Радио Судного дня

– Сегодня утром, друзья, у нас появился пятитысячный подписчик – так что, как говорится, бьем рекорды. Ему лично я и хочу посвятить сегодняшнее блюдо – запеканку из семги с брокколи под аппетитной сырной корочкой. Что-то подсказывает, что нам для этого прежде всего потребуется свежая рыба.

Алый, сочащийся влагой кусок семги отлично смотрится в кадре на черной разделочной доске. Рядом сияет поварской шеф-нож Owl Knife CH210 – очень-очень дорогая и стильная игрушка. Знатоки оценят.

– Предупреждаю: берите только свежую рыбу. Руки прочь от заморозки! Чем свежее наша с вами семга, тем лучше результат. Итак: берем крупнозернистую соль и слегка присыпаем рыбу, вот так, совсем немножко. Хорошо. Теперь поперчим. Берем белый перец и выставляем мельницу на крупный помол. Минут на пять оставляем рыбу, пускай соль естественным образом начнет растворяться, после сделаем семге небольшой пилинг. А пока нам нужно слегка подварить брокколи. Положили ножкой вверх, налили воды, включили плиту…

Ставлю камеру на паузу, быстро пишу Марине: «Когда будешь?» Три-четыре смайлика – тынсь – ушло. Через минуту ответ: «Выезжаю». Вывод – с учетом пробок: рыбу сделать успею. А Женька с танцев прискачет еще не скоро.

– Теперь нам нужно сделать соус для запекания. Натираем сыр на крупной терке. Рекомендую брать твердые сорта с ярким ароматом, так что обычная «Гауда» или «Российский» не подойдут. Теперь нам требуется миксер. Наливаем в колбу двести грамм свежих сливок, добавляем яйцо и сыр…

А когда именно у меня выпал наушник?

…и нам остается только хорошенько это все взбить. Вот, взбили, оставили. Берем противень с высокими бортами, лучше керамику, смазываем небольшим количеством оливкового масла, укладываем рыбу, сверху веточки брокколи и заливаем нашим с вами соусом. Готово. Выставляем духовку на нижний и верхний нагрев, температура 180 градусов, время – 20 минут.

Когда именно у меня выпал наушник?

Камера на паузе, супруга в пути. Можно действительно заняться столом. Кухню в нашу квартиру я выбирал сам. Марине очень не нравился благородный темно-серый цвет, но пришлось смириться: извините, но хозяин здесь понятно кто. Еще меньше ей нравилась цена. Зато теперь Макаронный монстр блаженствует: инвестиции оправдались. На моей кухне я с закрытыми глазами (проверял!) могу найти любую тарелку, вилку, чашку или бокал. С девяти до шести Макаронный монстр служит в отделении Мосстата и зарабатывает на жизнь экометрикой, цитирую: «Использование статистических методов для анализа экономических данных и вопросов, включая изучение экономических тенденций и прогнозирование». Уж статистик-то сумеет привести кухню в порядок, будьте уверены.

Камера, мотор:

– И вот, дорогие друзья, открываем нашу с вами духовку и видим ту самую великолепную румяную корочку, ради которой, собственно, все и затевалось. Теперь нужно дать рыбе немного остыть и вуаля – прошу к столу! А я прощаюсь с вами до следюущего выпуска и напоминаю, что сегодня для вас готовил Макаронный монстр Марк Поляков. Хорошего вечера и наилучших вкусовых ощущений!

Кассиршины толстые губы с полусъевшейся розовой помадой открываются, чтобы произнести «Мужчина».

Сбивчиво лопочу какие-то виноватые слова.

Длинный непрекращающийся чирк.

Наушник выпадает?

19055 ПРЕЛОМЛЕНИЕ 8434 2480

«У вас упало».

Упало – когда?

Стук в прихожей: Марина разувается всегда как-то очень по-кавалерийски, и каблуки ее ковбойских сапожек с шитьем гремят о паркет на весь дом.

