Парижская тетрадь русского эмигранта

На основании сведений приведенных английским историком Эндрю Куком в книге «Убить Распутина» исследователь Юрий Рассулин заключает:«…Эндрю Кук привел доказательства, вполне убедительные и достаточные, чтобы полностью согласиться с его утверждением: в подготовке физической ликвидации Григория Распутина и непосредственно в его убийстве были замешаны английские спецслужбы. Степень участия была настолько высока, что последний, контрольный выстрел в голову зверски избитого, смертельно раненого пистолетными выстрелами, но еще живого старца Григория Ефимовича Распутина-Нового, был сделан офицером британской разведки Освальдом Райнером».

Распутин был убит и это убийство, как известно, было названо «первым выстрелом русской революции», открывшим для заговорщиков путь к реализации их революционных планов.

Государь был осведомлен об этих планах, а главное - об участии в заговоре своего родного брата Михаила, согласившегося стать «конституционным монархом» после государственного переворота.

Великий князь Михаил Александрович был одной из значимых фигур заговора. Он выразил свое согласие заговорщикам занять Царский трон и стать регентом при юном Царевиче Алексее или если такое случится даже монархом, но при лукавом условии ненасильственного, а добровольного «отречения» своего брата от Престола. При этом подробности о степени «ненасильственности» и «добровольности», как мы увидим впоследствии его вовсе не интересовали.

Участник Белого движения, эмигрантский писатель Роман Гуль в своей книге «Я унес Россию» приводит свидетельство графини Людмилы Воронцовой-Дашковой о том, как Великий князь Михаил Александрович отреагировал на убийство Григория Распутина:

«В момент убийства Михаил Александрович находился в Гатчине. Мы с мужем тут же приехали туда…

Великий князь показался мне крайне взволнованным… Здороваясь со мной, он проговорил:

- Ах, графинюшка, как жаль, что я не убил эту гадину...

Ваше высочество, но разве все зло в нем? — сказала я.

- А в ком же? — проговорил великий князь.

- Вы не знаете? Распутинщина слишком глубоко пустила корни...

- Не будем об этом говорить, графиня, — изменившись в лице, проговорил Михаил Александрович. Через несколько недель вспыхнула революция».

Этот краткий диалог многое говорит о степени презрительного отношения к Григорию Распутину и к Царской Семье, как самого Великого князя, так и графини Воронцовой-Дашковой (урожденной Занглер). Первый был готов к убийству совершенно невинного человека, а вторая косвенно указывала на то, что «всё зло» исходит от Царской Четы.

К вопросу участия Великого князя Михаила Александровича в заговоре против своего брата нам еще придется вернуться.

А пока посмотрим на других участников этого заговора.

Великая княгиня Елисавета Федоровна не была знакома лично с Григорием Распутиным и строила свое мнение, только на основании информации газетных статей и доверенных лиц. В этот круг входили ее близкая подруга Зинаида Юсупова, мать будущего убийцы Григория Ефимовича, много лет состоявший при ней и ее муже в качестве адъютанта Виктор Джунковский, «задушевная подруга» Джунковского София Тютчева и др. особы из высшего общества – особенно московского.

Эдвард Радзинский называет Джунковского - человеком «близким к Элле (к Великой княгине Елизавете Федоровне - Прим. автора) и к великому князю Николаю Николаевичу».

Джунковский много лет – с 1891 года состоял адьютантом при убитом в 1905 году террористом Коляевым Великом князе Сергее Александровиче - муже Великой княгини Елизаветы Федоровны и только благодаря ее личной протекции совершил головокружительный социальный скачок из адъютанта в должность московского генерал-губернатора.

Историк Александр Боханов в своей книге пишет о Джунковском: «Можно с уверенностью говорить о том, что этот генерал Царской свиты, состоял в одной из масонских лож» и был «одним из наиболее видных деятелей русских «вольных каменщиков».

Боханов подробно описывает, как В.Ф. Джунковский, которого Государыня называла «врагом» и «нечестным человеком», руководил изготовлением фальшивых компрометирующих материалов в виде т.н. «полицейских донесений о жизнедеятельности Распутина»», тиражировании вымышленных историй о разгуле в московском ресторане «Яр», «пьяном дебоше на пароходе» и прочих фальсификациях. И эти «свои конфиденциальные сведения» шеф корпуса жандармов регулярно поставлял также и ко двору Великого князя Николая Николаевича, который прилюдно заявлял, что испытывает к Джунковскому «давнюю, искреннюю симпатию».

К слову - еще одна «свидетельница» по делу Г.Е. Распутина – София Тютчева, служившая няней у Царских детей и оболгавшая Распутина с Царской Семьей, была по словам Александра Боханова «задушевной подругой» В.Д. Джунковского и «протеже» Великой княгини Елисаветы Федоровны.

В книге епископа Варнавы (Беляева) «Тернистым путем к небу» приводится история о том, как Великая княгиня Елизавета Федоровна ездила к старцу Гавриилу спрашивать о Распутине: «Прихожу к Алексею-затворнику, тот в заметном волнении: «Представьте себе, что отец Гавриил Великой Княгине сказал. Она спрашивала его про Распутина. И что же он сказал?! «Убить его, что паука: сорок грехов простится...». И далее передаются слова уже самого Алексия – затворника: «Не могу благословить...».