Ям-Запольский парадокс

– Думаешь, он работает на «Новый путь»? – спросил Алексей, потирая замерзшие руки.

– Очень похоже на то, – кивнул Амир, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Он явно внедрен сюда с какой-то целью. Возможно, для сбора информации или для подготовки покушения на кого-то из делегации.

Холодный ветер пронизывал насквозь, заставляя Алексея плотнее закутаться в кафтан. Но не только холод вызывал дрожь – мысль о том, что рядом действует агент из будущего, была тревожной.

– Надо проверить его вещи, – предложил Алексей, понижая голос до шепота. – Если он действительно их агент, у него могут быть какие-то улики или инструкции.

– Я уже выяснил, где его комната, – сказал Амир с той уверенностью, которая всегда поражала Алексея. Казалось, что Амир в любой ситуации знает, как действовать, – способность, вероятно, отточенная за годы работы в его загадочном будущем. – Он живет в пристройке для слуг, в дальнем конце двора. Но проблема в том, что он редко оставляет ее без присмотра. А когда уходит, запирает на замок.

– Замок можно открыть, – задумчиво сказал Алексей, вспоминая свои неожиданные навыки, приобретенные в Пскове. – Во время осады я научился кое-каким трюкам.

Амир удивленно приподнял бровь, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло выражение искреннего любопытства.

– Не ожидал от начальника отдела ОТК таких талантов.

– В осажденном городе учишься всему, что может пригодиться, – пожал плечами Алексей, вспоминая те напряженные дни в Пскове, когда каждый навык мог означать разницу между жизнью и смертью. – К тому же, я всегда интересовался механикой. А старинные замки – это довольно простые механизмы, если разобраться в принципе их работы.

– Хорошо, – кивнул Амир, и его лицо снова стало серьезным. – Сегодня ночью Фома на дежурстве до утра. Это наш шанс осмотреть его комнату. Но нужно быть предельно осторожными. Если нас поймают за этим занятием, никакое покровительство дьяка не спасет от наказания.

Алексей почувствовал, как тело пронзила волна тревожного предчувствия. Наказания за воровство в XVI веке были суровыми – от порки до отсечения рук.

– Я полностью понимаю опасность, – произнес он с непривычной для него серьезностью. – Но риск оправдан. Даже ничтожный шанс того, что Фома действительно сотрудничает с «Новым путем», требует от нас тщательной проверки.

Они договорились встретиться в полночь у черного хода и вместе отправиться к пристройке для слуг. До этого времени Алексей еще раз проверил состояние больного и дал указания служанке, как ухаживать за ним ночью, затем вернулся в свою комнату и прилег, пытаясь отдохнуть перед ночной вылазкой.

Сон не шел. В голове крутились мысли о доме, о прежней жизни в XXI веке. Он вспоминал своих дочерей, работу, привычный быт – все то, что казалось таким обыденным и что теперь стало недостижимой мечтой. Сможет ли он когда-нибудь вернуться? Или остаток жизни придется провести здесь, в чужом для него мире, полном опасностей и тайн?

Ночь выдалась безлунной, что было им на руку. Алексей, одетый в темный кафтан, неслышно скользнул по коридору к черному ходу, где его уже ждал Амир, похожий в темноте на бесплотную тень.

– Все тихо, – прошептал тот, и его голос был едва слышен даже в полной тишине. – Большинство слуг спит, а стража обходит внешний периметр. У нас есть примерно час, прежде чем они снова приблизятся к этой части двора.

Они пересекли двор, держась в тени зданий, где снег был затоптан и не скрипел под ногами. Холодный воздух обжигал легкие, а звезды, казалось, висели так низко, что до них можно дотянуться рукой. Амир уверенно вел их, очевидно, хорошо изучив расположение построек.

– Вот эта, – шепнул он, указывая на дверь в конце низкого коридора пристройки. – Комната Фомы.

Алексей достал из потаенного внутреннего кармана, пришитого собственными руками, металлическую отмычку – памятный дар от боярина Твердислава, который оказался неожиданно полезным. Опустившись на одно колено перед дверью, он с сосредоточенным видом принялся умело орудовать тонким инструментом в замочной скважине. Каждое движение его пальцев было выверенным и осторожным, несмотря на холод, сковывавший суставы.

