед Финну. —Не знаю когда. Не знаю как. Но я вернусь.

Ветер надул паруса, и корабль пошёл быстрее. Капитан Бьорн, стоявший у штурвала, не отрывал взгляда от того места, где только что бушевала магия Ильзы. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а руки, сжимавшие штурвал, заметно дрожали.

Я подошёл к нему, и он вздрогнул, будто очнулся от тяжёлого сна.

— Капитан.

— Я видел, — сказал он хрипло, не глядя на меня. — Я видел, что творила ваша магесса. Воздух кипел, волосы дыбом встали, а из тумана... крики. Людские крики. — Он сглотнул. — Я в магии ни черта не смыслю, господин наёмник. Но такое... такое не забывается.

— Она пыталась спасти их, — ответил я. — Тех, кого увёл Вальдес.

Бьорн помолчал. Потом сплюнул за борт.

— Некромант этот... я его сразу невзлюбил. Кошку мою... — Он запнулся, сжал челюсти. — Думал, они все одним миром мазаны. И ваша... я тоже её боялся. Думал, такая же. С мёртвыми вожжается.

Он перевёл взгляд на корму, где за закрытой дверью надстройки скрылась Ильза.

— А она, выходит, за живых душу рвала. — Бьорн покачал головой. — Ладно. Но корабль цел, и мы живы. Уж за это спасибо.

Он крутанул штурвал, выправляя курс на чистую воду.

— До Северного королевства, — сказал он уже обычным голосом, — при таком ветре — три дня. Если не налетим на шторм.

— Хорошо, — кивнул я.

Бьорн помолчал, потом сплюнул за борт.

— А эти... студенты, которые кошку мою угробили... они теперь с этим некромантом, да? В Оссуарии?

— Да.

— Надеюсь, они там все передохнут, — глухо сказал капитан. — И тот, с тростью... чтоб ему самому быстрее сдохнуть. Прости Господи. — Он перекрестился, но в жесте не было раскаяния — только глухая, старая злоба.

Я промолчал.

— Кэп, — сказал я, меняя тему, — раз уж эти чернокнижники съехали, можно моим парням занять освободившиеся каюты? Тесниться в кубрике с матросами им поднадоело, да и дышать там нечем.

Бьорн хмыкнул, потирая небритый подбородок.

— Занимайте, чего уж. Всё равно Академия за весь рейс отвалила столько, что я могу этот корабль красным деревом обшить. Только проветрите там как следует. И магессу вашу... — он запнулся, подбирая слово, — пусть держится подальше от моих людей. А то они после её колдовства вообще спать перестанут.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Только вы уж... приглядывайте за ней. Чтобы она того... корабль ненароком не спалила.

— Пригляжу, — пообещал я.

Я пошёл к надстройке, оставляя капитана у штурвала. Ветер гнал «Северную чайку» на север, унося нас всё дальше от проклятого берега. А где-то там, в темноте, бежал мальчишка, которому Ильза подарила шанс. И я поклялся себе, что этот шанс не станет последним.

Я махнул рукой Вальтеру и Арнольду. Парни, не скрывая довольных ухмылок, подхватили свои мешки и направились к надстройке. Наконец-то нормальные койки, а не вонючие гамаки, которые при каждой качке бьют тебя о соседа.

Мы только начали распределять места, как из глубины коридора, где располагались каюты студентов, раздался истошный, захлебывающийся крик Леона:— Мелхер! Сюда! Оно живое!

Я ворвался в проход первым, на ходу выхватывая кинжал, но тут же замер. Из щелей в дверном проеме каюты, которую занимал Вальдес, медленно вытекала густая, иссиня-черная жижа, похожая на деготь. Но это был не деготь. Жижа пульсировала, выбрасывая тонкие, похожие на вены жгуты, которые впивались в деревянные переборки. Воздух мгновенно стал тяжелым, сладковатым — пахнуло застарелым моргом.

— Стоять! Не касаться! — рявкнул я, видя, как Арнольд заносит ногу, чтобы выбить дверь.

