Ям-Запольский парадокс

– А Баторий сам не будет участвовать? – поинтересовался другой боярин, пожилой человек с длинной седой бородой, заплетенной в косу.

– Нет, король остается в своем лагере, – ответил дьяк, промокая губы расшитым золотом платком. – Но его представители имеют все полномочия для заключения мира. Как и наша делегация имеет полную доверенность от царя-батюшки.

– Говорят, и Шуйский едет с князем Елецким, – неожиданно заметил кто-то из гостей, и в трапезной на мгновение воцарилась тишина.

Дьяк бросил быстрый взгляд на говорившего, и в его глазах мелькнуло раздражение.

– Разные слухи ходят, – уклончиво ответил он, оглядывая присутствующих. – Но кто бы ни прибыл с делегацией, все будут под надежной охраной. Времена неспокойные, мало ли что может случиться.

Алексей заметил, как при этих словах один из слуг, разносивших блюда, слегка напрягся. Присмотревшись, он узнал в нем Фому – молодого человека, которого они с Амиром видели прошлой ночью. Фома явно прислушивался к разговору, хотя старался делать вид, что полностью поглощен своими обязанностями.

«Вот он, агент "Нового пути"», – подумал Алексей, стараясь не выдать свое волнение. «Прямо здесь, собирает информацию. А завтра получит «посылку» с оружием…»"

Он бросил быстрый взгляд на Амира, сидевшего напротив. Тот едва заметно кивнул – да, я тоже его вижу.

После ужина, когда гости разошлись, Алексей подошел к Амиру.

– Фома явно прислушивался к разговорам за столом, – сказал он без предисловий.

– Неудивительно, – кивнул Амир, проверяя запоры на окнах. – Его задача – собирать информацию. Ты заметил что-нибудь подозрительное в его поведении?

– Он напрягся, когда упомянули Шуйского и заговорили о безопасности делегации, – ответил Алексей, припоминая детали. – Но ничего особенного не выдал.

– Хорошо, – сказал Амир, удовлетворенно кивнув. – Значит, он еще не подозревает о нашем вмешательстве. Завтра вечером мы перехватим «посылку» и узнаем, что они планируют. Будь готов к любым неожиданностям.

Алексей кивнул, но беспокойство не покидало его. Слишком многое зависело от их успеха, и цена ошибки была слишком высока – не только их жизни, но и судьба всей страны, всей будущей России.

– Ты уверен, что мы справимся? – спросил он, пытаясь найти в глазах Амира ту уверенность, которой сам не ощущал. – Только вдвоем, против целой организации из будущего?

Амир задумчиво посмотрел на него, и в его взгляде на мгновение промелькнула тень сомнения.

– Нет, не уверен, – честно ответил он. – Но выбора у нас нет. Если мы не остановим их сейчас, история изменится необратимо. А этого допустить нельзя.

Он подошел к окну и посмотрел на звездное небо, мерцающее над заснеженными крышами кремля.

– Знаешь, Алексей, иногда я думаю: что будет с нами, если мы всё же не справимся? – его голос стал тише, почти мечтательным. – Сможем ли мы вернуться в будущее? И каким оно будет, это будущее? Таким же, как мы помним, или совсем другим?

– Я часто думаю об этом, – признался Алексей, подходя к другому окну. – О своей семье, о дочерях. Увижу ли я их снова? Узнают ли они меня, если история изменится?

– Не знаю, – тихо сказал Амир. – Теории о путешествиях во времени противоречивы даже в моей эпохе. Но я верю, что если мы сохраним историю такой, какой она должна быть, то и наше будущее останется неизменным. И твоя семья будет ждать тебя там, если ты вернешься.

Алексей кивнул, но в душе его поселилось странное предчувствие. Словно что-то важное должно было произойти, что-то, что изменит все. Но что именно – он не мог понять.

ГЛАВА 4. Игра теней

Сумерки опускались на Новгород, когда Алексей и Амир заняли позиции у северных ворот кремля. День выдался холодным и ясным. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив на западном краю неба лишь узкую алую полосу, похожую на свежий порез. Небо постепенно темнело, приобретая глубокий индиговый оттенок, на котором одна за другой проступали первые звезды, как серебряные булавки на бархатном покрывале. Мороз усиливался с наступлением ночи, пар от дыхания клубился облачками перед лицом и таял в воздухе, а снег хрустел под ногами, словно кто-то разбивал тонкие хрустальные пластинки.