Замок был простым – обычный небольшой навесной замок XVI века, с примитивным механизмом, принцип которого Алексей освоил еще в Пскове, когда приходилось открывать кладовые с лекарствами в отсутствие ключей. Через несколько минут осторожных манипуляций раздался тихий щелчок, и замок открылся.

– Впечатляет, – прошептал Амир с искренним уважением в голосе.

– Современные замки посложнее будут, – так же шепотом ответил Алексей, осторожно открывая дверь. – С ними бы я так не справился.

Металлические петли тихо скрипнули, заставив обоих затаить дыхание, но звук потонул в ночной тишине. Комната была крошечной – всего несколько шагов в длину и ширину. В слабом свете, проникающем из узкого окошка, можно было различить узкую кровать, небольшой сундук и полку с какими-то вещами.

Амир достал маленький фонарь со свечой внутри, искусно прикрыв его так, чтобы свет не был виден из окна. Желтоватый огонек осветил скудную обстановку комнаты, создавая причудливые тени на стенах.

– Начнем с сундука, – решил он. – Ты следи за дверью.

Алексей встал у входа, напряженно прислушиваясь к звукам в коридоре. Каждый шорох, каждый скрип заставляли его вздрагивать, готового в любой момент дать сигнал тревоги. Тем временем Амир осторожно открывал сундук, стараясь не шуметь.

Внутри оказалась обычная одежда, какую носили слуги, несколько пар обуви, какие-то личные вещи – ничего примечательного на первый взгляд.

– Ничего особенного, – пробормотал Амир, методично перебирая содержимое. – Подожди…

Он извлек из глубины сундука небольшой кожаный мешочек и развязал его. Внутри оказался камень овальной формы размером с ладонь, гладкий и темный, с едва заметными прожилками.

– Что это? – спросил Алексей, бросив быстрый взгляд через плечо.

– Устройство связи, – тихо ответил Амир, внимательно рассматривая находку в свете фонаря. – Технология из нашего времени, но адаптированная для использования здесь. «Новый путь» разработал эти устройства для своих агентов. Его принцип действия похож на пейджер из твоего времени – он позволяет принимать сообщения на далеких расстояниях, не привлекая внимания.

Он осторожно нажал на какие-то еле заметные неровности на поверхности устройства, и оно тихо загудело, излучая слабое голубоватое свечение, похожее на свет луны, отраженный в воде.

– Все подтверждается, – тихо сказал Амир, задумчиво поглаживая гладкую поверхность камня. – Значит, Фома действительно агент «Нового пути». Теперь нужно понять, что именно они замышляют.

Он продолжил осмотр комнаты, проверяя каждый уголок с методичностью опытного разведчика. Под тонким матрасом на кровати обнаружилась пачка бумаг, исписанных мелким почерком – Амир быстро пролистал их, беззвучно шевеля губами, читая в тусклом свете фонаря.

Внезапно они услышали шаги в коридоре – тяжелые, уверенные, приближающиеся к двери. Амир мгновенно погасил фонарь, погрузив комнату в темноту, и они замерли, боясь пошевелиться.

– Прячемся, – прошептал Амир еле слышно, указывая на узкий простенок между стеной и шкафом.

Они едва успели втиснуться в укрытие, когда дверь открылась, и в комнату вошел человек. В тусклом свете, проникающем из коридора, Алексей увидел молодого мужчину среднего роста, с невзрачным лицом и короткой бородкой – вероятно, это и был Фома.

Сердце Алексея колотилось так сильно, что, казалось, его стук должен быть слышен в тишине комнаты. Он задержал дыхание, боясь выдать их присутствие малейшим шорохом.

Фома быстро огляделся, словно почувствовав что-то неладное, его взгляд скользнул по комнате, на мгновение задержавшись на укрытии, где притаились незваные гости. Затем он подошел к сундуку и проверил его содержимое, будто ища что-то конкретное.

Алексей почувствовал, как рука Амира напряглась, готовая к действию. Если Фома обнаружит пропажу устройства или бумаг, им придется действовать быстро и решительно.

К счастью, слуга, не заметив ничего подозрительного, взял с полки какой-то сверток и снова вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Шаги удалились по коридору, постепенно затихая в ночной тишине.

Алексей с облегчением выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание все это время. Пот выступил у него на лбу, несмотря на холод.