Прямо на наших глазах дерево под черными жгутами начало покрываться серыми пятнами гнили. Это не была просто грязь. Вальдес оставил «сторожа» — некромантский конструкт, сплетенный из магии распада.

— Ильза! — крикнул я, не оборачиваясь. — Бросай свои дела, тут твой коллега «подарок» на память оставил!

Магесса появилась почти мгновенно. Увидев черную пульсацию, она побелела от ярости.— «Пожиратель»... — прошипела она. — Мерзавец. Он решил пустить корабль на дно, когда мы будем в открытом море. Эта дрянь питается органикой: деревом, кожей... людьми.

Она вытянула руку, и между её пальцев заплясали фиолетовые искры, но черные жгуты, почуяв магию, хищно вздыбились, готовясь к броску.

Фиолетовая вспышка на мгновение ослепила нас. Воздух в коридоре затрещал от статического электричества.

— Мелхер, не стой! — выкрикнула она, сдерживая напор черных жгутов, которые в ответ на её магию начали изрыгать облако едкого, зеленоватого пара. — Мой свет только прижигает поверхность, но «сердце» этой дряни внутри каюты! Оно вросло в палубу! Если я ударю на полную — спалю корабль к чертям! Используй Хаос. Прикоснись к нему Тленом.

Я шагнул в это облако гнили. Хаос внутри меня вздыбился, почуяв родственную, но глубоко враждебную структуру. Я не стал плести нити — я просто позволил серому мареву вытечь из моих ладоней и заполнить каюту.

Внутри стоял невыносимый смрад. Прямо на кровати, где спал Вальдес, пульсировала багровая опухоль размером с собачью голову, оплетенная сетью черных вен. Она буквально вгрызалась в матрас и доски пола, высасывая из них саму суть дерева.

Как только серый туман Тлена коснулся опухоли, она издала мерзкий, влажный хлюп. Черные жгуты метнулись ко мне, пытаясь обвиться вокруг горла, но Хаос просто стирал их из реальности на подлете. Я подошел вплотную и накрыл ладонью пульсирующее «сердце» подлянки Вальдеса.

— Ешь, — прошептал я.

Моя сила рванулась вперед. Это не было сжиганием — Тлен просто обрывал связи, на которых держалась эта некромантская конструкция. Опухоль начала стремительно бледнеть, ссыхаться и рассыпаться в мелкую серую пыль. Черная жижа на переборках превратилась в сухие ошметки сажи.

Через минуту в каюте воцарилась тишина. Только Ильза тяжело дышала в дверях, а на месте опухоли осталась глубокая, выжженная яма в палубе.

— Отлично сработано, — Ильза вытерла пот со лба. — Если бы не твой Тлен, нам пришлось бы высаживаться на эту проклятую землю. Вальдес... он заложил в эту дрянь программу замедленного действия. Она должна была сработать завтра ночью, когда мы будем в самой глубокой точке пролива.

— Видишь? — она указала кончиком посоха на тонкие, обугленные бороздки, уходящие глубоко в щели между досками. — Он привязал эту дрянь к самому остову корабля. Если бы я просто сожгла её магией огня, то бы пробила дыру в днище. Но Тлен... он просто выпил структуру. Вальдес рассчитывал на академическую магию, но он не учел, что у меня есть ты.

Она поднялась, и я увидел, как её взгляд снова стал холодным и расчетливым, магистр Академии на мгновение вернул контроль над ситуацией.

— Парни! — крикнул я в коридор, где переминалиь с ноги на ногу Вальтер и Арнольд. — Не заходите в эту каюту — ни ногой. Ильза, поставь защиту. Чтобы даже дух этого выродка здесь не летал.

Ильза кивнула. Она начала быстро чертить в воздухе защитные знаки, которые ложились на дверной проем призрачной фиолетовой сетью.— Теперь здесь не пройдет ни одно некромантское плетение, — выдохнула она. — Но нам нужно быть начеку. Вальдес проиграл этот раунд, но он мастер долгих партий.

Вальтер зашел в соседнюю каюту, швырнул свой мешок на койку и с наслаждением потянулся.— Ну и хрен с ним, с магистром. Главное — крыша над головой и отсутствие матросского храпа под ухом. Леон, затаскивай остальное. Корнелий, ты чего там застрял в дверях?

