Последнее место. Роман

Вон тот – поджарый, голубоглазый. Резкий. Быстрый. Глаза – живые. Умные. Пару-тройку килограммов мышц на ноги и руки – и выйдет девятый номер. Пометка.

– Эй, Аллигатор, достал уже, хватит девиц теребить! – крикнул кто-то с другой стороны холла. Фигура крикуна – больше гориллы, чем студента. Рванул. Попытался поймать первого в шутливый захват.

Отличная масса. Мышцы, вес, координация. И скорость приличная для такой массы. Восклицательный знак.

– А тебе что, не достанется, первобытный? – отозвался голубоглазый. Скользнул между двумя девицами, съехал по перилам легко, уверенно, без усилий.

Здоровяк грохнул. Махнул рукой. Ну его, этого типа.

Так. Этих двоих – в команду. Если согласятся. Хотя, может, уже в других секциях. Или вообще мимо спорта.

Пора включать Мишу. Без него – не вытянуть. Ни по людям. Ни по задачам.

Миша сидел в каморке под крышей главного здания. Уютное логово. Беспорядок – мужской. Системный.

– Миша, добрый день, я…

– Аркадий Вениаминович? Здравствуйте. Уже в курсе. Из ректората звонили. Маша. Рассказала. Рад знакомству.

Рукопожатие – крепкое. Плечи – сухие мышцы. Осанка прямая. Хромал слегка. Легкоатлет. Бегун. Средние дистанции. От Миши пахло терпением. И характером. С приправой из юмора и надёжности.

– Тогда сразу к делу, Миш. Нужно быстро набрать тридцать человек. Фактически – двадцать пять. Остальные – запас. Нужно уже вчера.

– Понял. Попробуем.

– Ещё: знаю, что есть двое. Я видел их на перемене. В коридоре. Один – голубоглазый, поджарый, язвительный. Второй – здоровяк, как горилла. Шутил, пытался язвительного поймать. Видел пару минут назад. Кто они? Знаете?

– Конечно знаю. Это Аллигатор и Питекантроп. Друзья. Закадычные. Компьютерщики. Второй курс. Один – очень умный. Но не слабый. Другой – очень сильный. Но не тупой. Немного каратэ, немного гантелей. Со школы – друзья. Кстати, Аллигатор назвал центральное здание-высотку «эректоратом» для «электората». Его стиль.

Аркадий усмехнулся. Язва. Такие в команде нужны. Чтобы встряхнуть своих. И выбесить чужих.

– Вот их двоих – обязательно в команду. Объявления нужны – у деканатов. И пройтись по аудиториям. Рассказать. Посмотреть, кто готов.

– Преподы не в восторге будут, Аркадий Вениаминович. Миска уже ректору своё «фи» высказал. И успел уже многим наговорить. Гадостей.

– Миска?

– Михаил Семёнович Кабанов. Лохматый. Преподаватель. Бывший марксист. Сейчас – маркетинг. Говорят, вас бандитом обозвал.

– Ясно.

– Начнём с тех, кто спортом занимался. Их проще поднимать.

– Есть такие?

– Немного. Но есть. Раньше таких больше было. Сейчас многим не до спорта. Переходный период.

– Сколько вам нужно на вводные?

– Пара дней. Не больше.

– Через два дня – у вас здесь. С утра. И с этими – Аллигатором и Питекантропом – поговорите лично.

– Обязательно.

Аркадий кивнул. Неплохой контакт этот Миша. Уверенность. Без суеты.

На выходе Аркадий обернулся.

– Кстати, Миша. Почему у них такие прозвища?

– Самоназвание. Один – словесный крокодил: вцепится, не оторвёшь. Второй – разрывал томик марксизма. С улыбкой. Но не примитивный. Девиц веселил. Девицы – довольны.

Аркадий снова усмехнулся.

– Точные типажи. Первый – язва. Второй – костяк. Доисторический монстр. Только бритый и цивильный.

Мелькнула мысль. Почти забытая. Старые воспоминания. О своей команде.

Аллигатор – тот, кто пошутит, когда страшно. Питекантроп – тот, кто выдержит, когда уже никто не может.