– Нам нужно уходить, – прошептал Амир, когда опасность миновала. – Он может вернуться в любой момент.

Они тихо выскользнули из комнаты. Алексей запер дверь, стараясь не шуметь, проверив, что замок защелкнулся так же, как был до их прихода. Обратный путь к дому прошел без происшествий – двор был пуст, стража, как и предсказывал Амир, патрулировала другую часть территории.

Вернувшись в комнату Алексея, они наконец смогли перевести дух. Напряжение ночной вылазки постепенно отпускало, сменяясь адреналиновой дрожью.

– Что было в бумагах? – спросил Алексей, опускаясь на лавку у стены. – Ты успел что-нибудь прочитать?

– Не полностью, но кое-что понял, – ответил Амир, доставая устройство связи из-за пазухи. – Похоже, Фома внедрен сюда для сбора информации о прибытии князя Елецкого и составе делегации. Есть упоминания о каком-то «особом госте», который должен прибыть с князем. И инструкции по наблюдению за этим человеком.

– «Особый гость»? – нахмурился Алексей, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Кто это может быть?

– Не знаю наверняка, – покачал головой Амир, задумчиво глядя на тускло светящееся устройство. – Но он явно важен для планов «Нового пути». Возможно, это кто-то из близких к царю людей, чье устранение может повлиять на ход переговоров.

Он осторожно активировал устройство связи, касаясь определенных точек на его поверхности. Устройство снова тихо загудело, и на нем появились символы, светящиеся голубоватым светом, похожие на причудливую вязь.

– Последнее сообщение датировано вчерашним днем, – сказал Амир, изучая символы. – Инструкция продолжать наблюдение и готовиться к прибытию «Себастьяна Лютера» через пять дней. Также есть упоминание о какой-то «посылке», которую Фома должен получить и хранить до особых указаний.

– «Посылка»? – насторожился Алексей, инстинктивно понимая, что это не может быть ничем хорошим. – Звучит подозрительно. Может быть оружие или яд?

– Очень вероятно, – мрачно кивнул Амир. – «Новый путь» не брезгует такими методами. Им нужно любой ценой сорвать мирные переговоры и продлить войну. Нам необходимо выяснить, что это за посылка и когда она прибудет.

Он выключил устройство и спрятал его за пазуху своего кафтана.

– А тебе, главное, нужно продолжать лечить сына воеводы и заслужить еще больше доверия, – добавил он с нажимом. – Чем свободнее мы сможем передвигаться по кремлю, тем больше узнаем.

Алексей кивнул, хотя внутри него нарастало беспокойство. События развивались быстрее, чем он ожидал, и опасность становилась все более реальной. Одно дело – рассуждать об изменении истории в теории, и совсем другое – столкнуться с конкретными планами убийства исторических личностей.

Он подошел к окну и отодвинул занавеску. Над кремлевскими стенами начинало светлеть небо – приближался рассвет. Новый день нес с собой новые опасности, и Алексей понимал, что они с Амиром – единственная преграда между «Новым путем» и катастрофическим изменением истории России.

Утро следующего дня началось для Алексея с осмотра больного. К его удовлетворению, состояние молодого человека заметно улучшилось – жар почти спал, дыхание стало свободнее, и он смог принять немного пищи.

Алексей осторожно прощупал лимфатические узлы – они уменьшились, значит, организм справляется с инфекцией. Легкие все еще хрипели, но уже не так тревожно, и кашель стал более продуктивным – верный знак того, что мокрота отходит.

– Чудо, настоящее чудо, – повторяла мать больного, наблюдая, как сын с аппетитом ест куриный бульон, который она кормила его с ложечки. – Вчера еще при смерти был, а сегодня уже сидит и кушает. Воистину, Божья милость через твои руки действует, лекарь.

В ее усталых глазах светилась такая неподдельная благодарность, что Алексею стало неловко – он просто применил базовые медицинские знания своего времени, ничего сверхъестественного.

– Он молод и силен, – скромно ответил Алексей, проверяя повязки. – Организм сам справляется с болезнью, я лишь помогаю ему в этом. Продолжайте давать отвары, которые я приготовил, и к концу недели он сможет встать на ноги.

