Последнее место. Роман

– За невидимую связь между количеством мяса и силой духа команды. А мясо здесь ничего. Вкусное. А компот – липкий.

– Артемон, если ты ещё раз встанешь и не умолкнешь, я тебя на кухню отправлю. Пусть тебя там на лангеты нарежут, – устало сказал Антилоп. – Сколько можно трещать!

– Ты не сможешь так поступить с другом. Я – хребет команды. Жилистый. Невкусный. Кстати, говорят, мясо антилопы годится для котлет. – Артемон гордо подбоченился.

– Хребет не носит майки с Оззи Осборном, – буркнул Клос. – Всё. Хватит. Шабаш. Замолчали.

– Артемон, ты – мина, – ухмыльнулся Гардеробчик.

Артемон вопросительно взглянул.

– Молодой и нахальный, – подмигнул Гардеробчик. Смешки.

– А ты, Гардероб – кия. Квадратный и ядовитый, – рассмеялся Артемон.

Хохот. 1:0.

За другим столом царила ироничная философия. Сиропчик восседал в центре, как неформальный шутник-трибун. Тапир и Аллигатор вели счёт калориям и шуткам. Чарлик записывал лучшие реплики – как хроникёр.

Аркадий ел молча. Слушал. Всех.

– Что-то ты мало ешь, – заметил Аллигатор, заглядывая в тарелку Тапира. – Две порции мяса – по твоим меркам голодовка.

– Я питаюсь твоим сарказмом, скорпион поганый. Он питательнее протеина. Особенно со щепоткой интеллекта и соусом командного духа, – ответил Тапир, подмигнув официантке.

Официантка покраснела. Ребята вроде шумные, но не наглые. И не пьяные. Хорошо. Меньше проблем.

– Главное – не переедать. Особенно словами, – буркнул Чарлик. – Это хуже углеводов.

– Уж лучше пиво. В раздевалке. После матча, – мечтательно добавил Длинный и послал воздушный поцелуй официантке. Записной бабник.

Смех прошёл по столику. Даже у Мамонта что-то хрюкнуло внутри.

Аркадий молчал. Смотрел. Запоминал. Кто шутит. Кто молчит. Кто как ест. Кто как ведёт разговор. Чарлик – наблюдатель. Умный. Длинный – он точно не озабоченный? Здоровяки – балагуры. Но не пустые. Это важно. Особенно когда будет боль. На поле.

За столом Клоса:

– Слушайте, а ведь мы уже что-то вроде банды, – сказал Жук, отложив вилку. Выдохнул. Наелся.

– Мы не банда, – серьёзно сказал Аллигатор. – Мы сборище болтливых студентов-клоунов.

– Осталось только научиться играть. И – поменьше болтать. Тебе в первую очередь, – добавил Тапир.

Аркадий усмехнулся. Было в этом что-то правильное. Живое. Случайные люди начинали быть «мы». Ещё не близкие. Но уже не чужие.

– Завтра – мяч. Сегодня – отдых. Доедайте. Потом покажу кассету. Чтобы поняли, во что вляпались.

– Девочки на кассете будут? – поинтересовался Жук. Подмигнул Длинному.

– Нет. Пока только регби, – жёстко отрезал Аркадий. – А потом – уже ваша история. Девочки, прогулки. Но! Предупреждаю сразу: курильщиков буду бить. Сам. Лично.

Он встал.

– Счёт – уже оплачен. Жду всех в университете.

Когда кофе был допит, Сиропчик откинулся на спинку и театрально выдохнул:

– Я объявляю заседание клуба выживших и не сдохших – открытым.

– Не рано? Завтра ведь опять будет «сдохни», – мрачно буркнул Мамонт. Икры всё ещё сводило судорогой. Голени как из дерева.

– Зато теперь есть мотивация, – хмыкнул Чарлик. – Мы выживаем – и едим. Вкусно. Мясо!

Аллигатор постучал ложечкой по чашке:

– Внимание! Прозвучало предложение: завтра тренера кормим мы. В честь его самоотверженности. Голосуем? Единогласно. Если кто против – Пит объяснит. Для доходчивости. До мозговой коробки.