Он знал таких. Видел. В спорте. В армии. Иногда – в жизни. Один – бьёт словом. Как током. Другой – держит, как стена. Когда искатель правды в беде.

Миша кивнул. Встал. Потянулся.

Аркадий посмотрел в окно.

Ветер бился в стекло. Безжалостно. Как столбы давят в схватке на последней фазе. У зачётной линии. Пора начинать.

Глава 2. Поиск

Через два дня Аркадий вооружился терпением схватки. И начал обращать в регби. Во святая святых волейбола, тенниса, футбола. И всех модных единоборств впридачу.

К концу дня он чувствовал себя как хукер после схватки: весь в синяках, но пока жив.

Сидели с Мишей в каморке под крышей. Пили кофе из старых запасов Аркадия. Перебирали слова, людей, ситуации. Смешные. Нелепые. Разные.

В голове у Аркадия крутились обрывки разговоров:

– Чё, регби? А это чё вообще? А нафига?

– Это где негры и каски, да? Не, не надо. Пусть негры у себя там и бегают.

– Мяч овальный? Прикольно. А как его чеканить? Его не чеканят? И зачем он такой нужен?

– Да ну, туфта, лучше бы стипуху подняли…

Аркадий хлебнул кофе, сощурил глаза, задумался. Тяжело экзотике.

– Миш, вот скажи мне… Как можно путать два совершенно разных вида спорта? Даже обидно.

– Вы про американский футбол, Аркадий Вениаминович? – Миша понимающе кивнул.

– Ну да. И можешь на «ты».

– Принял. Вопросы были шикарные. «Шлемы дадите? А рейтузы и майки с большими номерами?» – раз. «Девочки будут в мини-юбках прыгать в перерывах?» – два. «Доплачивать будете за тренировки?» – три. Можно журнал заблуждений выпускать – «Регби и бред. Выпуск первый». Но не последний.

– Ну, регби – не тот спорт, что понимают с первого раза. Может, потому и суровый, честный. Не массовый. Это, увы, и не хоккей. Близко по силовой плотности, но хоккей – зимний вид спорта. В нашем климате особо в регби не поиграешь. На мёрзлом поле не получится.

– Придётся. Полгода зимы. Данность. В манеж не загонишь. Не лёгкая атлетика.

– Надо прорваться через непонимание, Миш. Вбить в головы, что регби – уникальный вид спорта. Не американский футбол. Не драка.

Миша кивнул.

– Показать, что это – спорт для мужчин. Через сопротивление материала. С кем-то может получиться.

– Кстати, хорошие новости. Аллигатор – в восторге. Говорит, у него родственник в высшей лиге играл. Он вообще фанат регби. Обрадовался. И загорелся.

– Вот это радует. Спасибо, Миша.

– Так он не только один пришёл. Уже притащил друзей. Приятелей. Приятелей друзей. Прошёлся по университету. Человек десять, не меньше. Всем объяснил: это – не спорт. Это фильтр для мужчин. Высмеял отказавшихся. Как он умеет. Пару раз чуть до драки не дошло. Питекантропу пришлось вмешаться. Растащить.

Аркадий усмехнулся. Не ошибся в Аллигаторе.

– Умеет убеждать. Острым словом.

– Почти все его друзья – со спортом на «ты». И, да, Питекантропа он тоже втянул. Без шансов на отказ. Здоровяк даже обрадовался. Что может силу свою показать.

Аркадий кивнул. И в Питекантропе не ошибся.

Через четыре дня Аркадий с удивлением смотрел на список.

Почти сорок человек. Как так получилось? Удача?

Миша – молодец. Прошёлся по факультетам. Поговорил. Убедил тех, кто колебался. Составил таблицу: имя, фамилия, группа, возраст, рост, вес, вид спорта.

Только графы «выдержит или нет» – не было. Как и графы «командность».

Но они появятся. Обязательно. И кого-то оставят вне команды.

А пока состав внушал уважение. Хорошая база. Дзюдо, каратэ, лёгкая атлетика, вольник, классик, гиревой спорт, даже один фехтовальщик. Две трети – со спортивным опытом. Пусть скромным, школьным, но – опытом. Уже не с нуля.

