Осколки времени

– Не хайлай, Михей, – с укоризной произнес он. – Тута страждущие почивают, не гоже покой их нарушать.

– Прости, Силантий Федорович, – склонил голову кузнец. – Вот, привёл тебе помощника, как воевода наказал. Алексием зовут, купчина из земель дальних.

Силантий неспешно приблизился и принялся внимательно рассматривать Алексея с головы до ног, будто товар на рынке.

– Так сие ты тот самый, о коем весь град гутарит? – спросил он с легким акцентом, выдававшим его не псковское происхождение. – Который невесть откуда взялся и невесть какими умениями владеет?

– Похоже на то, – осторожно ответил Алексей, удивленный тем, что о нём уже ходят слухи.

– Ну что ж, поглядим, на что ты годен, – молвил Силантий с нескрываемым скептицизмом. – Благодарствую, Михей, что привёл его. Ступай по своим делам, я сам его наставлю на стезю истинную.

Кузнец кивнул, еще раз хлопнул Алексея по плечу своей могучей дланью и направился к выходу. У самых дверей он обернулся:

– Ты, Алексий, коли что понадобится, приходи не чинись. Дом мой отныне и твой дом, всегда тебе рад буду. Хлеба-соли не пожалею для доброго человека.

Когда Михей ушел, Силантий сделал знак Алексею следовать за ним. Они пересекли большую палату и вошли в маленькую комнату, отделенную от основного помещения толстой холщовой занавеской. Здесь пахло травами еще сильнее – вдоль стен стояли полки с глиняными горшочками, деревянными коробами и стеклянными флаконами, наполненными порошками, настойками и мазями всех цветов и оттенков.

В центре комнаты располагался грубо сколоченный, но чистый стол, на котором были аккуратно разложены инструменты – ножи разных размеров, пилы, щипцы, иглы, а также чистые тряпицы, сложенные стопкой.

– Вот где я принимаю тех, кому требуется особое радение, – молвил Силантий, обводя дланью свое небольшое царство. – Здесь я кости вправляю, нарывы вскрываю, стрелы да пули извлекаю, кровь останавливаю.

– Я есмь старший лекарь Пскова, – продолжил он с нескрываемой гордостью. – Учился врачебному искусству в Киево-Печерской лавре и при Софийском соборе Новгорода Великого, а такожде у заморского лекаря Бартоломео во Венеции. Ведаю тайны кровопускания, трепанации, вправления костей и многие иные премудрости. – Он подошел и пристально воззрился на Алексея серыми очами, в коих читался немой вопрос. – А ты что умеешь?

Алексей задумался, прикусив губу. Его познания в медицине ограничивались базовым курсом в школе, статьями в интернете да курсами первой помощи, которые он проходил на фабрике. Но даже этого в XVI веке могло быть достаточно, чтобы спасти немало жизней.

– Я ведаю, что раны нужно омывать кипяченой водой, чтобы избежать загнивания, – начал он осторожно. – Кровопускание чаще вредит, чем помогает. Да и многие хвори передаются через нечистые руки, поэтому лекарь должен омывать руки перед осмотром каждого страждущего.

Силантий удивлённо вскинул брови и наклонил голову, словно прислушиваясь к словам Алексея с новым интересом.

– Любопытные мысли, – произнес он с заметным уважением. – Некоторые схожи с учением мудреца Ибн Сины, труды коего я изучал во Венеции. Что ещё?

– При поражениях важно остановить истечение крови, – продолжил Алексей, вспоминая всё, что знал. – При переломе нужно обездвижить конечность деревянными лубками. При тяжких болях можно дать страждущему отвар мака или…

– Довольно, – прервал его Силантий жестом руки. – Я зрю, ты воистину кое-что смыслишь во врачевании. Откуда такие познания у торгового гостя?

– Я… много странствовал по дальним землям, – ответил Алексей уклончиво. – Встречал разных лекарей, знахарей, травников, учился у них.

– Хм, – Силантий явно не был доволен ответом, но уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. – Ну что ж, проверим твои познания на деле. Ступай за мной.

Силантий провел Алексея обратно в большую палату и подвел к одному из дальних углов, где на отдельной лежанке, отгороженной от остальных занавеской, метался в лихорадке молодой человек с перевязанной рукой. Повязка была пропитана кровью и гноем и источала тяжелый запах разложения.