– Маришка-аа, все готово-о!

– Иду-у. Дай раздеться.

Она входит, странно шмыгая носом:

– Что это за запах?

– В смысле?

На ней голубые джинсы в обтяжку и ярко-желтый свитер крупной вязки с квадратными персонажами Minecraft.

– Ты что, рыбу готовил?

– Ну, допустим.

– Ты нормальный человек?

– Вроде, да. Раздевайся, пока все тепленькое.

– Ты забыл, что я со вчерашнего дня на диете?

Стоп-кадр: блестящие белые тарелки овальной формы, свернутые в трубочку салфетки заправлены в яркие никелированные кольца, ножи, вилки, бокалы для вина от Leonardo.

– На диете?

Своим взглядом Марина могла бы сейчас отлично разделывать сырую рыбу, похлеще моего шеф-ножа.

– Забыл? О чем ты вообще думаешь?

Раздраженно шагает к холодильнику, достает упаковку вакаме и пакет яблочного сока.

– Где у тебя галеты? У нас вообще есть какие-нибудь галеты? В твоей кухне ни черта не найдешь.

Потому что тебя здесь не бывает, наверное.

Иду, достаю галеты.

Марина шумно сдирает пластик с водорослей и начинает делать то, что я ненавижу: жрать вилкой прямо из упаковки. А на чистейшей тарелке валяются две разломанные галеты с кучей мерзопакостных крошек.

– Может, все-таки рыбки немножко? А диету начнешь завтра.

Она наливает сок в винный бокал, хотя рядом стоит нормальный стакан:

– Мне Тамара двухнедельный план прописала начиная с сегодняшнего дня. Я тебе его скидывала вчера. Не помнишь? Амнезия?

Тамара – это наш личный нутрициолог. А есть еще личный финес-тренер и тренер по плаванию. Проверяю телефон: да, черт побери, скидывала.

– Прости, Маришенька. Правда забыл. Такой дождь был и вообще.

Марина поднимает на меня свои светло-серые глаза, в которых не видно ничего хорошего:

– Живешь как в коконе. Ничего не видишь и не слышишь. Твоя кухня, твой аквариум, твои орхидеи – все твое-твое-твое. А семья у тебя где? На каком месте?

Хорошо, что ты еще не знаешь про базз.

– Забился как рак-отшельник в скорлупу и сидишь. У тебя крыша скоро поедет, Марк. Ты меня хоть видишь вообще? Меня замечаешь?

Да как тебя не заметить, мать твою. У тебя рост под два метра и по ухваткам ты, извини, легонько смахиваешь на кобылу.

Когда у меня упало?

Молча встаю, беру тарелку, кладу себе рыбы, наливаю вина.

– Я для тебя готовил. Для нас с тобой.

Она отвратительно громко скребет вилкой по рифленому дну пластиковой скорлупки для вакаме, выгребая зеленые ниточки из углов:

– Ты в курсе, что у меня холестерин 170? Липопротеиды низкой плотности – показатель 4? В курсе, нет?

– Нет.

– А почему?

– В смысле?

– В том самом. Тебя что – интересует мое здоровье? Ты вообще, Марк, не живешь, а исполняешь обязанности: на работу, с работы, продуктов купил, жрать приготовил, посуду помыл, отбился, все.

Кстати, не так уж мало.

– Каждый день одно и то же. Робот какой-то, а не человек. Ты даже нас с Женькой не спрашиваешь, чего мы хотим на ужин. Ты вообще никого ни о чем не спрашиваешь. Нет интереса.

Шумно отхлебывает сок, хрустит галетой. А муженек тем временем тебя, кобылу, на куски бы покромсал.

– Мариш, а давай, может, не начинать? Просмотрю тамаркину программу, будет тебе меню какое хочешь. Это же не проблема, правда? Зачем создавать проблемы на ровном месте?

Она пальцем отправляет из пластика в рот последнюю нитку вакаме – разумеется, нарочно. Выбесить мужа – святое дело.