Но половина – легковесы. До девяноста не дотягивают. Есть пара «мух» – лёгких, меньше семидесяти килограммов. Аллигатор в их числе. Тяжёлых и сильных для схватки – меньше десятка. Из них – двое монстров: по центнеру и чуть больше. Массивные. Как скалы. И при этом подвижные, если судить по словам Миши.

Но их – мало. А впереди ещё отсев. И пока без функциональной формы – это лишь список. Мышцы или сало – покажет время. И отбор.

– Как-то рвано вышло, – Миша нахмурился. – Я ещё с людьми поговорю. Может, кого найду ещё. Кто мимо сетей прошёл. С Машей, с Галей тоже поговорю. Девочки хорошие. Помогут. Галя про вас всем уши прожужжала. Что вы мужественный и симпатичный.

– Поговори. – Аркадий пропустил тему Гали мимо. – Любая помощь сейчас не лишняя. Контрастная у нас команда будет. По весу точно не потянем – возьмём другим. Если вытянем до нескольких побед – будет чудо. Если нет – значит, сыграли честно. И это уже победа. Своя. Не для статистики.

– Что теперь? Медкомиссия, как положено? Когда?

– Обязательно. Всех. Полный первичный. И центрифугу. И флюорографию. И кровь. Но не через обычную поликлинику – утонем в ипохондриках. Организуй централизованно. Я со спорткомитетом поговорю, чтобы быстрей получилось.

– Сделаю, тренер.

Утро. Подвал старого корпуса. Мрачновато. Узкий коридор. Запах – антисептика, бумаги, мужского пота. Очередь. В ожидании. Тридцать семь человек. Ждут, как перед стартом. Только никто не знает – кто и куда побежит. Старт это, финиш – или маршрут до ближайшего отказа. Волнение в воздухе. Разговоры. Шутки. Смешки.

Пожилой доктор хмурится. Балбесы шумные. Как же вас много.

Молоденькая медсестра делает вид, что не боится. Ребята молодые, горячие. Раз кольнула взглядом с убийственным выражением – когда рыжий верзила весом больше ста килограммов с ухмылкой сказал:

– Мне ничего колоть нельзя. У меня кровь горячая, шприц расплавит. Телефончик дадите? Вы собак любите?

– А ты чего стоишь, как проситель? – Аркадий посмотрел на очкастого тощего парнишку. Стоит поодаль. – Анкету дай.

Анкета в норме. Надпись корявым почерком: «Чарлик». И корявый портрет. С неприличными деталями.

Аркадий вопросительно взглянул на него:

– Чего не проходишь дальше? Пока норма. Боишься?

– У меня… аллергия. На всё это.

– На что аллергия?

– Ну… на вот это всё. Но не на спорт! Я спорт люблю. Но слышал, только здоровые нужны, ну те, кто много весит. У меня всего 68 килограммов. При росте в 182.

– А зачем пришёл?

– Слышал, стипендию могут поднять. Я подумал… а вдруг. Не только играть, но и подзаработать.

– Вид спорта?

– Бег: средние. Иногда – длинные. Иногда – с препятствиями. Второй разряд. На гладком. Но и на коротких дистанциях неплохо получилось.

– А кто это нацарапал на анкете?

– Друг. Вон тот, громкий и рыжий. Кто к медсестре клеится. Здоровяк. Скот. Я ему это прозвище дал. Он считает, что я хожу как Чаплин. По-своему шутим. И я ему в анкете сюрприз нацарапал. Похлеще. Надеюсь, из медкомиссии не выпрут.

Аркадий ободряюще хлопнул по плечу. Вес – не главное. Хотя 68 при 182? Жилы, кости, кожа. Странная комбинация для регби. Но характер есть. И скорость.

Слишком хлипкий для крыльевого. Слишком высокий для девятки. Но посмотрим. Как из костей собрать регбиста.

Миша пытался держать порядок. Носился из одного конца очереди в другой. Иногда – орал матом. Долговязый – другой, не рыжий, с наглыми чёрными глазами, – уже третий раз заходил. Медсестра, видимо, понравилась. Солоноватые шуточки. Медсестра смутилась. Рык – с конца коридора. Громкий. Властный. Не Миша.

Аркадий обернулся.

Клос. Парень со шрамом на щеке. Сидит тихо. Но рыкнул метко. Долговязый – в статую.