– Вот, – сказал Силантий тихо, чтобы не потревожить больного. – Тимошка, подмастерье оружейника. Вчера посекся железом в оружейной палате. Рана глубокая, смердит. Как будешь врачевать?

Алексей подошел ближе к больному. Молодой парень, едва ли старше шестнадцати лет, лежал на спине, его лицо было красным от жара, а губы потрескались от сухости. Глаза, мутные от боли и лихорадки, с трудом сфокусировались на склонившемся над ним Алексее.

– П-пить… – хрипло попросил юноша.

– Сейчас, потерпи немного, – мягко сказал Алексей и повернулся к Силантию. – У вас есть вода?

Лекарь кивнул и подал знак одному из послушников, который быстро принес глиняную кружку с водой. Алексей осторожно приподнял голову больного и помог ему сделать несколько глотков.

– Сперва надобно снять повязку и осмотреть язву сию, – сказал Алексей, когда Тимофей напился. – Затем омыть оную водою чистою, лучше упревшей в котле. Очистить мертвую плоть, коли таковая обрящется. После наложити свежую перевязь с… – он запнулся, не зная, какие снадобья были доступны в XVI веке, – со свежим медом, буде сыщется? Али с прополисом древесным? Можно и мох болотный сфагнов употребить… У всех сих зелий есть сила изгонять скверну из раны.

– С мёдом? – удивился Силантий, приподняв брови. – Николи не слыхивал о таковом. Обыкновенно мы используем масло горячее, дабы прижечь гниющую плоть.

Алексей внутренне содрогнулся, представив, какую боль должна причинять такая «терапия» без анестезии.

– Горячее масло губит не токмо… гниющую плоть, но и здравые ткани, – осторожно сказал он. – От сего исцеление зело медленнее грядет. Мед же не творит вреда плоти здравой, но не дает гниению множиться.

Силантий потер подбородок, задумчиво разглядывая юношу на лежаке. Затем перевел взгляд на Алексея, и в его глазах мелькнуло что-то вроде профессионального любопытства.

– Не доводилось слыхивать такового, но мнится разумным – сказал он после паузы. – Испробуем твой способ врачевания. Коли не поможет отроку, всегда можно к привычным снадобьям воротиться.

Алексей кивнул, снимая с пояса свой новый тесак. Заметив это движение, Силантий напрягся, но Алексей лишь аккуратно срезал старую повязку с руки юноши.

– Мне надобна вода упревшая, – сказал он лекарю. – И чистые тряпицы для новых перевязей. И мед, буде сыщется.

Силантий отдал необходимые распоряжения послушникам, и вскоре все требуемое было принесено. Алексей взял миску с теплой водой и, к удивлению лекаря, прежде всего тщательно вымыл свои собственные руки, добавив в воду немного уксуса, который нашелся у Силантия.

– Зачем ты сие творишь? – спросил лекарь с интересом.

– Дабы не внести в рану новую скверну, – ответил Алексей. – На дланях наших обитают невидимые… злые духи хворобные. Коли их смыть, меньше будет опасности, что язва загноится пуще прежнего.

Силантий недоверчиво хмыкнул, но промолчал, наблюдая за действиями Алексея с явным интересом.

Затем Алексей осторожно снял оставшиеся фрагменты повязки, обнажив глубокую рану на предплечье юноши. Края были красными и опухшими, а в глубине виднелось что-то темное и блестящее.

– Что сие? – спросил Алексей, указывая на темный предмет в ране.

– Похоже на осколок железа, – заключил Силантий, наклонившись ближе. – Видимо, отлетел, когда мальчишка точил меч.

– Его надобно извлечь, – решительно проговорил Алексей. – Иначе рана никогда не заживет.

Силантий кивнул и протянул Алексею маленькие щипцы с длинными тонкими губками.

– Сие из Венеции привез, – сообщил он с гордостью. – Нарочно для извлечения стрел и пуль.

Алексей принял инструмент с благодарностью и, попросив послушников крепко держать юношу, погрузил щипцы в рану. Тимофей застонал, но Алексей работал быстро и уверенно. Через несколько мгновений он извлек небольшой металлический осколок, около сантиметра длиной, с острыми зазубренными краями.

– Вот он, зачинщик всех бед, – сказал Алексей, показывая находку Силантию. – Теперь рана сможет очиститься.