Бледный клирик стоял в коридоре, глядя на то место, где рассыпался «Пожиратель». Он мелко крестился, шепча молитвы очищения.— Это место осквернено, — прошептал он. — Мы будем спать на костях, которые он хотел сделать нашими?

— Мы сегодня спим на корабле, который всё еще плывет, святоша, — отрезал Арнольд, проходя мимо него. — Радуйся, что Мелхер умеет «кушать» такие подарки.

Мы собрались в кают-компании, когда солнце уже село и за бортом сгустилась тьма. Тесная рубка, где прежде обедали маги, ещё хранила следы их присутствия — пятна от чернил, ожоги от свечей, глубокие царапины на столе.

Ильза сидела в углу, поджав ноги, и смотрела на пламя масляной лампы. Она была бледна — та магия, что она сотворила на корме, высосала из неё больше сил, чем она готова была отдать. Вальтер принёс котелок с горячей похлёбкой и поставил на стол.

— Ешьте, — сказал он, разливая по мискам. — Капитан сказал — три дня до Дислоу при хорошем ветре. Силы нужны.

Арнольд плюхнулся на скамью, едва не опрокинув лампу. Леон ловко поймал её, бросил на великана укоризненный взгляд.

— Ты как слон в посудной лавке, — буркнул Леон.

— А ты как мышь под веником, — беззлобно парировал Арнольд.

Вальтер разлил по кружкам слабый грог.

— За то, чтобы не утонуть, — провозгласил он.

— И чтобы не сгореть, — добавил Леон, покосившись на Ильзу.

Та чуть заметно улыбнулась — впервые за весь день.

— Я аккуратно, — сказала она.

— Это как посмотреть, — хмыкнул Арнольд, отхлебнув из кружки. — Я, знаете ли, за свою жизнь видел разное. И чтобы женщина корабль не спалила — это впервые.

Ильза подняла бровь.

— Ты сомневаешься в моей компетентности, медведь?

— Да нет, — Арнольд осклабился. — Я просто рад, что мы теперь в одной команде. — От некромантов несло склепом, а от тебя... — он принюхался, — полынью и озоном. И это, знаете, лучше, чем формалин.

— Высокая похвала, — усмехнулась Ильза.

— А ты вообще умеешь что-нибудь кроме магии? — спросил Леон, жуя хлеб. — Ну, там, верёвку завязать? Корабль от причала отпихнуть?

— Я магистр Академии, а не матрос, — отрезала Ильза, но в её голосе не было обиды.

— А вот зря, — вмешался Вальтер. — В море умение завязать узел может спасти жизнь. Даже магистру.

Он вытащил из кармана короткий обрывок верёвки и бросил на стол.

— Давай, покажи, чему тебя в твоей Академии учили.

Ильза посмотрела на верёвку так, будто перед ней была ядовитая змея. Потом взяла, повертела в пальцах.

— Это... беседочный узел? — неуверенно спросила она.

— Почти, — усмехнулся Вальтер. — Но нет. Показывай.

Она попыталась. Пальцы её, привыкшие к черчению рун и смешиванию реактивов, путались в грубой пряже. Узел получался кривым, каким-то нелепым. Арнольд фыркнул. Леон отвернулся, чтобы не рассмеяться в лицо. Корнелий, сидевший тише всех, вдруг сказал:

— А у меня в аббатстве был старый монах, он узлы вязал так, что их нельзя было развязать без ножа. Говорил, это искусство смирения.

— Смирения? — переспросила Ильза, не отрываясь от верёвки.

— Ну да. Верёвка не подчиняется приказу. Её нужно уговаривать. Чувствовать. Как живую.

Ильза подняла голову. Посмотрела на Корнелия долго, изучающе. Потом перевела взгляд на верёвку. Взяла её снова. Медленно, почти нежно, начала переплетать пряди. На этот раз движения её были плавными, почти гипнотическими.

Через минуту на столе лежал идеальный беседочный узел.

— Ну, мать честная, — выдохнул Арнольд. — Она и это магией сделала?

