Кровь помнит

— Да. Он сказал ей, что я больна.

— Классика. — Дина налила себе чаю. — Он тебе ещё и в суде это скажет. Что ты подвергла ребёнка опасности, общалась с преступником, не поставила мужа в известность.

— Я не общалась с Марком.

— Он докажет, что ты не сообщила. — Дина посмотрела на неё. — Завтра в десять у Ким. Ты готова?

Вера посмотрела на диван, где уже спала Ника, свернувшись под пледом.

— Нет, — сказала она. — Но приду.

Глава 9. Эхо бабушки

Сообщение пришло в шесть утра, когда Вера спала на диване у Дины, укрывшись курткой вместо одеяла.

«Не ходи. Он знает про девочку».

Номер матери. Вера перечитала дважды, потом набрала. Гудки шли один за другим, длинные, ровные, и в конце — механический голос: «Абонент не отвечает».

Она села. На кухне уже гремела посудой Дина, Ника спала в соседней комнате, свернувшись под пледом. Вера прошла на кухню.

— Мать пишет, что он знает про Нику, — сказала она.

Дина поставила чайник.

— Откуда она знает, что он знает?

— Вот и я хочу спросить.

Она набрала ещё раз. Тот же результат. Потом написала: «Мама, ответь. Что значит “знает”?» — и положила телефон экраном вверх, чтобы видеть, если появится ответ.

Ответа не было.

В десять они с Ритой сидели в кабинете Натальи Ким. Кабинет был маленький, с двумя стульями и столом, на котором стоял компьютер и лежала папка. Ким оказалась моложе, чем Вера представляла: короткий хвост, строгая форма, внимательные глаза. Она выслушала, не перебивая, потом взяла телефон и прочитала сообщение Марка.

— «Я подожду», — повторила она. — Классика.

— Дина сказала то же самое.

— Дина у нас умная. — Ким отложила телефон. — Что ещё у вас есть?

Вера положила на стол распечатку с именем, фотографию из базы, скриншоты. Рита достала свои — переписку с Сергеем, фотографию с Мишей.

Ким смотрела долго. Потом подняла глаза на Риту.

— Вы готовы дать показания? Официально?

— Да. — Рита сказала это твёрдо. — Я не хочу, чтобы мой сын рос с этим.

— С чем именно?

— С человеком, который врёт всем. — Рита помолчала. — И с мыслью, что так и надо.

Ким кивнула и сделала пометку.

— По Радову, — сказала она, обращаясь к Вере. — Пока у нас есть сообщение, которое его адвокат назовёт «попыткой знакомства». Я могу зарегистрировать заявление. Могу направить запрос. Но запрет на приближение — это суд, и суд спросит: что он сделал?

— Он сидел за похищение.

— Отсидел. — Ким посмотрела на неё прямо. — Я не говорю, что он безопасен. Я говорю, что формально он чист. И ещё: он ваш биологический отец. Это не даёт ему прав на ребёнка, но даёт ему повод говорить «я хочу познакомиться с дочерью и внучкой». И некоторые судьи будут на его стороне.

— Что мне делать?

— Фиксировать. Всё. Каждый звонок, каждое сообщение, каждое появление. — Ким закрыла папку. — И не оставаться одной. Если он подойдёт к школе — звоните сразу, не «поговорить», а звоните. У нас будет основание.

Вера кивнула. Она уже слышала это от Бориса Львовича, и повторение не сделало фразу приятнее.

— И ещё, — сказала Ким. — Ваш муж. Он знает про заявление?

— Нет.

— Он узнает. И, скорее всего, использует это в суде. — Она помолчала. — Если вы будете разводиться, вам нужен адвокат по семейным делам. Отдельный.

— У меня есть.

— Хорошо. — Ким встала. — Тогда начнём.

От Ким Вера вышла в половине двенадцатого. Рита пошла к метро, на ходу набирая номер садика. Вера села в машину и позвонила тёте Любе.

— Люба, это Вера. Мне нужно приехать.

— Приезжай, — сказала тётя Люба без удивления. — Я тебя ждала.

Дом тёти Любы был в старом районе, за рынком, где асфальт во дворе был в трещинах, а на лавочках сидели старухи и смотрели на всех, кто входил. Вера поднялась на второй этаж. Дверь была открыта заранее.