Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы "Баркентина Кейф"

Александр Кифф

СТАЯ БЕЛЫХ ОБЛАКОВ или необыкновенные приключения группы "Баркентина Кейф"

А. Кифф

Это книга про нас. Про то, как несколько парней с гитарами решили, что могут покорить мир. И чуть не покорили. Ну, или хотя бы очень постарались.

Здесь вы узнаете:

• как попасть в вытрезвитель и стать хулиганом;

• как найти название для группы в туалете аэропорта;

• как улететь из Якутии зайцем на самолёте;

• как выступать, когда звукооператор пьян, а свет ещё пьянее;

• и почему иногда лучше сыграть для десяти благодарных, чем для сотни равнодушных.

Это история про взлёты и падения, про безумные идеи и гениальные провалы. Про музыку, дружбу и веру в то, что всё получится. Даже когда не получается.

А ещё – про мечту. Ту самую, ради которой стоит сняться с якоря и отправиться в плавание. Даже если вместо корабля у тебя старая «Тойота», а вместо моря – трасса Дальний Восток – Москва.

А. Кифф (бас-гитара, рассказчик и главный оптимист)

P.S. Всё написанное – чистая правда. Ну, может, самую малость приукрасил для красоты. Но без этого какая книга?

КНИГА 1.

Город Юности зрелость мечтам моим светлым придал.

ПРОЛОГ

В плену, как в мутной воде, где рыба не проживет,

Как в летаргическом сне – живем под Богом. Живем.

Сегодня мне повезло – взял под процент кислород,

Да завтра будет тепло. Бог даст и Бог заберет.

(С. Безматерных)

Я стоял в одних трусах на пороге подвала многоэтажки. Холодный бетон под босыми ногами, сырой воздух, пахнущий плесенью и канализацией, и полное ощущение, что судьба только что дала мне пинка под зад и ушла, даже не обернувшись. Еще вчера этот подвал был не только моим магазином хозтоваров, но и домом, куда я переехал после того, как расстался с женой. Рядом небрежно лежала поспешно скинутая форма охранника. Теперь она оставалась единственным моим имуществом.

Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие. Пять стадий принятия неизбежного я пролетел как по нотам. Только оркестр играл похоронный марш.

Отрицание. Утром, отработав последнюю свою смену охранником и открыв двери магазина, подумал, что это иллюзия от бессонной ночи. Спустившись всего на три ступеньки, меня встречала спокойная водная гладь.

– Не может быть – сказал я вслух.

После погрузил руку в воду. Рука была мокрой. Вода – холодной. А подвал, мой маленький уютный мир, был затоплен под самый потолок. Мой разум, однако, продолжал упрямо твердить: «Это сон, чувак, просто очень реалистичный сон. Сейчас ты проснёшься, и всё будет нормально». Это не могло быть правдой. Что ж, верь или не верь, а путь вниз был безнадежно отрезан.

Я метался у открытой двери, словно загнанный зверь, пытаясь найти хоть какой-то выход, хоть какой-то путь к своим вещам, к своим книгам, к моей гитаре. Все, что составляло мой скромный мир, теперь было погребено под этой чертовой водой.

Гнев. Да уж, подогнал Захарыч помещеньице. Да и я дурак, повелся на дешевую аренду несмотря на то, что, приводя подвал в порядок, видел на стенах следы стоящей воды. Но они то были на уровне 50 см от пола, а тут… как выяснилось позже, в сетях водоканала произошла авария и, в некоторых дворах, воды из канализации били аж фонтаном.

Да и хозяин подвала красавчик – видел только деньги и утверждал, что все хорошо. Проблем больше нет, так что не стоит бояться и обращать внимание на эти следы. Но я все равно подстраховался и установил в подвале насос, который, судя по всему, сгорел, как только помещение стало быстро наполняться водой пока она дошла до розеток. Но больше всего, я злился именно на себя. На свою наивность. На слепую веру в дешевизну.

Торг. Затем пришла она – безумная идея. Спасти хоть что-то. Для этого всего лишь нужно спуститься в туалетную комнату и пооткрывать все вентили, глядишь, это поможет, и вода уйдет. Логика? Какая логика, когда ты на грани нервного срыва.