Алексей промыл её кипячёной водой, которую принёс один из послушников, затем осторожно очистил гной и омертвевшие ткани маленьким ножом, который ему дал Силантий. Всё это время лекарь внимательно наблюдал за его действиями, не вмешиваясь, но будучи готовым в любой момент прийти на помощь.

По мере очистки раны юноша стонал все тише, а под конец и вовсе затих, глядя на Алексея с благодарностью в глазах.

– Ныне станет легче, – ободряюще улыбнулся ему Алексей. – Потерпи еще малость.

Закончив с очисткой, Алексей нанёс на рану мёд, смешанный с мелко истолченной корой дуба, которая, как он помнил, обладала способностью останавливать кровотечение и очищать рану. Затем наложил чистую льняную повязку и закрепил ее, обмотав руку Тимофея от локтя до кисти.

– Вот и управились, – объявил он, закрепляя повязку тонким льняным жгутом. – Теперь надобно менять её дважды на дню, всякий раз омывая рану и накладывая свежую мазь. И давать отроку пить боле чистой воды с травяным взваром.

– С каким взваром? – заинтересованно спросил Силантий.

– Лепше всего с липовым цветом и малиной, – ответил Алексей, вспоминая, чем его поила мать в детстве при простуде. – Сие поможет унять жар.

– У нас есть такие травы, – кивнул лекарь. – Я повелю приготовить отвар.

Он отдал необходимые распоряжения, и один из послушников немедленно удалился выполнять поручение.

– Непривычный подход, – задумчиво заметил Силантий, когда они отошли от больного. – Но я зрю в нём разумение. Коли отрок пойдёт на поправку, я буду вельми впечатлён.

– Должен оклематься, – уверенно сказал Алексей. – Ежели не возобновится гниение. Но для сего надобно давать ему… – он осёкся, понимая, что антибиотиков в XVI веке не существовало.

– Что давать? – живо заинтересовался Силантий и подался вперед, ожидая ответа.

– Суть такие особые плесневые грибы, – осторожно начал Алексей, вспоминая историю открытия пенициллина, – кои могут бороться с гниением крови. Но их надобно особым способом выращивать и обрабатывать.

– Плесень? – недоверчиво переспросил Силантий, отшатнувшись как от удара. – Как может скверна врачевать?

– Сие такой особливый грибок с зеленоватой окраской, – попытался объяснить Алексей, понимая всю сложность объяснения микробиологии человеку XVI века. – Он… истребляет дурные соки в крови.

– Дурные соки? – Силантий нахмурился, явно пытаясь соотнести услышанное со своими представлениями о медицине. – Ты глаголешь о желчи или о злых духах хворобных?

Алексей мысленно вздохнул. Как объяснить концепцию микробов человеку, для которого даже кровообращение – неизвестное понятие?

– В некотором разумении, – уклончиво ответил он. – Но сие зело мудреные материи, и ещё мудренее сыскать потребный грибок. Давайте покамест радеть о том, что у нас есть под рукой.

– Ладно, – согласился Силантий, хотя было видно, что его сильно заинтересовала странная теория. – Идем, покажу тебе других страждущих.

К полудню Алексей уже освоился в лазарете. Силантий показал ему, где хранятся травы и мази, познакомил с послушниками, помогающими ухаживать за больными, объяснил, в какой последовательности следует обходить палаты.

– У нас ныне немного недужных, – говорил Силантий, ведя Алексея через небольшой внутренний дворик монастыря к другому строению. – Но вскоре, когда Баторий придет, здесь будет полно раненых. Придется трудиться день и ночь.

– Как давно вы ожидаете его прихода? – спросил Алексей.

– Уже недели две ведаем, что движется к нам, – ответил лекарь. – Лазутчики доносят, что войско зело великое – ляхи, литвины, угры, немцы-наемники. Бают, даже шкоты есть.

– И многие грады уже пали?

– Полоцк взял, Великие Луки, теперь вот Остров… – Силантий покачал головой. – Везде сечу учинил, никого не щадил. Сказывают, в Великих Луках всех жителей перебил, даже младенцев.

Алексей содрогнулся. История оживала перед его глазами, превращаясь из сухих фактов учебника в жестокую реальность с кровью и страданиями реальных людей.

Они вошли во второе строение, оказавшееся складом. Здесь на полках стояли глиняные горшки с мазями и настойками, висели пучки сушеных трав, лежали чистые тряпицы для повязок.

