Парижская тетрадь русского эмигранта

Официально - эти «комитеты» должны были способствовать объединению частных промышленных предприятий для координации оборонных заказов и помощи в снабжении армии, но на самом деле Гучков со своими единомышленниками использовали сеть ВПК и «Земгора» для прикрытия структурной организации оппозиционной политической деятельности с целью захвата власти в стране.

Начальник Петроградского Охранного отделения генерал-майор Константин Глобачёв прямо указывал, что созданные Гучковым ВПК обладали «легальной возможностью вести разрушительную работу для расшатывания государственных устоев и обрабатывать через своих агентов общество и армию в нужном политическом направлении».

Председателем Центрального ВПК был избран сам Гучков, а его заместителями стали крупные промышленники А.И. Коновалов и М.И. Терещенко.

Как Председатель ВПК Гучков вошёл в состав, созданного Государем, Особого совещания, которое занималось распределением оборонных заказов по различным промышленным предприятиям, осуществляло государственный контроль за их выполнением и организацией снабжения армии.

Поскольку представители ВПК были членами крупных промышленных кругов, владельцами банковских структур и предприятий, без которых невозможно было организовать должное снабжение армии, Государь Николай II вынужден был согласиться на участие представителей политической оппозиции в работе Особого совещания.

Лето 1915 года стало весьма тяжелым для русской армии. Великий князь Николай Николаевич показал себя, как совершенно не способный главнокомандующий и официально это послужило для Государя предлогом того, что он решил возглавить армию и взять на себя ответственность за ведение военной компании. На самом деле за его спиной созрел заговор

и более значимо в этом решении Государя было то, что возглавив армию, он предотвратил государственный переворот.

22 августа Императрица писала в письме к Государю:

«Встреча с Н. (Великий князь Николай Николаевич – Прим. автора) не будет приятной — ты ему верил, а теперь убеждаешься в правоте того, что наш Друг говорил столько месяцев тому назад, что он неправильно поступает по отношению к тебе, твоей стране и твоей жене. Не из среды народа выходят люди, могущие повредить твоим близким, а Н. с кликой, Гучков, Родзянко, Самарин и т.д.».

Бывший в то время Начальником дворцовой охраны генерал Спиридович свидетельствовал: «Кто знал истинный смысл свершившегося, крестились. Был предупрежден государственный переворот, предотвращена государственная катастрофа».

Но круг Царских родственников и высокопоставленных представителей государственной власти пытались всеми силами противостоять этому решению Государя.

Что уж говорить о других, если сама матушка Царя, сокрушалась и предпринимала (конечно, не без участия своего окружения) отчаянные попытки не допустить воплощения решения ее сына – возглавить армию, в реальное действие.

В своем дневнике от 8(21) августа она записала:

«Поуль Бенкендорф посетил меня после некоторого перерыва. Мы оба были в отчаянии из-за ужасных новостей с фронта, а также из-за других событий, о которых теперь много говорят. Прежде всего, злой дух Григория (Распутина – Прим. автора) возвратился и, Алики (Императрица - Прим. автора) желала, чтобы Ники (Император – Прим. автора) принял участие в командовании вместе с Николаем. Она психически ненормальная, если она действительно думает об этом!».

Через четыре дня - 12(25) августа матушка Государя сделала в дневнике еще более откровенную запись:

«Юсупов пришел после обеда, рассказывал ужасные вещи, о которых говорят в городе. Ники пришел со своими 4 девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на сея командование вместо Николая, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар, и сказала ему все, что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас и добавила, что если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина». Я думаю, что это произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может привести нам и всей стране».

Все заговорщики постоянно и в один голос утверждали, что Государь ведет страну к катастрофе. При этом они сами предпринимали самые активные действия для того, чтобы эту катастрофу совершить. К сожалению, матушка Государя оказалась на их стороне и выступала в поддержку их мнений и тех действий, которые они предпринимали против Царской Семьи и для разрушения государства.

Государь делал отчаянные попытки спасти Империю и народ, но большинство т.н. «российской элиты» мыслило революционными категориями и вместо служения Царю и Отечеству выбрало служение разрушающим силам зла.

В довершении приведу здесь текст письма, которое Гучков послал 17 августа 1915 года отправленному в отставку генералу Джунковскому: «Дорогой Владимир Фёдорович, всей душой с Вами, знаю, что Вы переживаете. Но не скорбите, а радуйтесь Вашему освобождению из плена. Вы видите — „они“ обречённые, Их никто спасти не может».