Я начал судорожно раздеваться. Прямо на глазах у людей, спешащих на работу. Скинул форму, остался в трусах. Подошёл к краю третьей ступеньки, пощупал босой ногой воду…

И замер.

В голове что-то щёлкнуло. Наверное, включился инстинкт самосохранения. До меня начало доходить: я собираюсь плыть в канализации. В кромешной темноте. На ощупь искать вентили. А если меня там замкнёт? Если я утону в этом дерьме?

Отличный был бы некролог: «Музыкант утонул в туалете, пытаясь спасти гитару».

Холод пробирал до костей. Уже не от бетона – от осознания того, как далеко я зашёл в своём отчаянии.

Депрессия. Этот магазин, когда-то сияющий надеждой, теперь казался мне гробницей. В его стенах я запер все, что имел: годы труда, мечты, мою душу.

Там же находилось и все мое имущество: одежда, собранная за несколько лет библиотека, ноутбук, на котором я делал аранжировки наших песен и писал пьесы для бас-гитары, непосредственно, сама басуха, проделавшая со мной довольно непростой путь и нехитрый аппарат, который я использовал для записи. Не сразу, но появлялось понимание того, что я остался на улице с голой… ммм… без штанов. Я даже не мог вернуться в свой родной город. Что делать? Как жить? Как выживать?

Это был конец.

Принятие. Оставаться раздетым на виду у прохожих смысла не было. Люди, конечно, делали вид, что не замечают голого мужика на пороге подвала, но кто знает, что у них в головах. Я оделся. Закурил. Руки предательски дрожали. Но я хотя бы не инвалид. Не старик. И даже не дурак. Ну, ладно, дурак – но это лечится. В первый раз, что ли?

Хотя раньше все трудности мы преодолевали на пару с Сержем. А теперь то я один. Нужно было собирать силы и решать, что делать дальше. Быстро решать. Потому что после бессонной ночи и испытанного стресса тело наливалось тяжестью, становилось ватным.

Я сел на верхнюю ступеньку своего бывшего пристанища. Попытался собраться с мыслями. Но мысли не собирались. Они разбегались, как тараканы от света. И вдруг – накрыли.

Воспоминания понесли меня далеко-далеко отсюда. На другой конец страны. Лет на двенадцать назад. Туда, где всё только начиналось.

А в толще спокойных вод подвала медленно опускалось на дно то, чему уже не суждено было всплыть. Наш Корабль Грёз. «Баркентина Кейф».

ИСТОРИЯ 1. ИГНАТ или как попасть в вытрезвитель и стать хулиганом

Журналист: – Журнал "Time" на днях опубликовал критическую

статью о поп-музыке. В ней говорится, что песня "Day Tripper"

– о проститутке, а "Norwegian Wood" – о лесбиянке.

Что вы хотели сказать этими песнями?

Пол Маккартни: – Мы просто стараемся писать песни

о проститутках и лесбиянках, только и всего…

Осень 1997 года, г. К-н-А.

– С детства я люблю природу…

– Ага. Сажал деревья, поливал цветы.

– А что? Так и напишем. «Поливал цветы, деревья»

– Чем поливал? Мочился? Да и плоско как-то.

– О! Поливал цветы из лейки.

– А вот это классно. Вносит какую-то долю юмора. Мне нравится. Наливай.

Кухонный свет, приглушённый и тёплый, ложился на потёртый стол, освещая бутылку водки (наполовину пустую – хороший признак) и тарелку с квашеной капустой (нетронутую – плохой признак, но кто ж закусывает, когда идёт творческий процесс?).

Игнат сидел напротив. Растрёпанные чёрные волосы торчали в разные стороны, глаза горели безумным огнём человека, который только что придумал гениальную строчку и теперь пытается натянуть её на музыку. Пальцы бегали по струнам его старенькой акустики, извлекая аккорды, которые он сам же и придумал – хитрые, ломаные, неожиданные.

Я сидел с такой же гитарой и развивал его мысль. Мысль витала где-то между сигаретным дымом и алкогольными парами, но мы её упорно ловили. Творческий процесс был в самом разгаре. Мы сидели на кухне и, как положено рок-н-рольщикам, занимались тем, что писали песни, черпая вдохновение из правильных источников: водка – для смелости, капуста – для здоровья, сигареты – для антуража.