С края. Кур. Поднял бровь. Едко:

– А когда это «мы» успели стать «всеми»? Я что-то пропустил? Голосование без кворума? Классика. Обычно, когда кто-то предлагает кормить вождя, кончается это коллективизацией. А потом – штрафными батальонами. Я осторожный. Не в обойме. Не под лозунгами. Наелись. Хватит.

– А ты что, не в команде, пернатый? Или дармоед? – нахмурился Тапир. – Призвание? Состояние души? Поклевал и улетел?

– Я что-то пропустил? Или теперь «команда» – это каждый, кто громче шутит? Или когда какого-то жирнозадого друзья по блату в состав затащили?

– Ты наблюдатель? С холма? Судить пришёл? – Клос резко поднял голову. Жёсткий. Авторитетный. Воин. Он жестом остановил закипающего Тапира – и посмотрел на Кура. В упор.

– Нет, ты что… Просто… Я думал…

– Сказано – единогласно. Без «просто», – отрезал Клос.

Кур побагровел. Опустил глаза. Сдержался. Сиропчик ухмыльнулся. Готов был сказать. Но Клос уже смотрел на него. Тот примиряюще поднял ладони: «Молчу».

Клос повернулся к Куру:

– Я ценю твоё умение спорить с болтунами. Но решение – правильное. Честное. Если у тебя проблемы с деньгами – скажи. Команда поймёт. Поддержит. Мы не гниды «каждый сам за себя». Капитализм пока не везде победил.

Кур криво усмехнулся.

– Я считал, что прежде, чем становиться командой, стоит узнать друг друга. Не по прозвищам. Не по шуткам. А по-настоящему. А вы? Вы знаете, кто я? Кроме того, что я – Кур? Вот, как у меня фамилия, авторитет, знаешь? А я все ваши фамилии знаю. И не только фамилии. Кто где учится. Каким спортом занимался. Но клоунам, похожим на помойных котов, это знать не надо. Как и суровым ребятам. Которые жирный балласт защищают. Что скажешь, Андрей? Извини, забыл, что ты Клос!

Клос не ответил.

– Зато мы знаем. Борис, – вмешался Миша. – Второй курс, экономический. Отца – нет. Мать больна. Живёте в коммуналке. Работаешь по ночам сторожем. Иногда – грузчиком. Прыгал последним, потому что боялся. Но прыгнул. Это – главное. Не считай, что никто. Ты такой же член команды, как и все остальные. Нехорошо, ребята, некрасиво.

Клос покраснел. Сиропчик – опустил глаза.

Кур ничего не сказал. Но запомнил. А с деньгами у Кура – да, проблемы. Будет он с этим сбродом делиться. Сам разберётся. Мама бы выздоровела побыстрее.

Аркадий пока не вмешался в стычку. И оценивал поведение всех. Кура отдельно. Без эмоций. На заметку.

Он пока наблюдает. Пока не вписывается Кур в коллектив. Или ждёт. Такие – либо исчезают, либо удивляют.

– Кто «мы»? – прищурился Питекантроп. – Я не поддерживаю Борю, просто спрашиваю. Деньги есть, если что. Боря, я – Пит. И по прозвищам – проще. Не обижайся на ребят. Не ищи здесь врагов.

Кур коротко кивнул. Без эмоций.

– Мы – это те, кто доживёт до следующего обеда, – пояснил Тапир. – Состав уточняется.

– Согласен, – кивнул Жук. – Но при одном условии.

– Каком?

– Больше мяса. Люблю его.

– Ты, мелочь, хищник. Куда тебе мясо? Уже не вырастешь, – отозвался Длинный, лениво развалившись на стуле. Весёлый. Честный. Добродушный. Немного озабоченный. И немного упрямый.

Аркадий смотрел на них. Молча.

Они могут проиграть. И, скорее всего, проиграют. Но – не развалятся. Дух есть. А у него – опыт.

Глава 5. Олл Блэкс

После обеда Аркадий собрал всех в университете. Шли последние пары. Толп и гомона – меньше.

– Не разбредаться. Длинный, оставь девушек в покое! У нас – просмотр. Аудитория 3—17. Смотрим регби. Настоящее. Олл Блэкс. Потом – по домам.

– Кто не хочет понять, лучше пусть рядом со мной не садится, – лениво протянул Аллигатор. Восседает. Важный. Довольный. Середина. Первый ряд. – Позор – штука заразная. Я – как всегда в первом ряду. Как единственный, кто в теме. Слушайтесь меня – не прогадаете.