Вскоре в комнату вошел дьяк Верещагин в сопровождении высокого мужчины средних лет с властным лицом и окладистой бородой. Судя по богатой одежде с собольей оторочкой и уважительному отношению дьяка, это был сам воевода, отец больного.

– Вот он, лекарь, спасший твоего сына, Никита Григорьевич, – представил Алексея дьяк с непривычной для него теплотой в голосе.

Воевода внимательно осмотрел Алексея – его взгляд был цепким и оценивающим, как у человека, привыкшего быстро составлять мнение о людях. Затем он подошел к сыну, положил широкую ладонь ему на лоб, проверяя температуру, и удовлетворенно кивнул.

– Благодарю тебя, лекарь, – сказал он с чувством, и в его глубоком голосе звучала искренняя признательность. – Просил я Господа о помощи, и послал он тебя в нужный час. Не забуду твоей услуги.

– Рад был помочь, воевода, – поклонился Алексей, чувствуя странное смущение от благодарности этого сурового человека. – Ваш сын скоро поправится полностью, нужно лишь продолжать лечение и беречь его от простуды еще некоторое время.

Воевода кивнул и повернулся к дьяку, его лицо вновь стало деловым.

– Никита Никитич сказал мне, что ты опытный лекарь, много где бывал и многому научился, – обратился он снова к Алексею. – Нам такие люди нужны. Особенно сейчас, когда ждем прибытия князя Елецкого с делегацией для переговоров.

Алексей почувствовал, как участился его пульс – это был шанс узнать больше о предстоящем событии.

– Когда ожидается прибытие князя? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринужденно.

– Через три дня, если Бог даст, – ответил воевода, поглаживая бороду. – Уже гонец прискакал с вестью, что князь в пути. С ним и другие важные особы едут, и охрана немалая. Всех разместить надобно, накормить, обеспечить всем необходимым. Хлопот полон рот.

– А что за особы с князем едут? – продолжил расспросы Алексей, делая вид, что интересуется из простого любопытства. – Большая делегация?

– Немалая, – кивнул воевода, явно не видя ничего предосудительного в этих вопросах. – Кроме князя Елецкого, будет думный дворянин Роман Олферьев, хранитель государевой печати. Он все важные документы будет заверять. Еще несколько дьяков и подьячих для записи переговоров. Ну и особый гость, о котором пока говорить не велено, – он многозначительно посмотрел на дьяка Верещагина.

Алексей заметил, как напрягся Верещагин при упоминании «особого гостя». Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти посоха, а взгляд на мгновение стал жестким.

«Значит, этот «особый гость» – не просто слух», – подумал Алексей. «Кто же это может быть? И почему его прибытие держится в тайне?»

– Потому и охрана усиленная, – продолжил воевода, не заметив реакции дьяка. – Времена неспокойные, мало ли что может случиться. Князь Елецкий – человек осторожный, ничего не оставляет на волю случая.

– Мудрая предосторожность, – согласился Алексей, вспоминая о планах «Нового пути». – В такие времена бдительность не бывает излишней.

– Вот и я о том же, – кивнул воевода. – А потому прошу тебя, лекарь, остаться в кремле до прибытия делегации и во время переговоров. Мало ли кому может понадобиться твоя помощь. К тому же, ты уже доказал свое искусство, спасая моего сына.

– Я буду рад послужить, воевода, – сказал Алексей, понимая, что это приглашение – еще один шанс быть в центре событий. – Тем более что ваш сын еще нуждается в наблюдении.

– Отлично, – воевода удовлетворенно хлопнул его по плечу с такой силой, что Алексей едва устоял на ногах. – Никита Никитич, распорядись, чтобы лекарю было предоставлено все необходимое для его работы. И купцу Вентури тоже – он ведь друг твой, верно? – обратился он к Алексею.

– Да, – подтвердил Алексей, поправляя сбившийся от удара воеводы ворот. – Мы давно знакомы и много путешествовали вместе.

– Хорошо, – сказал воевода. – Я слышал, что господин Вентури не только купец, но и человек образованный, знающий много языков. Такие люди тоже могут пригодиться во время переговоров с литовцами.

После ухода воеводы и дьяка Алексей продолжил лечение, но мысли его были заняты тем, что он узнал. Кто этот «особый гость»? И почему агенты «Нового пути» так заинтересованы в нем?