Примерно полгода назад Игнат, с его вечным энтузиазмом и неуемной энергией, предложил создать группу.

– Что может быть проще? – воскликнул он тогда, размахивая руками так, что чуть не сбил с полки вазу. – Набери музыкантов, играй свои песни, и бешенная популярность уже где-то рядом!

Идея была заманчивой. Тем более что мы с ним практически не расставались с гитарами. Играли в компаниях, перепевали любимые хиты, вставляли свои корявые, но искренние песни. Окружающим нравилось. По крайней мере, никто не кидался тапками.

Третьим в нашем созвездии был Саша Белый. Не тот, что из «Бригады», – другой. Обычный Саша Белый, которого так прозвали за цвет волос, а не за криминальное прошлое. За полгода мы умудрились провести ровно одну совместную репетицию.

Роли же распределялись следующим образом: Саша Белый, как имеющий за плечами музыкальную школу по классу гитары – был нашим соло-гитаристом. Его пальцы порхали по грифу с такой легкостью, что казалось, он родился с гитарой в руках.

Игнат – владеющий хорошей базой довольно хитрых аккордов и активно применяющий их в своей игре, ритм–гитарист. Его аккорды были сложными, неожиданными, придавали нашим песням ту самую "изюминку", которую мы так искали.

Я… ну а мне была предложена роль, которая оставалась вакантной – бас-гитарист. Не скажу, что предназначенная позиция в группе вызывала у меня восторг. В то время она вообще казалась мне довольно скучной. Бас-гитара – это же просто "бум-бум-бум", думал я. Честно говоря, я вообще не имел никакого представления об игре на бас-гитаре, кроме того, что у нее четыре струны. То есть на одну больше, чем у балалайки, и на две меньше, чем у обычной гитары. Арифметика, конечно, была на моей стороне, но с музыкальной точки зрения я был полным нулем.

Мы использовали обыкновенные акустические гитары, только я не задействовал две нижние струны. Для того чтобы сыграться, мы разучивали один из этюдов. Хм. Сыграться, разучивали – это довольно громко сказано, учитывая, что, как я сказал ранее, за полгода втроем собрались всего один раз. Зато с Игнатом мы тусовались практически ежедневно. Играли под гитару свои песни и большое количество песен популярных музыкантов, писали новые и строили большие планы на будущее.

К сожалению, вокальные данные у обоих были ниже среднего. Мой голос, скорее напоминающий скрип несмазанной двери, и хриплый, надрывный вокал Игната вряд ли могли претендовать на звание "голос поколения". Мы скорее тянули на "голос подъезда". Но в тот момент для нас это было не важно. Важно было то чувство единения, которое возникало, когда мы вместе создавали что-то новое. Важна была эта кухня, этот запах, этот вкус свободы, который дарила нам музыка. И, конечно, важна была надежда, что однажды, под звуки наших неидеальных голосов и не всегда стройных гитар, мы все-таки завоюем мир

Игнат вообще был личностью, достойной отдельной книги. Или хотя бы большой главы.

Среднего роста, как и я, он обладал внешностью, которая не могла остаться незамеченной. Жесткие, как проволока, черные волосы обрамляли удлиненное лицо, на котором выделялись карие, живые глаза. Но, пожалуй, самой запоминающейся чертой был его длинный, выразительный нос, который, казалось, впитывал в себя все запахи жизни, будь то аромат дешевого пива в кабаке или свежескошенной травы во дворе.

Он был на год младше меня и раньше учился в одном классе с моей сестрой, а жил в соседнем подъезде. Учитывая, что в раньше, когда не было телефонов, дети во дворе старались проводить много времени, то все превосходно знали друг друга.

У него был неплохой уровень знаний, дисциплина – пот что было не про него. Уже в старших классах его выгнали из школы, и он перевелся в другую. Но и там его репутация опережала его. Слухи о его выступлениях в кабаках, где он уже тогда брал гитару в руки и зажигал публику, дошли до новой школы, и ее пришлось покинуть.