– Длинный, хорош! Завяжись узлом! Достал уже. Девочка занята. Мной.

Это уже Аллигатор. Вежливо улыбнулся медсестре. Отвесил галантный комплимент. Улыбка в ответ.

Миша и Аркадий переглянулись. Интересно.

Кто-то забыл паспорт. Кто-то поел перед анализами. На повторное. Балбесы. Пометка.

Аркадий молчал. Смотрел. Ноги, плечи, спина, глаза, реакция. Сидит, стоит, ходит – как?

Медкомиссия – как рекогносцировка.

Очередь втянулась в третий час. Шутки, зевки, переминания. И вдруг – падение. Громкое «Мля!» – и тело сложилось у стены.

Парнишка. Черноволосый. Плотный. Бледный. Медсестра подскочила. Нашатырь. Но он уже приходил в себя. Помогли сесть.

Аркадий подошёл. Взгляд. Уже лучше. Пока бледный. Холодного пота нет. Хорошо.

– Всё нормально… – прохрипел парнишка. – Душно тут. Перенервничал.

– Имя?

– Слава. Вообще… Голодный. Так меня зовут. Я есть люблю. И быстро опять хочется. Метаболизм.

Пауза.

– Почему не сказал, что плохо тебе?

– Хотел пройти. Натощак не пошло. Я сильный. Нервничал, что не отберут в команду, слышал, будут подкармливать. Когда поем – могу двадцать раз подтянуться. Даже больше, если надо.

Аркадий присмотрелся.

– А чего хочешь?

– В команду. Быть в команде. И слышал, тут кормят дополнительно…

Молчание.

Аркадий знал: документы лгут. Вес, рост, давление, анализы, тесты – это цифры. Контур. А правда – в том, как человек входит. Как смотрит. Как замирает перед дверью. Как реагирует на боль. На её угрозу. И что выбирает в этот момент.

Один может поднимать тяжёлую штангу – и бояться контакта. Другой – дохляк, но бросится на столба без колебаний. Даже если сомнут, как лист бумаги.

Главное – кто встанет. После. Стыка. И пойдёт в следующий стык.

– Понаблюдал. А неплохая база собирается, духовитая, – тихо сказал Миша. – Даже удивительно, тренер. Чарлика знаю. Бегал в манеже зимой. В школьной группе. Неплохой уровень. Районный. Ты как считаешь?

– Посмотрим. Медицинский допуск – даже не фильтр. Дальше – по нарастающей. Барьер. Стена, которую надо прошибить, чтобы выйти на поле.

– А некоторым перепрыгнуть.

– Или обойти.

Рукопожатие.

Глава 3. Барьер

Тридцать пять студентов стояли у бортика бассейна и смотрели на Аркадия. Кто – с интересом. Кто – с опаской. Кто – выждал. Кто – думал и оценивал. Аллигатор нарассказал. Про это регби.

Кто-то мокрый – после душа. Пришлось сухих отправлять мыться. Гигиена плавания. Аллигатор кольнул их едкой, но необидной фразой. Хохот. Ворчание.

Двое не прошли медкомиссию. Жаль. Чарлик прошёл. Как и обморочный Голодный. Удивительные ребята. Прошли и верзилы. Рыжий и черноглазый. Скот и Длинный.

Аркадий уже познакомился со многими. Аллигатор. Питекантроп. Теперь – ещё: толстяк Тапир, нагловатый Сиропчик, фигуристый Маугли, иссиня-чёрный волосами Дядя, и тот самый, со шрамом. Клос. Весёлая, шумная ватага. Друзья, приятели, каратисты, борцы, легкоатлеты. Шутки, подколки, хохот.

Остальные держались чуть поодаль. Аркадий подошёл к ним. Группками. В одиночку. С лёгкими улыбками – от скепсиса до замешательства. Пока – чужие. Но это вопрос времени. Главное – чтобы прошли испытание. И стали целым.

Кто-то из компании узнал кого-то из одиночек. Окликнул. Соседи по району. Виделись мельком. Кивок. Шутка. Компания расширяется. Любая связь – уже клей.