– Ладно… устала просто. Извини. У нас крупный заказ на подходе, все жестко. Хочешь посмотреть?

Пожимаю плечами:

– Давай.

У нее на смартфоне – то, что принято называть «крутая тачка». Серьезный такой внедорожник.

– Нравится?

– Пока не знаю. А что это?

– Haval H5, новинка года. Скажи, круто?

Пожимаю плечами:

– А цена?

– Три с половиной – четыре миллиона. Потому что тульская сборка. А так – 150 тысяч юаней где-то. Под два ляма нашими.

– Понятно. Берем за юани, если что.

Марина наливает себе вина и опустошает бокал в два длинных глотка.

– Самый серьезный клиент за всю историю агентства. Если пробьем – выйдем, считай, на космический уровень. И купим тебе «Хавал» вместо твоей развалюхи.

Наливаю себе:

– Зачем мне такой танк, Мариш? Куда на нем?

Резко убирает телефон, с громким внезапным звоном падает на пол вилка:

– А что тебе вообще надо? У тебя в жизни вообще цели есть, амбиции? Сидишь целыми днями, штаны протираешь. Тебе не стыдно такие деньги получать? Их только на корм рыбкам хватает. Так до пенсии и просидишь старшим помощником младшего дворника. Не стыдно? Нормального мужика хоть тачки интересуют. А этот, видите ли, у нас домохозяйка. Я не понимаю, Марк, я тебя вообще полностью перестала понимать. Если ты такой всем довольный – живи один. Мы тебе зачем?

– Лапуся, ну что ты завелась… – по программе мне полагается сейчас кратко выступить с оправданиями. – Жирный скоро уходит на пенсию, я становлюсь завотделом.

– С чего это ты взял?

– У меня опыт, стаж. Я – первый на очереди. Молодняк не в счет. Логика.

– А ты хоть что-нибудь для этого сделал? Хоть как-то задницей пошевелил? Или, думаешь, оно само свалится?

– Как я должен был ею шевелить?

– Например, поговорить с Рукавишниковым.

– Да ну… если Жирный узнает…

Острые маринины скулы понемногу багровеют:

– А ничего, что Рукавишников – тоже тамаркин клиент?

– Да ты что!

– Я тебе не говорила, скажешь? Опять амнезия?

– Впервые слышу, Мариш. Правда. А если да – ну, организуй.

– Вот спасибо! Жена деньги зарабатывает, жена мужа по службе продвигает. Удивительно еще, что задницу ему не подтирает. А на хера такой муж, ты не знаешь случайно? Если ты весь из себя крутой повар – иди работай в ресторан. Там точно больше платят. Но меня заколебало, понимаешь, реально за-ко-ле-ба-ло уже, что ты сидишь в своей скорлупе, и тебе все, абсолютно все пофиг!

– Мариша-а-ааа… – но в этом месте нашего обычного спектакля антракт не предусмотрен.

– Я с детства привыкла вкалывать, как лошадь. И если б не проклятый мениск, я бы знаешь, где сейчас была?

Ой, знаю… Эту историю, крошка моя, ты вколотила мне в башку железным гвоздем: ночью подними – расскажу. Твой папа был заслуженный тренер-ихтиандр всех времен и народов. А ты со своим размахом рук уже в шесть лет развивала в бассейне скорость подводного дрона – истребителя крейсеров. Папа хотел сделать из тебя белую акулу, за которой не угонится никакая слабосильная плотва. Ты доплавалась и догреблась своими размашистыми руками до первенства страны среди юниоров, но в дело вмешался злой рок. У тебя случились отношения с каким-то мимолетным сухопутным придурком, ты расслабилась и порвала на тренировке свой гребаный мениск. Папаша-ихтиандр, рассчитывавший на золотую медаль, чуть не врезал дуба от горя, а ты на всю жизнь заработала комлекс вины перед ним, который битых два года сопливила у жадной до денег психологини. Эта тварь по цене подержанного минивэна объяснила тебе, что папу можно любить просто так, а стремление быть чемпионкой – хорошая штука и полезно для женского здоровья. Судя по тому, что ты в сотый раз ездишь мне на эту тему по ушам, деньги были запалены совершенно зря.