Амир поправил меховую шапку и наклонился к Алексею, понизив голос:

– На всякий случай, запомни. – Его дыхание облачком повисло между ними. – Купец с рыжей бородой и шрамом на левой щеке одет в серый кафтан. Пароль: «Товар из Ревеля свежий, только что с корабля». Ответ: «Но до весны корабли не ходят».

Алексей кивнул, нервно поглядывая на ворота. Пальцы закоченели от холода, несмотря на теплые рукавицы. Они укрылись в тени пристройки, откуда хорошо просматривался весь проход. Стража была занята проверкой последнего на сегодня обоза с продовольствием, и на двух путников, беседующих в стороне, никто не обращал внимания.

– А где сейчас Фома? – спросил Алексей, растирая замерзшие руки одна о другую. – Он ведь должен встретить купца.

– Я видел его во дворе воеводского дома, – ответил Амир, не прекращая внимательно рассматривать, въезжающие в ворота обозы. – Он разгружал дрова с каким-то мрачным видом. Судя по всему, освободится не раньше чем через час. У нас есть время перехватить посылку.

Прошло около получаса томительного ожидания. Холод пробирал до костей, словно ледяные иглы протыкали тело через все слои одежды. Ворота опустели – последний обоз проехал внутрь, стража сменилась, и новые стрельцы, поеживаясь от холода и постукивая ногами о мерзлую землю, заняли свои посты. Снаружи, со стороны Торговой стороны города, послышался скрип полозьев по насту – кто-то подъезжал к кремлю на санях.

– Внимание, – прошептал Амир, напрягаясь всем телом, как охотничий пес, почуявший дичь. – Кто-то едет.

Сани остановились у ворот. В тусклом свете факелов Алексей разглядел невысокого полного человека в сером кафтане, спрыгнувшего с облучка. Его рыжая борода была заиндевевшей от мороза, а на левой щеке отчетливо виднелся шрам, пересекавший щеку от уха до подбородка, будто след от удара ножом.

– Это он, – шепнул Амир с едва сдерживаемым возбуждением. – Точно по описанию. Жди здесь, я сам подойду.

Амир вышел из тени и направился к воротам, где купец о чем-то говорил со стражниками. Алексей затаил дыхание, наблюдая, как его напарник непринужденно вмешался в разговор, что-то сказал и указал в сторону торговых рядов. Купец явно насторожился, его рука невольно дернулась к поясу, где, вероятно, был спрятан нож, но, услышав что-то от Амира, немного расслабился, хотя глаза его продолжали настороженно блестеть в свете факелов.

Затем они отошли чуть в сторону от стражи, и купец, оглянувшись по сторонам с опаской загнанного зверя, произнес фразу, которую Алексей не мог расслышать, но догадался, что это был условленный пароль. Амир ответил, и купец, еще раз осмотревшись с подозрительностью человека, привыкшего к опасности, извлек из-под сиденья саней небольшой деревянный ящик, обернутый в промасленную ткань, который передал Амиру.

После короткого разговора, во время которого оба часто оглядывались по сторонам, словно ожидая появления стрелы из темноты, купец вернулся к саням, развернул их и уехал, а Амир, прижимая ящик к груди, быстрым шагом направился к пристройке, где ждал Алексей.

– Получилось, – сказал он, показывая ящик, глаза его сверкали от успеха, как у мальчишки, укравшего яблоко с соседского дерева. – Он ничего не заподозрил. Надо быстро найти укромное место и проверить содержимое.

Они поспешили к небольшой часовне недалеко от ворот – в этот час она была пуста, и никто не мог их побеспокоить. Внутри было темно, только лампада теплилась перед иконой, отбрасывая слабый красноватый свет, похожий на пульсирующий уголек.

Амир достал из-за пазухи маленький фонарь со свечой, зажег его от лампады и осторожно поставил на скамью. Затем они склонились над ящиком. Это была простая деревянная шкатулка размером примерно тридцать на двадцать сантиметров, запертая на небольшой навесной замок.

– Я открою, – сказал Алексей, доставая свои самодельные инструменты для взлома.

Замок оказался примитивным, и через минуту он щелкнул, открываясь. Амир осторожно поднял крышку, и они оба затаили дыхание.

Внутри, на подстилке из темной ткани, лежал странный предмет, формой напоминающий небольшой тщательно отполированный бумеранг из темной древесины с голубоватым отливом. Рукоятка плавно изгибалась, переходя в утолщение с узкой щелью на конце.