– Здесь все наши запасы, – сказал Силантий. – Не так много, как хотелось бы перед осадой, но будем скудно расходовать. Ты глаголил про мед для ран – у нас его не много, всего две кадки. Придется использовать с умом.

Алексей кивнул, мысленно перебирая, что еще из доступных в XVI веке средств можно использовать как антисептик.

– А прополис есть? – спросил он. – И сфагновый мох?

– Прополис есть, немного, – кивнул Силантий. – А мох… Сие тот, что на болотах растет? Его можно собрать, коли нужно. Для чего он?

– Он добре впитывает кровь и гной, – объяснил Алексей. – И тоже помогает супротив загнивания.

– Любопытно, – задумчиво изрек лекарь. – Я слыхал, что северные народцы используют его при родах, но не мыслил, что он годится для ран. Заутра пошлю послушников собрать его у Промежицкого озера – там трясин много.

К вечеру Алексей был измотан как физически, так и морально. Целый день он помогал Силантию с больными и страждущими, применяя свои ограниченные медицинские знания. К его удивлению, даже простейшие принципы гигиены и антисептики, которые он предложил, вызывали у лекаря неподдельный интерес.

– Николи не задумывался о том, что хвори могут передаваться через руки, – говорил Силантий, когда они вкушали вечернюю трапезу в небольшой келье настоятеля – скудный ужин из постной похлебки, ржаного хлеба и моченых яблок. – Но в сем есть великий смысл. Я примечал, что болезни часто распространяются среди тех, кто живёт под одною кровлей или часто общается.

– Воистину так, – кивнул Алексей, отламывая кусок черствого хлеба и макая его в похлебку. – Посему зело важно омывать руки, особливо после прикосновения к болящим или перед трапезой.

– А твоя мысль о кипячении снарядов перед употреблением… – продолжал рассуждать Силантий с явным интересом. – Сие сходно с очищением огнем, о коем глаголили древние лекари.

– Да, огонь уничтожает… злых духов, вызывающих болезни, – согласился Алексей, подбирая простые выражения, чтобы средневековый лекарь мог его лучше понять.

Внезапно снаружи послышался конский топот и громкие голоса. Силантий отставил свою миску и прислушался.

– Что-то приключилось, – проронил он, поднимаясь. – Пойдем, посмотрим.

Они вышли во двор монастыря как раз в тот момент, когда через ворота въезжал всадник на взмыленной лошади. Спрыгнув с коня, он бросился к настоятелю, который как раз вышел из храма.

– Отче! – крикнул всадник. – Гонец от воеводы! Велено всем быть готовыми – ляхи уже в дне пути от града!

По двору пронесся взволнованный гул голосов. Монахи крестились, послушники перешептывались. Настоятель, высокий седой старец, поднял руку, призывая к тишине.

– Братия! – громогласно произнес он. – Час испытания близок. Помолимся же Господу и Пречистой Деве о заступничестве. А затем каждый пусть займется своим делом. Лазарет должен быть готов принять раненых.

Монахи и послушники, включая помощников Силантия, направились в храм. Лекарь повернулся к Алексею:

– Идем и мы помолимся. Нам понадобятся все силы – и земные, и небесные – для того, что грядет.

Алексей кивнул и последовал за Силантием в небольшой монастырский храм. Внутри уже горели свечи, и священник в облачении готовился начать службу. Тихие, проникновенные голоса монахов, взывающих к Богу о защите, наполнили пространство под сводами древней церкви. И хотя Алексей не был особенно религиозным человеком, что-то в этой искренней, простой вере тронуло его сердце.

Их молитву прервал шум на улице. Силантий быстро перекрестился и подошёл к двери и выглянул наружу.

– Что там? – негромко спросил Алексей, тоже торопливо осенив себя крестным знамением, как делали все вокруг.

– Беженцы с окрестных весей, – тихо ответил лекарь. – Из деревни Череха пришли. Баяют, видели авангард Баториева войска. Значит, заутра или к полудню будет у стен.

Они поспешно вышли из храма вслед за настоятелем, который направился к новоприбывшим. На улице перед монастырскими воротами собралась большая толпа крестьян с пожитками. Среди них преобладали женщины, старики и дети – мужчины, видимо, остались в городе, готовясь к обороне. Люди выглядели измождёнными и испуганными, многие плакали, прижимая к себе узлы со скарбом или младенцев, завернутых в тряпье.