– Родители, ау! – весело доносится из прихожей.

Спасительница.

Благоразумно умолкаем. Женька вбегает на кухню в облаке уличной свежести, полыхая растрепанной золотой гривкой:

– Пап, мам, нас взяли! Взяли!

– Кто?

– Что?

– Куда?

Вынимает из холодильника банан, садится гордо за стол. Блестяще выдержана пауза перед кульминацией:

– Нас приглашают на кастинг «Жар-птицы». Вот так!

Взрыв произведен успешно.

– Класс! – Марина вскакивает, комкает дочку в обжимашках. – Серьезно «Жар-птица»?

– Серьезно, мам, не дави так, – она кое-как высвобождается из-под маминых лошадиных нежностей. – Сегодня пришел официальный мэйл.

Моя очередь сказать банальность:

– Так что, вас по ТВ уже скоро покажут?

– Не, не фкоро, – из-за банана Женя звучит слегка зажеванно. – Надо фперва кастинг пройти. А уве потом фам конкурс.

Понятно. Ни один статистик в мире при таких исходных данных радоваться бы не стал. Танцы в пафосном клубе «Рокс» – мамина идея. Без них за год спокойно набралось бы на внедорожник. А ребенку надо не плясать, а учиться.

– И что теперь? – интересуюсь осторожно.

– Тренироваться! – вмешивается Марина. – Тренироваться и еще раз тренироваться. Правильно, зайчонок?

– Угу, – соглашается Женя с забитым бананом ртом.

– Готовься, а мы с папой поддержим.

Киваю, но сдержаться не могу:

– Как в школе?

Вместо ответа она принимается пить сок прямо из пакета. В школе как всегда.

Тюк, телефончик, тюк. Ты случайно не знаешь, когда выпал проклятый наушник?

Кассиршины губы. Мои лепетания-бормотания. Рыба с брокколи на черной ленте. Слышу. Отчетливо и ясно слышу это чертово слово с цифрами. Плачу картой с кэшбэком. «У вас упало».

Рехнулся? Или это Марина меня так раздергала?

Наушник выпал до того, как я услышал?

Мариночка, солнце, твой муж сошел с ума от своей жалкой однообразной жизни. Точнее, нашей. Вот он, очередной вечер нашего обычного сосуществования. Жена в спальне с планшетом, намерена работать допоздна. Дочь в своей комнате, сидит в телефоне. Папа протирает стол после так называемого ужина. На семейном фронте без перемен. От спасительного погружения в сон меня отделяют несколько часов полного ежевечернего одиночества. Поэтому я люблю мыть посуду и намеренно оставляю без работы посудомоечную машину. Ей все равно, для меня – занятие. Но сегодня, извините, исключение из правил. Пора посмотреть, не пришла ли жопа.

Потому что, милые, вашему папе тоже нужны хоть какие-нибудь скромные радости – иначе у него действительно однажды поедет крыша. Как статистик, папа спешит вам сообщить, что психическими расстройствами страдает в среднем каждый четвертый россиянин. Количество россиян, страдающих психическими отклонениями, ежегодно увеличивается на 5-7 процентов. Так что не обижайте папу. Или вы посоветуете ему найти себе какую-нибудь другую мегеру для разнообразия?

Жопы на форуме нет как нет.

Вместо нее – мой зафлуженный вкорень тред. 49% офисных планктоноидов имели одно или несколько психических расстройств в своей несчастной жизни. Как насчет вас, господин Поляков? Этим томным вечером у вас имеется отличный шанс. Скроллю тред, преодолевая отвращение; самый невинный среди постов: «На трипл неиронично попержу в эфир». Пошло оно все, если честно. Доиграюсь до того, что однажды поедет крыша.