– Что это? – спросил Алексей, не решаясь прикоснуться к находке, от которой исходило ощущение чужеродной, опасной технологии.

Амир внимательно осмотрел предмет, не касаясь его, наклоняясь так близко, что его нос почти касался странного устройства. В свете фонаря его лицо казалось сосредоточенным и каким-то хищным.

– Это… – он сделал паузу, словно подбирая слова. – Это оружие из нашего времени. Специальная разработка «Нового пути» – безгильзовый пистолет с отравленными микродротиками. – Его голос звенел от плохо скрываемого волнения. – Абсолютно бесшумный, очень точный и смертоносный. Яд на дротиках парализует дыхательную систему за секунды. Что интересно, в него встроена интеллектуальная система защиты – он сработает только в руках человека из будущего.

Он осторожно поднял пистолет двумя пальцами, показывая его Алексею со всех сторон. В тусклом свете фонаря оружие странно переливалось, словно живое, будто внутри него текла какая-то неведомая жидкость.

– Идеальное оружие для бесшумного убийства, – продолжил Амир с профессиональным восхищением. – Никакого звука выстрела, никакого дыма или запаха пороха. Жертва просто падает замертво, и никто не понимает, что произошло. – Он покрутил пистолет в руках, любуясь им. – Идеально для XVI века, где не знают о современной баллистике и токсикологии.

Алексей с тревогой смотрел на смертоносное устройство, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– И это предназначалось для Шуйского? – спросил он, невольно понизив голос, хотя в часовне никого, кроме них, не было.

– Скорее всего, – кивнул Амир, рассматривая оружие с разных сторон, будто искал какие-то скрытые детали. – Или для Елецкого, а может, еще кого-то из делегации. В любом случае, это конкретное доказательство заговора. Теперь нам нужно решить, что делать дальше.

Вернув пистолет в ящик, он погрузился в размышления, потирая подбородок и хмуря брови так, что между ними образовалась глубокая складка.

– Если мы просто заберем его, Фома поймет, что что-то не так, и может предупредить своих сообщников, – размышлял он вслух, голос его звучал глухо в пустой часовне. – Может подменить? Но на что?

Амир медленно обвел взглядом полумрак часовни, словно ища подсказку среди теней. Пламя свечи отражалось в его глазах, делая их похожими на две темные бездны.

– У меня есть идея, – проговорил он наконец. – Конечно, лучше всего было бы забрать этот пистолет. Нам бы он точно пригодился. – Он провел пальцем по гладкой поверхности оружия, как ласкающий свою добычу хищник. – Но, к сожалению, этого делать нельзя – Фома сразу заметит подмену. Я просто обезврежу его – достану ампулу с ядом.

Ловким движением он нажал на несколько невидимых точек на рукоятке пистолета, словно набирая код на невидимой клавиатуре. Из оружия плавно выдвинулась полупрозрачная пластиковая емкость с мерцающей голубоватой жидкостью, которую Амир осторожно подхватил и извлек.

– Теперь это просто кусок пластика, имитирующий деревянный бумеранг, – удовлетворенно заключил он, проводя пальцем по глянцевой поверхности. – Красивый, необычный, но безвредный. А ампулу мы сохраним до лучших времен, – он аккуратно завернул контейнер с ядом в кусок ткани и спрятал за пазуху, где тот скрылся в потайном кармане кафтана.

Завершив все манипуляции, они бережно закрыли ящик и заперли замок. Амир укрыл ящик под складками плаща, и они покинули часовню. До встречи Фомы с купцом оставалось мало времени, нужно было действовать быстро.

– Подожди меня здесь, я мигом, – бросил Амир и стремительно исчез в тени зданий, доверив ящик Алексею.

Алексей укрылся в тени раскидистого дерева и, прислонившись к стволу, изобразил подвыпившего гуляку – самый незаметный персонаж на вечерних улицах. Ветер усилился, пронизывая насквозь, и он плотнее закутался в плащ, чувствуя, как холод лезет под одежду, словно настырный воришка. Вскоре из проулка появился незнакомый рыжебородый мужчина в сером кафтане, который, заметив Алексея, решительно направился к нему.

Алексей внутренне подобрался, готовый к любой неожиданности, рука непроизвольно потянулась к кинжалу за поясом.