— Нет, — сказала Ильза, и в её глазах впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на гордость. — Это я сама.

Вальтер взял узел, повертел, одобрительно кивнул.

— Зачёт. Теперь ты не просто магистр, а почти матрос.

— Не перегибай, — усмехнулась Ильза. — Я пока даже палубу не драила.

— Успеется, — отозвался Леон. — Дорога дальняя. Три дня в море — не шутка.

Мы сидели ещё долго. Говорили о пустяках — о том, какой ром лучше, о том, почему чайки орут по ночам, о том, сколько вёсел на королевской галере. Ильза сначала слушала, потом начала вставлять свои замечания, потом спорила с Арнольдом о том, можно ли заморозить море заклинанием. Арнольд утверждал, что нельзя. Ильза доказывала, что можно, но не нужно, потому что потом лёд треснет и корабль перевернётся.

Корнелий сидел в углу, улыбался и, кажется, впервые за много дней не молился, а просто слушал.

Когда лампы начали чадить, Вальтер хлопнул ладонью по столу.

— Всё. Я спать.

Мы тоже поднялись. Арнольд, уходя, обернулся и сказал Ильзе:

— Ты, это... не бойся. Мы тут все свои. И если что — прикроем.

Ильза посмотрела на него долго, потом кивнула.

— Спасибо, медведь.

— Не за что.

Мы ушли последними. Перед тем как заснуть она обернулась ко мне.

— У тебя хорошие люди, Мел.

— Знаю.

— Я постараюсь их не подвести. Сказала она зевая.

— Не подведёшь.

Оставшиеся дни пролетели незаметно, «Северная чайка» резала волну, уходя всё дальше в открытый океан. Температура за бортом начала стремительно падать. По ночам мачты обрастали толстым слоем инея, а воздух в каютах делался морозно-колючим.

Глава 13

Корабль вошёл в порт Дислоу на рассвете.

Я стоял у фальшборта, глядя, как из утреннего тумана проступают очертания города. Он был непохож на то, что я ожидал. Здесь не было деревянных построек, лепящихся друг к другу, не было кривых улочек и покосившихся заборов. Всё было из камня. Серого, тяжёлого, такого же сурового, как само море, бившееся о причальные стенки.

Дома лепились к скалам, уходя вверх, к чёрным пикам, покрытых снегом. Улицы петляли между ними, как трещины в старой коре. Над городом, на самой высокой скале, стояла цитадель — массивная, угловатая, с башнями, похожими на оскаленные зубы.

— Красиво, — сказал Арнольд, стоящий рядом.— Страшно, — поправил Корнелий.— И то, и другое, — ответил Вальтер. — Так обычно и бывает с местами, где люди живут на пределе.

Он был прав. Люди здесь не строили дома для красоты — они строили, чтобы выжить. Чтобы ветер не сдул, чтобы снег не завалил, чтобы враг не прошёл.

Корабль причалил. Матросы забегали по палубе, закрепили швартовы, спустили сходни. Бьорн нервно поглядывал на тяжелые серые тучи. Его люди работали в бешеном темпе, перебрасывая последние тюки на причал.

— Всё, наёмник, приплыли, — буркнул Бьорн, вытирая руки о засаленную тряпку. — Сгружаем остатки, забиваю трюм местным железом и ухожу с вечерним приливом. Крайний срок.

Он наконец повернулся ко мне. В его глазах читалась угрюмая симпатия — моряк не забыл, как мы очистили его палубу от некромантской вони.

— Вы же понимаете, что это последний рейс? — он кивнул на свинцовое море. — Через неделю навигация закроется к чертям. Лед встанет такой, что «Чайку» раздавит как гнилой орех. Если не прыгнете ко мне на борт сегодня до заката — застрянете в этом каменном мешке до весны.

— Мы знаем, кэп, — ответил я, поправляя лямку рюкзака. — Мы здесь надолго. Зимовать будем в Северном королевстве.

Бьорн хмыкнул, прищурившись на заснеженные пики.— Зимовать... Ну-ну. Удовольствие сомнительное. Радует одно: этот урод Вальдес больше не будет смердеть на моей палубе. Но берегитесь — Оссуария далеко, но у этого гада руки длинные.