Следующая остановка – вечерняя школа. И тут судьба сыграла с ним очередную шутку. В его группе оказались одни девочки. Представьте себе картину: единственный парень, окруженный женским вниманием, да еще и с гитарой за плечами. Игнат, как он сам потом рассказывал, чувствовал себя "как в малиннике". Популярность, молодость, свобода – все это, видимо, сыграло свою роль. Среднее образование в этом заведении ему тоже не покорилось.

Потом было речное училище. Два курса – и до свидания. Игнат был вечным студентом, перекати-полем с гитарой за плечами.

А потом армия. Там он честно рассказал замполиту о своих учебных приключениях и предложил «отчислить» его и здесь, не тянуть кота за хвост. Замполит оценил юмор и отчислил, но только через два года. И только после армии наконец-то получил долгожданный аттестат о среднем образовании. Вот такой человек был Игнат – школу заканчивал дольше, чем некоторые диссертации пишут.

В тот момент он работал контролёром (читай: охранником) в электрических сетях. Я даже завидовал – с работой в городе было глухо. Я сам вкалывал в сфере страхования, которое тогда находилось в довольно зачаточном состоянии. Зачаточном – это мягко сказано. Люди смотрели на страховых агентов как на сектантов, которые пришли забрать последние деньги и заодно душу. А вот все свободное время мы проводили, практически вместе, занимаясь творчеством и также в попытках найти свою нишу в бизнесе.

Игнат еще брал уроки игры на фортепьяно. Как-то пригласил меня посетить его занятие. Разобрав новую тему, преподаватель дал задание играть арпеджио и удалился. Как только он вышел, Игнат стал позировать:

– Таак, спинка прямая, плечи расслаблены, локти чуть разведены в стороны.

И зазвучало: та-та-та, та-та-та, та-та-та, та-та-та… Арпеджио лились ровно, монотонно, словно капли дождя по стеклу. Я уже начинал уставать. Сидел на стуле, прислонив голову к прохладной стене, и ждал, когда это закончится. Казалось, время растянулось до бесконечности, а эти "та-та-та" будут звучать вечно. Увидев, что я откровенно скучаю, Игнат преобразился. Он стал похож на коршуна, налетевшего на фортепьяно. Спинка тут же стала максимально сгорбленная, улыбка, в виде оскала на лице, хитрый взгляд, косившийся на меня. Руки легли на клавиши и… сначала зазвучали блатные трезвучия, а потом он запел:

Дело было в ресторане, где менты висят.

Взяли Маню на кармане – фраернулася.

Платье белое в горохах, Опер молодой

Шепчет ей: «Скажи, где Лёха. Отпущу домой»

Я невольно улыбнулся. Это было так далеко от классических гамм и арпеджио, которые он перед этим исполнял, что казалось, будто я попал в другой мир. Мир, где музыка может быть не только красивой, но и дерзкой, где мелодии рассказывают истории, а аккорды звучат как уличное признание.

Но наше время провождение не всегда было таким безобидным. Однажды один наш хороший знакомый, бывший одноклассник Игната, а ныне офицер погранвойск по имени Руслан, купил себе машину. Мы ему неоднократно предлагали обмыть ее, но это действо по разным причинам откладывалось. То у него дела, то у нас, то звезды не так встали. И откладывалось до тех пор, пока как-то все вместе не попали в ДТП.

Авария была незначительная и, кроме нескольких элементов машины, никто не пострадал. Причина же оказалась на поверхности – не обмытая машина. Тут же было принято решение, в ближайшие выходные, наконец, закрыть этот гештальт.

Но когда мы собрались, выяснилось, что у нас будет ещё одно мероприятие. Какой-то знакомый Руслана решил отметить шесть месяцев совместной жизни. Дата показалась мне странной. До тех пор, пока мы не сели за стол.

Создавалось четкое впечатление, что за эти полгода этому знакомому не давали возможности выпить. Он устроил какаю-то гонку, причем на выживаемость. Мы толком не успевали закусить после стопки, как наливалась следующая. Причем хозяин следил, чтобы она была обязательно выпита.