– Алексей, не узнал? – окликнул его мужчина голосом Амира, в котором слышалась нотка самодовольства.

– Вот это маскарад! – искренне изумился Алексей, с нескрываемым любопытством рассматривая преображенного товарища.

Амир выглядел неузнаваемо – накладная рыжая борода, нарисованный шрам на щеке, сутулость в плечах и совершенно другая походка сделали его похожим на заурядного купца средней руки.

– Где ты научился так перевоплощаться? – спросил Алексей, впечатленный превращением.

– В драматическом кружке, – шутливо ответил Амир, но тут же стал серьезным. – Не до разговоров сейчас. Нужно передать посылку с пистолетом Фоме. Благо, пароль и отзыв мы знаем.

Он забрал ящик и направился к северным воротам кремля, где, по их расчетам, вскоре должен был появиться Фома для встречи с купцом.

Алексей, выждав немного, последовал за ним на безопасном расстоянии, готовый вмешаться, если что-то пойдет не так. От напряжения кровь стучала в висках, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

План сработал безупречно. Фома, завершив свои дела, явился к северным воротам, где встретился с «рыжебородым купцом со шрамом на левой щеке». Они обменялись паролями, после чего Фома получил заветный ящик и быстро скрылся в направлении своей комнаты, озираясь по сторонам, как вор, укравший что-то ценное.

– Теперь остается только ждать, – сообщил Амир, вернувшись к Алексею и снимая накладную бороду, которая начала раздражать кожу. – Будем наблюдать за Фомой, возможно, он приведет нас к другим сообщникам.

Но судьба распорядилась иначе. Среди ночи их разбудил громкий шум и крики во дворе. Алексей, спавший чутко, как привык за месяцы в чужом и опасном для него XVI веке, мгновенно вскочил с постели и подбежал к окну. Во дворе суетились люди с факелами, слышались встревоженные голоса и отрывистые команды.

Наскоро одевшись, он выбежал в коридор, где столкнулся с Амиром, выглядевшим не менее встревоженным.

– Что случилось? – спросил Алексей, застегивая кафтан на ходу.

– Не знаю, – ответил тот, прислушиваясь к голосам снизу, его лицо казалось белым в лунном свете, проникавшем через окно. – Но что-то серьезное. Пойдем выясним.

Они спустились во двор, где царила суматоха. Стрельцы с факелами окружили какую-то фигуру, лежащую на снегу. Рядом стоял дьяк Верещагин, отдавая распоряжения. Его обычно бесстрастное лицо было искажено тревогой и гневом.

– Обыскать весь кремль! Все подворья, все сараи, все закоулки! Найти убийцу! – командовал он, и его голос звенел от напряжения, рассекая морозный воздух, как хлыст.

Заметив Алексея, дьяк подозвал его резким жестом, от которого не было возможности уклониться.

– Лекарь, сюда! – рявкнул он, голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Может, еще можно что-то сделать.

Алексей протиснулся сквозь кольцо стрельцов и увидел молодого человека, лежащего на снегу. Его грудь была залита кровью, а лицо искажено гримасой боли и удивления, словно смерть настигла его неожиданно. Снег вокруг окрасился в алый цвет, контрастируя с белизной морозной ночи. Запах крови, железистый и тяжелый, смешивался с запахом горящей смолы от факелов.

Опустившись на колени, Алексей быстро осмотрел раненого. Колотая рана в груди, очень глубокая, вероятно, задевшая сердце или крупный сосуд. Кровь еще текла, но слабо – признак того, что сердце едва работает.

– Кто это? – спросил Алексей, пытаясь остановить кровотечение, хотя понимал, что шансов почти нет.

– Гонец князя Елецкого, – мрачно ответил дьяк, и в его голосе звучала плохо скрываемая тревога. – Прибыл четверть часа назад с важными депешами. Кто-то напал на него, когда он шел от конюшни к дому.

Алексей понимал, что шансов спасти раненого практически нет – слишком серьезное повреждение, слишком много потеряно крови. Но он делал все возможное, пытаясь хотя бы облегчить страдания умирающего.

Неожиданно раненый открыл глаза и, увидев склонившегося над ним Алексея, схватил его за руку с неожиданной силой для человека, находящегося на пороге смерти.

– Лекарь… – прохрипел он, с трудом фокусируя взгляд. Его глаза, широко раскрытые и полные страха, казались двумя темными колодцами. – Слушай… важно…

– Не говори, береги силы, – попытался успокоить его Алексей, но раненый лишь крепче сжал его руку, его пальцы впились в запястье Алексея с отчаянной силой умирающего.