Или уже?

Как-то не очень мне хорошо. Знобит, бросает в жар. Кажется, подступает простуда: я вымок и продрог под дождем как пес, пока бежал к машине. Только этого не хватало. Зачем я, дурак, пил вино: теперь никакую таблетку не примешь. Ладно, пусть будет пока иван-чай с сушеной черной смородиной и липовым медом – авось, пронесет…

Да, мать вашу через все карусели! Я не только конченый подкаблучник. Я также долбаный ипохондрик, невротик, хуйвротик и все остальное. Я дергаюсь от каждого чиха и боюсь заболеть. У меня плохая наследственность: мама умерла от рака. У меня в отдельном специальном шкафчике есть «аптечка судного дня»: противовирусные, противовоспалительные, от изжоги, от сердца, от диареи, от гонери (соврал: от гонореи нету)… Почему не припасено на черный день? Потому что мсье Поляков трахает раз в пару недель кое-как свою законную супругу, и на этом его ущербная половая жизнь заканчивается. Хотя виагра у него в аптечке есть – каждая синяя таблеточка по цене маленького золотого самородка. Куда их пить – это ж инвестиция!

Завариваю чай, принимаюсь за посуду. Журчит вода и мысли, тоже, черт их побери, журчат дальше – от них ведь никуда не денешься…

В сентябре 2023 года Росстат вместе со ВЦИОМ и Фондом «Общественное мнение» опубликовал отчет на девяноста страницах, пресс-релиз которого назывался «Как выглядит среднестатистический россиянин». Некто Марк Алексеевич Поляков тоже принял посильное участие в проекте и прекрасно помнит ключевые цифры и факты. Среднестатистического русского мужика зовут Саша. Ему плюс-минус сорок, он носит очки или контактные линзы и склонен к заболеваниям сердечно-сосудистой системы. Саша родился в  1985  году. В  школу пошел в  1992-м – в  первый год постсоветской эпохи. В  2003  году Саша окончил школу  – тогда же  партия «Единая Россия» получила большинство мест в  Госдуме. Карьеру он  начал строить ближе к  началу мирового экономического кризиса. Саша живет в городской квартире, где на его душу приходятся 27 квадратных метров жилплощади. Дома у него стоят два телевизора, компьютер, стиральная машина и пылесос, на  кухне  – микроволновка. У Саши два мобильных телефона. Саша получает примерно 68 тысяч в месяц и вполне доволен своей зарплатой, хотя в идеале хотел бы получать 180 тысяч. А еще у Саши есть вклад в банке – примерно 260 тысяч. Сашин долг по  ипотеке составляет 95,1  тысячи рублей, а  по  кредиту  – 90  тысяч. Отводит душу он в интернете, проводя там ежедневно около трех с половиной часов. Слушает Газманова, Баскова и Киркорова, по телику любит смотреть «Вести недели». Главные причины  беспокойства Саши  – рост цен на  продукты, снижение уровня доходов и  риск тяжело заболеть. Несмотря на  санкции и  нестабильность в  экономике, Саша оптимист. Как  и  82 процента россиян, он  называет себя счастливым человеком. Счастливым Александра делают семья и  дети, хорошая работа, здоровье и  благополучие  – свое и  близких людей.

Вот в общих чертах все, что я мог бы о себе сказать. За исключением, пожалуй, последнего пункта. Ни хрена наш Саша не счастлив. А в остальном, прекрасная маркиза, все так: статистика не врет.