В какое-то время я понял, что необходимо сходить с дистанции, поэтому деликатно покинул стол и прилег отдохнуть в дальней комнате. Но перед этим подошел к Игнату и посоветовал сделать ему тоже самое.

– А зачем? Хорошо же сидим, – удивился Игнат, явно не разделяя моего желания покинуть поле боя. Глаза его горели огнем человека, который только что обнаружил, что может пить бесконечно.

– Ну смотри сам. Хозяин – барин, – философски заметил я и отправился спасать свой организм.

Чуть позже мы возвращались домой. До остановки, где уже стоял наш автобус, оставалось несколько шагов. И тут путь преградил милицейский патруль.

– Документы, – потребовали стражи порядка.

Документы оказались только у Руслана. Зато какие! В те времена пограничники относились к КГБ. Но это помогло только ему. Меня и Игната решили доставить в отдел для проверки личности.

– Проверим и привезём обратно, – пообещали нам. – Прямо на это же место.

Боже, какие мы были наивные. Нас посадили в милицейский «козлик» и повезли, но не в отдел, а прямиком в медвытрезвитель. Руслан же, бедняга, еще какое-то время ждал нас на остановке.

Зато у меня появилась возможность посмотреть изнутри, как там все было устроено, правда не в полном объеме. При поступлении в вытрезвитель тебя сначала осматривает врач. Он посмотрел сначала на меня, потом на патруль, который нас привез, и спросил:

– А его то зачем привезли?

Моя тактика сойти с дистанции во время застолья сработала так, что пришлось сходить с дистанции и здесь, не позволив полностью оценить данное учреждение. Но… Затем наступила очередь Игната, которого врач особо и не осматривал, а сразу констатировал:

– Ну, а с этим все понятно.

Игнат стоял, держался за косяк двери, и пытался сфокусировать взгляд на табличке «Медвытрезвитель №1». У него получалось плохо. Он напоминал корабль, который только что попал в шторм и теперь пытается определить, где север, а где юг.

В итоге мне было предложено САМОСТОЯТЕЛЬНО (а как же обещание отвезти на место задержания) и в одиночку добираться до дома. Остатки паров алкоголя разбудили чувство товарищества, бунтарский дух.

– Значит так! – заявил я. – Или я вместе с товарищем отправляюсь домой, или вместе с ним остаюсь здесь!

Сотрудники не оценили благородного порыва. Сначала уговаривали, потом попытались выпроводить силой. Когда заломали руки, я начал выражаться. Мне было больно, я имел право. За это меня заковали в наручники и посадили в машину. Теперь уже как хулигана. Бунтарский дух угасал, но, насмотревшись фильмов, я решил принять более удобное положение. Закованные сзади руки нехитрым способом перекинул через ноги – и вот они уже передо мной. Сотрудники удивились, но отнеслись лояльно. Знакомить меня с «демократизатором» (резиновой палкой ПР-73) не стали.

В отделе я был оставлен без шнурков, ремня, сигарет, зажигалки и отправлен в камеру, именуемую «обезьянником». Три часа я провёл в компании собственных мыслей и голых стен.

– Везут всех подряд, кто под руку попал. – Сказал дежурный следователь и выписал мне штраф за мелкое хулиганство.

Я опять был свободен, без Игната, но решил больше не бунтовать. Общественный транспорт уже не ходил. Я находился в незнакомом районе и понятия не имел, куда идти. Взял направление на видневшиеся вдалеке дома жилого комплекса. Во дворах увидел мужика, прогревающего машину. Подошёл, попытался сориентироваться. Мужик не только объяснил, но и предложил подвезти. Бесплатно. Спасибо тебе, добрый человек, где бы ты ни был!

В итоге мой штраф, кстати, оказался больше, чем койко-место, которое пришлось оплатить Игнату.

К сожалению, в середине двухтысячных годов его жизнь трагически оборвалась. При каких обстоятельствах, единственный человек, который мог это поведать – его отец, говорить наотрез отказался. Мне искренне жаль и могу смело заявить, что мир лишился хорошего человека и товарища, причем довольно талантливого. Он в стихах описывал простые вещи, показывая их с интересной стороны. Например:

Унитаз.