– Это те, что в чёрном, с танцами перед боем? – уточнил Мамонт, оглядывая ребят. – Язвительный крокодил нам уже все уши прожужжал про эту команду.

– Это не танцы, мохнатый бивень, – сказал Аллигатор. Без пафоса. С нажимом. – Это хака. Боевой вызов. Не для публики. Для себя. Ка матэ, ка матэ… У меня родственник играл. На позиции пятнадцатого. В высшей лиге. Он и показал мне её – на плёнке, с кинопроектора. До сих пор помню. Погиб родственник в Афгане. Обрадовался бы. Сейчас…

Аудитория 3—17 была старая. Запах дерева, мела, чьих-то прежних страхов. Парты с надписями – как шрамы. Миша притащил запись: Новая Зеландия – ЮАР. Олл Блэкс против «Спрингбокс». Без глянца. Без пафоса. Без прикрас. Бой пятнадцати мужчин в чёрной форме против пятнадцати мужчин в зелёно-белой. Красивый, как геометрия. Безупречный, как боль.

Экран опустили. Свет ушёл. Кто-то хихикнул – Аллигатор рыкнул. Негромко. Жёстко. Клос кивнул. Коротко. Одобряет.

И – хака.

Парни застыли. Даже Сиропчик молчал. Кур холодно оглядел ребят. Что там, в этих воплях? Аллигатор привстал. Не моргнул. Кур брезгливо поморщился. Детский сад на просмотре ерунды.

– Это не шоу, – Аллигатор. Тихо. – Это вызов. Себе. Сброс страха. Ритуал настройки. Это и есть Ka mate. Учитесь у них.

Матч.

С первой секунды стало ясно: это не игра. Это битва. Сила. Скорость. Ритм. Мяч – как искра. Тела – как снаряды. Удары – как жёсткий разговор. Пасы. Схемы. Схватки. Тишина в зале. Только дыхание. Все взгляды – внутри картинки. Только поле. Только бой. Энергия с экрана – в души. Но не всех.

Аркадий комментировал. Спокойно. Редко. Тогда, когда надо. Аллигатор дополняет. Почти шёпотом. Не мешает Аркадию.

– Девятка. Смотрите. Он – не бегает. Он – управляет, – сказал Аркадий. – Мозг команды.

– Я буду девяткой, – тихо сказал Аллигатор. – Не для эффекта.

– А восьмой? – спросил Клос.

– Платформа. Плавник акулы. Мозги с массой. Без него – потонешь.

Жук не отрывает глаз от экрана. Щёки пунцовые. Переживает.

– Смотри, как он встаёт. Без слов. Без гримас. Уважение. К себе. К мячу. К судье. К сопернику, – Чарлик.

Тапир делал записи. Артемон покачал головою:

– Зачем?

– Чтобы не забыть. Я должен стать ближе. Мне сало согнать. А значит – учиться. Понять, что это за бой. И как выглядят мышцы бойцов. Потом узнаю, как такие же создать. Схожу в центральную библиотеку. Книг закажу. Буду штудировать.

– Псих ненормальный, – буркнул Артемон. Без злобы. С уважением.

Кур оглянулся. Оценивал эмоции. Какие-то они все чудики. Ну, толкотня и толкотня. Вроде перспективная. Для карьеры.

Финал. Победа. Без театральных жестов. Без криков восторга. Регби. Покой после бури. Уважение. К себе. К сопернику. К самой игре. Аплодисменты проигравшим. От выигравших.

Аркадий выключил. Помолчал. Сказал:

– Вот они – команды. Не те, что кричат. Те, что знают, за что и за кого умирать на поле. И воскресать после финального свистка. Даже после поражения.

Аллигатор молчал. Не смотрел на других. Только на экран. Словно провожал кого-то. Или вызывал. В будущее. Потому что – понял. Это – его.

– А какая следующая кассета? – спросил Тапир.

– Найдём. Если нужно. Кассеты могу достать. Платные, но недорого, – кашлянул Кур.

Неловкая пауза. Он снова – рядом. Но не с ними. Клос и Аллигатор переглянулись. Барыга.