– Внимание! – Свисток и голос Аркадия ударили под гулкими сводами бассейна. Гомон стих. Синхронистки вздрогнули. Тренер – симпатичная, подтянутая – бросила в его сторону ледяной взгляд. Пробурчала. Мужлан. Помеха тренировке. С этими всегда так.

– Небольшое испытание, – сказал Аркадий уже тише. Извиняющийся жест в сторону тренера синхронисток. Кивок. Улыбка. – Поднимаетесь на десятиметровую вышку. Прыгаете. Как умеете. В воду. Проверим, как у вас с духом. И со страхом.

– Спасибо, что в воду, – ввернул Аллигатор.

Аркадий поморщился.

– Кто первый?

– И не прыгайте друг на друга, берегите воду! – тот же голос из толпы. Надо будет поговорить с этим типом. Внушить чувство меры.

– Я первый, кто ещё. И по алфавиту и уму. Второй с конца по росту, – спокойно сказал Аллигатор. – Гвардейцы-мушкетёры, за мной! Тапир, не спи! Дядя, не ищи пирожки! Маугли, та синхронистка – не твой уровень, даже не пытайся. Сберкнижку – мне, когда в воду лететь буду.

Ватага загалдела. Весело. Двинулись за ним к вышке. Шутки. Подначки. Улыбки.

Вот тот – крепкий, со шрамом. Клос. Который рыкнул на комиссии. Молчит. Но все слушают его. Даже болтун. Без слов. Лидер. Настоящий стержень будущей команды. Хорошо, что такой есть.

– Мы не будем прыгать, – сказал один из троих, оставшихся у бортика. – Высоко. Опасно. Без подготовки можно травму получить. Кто лечение будет оплачивать?

Жаль. Один из них – мощный. Но отказ – есть отказ. Минус три.

– Спасибо, ребята, что пришли, – спокойно сказал Аркадий. Ни намёка на раздражение. Честные. Записал. В голове. Барьер – пройден не всеми. Дорога в гору – ещё впереди.

Аллигатор взбежал на лестницу, будто каждое утро начинал с десятиметровой вышки.

Размялся. Помахал синхронисткам. Послал воздушный поцелуй тренеру синхронисток. Девицы захихикали. Тренер свистнула. Звонко. Недовольно. Аркадий по-особенному хлопнул, согнув ладони в «ковш». Чтобы не свистеть. Но чтобы было слышно. Аллигатор услышал. Отдал честь.

Взгляд вперёд. Шаг. Прыжок. Сразу, без колебаний.

Вода разошлась с глухим ударом. Не идеально, но эффектно. Вынырнул. Подмигнул. Комментарий компашке. Поплыл к бортику. Не к своим – к синхронисткам. Аркадию пришлось коротким рыком вернуть шутника. Тренер синхронисток только взглянула. Клоун.

– Ну, теперь точно за ним надо прыгать, – пробасил Мамонт. Огромный. Самый тяжёлый и высокий из всех. – А то потом неделю слушать будем, кто мужчина, а кто облако в панталончиках.

– Ты как прыгнешь, так бассейн выльется, – подколол Жук. Маленький, сухой, с характером. Мышцы – как верёвки. Борец.

– Ты у меня потом этими панталончиками бассейн вычистишь! – рыкнул Мамонт, уже с ухмылкой. – Шевелись, мелочь. Сначала я, потом ты. Чтобы тебя не смыло волной.

Следом пошёл Питекантроп – тяжело, но чётко. Аллигатор заухал и почесал подмышку. Здоровяк показал другу кулак размером с небольшую дыню. Гардеробчик – квадратный, могучий юноша с дикой копной кудрей на голове, – с грохотом, будто бетонную плиту уронили. Даже синхронистки прыснули в кулак. Тренер закатила глаза: «Мальчишки… такие мальчишки».

– Кто следующий? – не унимался Аллигатор из воды. – Ребят, не стесняйтесь. Смелость уважения прибавляет. И девочки смотрят. Вон та, самая красивая. А, нет, это она не на вас, на меня смотрит.

Прыгали по-разному. Кто-то – с азартом. Кто-то – как на казни. Один перекрестился, сплюнул через плечо – и нырнул сваей. Маугли – ловкий, гибкий, рыжий – будто акробат. Тапир – неуклюжий, толстый, но большой – попытался избежать удара пузом. Не избежал. Красное брюхо. Шутки. Подкалывания. Но доволен. Смог.