«Их» это - про Царскую семью. Так мог написать только их непримиримый враг. А Джунковский - был «дорогим другом» для этого врага Царской семьи.

В начале сентября Синодом был объявлен трехдневный пост с чтением особых молитв за принявшего на себя командованием армией Государя.

10 сентября Императрица написала к супругу: «Когда в эти 3 постных дня читались молитвы за тебя, то перед Казанским собором от Синода было роздано 1000 портретов Н. — что это значит? — Они замышляли совершенно иную игру. Наш Друг вовремя раскрыл их карты, и спас тебя тем, что убедил прогнать Н. и принять на себя командование. Со всех сторон доходит все больше и больше про их грязную, изменническую игру».

В письме от 9 декабря 1916 года Государыня, обращаясь к мужу еще раз возвращается к событиям августа 1915 года: «Наш Друг говорит, «что пришла смута, которая должна была быть в России во время или после войны, и если наш (ты) не взял бы места Ник(олая) Ник(олаевича), то летел бы с престола теперь».

Так Господь через Григория Распутина отвел от Царской Семьи и всей Российской Империи катастрофу в 1915 году. Но пророчество Распутина о русской «смуте» осталось зафиксированным в этом письме и сбылось через полтора года.

Из тетради Александра Ивановича Г. Запись шестая

Мы усиленно продолжали работать над насаждением всеобщего мнения о пагубном влиянии Григория Распутина на Царскую Семью.

Когда Джунковского отправили в отставку, он успел снять копии всех документов и свидетельств из дела против Распутина. Все эти документы в копиях распространялись далее в великосветских кругах и вызывали всеобщее возмущение.

Нам надо было спешить. Государь был вполне осведомлен о заговоре и готовящемся перевороте.

Мне от моих военных осведомителей из контрразведки стало известно, что 31 декабря 1915 года Государю лично была передана секретная телеграмма одного из агентов русской разведки в Париже о заговоре в высших военных кругах с целью устранения Царя и о том, что место монарха должен был занять его младший брат Михаил Романов.

Но руководители контрразведки сумели убедить Государя в том, что они полностью контролируют ситуацию и что им только нужно время, чтобы выявить все нити, ведущие к участникам заговора.

Государь был не большой любитель громких скандалов и жестких действий, без достаточных на то оснований.

Он поверил контрразведчикам и это не было его ошибкой.

Военное окружение Царя в своем большинстве вполне разделяло наши взгляды на Распутина и Императрицу.

Почти все высшие офицеры были уже нашими единомышленниками и к кому бы Государь не обратился для перепроверки сведений, все отвечали одинаково.

В июне 1916 года по настоянию Начальника Генерального штаба армии генерала Алексеева была создана специальная комиссия по борьбе со шпионажем и спекуляцией под руководством генерала контрразведки Николая Батюшина. Это был ближайший помощник генерала М.Д. Бонч-Бруевича. Комиссия имела неограниченные права и полномочия. Генерал Алексеев сумел убедить Государя в необходимости ее создания и получил его согласие.

Официально комиссия занималась борьбой со шпионажем и спекуляцией. Но тайная ее деятельность заключалась в формировании отрицательного общественного мнения о Распутине и Царской Семье.

Мы получили возможность полностью контролировать всю (в том числе и секретную) переписку Царской Четы.

Мы читали все сообщения, которые передавались для них и все сообщения, которые исходили от Государя и Государыни. Мы читали их личную переписку между собой, читали их телеграммы к Распутину и телеграммы от него к ним. Венценосцы, естественно об этом ничего не знали.

Офицерам разведки и контрразведки в то время верили почти все и без всяких сомнений.

Именно при их активном участии нам удалось убедить многих высших армейских генералов и офицеров в том, что Распутин выступает за заключение сепаратного мира с Германией и активно склоняет к этому Императрицу, якобы имея на нее неограниченное влияние, а через нее на «безвольного» Государя.

У нас не было никаких доказательств, что он занимается шпионажем в пользу германской разведки, но при помощи наших военных агентов мы активно распускали слухи о том, что Распутин «работает» на немецкий Генеральный штаб и нам верили.

Эти слухи потом использовал в своем знаменитом выступлении 1-го ноября 1916 года в Госдуме наш единомышленник депутат от кадетской партии Павел Милюков.