– На сегодня – всё. Завтра – не кассета, – сказал Аркадий. – Завтра – мяч. И боль. Честная. Отдыхайте, ребята. Переваривайте. Еду. Впечатления от матча.

Они вышли из аудитории. Болтовня. Смех. Всё, как всегда. Но под кожей – уже другое. В глазах – осадок силы. Кто понял – не забудет. Кто понял – выбрал вектор. Силы. Воли. Духа.

– В кафешку? По пивасу? – Артемон, Маугли. Застрельщики.

– Не переусердствуйте, вы ели уже, – буркнул Клос. – Дела по учёбе. Пошли, Аллигатор. Миска достал. С Котлером своим. Тапир, ты с нами?

– У Тапира свидание. Почти обручение, – Толстяк важно посмотрел на друзей. – Но есть выпечку не буду. Пусть хоть обижается. К ней – пешком.

– А ты знал, что Чарлик что-то изобретает? – Клос прищурился и посмотрел на Тапира. – Нет? Переключись с калорийных страданий на что-то более ценное. Вот и обсуди.

– Слышал что-то. Молчит пока мелочь. Стесняется. Ладно, завтра обсудим. Всё, я ушёл.

– Длинный! Книга по механике! Верни, жулик! – крик Артемона. – Без неё я – как без кислорода. Завалю коллоквиум!

Все – по группам. По интересам. По своему ритму.

Глава 6. Расстановка

Поле – мокрое. Небо – серое. Как всегда. Мяч – овальный. Непривычно.

Ребята ходят, смотрят, примеряются. Шуток – меньше. Это уже не игра. Не развлечение.

Вчера – был переход. Через барьер. До. И после.

Аркадий неспешно выходит на середину. Полукруг. Молчание. Одно движение и мяч на стопе.

Мяч взлетает, описывает дугу, приземляется на широкую ладонь Аркадия. Поворот кисти – вращение. Упрямое. Как будто сопротивляется. Секунда – и мяч срывается, скатывается с пальца.

Аркадий ловит его на стопу, не глядя, – пас ближайшему. Кур ловко ловит. Холодный взгляд на всех.

– Я тоже так хочу, – буркнул Аллигатор. – Только не знаю, что сначала сотру – мяч или палец.

– Всё, ребята. Балаган – окончен. С этого дня вы – команда. По штату. Все вы оформлены. Небольшая стипендия от спонсора. Чтобы старались. А сейчас – расстановка. Кто где. За кем. Что делать.

Запомнить – цель. Помнить всегда. Даже во сне. Записать – по желанию. Забыть – подставить своих. И – вылететь из команды.

– Чарлик запишет, – ввернул Аллигатор. – Он аккуратный. И за всех будет писать.

– Десять отжиманий. И ещё десять «пистолетиков». На каждую ногу. Ноги – важнее языка, – Аркадий. Без взгляда на болтуна. Продолжает: – Структура – как каркас. Несущий.

Ребята переминаются. Аллигатор молча отжимается. Аркадий – взгляд. Продолжает.

– Первая линия – сваи. Трое. Молчаливые. Могучие. Упёртые. Живут внизу. Там, где грязь, скрежет, давление. Пот, кровь и сломанные уши. Цветная капуста.

Они не думают – держат. Когда толкают такие же. Соперники. Они не спрашивают – упираются. Мир может рушиться. Но если сваи стоят – команда стоит.

Удивление. Вопросы. Пока внутри.

– Вторая линия – толкачи. Двое. Пружины. Высота. Мощь. Мышцы, которым не дают думать. Их задача – гнать. Давить. Продавливать. Выносить. Они не первые. Но самые большие. И самые страшные. И без них первые ломаются.

Мамонт и Скот переглянулись.

– Третья линия – охотники. Трое. Острые. Чуткие. Гоночные танки. С хищной интуицией. Их задача – поймать. Прочитать. Разорвать. Выдрать мяч из воздуха, грязи, чужих рук. Они как клещи – если правильно держать.

– Потом – мозги. Двое. Девятый и десятый. Мелкий и средний. Один – говорит. Направляет. Пинает. Всех. Особенно – схватку. И, если надо, – гадость в ухо.

Другой – читает поле. Дирижирует. Связка. Пульс. Координация. Без них мышцы не двигаются. Без них команда не живёт. Мышцы без мозгов быстро умирают. На радость сопернику. Поэтому – беречь и девятку, и десятку. Это всем вам, здоровяки.