«Нужно непременно рассказать об этом Амиру», – решил он. «Может быть, он сможет соединить эту информацию с тем, что узнал из бумаг Фомы».

Ближе к вечеру, когда Алексей закончил с лечением и вышел прогуляться по кремлевскому двору, чтобы размять ноги и подышать свежим воздухом, к нему присоединился Амир. Они неспешно шли вдоль стены, наслаждаясь последними лучами зимнего солнца, пока не отошли достаточно далеко от любопытных ушей.

– Я изучил большую часть бумаг из комнаты Фомы, – тихо сказал Амир, поправляя меховую шапку. – Новости тревожные. «Новый путь» готовит какую-то крупную операцию, связанную с прибытием делегации.

Его лицо было серьезным, а в глазах читалось беспокойство – редкое выражение для обычно невозмутимого Амира.

– Я говорил с воеводой, – ответил Алексей, поглядывая на стрельцов, которые стояли на стене. – Делегация прибывает через три дня. С ними едет какой-то «особый гость», имя которого держится в секрете.

– Я знаю, кто это, – сказал Амир, понизив голос до шепота. – В сообщениях Фомы есть упоминание об этом человеке. Это Иван Петрович Шуйский.

– Шуйский? – удивился Алексей, остановившись от неожиданности. – Тот самый воевода, который руководил обороной Пскова?

– Именно, – кивнул Амир, делая знак продолжать движение, чтобы не привлекать внимания. – После успешной обороны его авторитет сильно вырос. Царь доверяет ему и направил как неофициального советника к князю Елецкому. Шуйский не будет напрямую участвовать в переговорах, но его мнение будет иметь большой вес.

Алексей вспомнил высокого седобородого воеводу, с которым познакомился в Пскове. Шуйский произвел на него впечатление сильного и мудрого лидера, который смог организовать оборону города и поддерживать дух защитников в самые трудные моменты осады.

– И «Новый путь» хочет его устранить? – догадался Алексей, чувствуя, как холодеет внутри от этой мысли.

– Похоже на то, – мрачно ответил Амир, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают. – В сообщениях Фомы есть инструкции по наблюдению за Шуйским и указание ожидать «посылку», которая прибудет накануне появления делегации. Я почти уверен, что это какое-то оружие или яд.

Алексей нахмурился. Воевода Шуйский был ему знаком лично – именно он принял Алексея в Пскове и доверил ему лечение раненых во время осады. Более того, Шуйский был одним из тех, кто поверил Алексею, когда тот раскрыл предательство боярина Третьяка, планировавшего сдать город полякам.

– Мы должны предупредить его, – решительно сказал Алексей, и в его голосе прозвучала сталь. – Или хотя бы сообщить дьяку Верещагину о возможной опасности.

– Не так быстро, – предостерег Амир, положив руку ему на плечо. – Если мы раскроем наши знания сейчас, мы потеряем преимущество внезапности. К тому же, без конкретных доказательств нам могут просто не поверить или, что еще хуже, заподозрить в причастности к заговору.

Его пальцы непроизвольно сжались на плече Алексея, выдавая внутреннее напряжение.

– Но мы не можем просто ждать, пока они попытаются убить Шуйского! – возразил Алексей с жаром. – Он ключевая фигура в переговорах, от его участия может зависеть весь исход!

– Мы не будем просто ждать, – успокоил его Амир, и в его глазах вспыхнул огонек решимости. – У меня есть план. Фома ждет «посылку» завтра вечером. Некий купец должен передать ему небольшой ящик у северных ворот кремля. Мы перехватим этого купца и подменим содержимое ящика. Таким образом, мы не только предотвратим покушение, но и получим доказательства заговора.

Алексей задумался, взвешивая риски и возможности. План был смелым, но имел смысл – они сохранят элемент неожиданности и получат конкретные улики.

– А как мы узнаем этого купца? – спросил он, уже мысленно прорабатывая детали. – И как перехватим ящик?

– В сообщениях есть описание: человек средних лет, рыжая борода, шрам на левой щеке, – ответил Амир, показывая рукой на своем лице, где должен быть шрам. – Будет одет в серый кафтан. Пароль: «Товар из Ревеля свежий, только что с корабля». Ответ: «Но до весны корабли не ходят». Это сигнал для передачи «посылки».