– Нет… времени… – каждое слово давалось ему с трудом, из уголка рта текла струйка крови, черная в свете факелов. – Князь… опасность… купец из Любека… Себас…

Он закашлялся, и розовая пена выступила на его губах – явный признак того, что легкое пробито. Алексей поддержал его голову, пытаясь облегчить дыхание.

– Тихо, не напрягайся, – сказал он мягко, но раненый был в агонии и отчаянно пытался передать последнее сообщение.

– Лютер… Себастьян Лютер… шпион… предупреди… князя… – произнес он с последним усилием, каждое слово давалось ему с таким трудом, словно он поднимал тяжелый камень.

С этими словами он содрогнулся в последний раз и затих. Глаза остекленели, хватка на руке Алексея ослабла, и рука безжизненно упала на снег.

– Умер, – тихо сказал Алексей, закрывая глаза покойному. Запах крови и смерти висел в воздухе, смешиваясь с морозной свежестью ночи и дымом факелов. – Ничего нельзя было сделать, рана слишком глубокая.

Дьяк Верещагин перекрестился размашистым жестом и обратился к стоящим рядом стрельцам, его лицо было мрачнее тучи:

– Отнести тело в церковь, подготовить к погребению. И найти убийцу, чего бы это ни стоило! – Его голос гремел в ночной тишине, заставляя стрельцов вздрагивать. – Утроить стражу у всех ворот! Проверять каждого входящего и выходящего!

Затем он повернулся к Алексею, пронизывая его взглядом, от которого хотелось съежиться:

– Что он сказал перед смертью? Я видел, он что-то говорил тебе.

Алексей на мгновение замешкался. Упоминание Себастьяна Лютера было важной информацией, но стоило ли раскрывать ее сейчас, не посоветовавшись с Амиром? С другой стороны, жизнь князя могла быть в опасности, и каждая минута была дорога.

– Он предупреждал о какой-то опасности для князя Елецкого, – осторожно сказал Алексей, решив пока не раскрывать всех карт. – Упомянул какого-то купца из Любека, но имя я не разобрал – он говорил уже совсем слабо.

Дьяк нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы, образовав глубокую складку, похожую на шрам.

– Купец из Любека? – повторил он задумчиво, теребя бороду. – Странно. Надобно проверить всех иноземных купцов в городе. Особенно тех, кто прибыл недавно.

Он внимательно посмотрел на Алексея, словно пытаясь определить, говорит ли тот всю правду. Его глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, казались двумя угольками, готовыми вспыхнуть.

– Если вспомнишь что-то еще из его слов, немедленно сообщи мне, – сказал дьяк и удалился, отдавая новые распоряжения страже, его фигура, высокая и прямая как копье, исчезла в темноте.

Алексей нашел взглядом Амира, который держался в стороне, наблюдая за происходящим с лицом, не выражающим никаких эмоций. Они отошли в тень здания, где их никто не мог подслушать.

– Он назвал имя Себастьяна Лютера, – тихо сказал Алексей, оглядываясь по сторонам. – Сказал, что это шпион и что существует опасность для князя Елецкого.

– Это меняет все, – мрачно ответил Амир, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Если гонец знал о Лютере, значит, в окружении князя уже подозревают о заговоре. Возможно, поэтому его и убили – чтобы не допустить передачи информации.

– Но кто убил гонца? – спросил Алексей, еще раз осматривая двор, где стрельцы уже уносили тело, оставляя за собой темную дорожку на снегу. – Фома все время был на виду, он не мог этого сделать.

– Значит, у Фомы есть сообщники в кремле, – ответил Амир, и его глаза сузились от напряжения, став похожими на две щели. – Или «Новый путь» внедрил еще одного агента, о котором мы не знаем.

Он задумчиво посмотрел на суетящихся во дворе стрельцов и слуг, бегающих с факелами в поисках улик или следов убийцы.

– Нам нужно быть предельно осторожными, – добавил он, понизив голос до шепота, от которого по спине Алексея пробежал холодок. – Если они узнают о нашем вмешательстве, мы тоже можем стать мишенями.

– Что будем делать с информацией о Лютере? – спросил Алексей, ощущая, как холод ночи пробирается под кафтан, вызывая дрожь, которая шла не только от мороза.