Дальше – скорость. Крылья. Четверо. Порой легкомысленные. Порой – гении. Они делают разницу. Если пошли – никто не догонит. Если споткнулись – проигрыш.

Чувствуют всех – не только глазами и ушами. Спиной.

И последний. Барьер на пути к зачётной зоне. Швабра. Пятнадцатый.

Там, где всех уже обошли, пробили, прорвались, – он остаётся. Последний. Один. Часто получает. Пробивает. Спасает. Не ворчит. Делает своё дело. Может упасть. Поднимается. Потому что иначе он – не пятнадцатый.

Пятнадцать игроков. Все – разные. Но если хоть один дрогнет, выпадет – система рушится. Это не позиции. Это – архетипы. Роли. Звенья. Судьба. Общая. Регбийная команда – как организм. Всё должно держать друг друга. И выполнять то, что определено. Ролью. Иначе – хаос. И поражение. Даже если все умрут на поле и прыгнут выше головы. Порядок выше импровизации.

– Умный – это я, – сказал Скот. Рыжий, огромный. Радиотехник, легкоатлет, сосед Аллигатора. Тот, кто нарисовал на анкете Чарлика.

– Ты – большой, – уточнил Маугли. – И медленный. Я умный, ловкий и быстрый.

– Скот, если ты умный, то я – собака Баскервилей, – хмыкнул Чарлик. Пит усмехнулся: знал, что это про Скота – тот собак любил. Больших. Страшных. – Ты только брату не скажи, как мы тебя переименовали.

– Отстань, чихуа, – зарычал Скот на Чарлика, грозно ухмыляясь. – Микроб. Но ладно. Живи. Брат не узнает.

За стадионом – рёв поезда.

– Это я после гола, – вставил Скот. – Или как это в регби называется. Пока не знаю.

– Попытка, реализация, штрафной, дроп-гол, – важно сказал Аллигатор. Взглянул на Аркадия. Отжиматься? Аркадий сделал вид, что не заметил взгляда. Все слова – по делу.

Пикируются. Без злобы. Это – хорошо. Когда начнётся рубка – поможет.

Скот подмигивает Чарлику:

– Я большой. Но не злой. Выдыхай, мелочь.

– Детский сад, – вздохнул Пит. Шутки ещё висели, но интонация Пита – как щелчок выключателя. Балаган – всё. Пора. Аркадий понял. Прочистил горло. Свист в два пальца. Шаг вперёд.

– Расстановка – это не просто позиции. Это обеты. Кто кем станет. Или не станет. И уйдёт.

– Ну, что, сортировка по степени умственного труда состоялась? – прищурился Аллигатор.

– Почти, – сказал Аркадий. – Начнём с тех, кто будет ломать себе шеи в каждой схватке. А тебе – ещё двадцать отжиманий. И ещё десяток приседаний. «Пистолетиком». Тело – работает. Язык – отдыхает. Приступай.

Аллигатор деланно воздел глаза к небу. Отжимается.

– Теперь – конкретно, кто и где. Гардероб – хукер. Центр схватки. Где тесно и без пощады. Любишь грохот – вот тебе музыка. Греметь – как сейф.

– Музыка моей души, – кивнул Гардероб. – Могу даже отжаться от радости. Поддержу болтливого крокодила. Вон как пыхтит. Аж багровый. Надеюсь, не от злости.

– Отжимайся, шкаф. Пятьдесят раз.

– Левый столб – Пит. Правый – Тапир. Тапир, вес – на контроле. Сто двадцать с салом – много. Сто десять – цель.

– Я знал, что буду крайним, – буркнул Тапир. – Всегда крайний. Правый. Без сладкого. Штаны уже висят. Мать ругается.

– Потому что в центре ты всех подавишь, – вставил Питекантроп. – А сбоку – хоть ходи к болельщицам.

– Первая линия – отжиматься! За болтовню – двойной «пистолетик». Вторая – Мамонт и Скот. Две горы. Задача – толкать, давить, ломать. Но не убивать своих. И не наступить на девятого.

– Скот, за каждое слово сейчас – десять отжиманий.

– Я осторожный, – буркнул Мамонт. – Молчу.