В течение 1916 года наши агенты продолжали поддерживать и распространять слухи о различных новых скандалах, связанных с именем Григория Распутина.

Мы понимали, что чем громче будет эффект от скандальных происшествий с его участием, тем пагубнее он отразится на отношении общества к Царской Семье. Поэтому во всю распускались слухи, что Распутин открыто живет с Императрицей, а сам Царь смотрит на это «сквозь пальцы». Художники рисовали пикантные карикатуры на которых Распутин изображался с полуобнаженной Царицей. Эти шаржи показывались друг другу и передавались из рук в руки в различных слоях общества.

Широкую огласку продолжали получать копии фальшивых т.н. «дневников наружного наблюдения» за Распутиным, которые были изготовлены жандармами по поручению Джунковского.

В этих «дневниках» конкретно по датам и времени сообщалось, где и как Распутин пьянствовал, скандалил, встречался с проститутками и т.п.

Мы за большие деньги нанимали и использовали т.н. «двойников» - артистов или людей похожих на Распутина и соответственно гримировавшихся, которые публично участвовали в пьяных и эротических скандалах, разыгрывая спектакли на глазах у возмущающейся публики.

По нашим заказам специалисты-фотохудожники ретушировали фотографии Распутина, придавая его чертам демонический вид, а иногда использовали для фотосъемки его «двойников».

Депутат Госдумы Пуришкевич распечатал несколько тысяч копий одной подобным образом отретушированной фотографии, на которой Григорий Распутин был запечатлен за обычным чаепитием в обществе двух или трех десятков людей и с подписью «Григорий Распутин со своими поклонницами», отправил их в действующую армию.

Также нам удалось активно продолжать распространение слухов о других якобы скандальных похождениях Распутина. Например – об учиненной еще в марте 1915 года Распутиным оргии в московском ресторане «Яр», а также о его непотребном поведении в петербургском ресторане «Вилла Родэ» и на пароходе «Товар-пар» в августе 1915 года, следовавшем из Тюмени на родину Распутина в село Покровское.

На самом деле никаких скандальных действий Распутин не совершал.

Но все эти сплетни активно циркулировали в среде ближайших царских родственников ив великосветском обществе, среди банкиров и промышленников, среди военных и творческой интеллигенции, среди священноначалия и прочего духовенства, среди рабочих и служащих и прочих сословий.

Ненависть к Царской Семье возрастала. Имя Распутина приобрело какой-то мистическо-дьявольский оттенок.

Отмечу еще, что также скандальные известия о Распутине и о его т.н. «влиянии» на Царскую Чету в течение нескольких лет передавались напрямую от шефа жандармов Джунковского к Великой княгине Елисавете Федоровне и к Великому князю Николаю Николаевичу, а также к князю Георгию Шервашидзе, который был тайным супругом матери Государя - бывшей императрицы Марии Федоровны.

Джунковский и Шервашидзе были в давних дружеских отношениях. От них эти слухи распространялись по другим Царским родственникам и их многочисленному окружению.

В обществе стали открыто говорить о необходимости убийства Григория Распутина, для того чтобы устранить его влияние на Царскую Семью.

Великая княгиня Елизавета Федоровна специально ездила к какому-то прозорливому старцу, чтобы спросить его о возможности убийства Распутина. И старец ей ответил, что «убить такого – сорок грехов простится». Эти слова также передавались из уст в уста в светских салонах и встречали полное одобрение.

1 ноября 1916 года в Государственной Думе депутат Павел Милюков выступил с речью, в которой прямо и во всеуслышание обвинил Царицу в том, что она является немецкой шпионкой.

В ночь с 16 на 17 декабря молодому князю Феликсу Юсупову удалось заманить Распутина к себе во дворец и вместе с группой сообщников, в состав которых входили Великий князь Дмитрий Павлович, депутат Пуришкевич и еще несколько человек, убить его. Они планировали отравить Распутина. Мне было известно, что яд Феликсу Юсупову передал депутат Госдумы Василий Маклаков. Но отравить не получилось, поэтому Распутина просто застрелили.

Только узкому кругу посвященных в это дело лиц было известно, что все действия этой координировал давний близкий друг Феликса Юсупова и офицер английской разведки Освальд Райнер. Он и нанес смертельный третий выстрел в лоб лежащего, раненого ранее двумя пулями Распутина, добив его. После этого тело Распутина погрузили в автомобиль и скинули с моста в речную полынью.