Познал прекрасное я, как-то настроенье

И вот подумалось мне, да и не раз

Что самым важным из прекраснейших творений

Во-первых, должен быть, конечно, унитаз.

Какая, все же, классная работа!

Какой же, все-таки, толковый инженер!

Я, если б встретил, по плечу его похлопал

Сказал: «Спасибо» инженеру, например.

Зачем слова? Вы посудите сами:

Тепло, уютно, можно книжку почитать.

На нем же можно делать все, что захотите,

К чему базар – на нем удобно даже спать.

Когда в кишечнике бушует перетряска,

Сквозь зубы стонешь, вся спина в поту.

Или, когда заквасишь под завязку,

То неизменно прибегаешь вновь к нему.

И будь ты самый опустившийся бомжара,

Или какой-нибудь великий президент,

К нему народная тропа не зарастала.

Эх! Был бы скульптором – воздвиг бы монумент.

____________________________________________________________________________________________________

Мораль:

Никогда не пытайтесь спасти друга из вытрезвителя – спасут вас. И помните: если уж писать оды, то только унитазу. Игнат знал толк в вечных ценностях.

ИСТОРИЯ 2. СЕРЖ или где найти название для рок-группы

– И сегодня у нас в гостях великий Стиви Уандер!

Стиви, расскажите нам, с чего всё начиналось.

Как у чёрного и незрячего паренька получилось

добиться таких успехов?

– То есть как это У ЧЁРНОГО?!

Итак, мы с Игнатом сидели на кухне. За окном моросил мелкий, противный дождь, типичный для нашего города в начале осени. Мы обсуждали что-то неважное, когда Игнат вдруг хлопнул себя по лбу. Звук был такой, будто он прихлопнул комара размером с воробья.

– Кстати! – воскликнул он. – Сегодня мне попалось интересное объявление.

Он принес газету. Тогда еще не было сотовой связи, поэтому в газетах выделяли несколько страниц для объявлений по разным направлениям: от продажи старых велосипедов до поиска нянь. И среди всего этого барахла, где соседствовали «Продам козу» и «Сниму квартиру», Игнат нашел жемчужину.

Объявление гласило:

«Ищу единомышленников для создания рок-группы» и ниже – номер телефона.

– Звоним? – спросил Игнат.

– А то, – ответил я.

На следующий день мы уже связались с автором и договорились о встрече. Жил он далеко за городом в районе аэропорта.

Ближе к назначенному времени мы с Игнатом расположились на остановке и ждали нужный автобус. Погода была промозглая: небо затянуто свинцовыми тучами, ветер пронизывал до костей, а мелкий дождь всё никак не мог решить – то ли ему закончиться, то ли перейти в ливень. Чтобы согреться, да и просто, для настроения, мы взяли в ближайшем магазине бутылку рябиновой настойки. Не то чтобы мы были любителями крепких напитков, но в такой ситуации это казалось довольно разумным решением. Медицинским, я бы сказал.

Автобус подошёл с опозданием минут на двадцать. Из него вышел худощавый парень. Худой – не то слово. Он был похож на одуванчик, который чудом пережил бурю и теперь удивляется, что ещё стоит. Но глаза… глаза горели. Тем самым безумным огнём творческого человека, который либо гениален, либо давно не спал. А чаще – и то и другое одновременно.

Он огляделся, заметил нас и уверенной походкой направился к остановке.

– Серж Заправский, – представился он, протягивая руку.

Рукопожатие было неожиданно крепким. Для одуванчика – просто железным.

– Игнат, – ответил мой друг. – А это…

– Саша, – закончил я.

– Погода не очень, – сказал я. – Пойдём ко мне, нормально пообщаемся. Тут рядом.

Пока шли, Серж немного рассказал о себе. Офицер. Служит в лётной части. Но сейчас планирует попасть под сокращение. Давно мечтает стать рок-музыкантом. Пишет песни.

– А сам откуда? – спросил Игнат.

– Отец военный, – улыбнулся Серж. – Так что я, можно сказать, гражданин России. Но вообще родом из Амурской области.

– Значит, тоже дальневосточник! – обрадовался Игнат.

– А увольняться зачем? – спросил я.

Серж махнул рукой, отгоняя неприятные мысли.