– Ласковый экскаватор, – усмехнулся Жук. – Отожмёмся?

– Фланкеры – Клос и Дядя. Один – стена. Другой – тень.

Восьмой – Казимир. Тоже новенький. Прозвище – за акцент. Медленный – но точный. Всё через него.

– Можно я сыграю в темп ниже? – уточнил Казимир.

– Только если для маскировки.

– В упор лёжа. Отжимайся.

– Диспетчер – Аллигатор. Кричать. Командовать. Провоцировать. Твоя мечта. Двадцать отжиманий. Профилактика. Руки подкачаешь. Они тебе нужны. Цепкие, быстрые, выносливые.

– Это подарок судьбы, тренер. Спасибо. Готов ещё двадцать. Руки будут как клещи. Я всех вас выведу. В люди. В легенды. Или в травматологию.

– Опять за своё. Он когда-нибудь замолкает? – вздохнул Мамонт.

– Речь болтуна, – добавил Жук.

Полкоманды – в упоре лёжа. Тишина – ритмичная. С дыханием.

– Десятка – Маугли. Дирижируй. Не на деревьях. Распределяй, думай, бей. Стандарты – на тебе. Если ещё раз сделаешь пас пяткой через голову – лавка будет твоей подругой. Навсегда. Будешь чеканить – в одиночку. Это не футбол. И ты – не бандерлог. Хоть и Маугли.

– Я был неопытен. Ошибки молодости. Влияние дворового футбола, – покаянно хмыкнул Маугли.

– Внутренний центр – Голодный. Злой. Несгибаемый. Я тебе организовал дополнительное питание. Талоны у Миши. Если не будет хватать – скажи.

Благодарный взгляд Голодного.

Внешний – Гиря. Гиревик. Здоровый, угрюмый. Особняком. Со всеми, кроме Пита. Плечи – шкаф. Башка – ядро. И надёжен.

– Голод, ты только не убегай за едой в перерыве, – вставил Аллигатор. – Шоколадку буду держать у сердца. На случай.

– Я тебя сейчас обглодаю, болтун, – процедил тот.

– Это значит сказать «спасибо»? Или наоборот? – уточнил Гиря. Не сильно доволен. Думал, будет главным по силе. Просчитался. Но стипендия – хоть что-то. В гиревом – никаких доплат. Везёт этим игровикам.

– Пожалуйста, – вмешался Сиропчик. – Ты явно в паре с Казимиром зависаешь: за два дня – двадцать слов. Лимит исчерпан. Сколько махов с двухпудовой ты делаешь, монстр?

– Тебя вышвырнуть с поля – достаточно, – Гиря даже не повернул головы. Здоровый. Бугры мышц. Ни с кем не дружен. Сам по себе. Сильный. Мрачный.

Клос только взглянул. Кивком указал на поле. Оба упали. Отжиматься. Клос не обсуждается.

– Левое крыло – Антилоп. Быстрый, как мысли и язык Аллигатора. Только не забывай, куда бежишь. И когда бежишь.

– Сделаю. Я – снаряд без прицела. Мчусь. Берегись, – Антилоп. Мускулистый, резкий, с короткой стрижкой. Бегун на короткие. Скорость – запредельная.

– Прицел нарисуем.

– Правое крыло – Жук. Мал, дерзок, проныра. Вдруг пролезешь.

– Уже пролез. В команду. В зачётку. В общежитие к девицам. Один раз – по ошибке.

– Мы знаем твою «ошибку», – хмыкнул Сиропчик. – После тебя мне туда вход закрыли.

– Сиропчик – фулбэк. Последний бастион. Если мимо всех прошли – спасай. Если не спас – беги. За мячом. От команды. За своей репутацией. Они тебя догонят.

– И – чтобы запомнили: сто отжиманий. Болтуны – сто пятьдесят. «Пистолетики» – по двадцать. На каждую ногу. Как сделали – в строй!

– А остальные? Они в пролёте? – Кур, пока без позиции. Недоволен. И здесь по блату? Странный отбор.

– Пока тренируйтесь. Посмотрим, что из вас можно вылепить. Чарлик, убери с лица печаль. У тебя – скорость. Добавь мышц – и встанешь в основу.

Запас – понур. Взгляд – в пол. Но Аркадий смотрит – на каждого.