Пятеро ушли. Трое – сразу. Двое – постояли, спустились молча. Не смогли.

Осталось тридцать.

Аркадий запомнил всех. Кто трусил. Кто прыгал с ухмылкой. Кто прыгал – несмотря на страх. Кто оценил – и прыгнул. Сразу.

Быстрые и умные – самые ценные. Не герои. Бойцы. С мозгами и решением. Костяк.

Когда будет по-настоящему тяжело.

– Молодцы. Теперь проплыть по ширине бассейна. Туда-обратно. Два раза. И в душ. Переодевайтесь. Через час – на стадион. Тест: «шагай – беги – дохни – оживай – беги». Проверим ресурс. Не жрать. Только вода.

– А кормить-то когда будут? Я уже проголодался! – голос сзади. Аллигатор? Нет. Сиропчик. Похож на кота Матроскина – и манерами, и внешностью. Нагловатый.

– После. Если выживешь, – бросил Аркадий. Два болтуна – многовато.

Стадион.

Бег. Круг за кругом. По периметру поля. Там, где раньше скучали физруки с секундомерами.

Сначала – с интересом и шуточками. Потом – с вопросами. Потом – с лицами, как перед рвотой.

– Шагай!

– Беги!

– Спринт!

– Медленно!

– Ускорение!

Второй километр.

– Это что, марафон?! Мы же не эфиопы! – взвыл Жук.

– Тапир умирает. Там страдания можно кастрюлей черпать, – добавил Жук.

– Молчи, насекомое, – буркнул Питекантроп. – Не позорься. И не путайся под ногами. Задавлю.

Аркадий не улыбался. Свистел – коротко, чётко. От этого зависело всё: кто добежит, кто упадёт – и встанет.

Десятый круг.

Мамонт – забуксовал. Тапир – прислонился к нему. Дыхание – как проколотый мяч: пфф-пфф-пфф.

– Дышать бы… – прохрипел Тапир.

– Воздуха… – Мамонт.

– Зря жрали перед тренировкой, как кашалоты, – бросил Аллигатор. – Тапир, бегай. Музыкальный центр завещай мне. На всякий. И свои пластинки.

В итоге – добежали. Дошли. Доползли. Все.

Поджарые – тяжело дышат, но улыбаются. Маугли нашёл пластиковый стаканчик. Чеканит.

После последнего круга – команда. Как удар:

– А теперь – упражнение «крокодил». Попарно. Один – тащит, другой – держит ноги. Через всё поле. Вперёд – ты везёшь. Назад – тебя. Руками. Пузом. Спиной. Всё работает. Свисток. – Поехали!

Первые двадцать метров – бодро. Следующие – тяжело. Штрафная – уже с молитвой. Тапир – на линии. Падает. Помощь. Тащат. Не бросают.

Мамонт – лёг.

– Всё. Без меня. Меня нет.

– Давай, не лежи, слонопотам. Ты сможешь. Ты есть. Ты же не фанера, – бросил Питекантроп, не оборачиваясь.

Финиш – дошли двадцать три человека. Мамонт – был на грани. Тапир – упал плашмя. Друзья дотащили. К носу прилип комок грязи с жухлой травинкой. Нет сил. Кое-как присел. Сидит, как мешок.

Новенький. Кур. Борис. Экономист. Худой. Жилистый. Хитрый. Умный. Куром его сразу прозвал Сиропчик. В ответ получил от новичка резкую и злобную отповедь – кудахтающим голосом. А похож, подумал Аркадий. Есть что-то куриное во внешности. На вышке прыгал последним. Добежал. Сидит в тени. Смотрит. Наблюдает. «Крокодилом» тащил Миша.

Несколько человек не выстояли – снялись с испытания. Один проворчал про ад и садистов и ушёл, не оглядываясь.

– Всё, ребята. Закончили.

– Но! Не все прошли как надо, – сказал Аркадий. Смотрел строго. Шаг вперёд. Глаза – на Тапире. Тот сидел, судорожно дыша. Серый. Беспомощный. Воздух – тяжёлый, как бетон. – Тапир, ты выдохся. Дополз благодаря друзьям. Ты не успеешь за два месяца набрать форму. У тебя есть ноги. Есть плечи. Есть характер. Но пока – только вес. Но не мышц.