Закончив с посудой, погружаюсь в кресло перед аквариумом. Вот она – моя долгожданная, кровью-потом заслуженная минута тишины. Как бы я хотел, чтобы хоть на короткое мгновение все в этом идиотском мире, абсолютно все вдруг умолкло. Чтобы не слышно было даже себя – того треклятого «себя», который день за днем доводит меня до исступления. Как же хорошо просто молчать… Я давно понял, что самая грандиозная роскошь – это обычная тишина. Сколько нужно угробить денег, чтобы не шумело – хотя бы снаружи! Выйти на пенсию, купить домик в Мособласти, где-нибудь на отшибе… а потом какое-нибудь мудачье устроит рядом мусорный полигон или приют для собак. Лепота! Нет… остров, господа, только остров – возражения не принимаются. Даже ссылочку специально сохранил в телефоне на то, как людям иногда статистически невероятно везет:

«Устав от суеты и шума американской жизни, Оливер Рассел решил больше не возвращаться в Штаты и строить совместный быт с Хеленой в Финляндии. На местном сайте с объявлениями о продаже недвижимости пара наткнулась на сказочное предложение: райский остров площадью чуть больше гектара был выставлен по цене автомобиля Ford Fiesta – всего за 31 тысячу долларов (около 2,5 миллиона рублей по текущему курсу). Недолго думая, Оливер и Хелена приняли решение купить остров и построить там дом своей мечты».

Вот так: бюджетная робинзонада на двоих. Как ты там, Оливер? Не сбежал еще от своей Пятницы?

Аквариум меж тем живет своей жизнью, к которой мы не имеем никакого отношения.

Чтобы собрать этот столитровый водный мир, мне понадобилось несколько лет. Дело в том, что я коллекционирую бычков. Gobiiformes – бычкообразные – отряд лучеперых рыб, лишь 10 процентов которых обитает в пресной воде. Вот проплывает мой любимец – бычок красногубый, которого аквариумисты называют «Красный леденец», а я – просто Леденец. Он почти весь – серебристо-серый, с ярко-алыми губами, жаберными щелями и нижней частью туловища ближе к хвосту. Скромная, но поразительная красота. Вот прячется в зарослях валлиснерии изысканный и элегентный бычок «Пчелка», украшенный фиолетовыми и желтыми вертикальными полосами. Бычков радужного и синего неонового легко спутать, но форма плавников у них совершенно разная, да и отлив тоже. Потрясающе элегантен неоновый бычок-стефодон люминисцентно-желтого цвета. Бычок-дракон – полупрозрачный и почти незаметный – любит сидеть на дне, как подводный Будда. Его индонезийский собрат, к сожалению, прожил у меня совсем недолго, а достать такого в РФ сейчас практически невозможно.

Почему-то мне кажется, что между мной и Леденцом установилась некая связь. Я даже отследил, как это происходит. Леденец любит копошиться глубоко в водорослях, и разглядеть его с первого раза не так-то просто. Сажусь в кресло и жду. Сидеть надо спокойно, шевелиться поменьше, а то и вовсе замереть минут эдак на пять. Так Леденец меня тестирует. Если не отсидеть положенное время, он, зараза, так и останется торчать в «зеленке». Но если тест пройден, начинается шоу. Вначале Леденец как бы невзначай высовывает голову из своих дебрей и глядит в мою сторону умным круглым глазом. Затем медленно-медленно, как бы нехотя, направляется в левый нижний угол у фронтального стекла и делает вид, что что-то там жует. Нажевавшись, он совершает передо мной свое первое большое дефиле: строго по диагонали, из левого нижнего угла к правому верхнему. Дефилирует Леденец медленно и с чувством, позволяя мне вдоволь налюбоваться контрастом живой серебрящейся стали и алой карамельки. Словно две души, две сущности соединились в этом крошечном шестисантиметровом теле. Его, как и меня, гордое одиночество вовсе не страшит: пару Леденцу я подыскать так и не смог. Окончив дефиле, он возвращается в самый центр фронтального стекла и замирает, едва-едва шевеля плавниками.