– Ребята. Команда – это не пятнадцать. Это каждый, кто рядом. Кто готов выйти.

Сейчас – вы пока в тени. Но иногда тень оказывается крепче стены. Когда придёт ваш день – не проморгайте. Я за вами слежу. Решение – моё. Но прогресс – ваш. Ваша воля. Пот. Результат. Основа.

Он увидел – дошло. Спины расправились. Внутри – облегчение. Сурово. Справедливо.

– А пока – бег. Тапир, не спи! Кур, тренировка не закончена!

После тренировки, у выхода:

– У кого есть гантели, ненужные? – спросил Чарлик.

– У меня есть. С двенадцати лет в подвале валяются. По пять кило. Лёгкие. Заходи – отдам. Папа покажет, как с ними работать, – отозвался Скот.

– Спасибо, дружище. – Чарлик благодарно посмотрел на здоровяка.

– Ты, я так понял, за основу биться собрался? Правильно. Ребята нормальные. Помогут. Тут не капитализм. Глотку за основу никто не грызёт. – Скот чуть улыбнулся. – Я вообще всегда – на защите друзей. Ты, кстати, что-то там придумал? Клос с Аллигатором уже уши прожужжали. Мол, гениально.

– Пока сыро. Наброски. Как допилю – покажу. Сейчас… стыдно. – Чарлик, смущённо.

Глава 7. Первая тренировка

Поле было пустым. Разметка – бледными полосами, мокрая, неровная. Клочья травы, ямы, земля – живая, некрасивая. Такое поле – не для игр. Для выживания. Если уцелеть. Если выдержать. Если повезёт. Если хватит сил и воли.

Ребята стояли у кромки, молчали. Шутки остались за оградой. Все – в тренировочных регбийках. С номерами. Даже запас. Чарлик с гордым видом смотрит на свою грудь. Эмблема. На спине номер – 21. Запасной. Пока.

– Очко тощее, – хмыкнул Кур. Не нравится ему этот задохлик. Слабое звено. Конкурент. Один из.

Чарлик покосился на Кура. Дешёвка. Хорошо, ребята не слышали. Куру пришлось бы плохо. Даже Аркадий бы не спас.

Аркадий медленно прошёл вдоль линии. В руках – мяч. Не блестящий, не новый. Поживший. Ветеран. Его собственный мяч. Память. Остальные мячи – ещё более убитые. Что смогли добыть. Пойди найди в продаже. Это не футбол.

– В линию! – голос Аркадия резко рассёк воздух. – Как на уроке физры. Только это уже не школа.

Встали. Криво. Косо. Но – встали.

– Тяжёлые, медленные и красивые – шаг вперёд. Первая линия. Столбы и хукер.

Пит, Гардероб и Тапир шагнули одновременно.

– Уже хорошо. Теперь – за мной. Смотрите, как стоим в схватке. Пока – без фанатизма. Без контакта. Без желания сломать. Вы – каркас. Основание. Кто не на месте – тот валится первым. Спины правильно держать. Головами не биться. Голова – для контроля. И берегите брови. Сечка – на выход. Команда теряет силу. Бинтуйте свои бошки. Ногти стригите до отсутствия выступов. Это правило. Плечи – тоже для контроля. Корпус и ноги – для давления. Руки – чтобы держать. Крепко. Своих. И противников.

Движение. Перестроение. Заминки. Замечания. Расстановка – скелет команды. Без него – ни атаки, ни защиты. Сначала – только стоять. Потом – двигаться. Потом – комбинации. Не быстро. Правильно. Чтобы не ошибались. Когда давят. Когда устанете. Когда будут крутить. Когда будут провоцировать, чтобы завалили схватку. Ошиблись – проигрыш. Пока не в матче. Но в преимуществе.

– Аллигатор, ты где? Когда ты вводишь мяч – ты тут. Когда они вводят – ты там. Следи за стороной. Не путай. Простейшая логика!

– Усвоил, – кивнул Аллигатор. Как он за этой деталью не усмотрел при просмотре кассеты? Раззява невнимательная.

– Маугли, стопа – здесь. Плечи – так. Ты не в танцах. – Казимир, не сжимай кулаки. Пока не дерёмся. Вообще на поле кулаками не машемся.