Убийство Распутина вызвало громкое ликование среди Царских родственников и во всех великосветских салонах. Все радовались и поздравляли друг друга. Поскольку об участии Освальда Райнера в этом событии никто не ведал, настоящими героями этого патриотического акта стали князь Феликс Юсупов и Великий князь Дмитрий Павлович.

Глава шестая. Полная готовность

8 октября 1915 года Государыня писала Императору: «Джунковский, после того, как его уволили, снял копии со всех бумаг против нашего Друга, хранящихся в Министерстве внутренних дел (он не имел никакого права это делать) и показывал их направо и налево среди московского дворянства… Я называю это бесчестным, в высшей степени нелояльным поступком, и такой человек не заслуживает ни наград, ни высоких назначений. Он будет бессовестно продолжать вредить нашему Другу и клеветать на Него в полках».

Собирая по крупицам сведения, которые ранее не публиковались для массового прочтения, мне удалось выявить ряд фактов, подтверждающих сведения, полученные из «Рукописи», но с несколько расширенной интерпретацией.

Комиссия генерала Н.С. Батюшина официально называлась «Комиссией для борьбы со шпионажем и спекуляцией» и была создана с согласия Государя именно для этих целей в июне 1916 года.

Полномочия и права членов этой «Комиссии» были, по сути, неограниченными. Они имели право контролировать и читать частную переписку, прослушивать телефонные разговоры, имели право обыска и изъятия документов, обладали правом арестов любых лиц, попавших под подозрения, без всяких дополнительных санкций.

Но под прикрытием деятельности «Комиссии» заговорщики ставили военным контрразведчикам задачу по добыче сведений, которые могли быть использованы против Государя и Императрицы, а также по нейтрализации или даже ликвидации Григория Распутина, ибо его присутствие возле Царской Семьи сильно мешало осуществлению их планов.

Схемы, которые контрразведка использовала для шпионажа за Распутиным (и конечно за Царской семьей) были сложными и секретными. Достаточно сказать, что даже имевший наиболее полный доступ к информации после февраля 1917 года А.Ф. Керенский в своих показаниях сделанных следователю Н. Соколову в 1920 году в Париже убежденно говорил, что он не сомневался в том, что И.Ф. Манасевич-Мануилов был немецким агентом.

Современные историки военной разведки И.И. Васильев и А.А. Зданович в совместной книге «Генерал Н.С. Батюшин. Портрет в интерьере русской разведки и контрразведки» указывают, что И.Ф. Манасевич-Мануилов, будучи секретарем председателя Совета министров Б.В. Штюрмера одновременно являлся «ведущим агентом комиссии генерала-контрразведчика Батюшина», который в свою очередь был креатурой генералов Алексеева и Рузского».

По указанию генерала М.Д. Бонч-Бруевича и по согласованию полученному от генералов Алексеева или Рузского, группа генерала Батюшина в рамках своей контрразведывательной деятельности занималась «разработкой» Григория Распутина с целью доказать его в связь с германской разведкой и раздуть миф о его шпионаже в пользу Германии. А далее «эти сведения» о его безграничном влияния на Императрицу, а через нее и на Государя с тем, чтобы заключить сепаратный мир с Германией, передавались для обсуждения во всех слоях общества. Задача дискредитации Царской Семьи с помощью русской контрразведки была выполнена.

В России это был первый опыт использования сотрудников из органов разведки и контрразведки в интересах политической оппозиции, которая выступала в союзе с врагами нашего Отечества - против действующей власти и лично против Государя, которому эти военные присягали.

Сам генерал Батюшин впоследствии написал в мемуарах, что официальным итогом работы в «Комиссии» стал его доклад Государю о том, что все домыслы касающиеся Распутина есть ни что иное, как «революционная пропаганда неких сил поставивших целью сокрушить царизм, путем компрометации Царя и его семейства».

Официально генерал Батюшин докладывал Государю о полной невиновности Царского Друга, а его агент Манасевич-Мануйлов, внедренный контрразведкой в круг Григория Ефимовича и приставленный к Председателю Совета Министров Штюрмеру в тоже самое время распускал грязные сплетни о том, что Распутин является немецким шпионом и утверждал, что именно через него связь с германской стороной имеет и сама Императрица.