Как они все меня замучили, Леденчик, как они мне все надоели. Что это за такая дурацкая, бестолковая, никчемная жизнь? Чего им всем от меня надо? Почему они все поприсасывались ко мне, как гадкие пиявки, и тянут из меня соки? Ведь я хочу, чтобы меня просто оставили в покое. Вообще все-все-все просто взяли и оставили в покое. Думаешь, я обожаю готовить? Думаешь, мне на какой-то ляд сдалось это идиотское радио? Насчет работы, Леденчик, мы лучше с тобой помолчим. Понимаешь, человеческая жизнь – это такая штука… В одно ухо они без конца и краю закачивают тебе «ты должен», в другое – «ты хочешь». И рано или поздно начинаешь верить, что да, должен, и да, действительно хочу. Но понимаешь, Леденчик, в чем загвоздка… На самом деле я вообще ничего не хочу. Совсем-совсем ничего. Но этого, дорогой мой дружочек, говорить никому нельзя. Лучше признаться в какой-нибудь обычной бытовой мерзости: осудят, заплюют, но потом отпустят мыться. А если скажешь людям всерьез, что ничего не хочешь, что весь их мир с ними со всеми тебе и даром не нужен, тебя не поймут. А это гораздо хуже и побоев, и тюрьмы. Человек ведь он как: от каждой пакости в нем есть немножко. И от вора, и от убийцы, и от растлителя. Потому-то и осудить можно только поняв. А если не понимаешь… даже не знаю, как и сказать. Когда начинаю об этом думать, приходит такой дикий страх, что тотчас приходится прекратить. Так что нужно притворяться. Мимикрировать – если тебе как рыбе это слово о чем-то говорит. Делать вид, что такой же, как все. Хочешь, что положено и должен, что положено. Что ты среднестатистический Саша. А я вот одну вещь действительно хочу, правда. Я хочу быть тобой, Леденец. Чтобы мой мир был огорожен крепкими стенами со всех четырех сторон, сверху и снизу. И чтобы мне все было глубоко, знаешь, так глубоко-глубоко, так очень-очень глубоко по шарабану-барабану. Хотя… мы и так живем здесь, на берегу, по-вашему, по-рыбьи. Каждый плавает сам по себе. Только вот корм никто не сыплет в воду бесплатно.

А веки тем временем тяжелеют и закрываются, закрываются…

3.

…Мы с мамой – в кабине грузовика на заснеженной дороге. Снаружи – белый снег, серое небо, редкие кривые деревца. Мама одета в старую шубу из мелкого черного каракуля. На мне – какое-то пальтишко и старая кроличья шапка, постоянно сползающая на нос. Водитель пожилой, в военной форме, запомнились почему-то только его уши – крупные, мясистые и красные. От него резко пахнет одеколоном. Едем долго, я засыпаю, просыпаюсь, засыпаю и просыпаюсь снова. Наконец, в конце пути между небом и землей прорезаются огромные стальные ворота. Это в/ч 51958, где мне предстоит провести ближайшие три года, но я об этом, конечно, еще не знаю. Приближаемся, и я различаю на воротах знакомый символ: крылатая красная звезда, из которой во все стороны бьют молнии. Я уже успел выучить, что это эмблема войск воздушного наблюдения, оповещения и связи. На моей шестилетней памяти мы успели сменить три гарнизона. Мой папа – капитан. Он ждет нас за воротами. Мы въезжаем в новую, третью по счету квартиру на моей шестилетней памяти.

Машина минует ворота и вскоре останавливается у двухэтажного серого дома. Мне он сразу не нравится: унылый, маленькие окошки, похож на барак или склад. Возле входа топчутся, переминаясь с ноги на ногу, солдаты в длинных шинелях – человек пять или семь. Курят, пуская облачка синего дыма. Увидев нашу машину, оживают, быстрыми шагами бросаются к ней.

– Приехали, – говорит мама. – Выходим, пойдем смотреть наш новый дом.

Голос у нее невеселый, усталый.

Солдаты с грохотом открывают задние двери грузовика и принимаются разгружать наши небогатые пожитки. Под их сапогами громко хрустит снег. Я ищу глазами отца, но его нигде не видно. Мама берет меня за руку.