Он коротко, по-медвежьи, пожал мне руку.— Удачи тебе. И своей... мегере передай, чтоб голову берегла. Увидимся весной, если доживете.

Я спрыгнул на камни причала. Корабль, ставший нам домом на эти недели, теперь казался чужим. Бьорн уже вовсю орал на матросов, а мы остались один на один с холодным камнем Дислоу.

— Куда теперь? — спросил Вальтер, оглядываясь.— В аббатство, — ответил Корнелий. — Святого Горника. Я был здесь три года назад. Настоятель — строгий, но справедливый. Примет.— Веди, — сказал я.

Корнелий шагнул вперёд, и мы двинулись вверх по узким улицам. Город дышал холодом. Даже здесь, у воды, чувствовалось дыхание гор — ледяное, сухое, чужое. Мы поднимались по вырубленным в скале ступеням. Дома становились выше, стены — толще. Улицы уже не петляли, а шли прямыми линиями, как просеки в лесу. Между ними виднелись скалы — чёрные, влажные, с прожилками льда.

— Верхний город, — сказала Ильза. — Здесь живут те, кто богаче и сильнее. Те, кто держит этот край.

Аббатство стояло на самой высокой точке, у подножия замка. Массивное, из тёмного камня, с узкими окнами и высокой колокольней, уходящей в снежную муть. У ворот нас встретил молодой послушник, молча поклонился и исчез. Через минуту вышел настоятель.

Он был сед, сух и прям, как древко копья. Лицо изрезано морщинами, но глаза — ясные, цепкие.— Брат Корнелий, — голос низкий, без лишних эмоций. — Вернулся. С юга.— Отец Герхард, — Корнелий склонил голову. — Это мой командир, Мелхер. И отряд.

Взгляд настоятеля скользнул по нам, задержался на Ильзе.— Инквизиторы, — сказал он. — На севере редкость. Да ещё в такое время.— Нам нужно место для стоянки, — сказал я. — До весны.

Герхард помолчал, изучая меня так, будто видел насквозь.— Место найдётся. — Он повернулся к Корнелию. — Ты знаешь наши порядки. Ужин в семь, молитва перед сном. Никаких скандалов.— Никаких, — ответил Корнелий.

Нас провели в северное крыло — холодное, каменное, но чистое. Койки, стол, очаг, который послушник разжёг, пока мы раскладывали вещи. Ильза оглядела комнату, хмыкнула.

— Роскошно для Севера, — сказала Ильза, поправляя воротник.

Я бросил мешок на койку, и тяжелый стук оружия отозвался эхом в каменном своде.— Размещаемся, — скомандовал я. — Но расслабляться рано. Надо подготовиться к походу. Закупиться провиантом, теплой одеждой. И разузнать, что творится на перевалах.

Вальтер, застывший у окна, помрачнел. Его взгляд был прикован к серым крышам нижнего города.— К родителям Хильды зайти надо, — сказал он, и голос его стал глухим. — Рассказать, как всё было. Нельзя, чтобы они узнали об этом из вторых рук.

Я кивнул. Тяжелый долг, но необходимый.

— У меня в городе есть знакомый, — вмешалась Ильза, вытаскивая из сумки блокнот. — Бывший ученик. Теперь артефактор, держит свою лавку где-то в районе Старых Верфей. Нам понадобятся амулеты от холода, если не хотим превратиться в ледяные статуи через пару лиг от города.

— Артефакты — это хорошо, — отозвался Арнольд, проверяя заточку топора подаренного Мясником. — Но хорошая сталь и теплые сапоги греют надежнее.

— Тогда идём, — сказал я. — Всем отрядом.

Лавка Вига оказалась в подвале старого дома на углу площади. Снаружи — неприметная дверь, железная вывеска с выбитым молотом. Внутри было тесно, тепло и пахло древесным углем и старой кожей. Стеллажи до самого потолка были забиты заготовками из меди и связками трав, а на верстаке в свете масляной лампы лежали рунные пластины.