– И как ты предлагаешь перехватить его? – Алексей все еще сомневался, не видя ясного плана действий.

– Я буду ждать у ворот раньше Фомы, – объяснил Амир с уверенностью человека, привыкшего к таким операциям. – Когда купец придет, я дам правильный ответ на пароль и получу ящик. Затем мы заменим его содержимое чем-нибудь безобидным и передадим Фоме как ни в чем не бывало.

– А если настоящий купец знает Фому в лицо? – задал резонный вопрос Алексей.

– Судя по инструкциям, они никогда не встречались, – сказал Амир, и в его голосе звучала уверенность профессионала. – Это стандартная практика для таких операций – держать агентов в неведении друг о друге. Безопасность прежде всего.

Алексей кивнул, но внутренние сомнения не покидали его. Слишком многое могло пойти не так.

– А что, если Фома уже знает о пропаже бумаг и устройства связи? – спросил он, высказывая главное опасение. – Он мог обнаружить это прошлой ночью, когда возвращался в комнату.

– Я думал об этом, – ответил Амир, и его взгляд скользнул по двору, где слуги готовили помещения к приезду делегации. – Но сегодня весь день наблюдал за ним – он ведет себя как обычно, выполняет свои обязанности, ничем не выдавая беспокойства. Если бы он обнаружил пропажу, то наверняка запаниковал бы или попытался связаться с руководством другим способом.

– Ладно, допустим, мы перехватим ящик и подменим его содержимое, – сказал Алексей, смиряясь с необходимостью рисковать. – Что дальше? Как мы докажем заговор?

– С помощью устройства связи, – объяснил Амир с блеском в глазах, который всегда появлялся у него, когда речь шла о технологиях будущего. – Я могу послать через него ложное сообщение, подтверждающее получение «посылки». Когда Фома получит инструкции об ее использовании, мы узнаем все детали их плана. А затем, имея конкретные доказательства, сможем обратиться к дьяку Верещагину или напрямую к князю Елецкому, когда он прибудет.

План был рискованным, но лучшего у них не было. Алексей согласился, хотя интуиция подсказывала ему, что все может оказаться сложнее, чем они предполагают.

– Будь осторожен, – сказал он, глядя на заходящее солнце, бросавшее последние красноватые отблески на купола соборов. – У меня плохое предчувствие.

– У меня тоже, – неожиданно признался Амир. – Но выбора у нас нет. Ставки слишком высоки.

Остаток дня прошел в приготовлениях. Амир изучал планы кремля, выясняя, где лучше всего перехватить купца с «посылкой». Алексей продолжал лечить сына воеводы, чье состояние уже не вызывало опасений, и одновременно старался узнать как можно больше о подготовке к прибытию делегации.

К вечеру воевода снова посетил сына и, обрадованный его выздоровлением, пригласил Алексея на ужин в большую трапезную, где собирались все высокопоставленные обитатели дома. Там присутствовал и дьяк Верещагин, несколько бояр, церковные иерархи, включая отца Паисия, который привел их с Амиром в кремль.

Трапезная палата была просторным залом с высокими сводами и большими окнами, забранными слюдяными пластинами, которые придавали свету свечей и факелов теплый, янтарный оттенок. Длинный стол был уставлен блюдами с мясом, рыбой, пирогами и различными закусками. Серебряные кубки блестели в свете многочисленных свечей, а в воздухе витал аромат специй и печеного хлеба.

Алексея и Амира усадили в середине стола, что указывало на их почетный статус гостей. Воевода, сидевший во главе, лично поднял кубок за здоровье лекаря, спасшего его сына, и все присутствующие с готовностью поддержали тост.

Во время ужина разговор неизбежно зашел о предстоящих переговорах. Как Алексей и ожидал, в непринужденной обстановке за столом информация текла свободнее.

– Ляхи уже отправили своих представителей? – спросил один из бояр у дьяка, нарезая ножом кусок жареной оленины.

– Да, едут уже, – кивнул Верещагин, отпивая из своего кубка. – Князь Януш Збаражский возглавляет их делегацию. С ним Альбрехт Радзивилл и Кшиштоф Варшевицкий – опытные дипломаты, хитрые как лисы. Но наш князь Елецкий им не уступит в хитрости, а в мудрости и опыте превосходит.