– Пока ничего, – решил Амир после паузы, во время которой он, казалось, взвешивал все возможные варианты. – Лучше не раскрывать всех карт дьяку Верещагину. Мы не знаем, кому можно доверять. – Он посмотрел в сторону, где скрылась фигура дьяка. – Подождем прибытия князя Елецкого и попытаемся поговорить с ним лично. Или с Шуйским, если он действительно приедет с делегацией.

Они вернулись в дом, но сон уже не шел. Алексей сидел у окна, глядя на постепенно светлеющее небо, и думал о погибшем гонце, о его последних словах и о том, что ждет их в ближайшие дни. Тревога не отпускала, как и ощущение, что события развиваются слишком стремительно и выходят из-под контроля, как норовистый конь, закусивший удила.

Утро началось с новых тревожных известий. Еще до завтрака по кремлю разнеслась весть: Фома, слуга из воеводского дома, найден мертвым в своей комнате. Причина смерти неизвестна – видимых следов насилия на теле не обнаружено.

Дьяк Верещагин распорядился, чтобы Алексей осмотрел тело Фомы, надеясь, что опытный лекарь сможет определить причину смерти. Алексей согласился, хотя и понимал, что вряд ли найдет что-то конкретное.

Тело Фомы лежало в той же комнате, где они с Амиром проводили обыск. Молодой человек выглядел почти умиротворенным – никаких признаков борьбы или агонии, словно он просто заснул и не проснулся. В тусклом свете, проникающем через маленькое окно, его лицо казалось восковым, с легкой синевой вокруг губ.

Алексей тщательно осмотрел тело, обращая внимание на любые необычные признаки. Никаких ран, синяков, следов удушения. Губы и ногти слегка посинели, но недостаточно для типичного отравления. Единственной странностью была едва заметная красная точка на шее, похожая на укус насекомого.

«Это не похоже на естественную смерть», – подумал Алексей, ощупывая точку на шее. «Скорее на действие какого-то неизвестного яда или технологии из будущего».

– Нашел что-нибудь? – спросил дьяк, наблюдавший за осмотром с плохо скрываемым нетерпением. Он нервно теребил бороду, расхаживая взад-вперед по маленькой комнате.

– Ничего определенного, – ответил Алексей, выпрямляясь и чувствуя, как похолодели кончики пальцев. – Похоже на внезапную остановку сердца. Возможно, какая-то скрытая болезнь.

– Странное совпадение, – задумчиво сказал дьяк, поглаживая бороду. – Сначала убивают гонца князя Елецкого, потом внезапно умирает слуга… – Он прищурил глаза, в которых мелькнуло подозрение. – Может быть здесь какая-то связь?

– Возможно, – осторожно ответил Алексей, избегая прямого взгляда дьяка. – Но какая?

– Вот это я и хочу выяснить, – сказал дьяк, и в его голосе прозвучала сталь. – Прикажу обыскать вещи этого Фомы. Возможно, найдется что-то подозрительное.

Алексей знал, что в комнате Фомы может быть найден обезвреженный пистолет, но он не мог помешать обыску, не вызвав подозрений. Да и вряд ли кто-то в средневековом городе поймет, что это оружие из будущего, не говоря уже о том, как оно действует.

Как и ожидалось, обыск не дал результатов. В вещах Фомы не нашлось ничего необычного – только одежда, немного денег и пара личных мелочей. Ящик с пистолетом исчез – вероятно, его забрал тот, кто ликвидировал Фому.

– Тупик, – разочарованно сказал дьяк, оглядывая скудное убранство комнаты. – Но я все равно чувствую, что здесь что-то не так. – Он постучал себя пальцем по груди. – Сердцем чую – много совпадений для простого случая.

Он повернулся к Алексею, и его глаза сверкнули решимостью:

– Князь Елецкий прибывает завтра. Удвою охрану, проверю всех слуг и гостей. Никаких случайностей быть не должно.

– Это, скорее всего, работа «Нового пути», – тихо сказал Амир, когда встретился с Алексеем в укромном уголке сада позже днем. Холодный ветер шевелил ветви деревьев, создавая причудливые тени на снегу. – Они по какой-то причине ликвидировали Фому. Возможно, он стал ненужен или, что вероятнее, они заподозрили утечку. – Он нахмурился, поправляя шарф. – Кстати, коммуникатор тоже перестал работать, видимо, они его заблокировали.