Ям-Запольский парадокс

– Но каким образом они его убили? – удивился Алексей, вспоминая безмятежное лицо мертвеца. – Никаких следов насилия, никакого яда… Это выглядит почти как естественная смерть.

– У них есть технологии, о которых мы даже не подозреваем, – мрачно ответил Амир, оглядываясь по сторонам, как человек, постоянно ожидающий нападения. – Возможно, какой-то очень продвинутый яд, не оставляющий следов, или устройство, вызывающее остановку сердца на расстоянии. В моем времени такое уже не редкость, а «Новый путь» обладает доступом к самым передовым разработкам.

Он задумчиво потер подбородок, глядя на заснеженный сад, где каждая ветка была покрыта тонким слоем инея, сверкающего на солнце.

– В любом случае, это значит, что в городе есть еще как минимум один агент «Нового пути», – продолжил он. – И этот агент достаточно опасен и хорошо обучен. Нам необходимо быть крайне осторожными.

День прошел в напряженном ожидании. По кремлю сновали стрельцы, проверяя каждый уголок, каждого незнакомца. Воевода лично проверял приготовления к приему важной делегации, а дьяк Верещагин допрашивал всех, кто мог видеть что-то подозрительное прошлой ночью.

Алексей большую часть дня провел с сыном воеводы, который уже почти полностью выздоровел. Это позволяло ему иметь законную причину находиться в доме и наблюдать за происходящим.

Ближе к вечеру Амир нашел его и, дождавшись, когда они останутся наедине, тихо сказал:

– Нам нужно выбраться в город. – Его глаза горели лихорадочным блеском. – Я получил информацию, что Себастьян Лютер действительно в Новгороде. Он остановился в доме на Торговой стороне, недалеко от рынка.

– Откуда информация? – насторожился Алексей, помня о многочисленных опасностях.

– От одного из моих информаторов, – ответил Амир, и в его глазах блеснул огонек азарта, как у охотника, напавшего на след добычи. – Торговец рыбой, который поставляет товар по всему городу. Он слышал, как слуги говорили о немецком купце, недавно прибывшем из Любека. Описание совпадает с тем, что мы знаем о Лютере.

– И что ты предлагаешь? – спросил Алексей, предчувствуя ответ. – Просто пойти и посмотреть на него?

– Для начала – да, – кивнул Амир, поправляя кафтан одним нетерпеливым движением. – Нам нужно убедиться, что это действительно он, и понять, что он замышляет. После смерти Фомы их планы могли измениться.

Алексей колебался. Выбираться из кремля сейчас, когда безопасность усилена и все на нервах после убийства гонца, было рискованно. С другой стороны, это мог быть их единственный шанс узнать о новых планах «Нового пути».

– Хорошо, – наконец согласился он, понимая, что выбора, по сути, нет. – Но как мы выйдем? Дьяк Верещагин приказал никого не выпускать без особого разрешения.

– У меня есть пропуск, – улыбнулся Амир, и в этой улыбке была та самоуверенность, которая всегда удивляла Алексея. – Воевода разрешил мне посетить торговые ряды для закупки лекарственных трав. – Он достал из-за пазухи маленький свиток с печатью. – Я сказал, что некоторые редкие ингредиенты, необходимые для лечения его сына, можно найти только у определенных торговцев.

– И он поверил? – Алексей поднял бровь, рассматривая пропуск.

– Его жена поверила, а она имеет на него большое влияние, – усмехнулся Амир с хитрым блеском в глазах. – К тому же, после чудесного выздоровления сына они готовы выполнить любую твою просьбу. Так что официально мы идем за травами для продолжения лечения.

План был хорош, и через час они уже проходили через ворота кремля, показав страже пропуск с печатью воеводы. На всякий случай Амир действительно взял с собой мешочек для трав и список «необходимых ингредиентов», который показывал стражникам с таким видом, словно в нем содержались величайшие тайны лекарского искусства.

Новгород за стенами кремля жил своей жизнью, несмотря на зимний холод и ранние сумерки. На улицах было многолюдно – торговцы возвращались с рынка, ремесленники заканчивали дневную работу в своих мастерских, горожане спешили по своим делам, пока не стемнело окончательно. Женщины несли домой корзины с покупками, дети играли в снежки между заборами, мужчины громко обсуждали торговые дела, стоя у ворот домов.

Воздух был наполнен запахами свежеиспеченного хлеба, дыма от печей, жареного мяса из харчевен и той особой свежестью морозного вечера, когда каждый вдох обжигает легкие холодом, но при этом наполняет их удивительной чистотой.

Они пересекли Великий мост через Волхов, соединяющий Софийскую и Торговую стороны города. Мост, построенный еще при Ярославе Мудром, был настоящим инженерным чудом своего времени – длинный, широкий, он опирался на мощные дубовые сваи, вбитые в дно реки. Доски под ногами скрипели от мороза, а перила были покрыты тонким слоем льда, который переливался в последних лучах заходящего солнца.

Под ним текли темные воды Волхова, покрытые у берегов тонким льдом, а дальше свободные от оков зимы. Алексей невольно залюбовался видом заснеженного города, раскинувшегося по обоим берегам реки. В сумерках огни в окнах домов и факелы на улицах создавали волшебную картину, словно тысячи звезд спустились с неба и рассыпались по земле.

На Торговой стороне они сначала действительно зашли на рынок и купили несколько пакетиков с травами – для поддержания легенды. Затем, согласно указаниям информатора Амира, направились к району, где селились иностранные купцы.

– Вот этот дом, – сказал Амир, указывая на двухэтажное каменное строение с высоким крыльцом и резными наличниками. – По описанию, Лютер должен быть там.

Они устроились в небольшом трактире напротив, заказав по кружке горячего сбитня – популярного на Руси напитка из меда и пряностей. Из окна трактира хорошо просматривался дом, и они могли наблюдать, не привлекая внимания.

В трактире было тепло и душно. Пахло медом, пивом, жареным мясом и потом. За столами сидели купцы, ремесленники, мелкие служилые люди – обычная вечерняя публика таких заведений. Никто не обращал внимания на двух путников, тихо беседующих за кружкой сбитня.

Ждать пришлось недолго. Вскоре дверь дома открылась, и на крыльцо вышел человек, закутанный в дорогой меховой плащ. Даже в сумерках было видно, что это мужчина средних лет, высокий, с аккуратно подстриженной бородой. Он постоял немного на крыльце, осматриваясь, как человек, который всегда начеку, затем спустился по ступеням и направился вниз по улице.