31 декабря 1915 года Государь получил шифровку из Парижа об уже подготовленном с целью его свержения заговоре от агента русской разведки, работавшего под псевдонимом «Вебер». Текст телеграммы гласил:

«В армии существует крепкое ядро офицеров, желающее и организующее государственный переворот и способное его провести. Цель: установление действительно конституционной монархии с Великим князем Михаилом во главе. Царствующий Государь должен быть устранен от престола в подходящий момент. В проведении плана уверены. Обеспечено содействие некоторых крупных генералов. Вебер».

В конце предыдущей - шестой записи Гучков упоминает о скандальном выступлении депутата Павла Милюкова в Государственной Думе 1 ноября 1916 года.

На мой взгляд совершенно точную характеристику Милюкову дал философ Иван Ильин.

В одной из своих работ он написал, что этот борец с «темными силами» на самом деле - «...был атеистом, искренне удивляясь, что можно быть верующим. Для него вся религия сводилась к суеверию. Обладая умом сугубо позитивистским, он придавал большое значение фактам, как в истории, так и в политике. В своих речах он возвращался к разуму. Факты были для него доводами, которые он приводил с такой же точностью, как если бы он доказывал теорему».

В октябре 1923 года в «Записке о политическом положении» Ильин дал ему следующую характеристику: «Милюков не герой, а человек толпы. Его воля - упрямство, его ум - хитрящая середина, его идея - расчет, его принцип - компромисс. Он глубоко безрелигиозен и безыдеен; идею он всегда презирал. Его политика всегда состояла в том, чтобы сложить параллелограмм сил в направлении к своей личной власти и оказаться во главе равнодействующей этого «блока». Он не ненавидит Россию, но за ним стоит более умный и ненавидящий Россию крепко - М.А. Винавер».

Для справки, чтобы понимать, чьи интересы совместно с остальными заговорщиками отстаивал депутат Госдумы Павел Милюков и за чьё светлое будущее он боролся, отмечу здесь, что Максим (Маер-Хиль) Винавер - юрист по образованию, был лидером конституционно-демократической партии и видным деятелем еврейского движения в России.

Такими людьми формировалось общественное мнение против Григория Распутина и Царской Семьи.

В своем дневнике, который был издан под названием «За кулисами Антанты» английский посланник во Франции лорд Фрэнсис Бэрти записал: «В Британском посольстве происходило собрание Великих князей и других лиц. Было решено, что поскольку Распутина невозможно убрать от Императрицы, от него нужно отделаться вовсе. Был брошен жребий, кому быть убийцей. Бьюкенен гарантировал, что совершивший это дело ни в какой мере не пострадает».

Офицер МИ-6 Освальд Райнер был назначен руководством английской разведки для обеспечения выполнения этого задания.

Перед самым убийством Григория Распутина Освальд Райнер встречался с Феликсом Юсуповым в англо-русском госпитале, который был открыт еще в феврале 1916 года по предложению английского министра иностранных дел Эдварда Грэя.

Именно в этом госпитале и под его прикрытием был сосредоточен основной центр заговора против русского Государя.

Команда из английских волонтеров - сотрудников госпиталя принимала самое активное участие в будущем февральском перевороте, раздавая деньги непосредственным участникам революционных демонстраций.

Фрейлина Императрицы баронесса Софья Буксгевден в своих мемуарах написала: «Супруга посла леди Джоджина Бьюкенен состояла почетной председательницей комитета по сбору пожертвований на лазарет Государственной Думы, что давало повод депутатам собираться в английском посольстве у сэра Джорджа, чтобы обсуждать планы государственного переворота».

В ночь на 30 (17 декабря ст.ст.) 1916 г. Григорий Распутин был убит группой лиц, участвовавших в заговоре против Царской Семьи. Убийство было совершено в Юсуповском дворце. Перед смертью Распутин был зверски избит.

Участники убийства – князь Феликс Юсупов, Великий князь Дмитрий Павлович, депутат Госдумы Пуришкевич с со своими помощниками и английский разведчик Освальд Райнер.

При убийстве присутствовали две дамы – любовница Великого князя Дмитрия – балерина Вера Каралли и аристократка Марианна фон Пистолькорс.

Действительно, как пишет Гучков, изначально Распутина планировали отравить.

Философ Иван Ильин в одной из своих бесед, приведенных в томе «Письма. Мемуары (1930-1954)» его собрания сочинений, записал свидетельство о депутате Госдумы Василии Маклакове: «Я знал, что циан-калий для Распутина был добыт и передан Феликсу Юсупову именно им».

Но отравление по каким-то причинам не состоялось. Распутин был убит тремя выстрелами из трех разных револьверов.