Тишина. Никто не хохочет. Жук – тих. Даже Мамонт – сжав зубы. Икры сводит. Кур оценивающе смотрит. Изучает. Всех.

И вдруг – голос. Твёрдый.

– Он справится, тренер.

Клос. Сделал шаг вперёд. – Он очень хочет. И он – наш друг. Мы его не бросим. Мы из него всё сало вытопим. Он будет в команде.

Молчание.

Рядом с ним – Сиропчик. Маугли. Аллигатор. Дядя, он же Дядь, он же Дядька – смуглый, выглядит старше всех. Жилистый. Дзюдоист.

– Он крепкий. Сладкое любит. Мы его ограничим. И у него подруга вкусно готовит, – буркнул Сиропчик. Взгляд на Аркадия. Без наглости.

– Мы его выжмем. Как губку, – добавил Клос. – Из него получится игрок. Он хочет. А это – важнее мышц.

Аркадий смотрел на них. Долго. Знал, кто перед ним. Кто здесь – ради смеха. Кто – ради команды. Кто – ради себя. Посмотрел на Тапира.

– Ты сам-то хочешь в команду? Не потому, что они за тебя. А потому что ты хочешь. Не за компанию. А по духу. По воле.

Тапир поднял глаза. Медленно. Дыхание прерывистое. Бледный.

– Хочу. Очень. И для себя. И для ребят. Не подведу.

– Тогда – работай. Каждый день. Без нытья. Не можешь – тащи. Не вывозишь – учись. Вопросы – ко мне. К Мише. В любое время.

Он повернулся к пятёрке:

– Если он сольётся – отжимания всей вашей сворой. Каждый день. Пока плечи не сотрутся. Клос, ты следишь. И отвечаешь.

– Согласны, – хором. – Можно даже авансом. Ради него. Но он не сольётся.

Аркадий не улыбнулся. Но внутри – что-то качнулось. Взгляд на всех.

– Потом – поговорим. А сейчас мыться. И жрать.

Он посмотрел им вслед. Шли впятером. Шумно. Смеются. Болтают. Тапир – сияет. Но внутри у него – шторм. Он выстоял. Не сломался. Среди своих. А значит – не проиграл.

Аркадий остался. Посидеть на трибуне. Подумать пару минут. Миша погнал гомонящую, весёлую и довольную толпу в кафе. И впервые за долгое время мелькнула мысль: может, с этими что-то получится. Что-то в них есть. В этих мальчишках.

Глава 4. Обед

– Сегодня я угощаю, – сказал Аркадий, когда принесли первое. – За смелость. Выносливость. И сплочённость.

– Значит, не зря выжил. Халява. Сейчас нажрусь, – буркнул Мамонт и тут же получил по спине от Питекантропа. Мамонт подмигнул: не сердится.

– Не радуйся. Главное – дожить до ужина, – отозвался Тапир, отодвигая хлеб и врезаясь в мясо. – Мне – без углеводов. Жру мясо и мечтаю о тортах. Победим – нажрусь. После чемпионата. Чемпионам можно всё.

– Не выёживайся, чемпион, – Клос бросил взгляд на приятеля.

Тапир воздел глаза к небу.

– Главное – не пережрать, – хмыкнул Чарлик, сухой, как верёвка, из жил, воли и выносливости. Очкастый философ. Доволен. В команде. – Это плохо влияет на пищеварение.

За одним столом – Клос, Гардеробчик, Мамонт, Жук и Питекантроп. И Антилоп – поджарый, горбоносый, смуглый спринтер. Новенький.

Артемон – ещё один новичок, ещё один весельчак, каратист с крепкой фигурой – радостно втиснулся за стол. Посмотрели, переглянулись, хмыкнули. Как без этого. Хорошо, что Аллигатор и Сиропчик за другим столом.

Клос ел молча, методично, будто собирал патроны в обойму для последнего боя. Артемон, наоборот, не сидел: комментировал каждое блюдо, шутил с официантками, однажды даже торжественно произнёс тост, подняв стакан с компотом: