Буря во Внеземелье

– Докладываю: съёмка – не подделка, – отрапортовал он. – Метки, цифровые подписи – всё четкое. Судя по коду матрицы, сделана на рекордер, приобретённый на Теотехне. Дата записи – около трёх дней назад.

– Часть регистрационного номера телепорт-кабины в кадре читается, но в базе отсутствует, – сразу добавил комментарий другой техник. Этот предпочёл не отрывать глаз от монитора, чтобы не попасть под взгляд руководства. – По внешнему виду техника наша. Серия 2052–2068 годов. Но её код в базу активированных не внесён. А пинг показывает, что она не подключена к общей сети.

В зале повисла тишина. Народ здесь собрался тёртый, и перед тем как перейти к неуместным вопросам, переваривал увиденное и услышанное.

– У кого-нибудь будут идеи? – прервал паузу директор.

– Пейзаж и геология достаточно хорошо читаемые, – подал голос куратор по картографии Галактики. Посмотрев на свой экран, добавил: – Под характеристики подходит около трех тысяч миров такого типа. Однако подобных аномалий в реестре не отмечено.

– Точно не отмечено? Может, не заметили или посчитали несущественным? – в этот раз голос директора звучал максимально язвительно. Куйбышев не переносил открытое проявление глупости. Предположение, что чужой город проигнорировали или же он возник из ниоткуда, проходило как раз по статье «не подумал, но сказал».

После этой реплики над столом повисло молчание. За столом собрались опытные и компетентные люди, по своему роду деятельности постоянно сталкивающиеся с нетривиальными задачами. Но информации на данный момент было недостаточно, чтобы дать обоснованное предположение или предложить теорию.

Глава ведомства по изучению инопланетных цивилизаций вместе с куратором социальных структур склонились над одним экраном, увеличивая на нем и изучая элементы чужих зданий и конструкций. Глава киберзащиты просто пожал плечами и поправил сползающие вирт-очки – это была не его сфера. Глава научной миссии быстро считал что-то в уме, делая заметки световым стилусом прямо на столе, и отключился от происходящего.

– На записи видна жидкая вода и присутствует облачность, – задумчиво произнесла космобиолог. – Но нет никаких признаков жизни. Стерильных планет в зоне Златовласки открыто не так много…

– Я тоже это заметил и уже проверил: на сегодня свободных ровно три, – решил реабилитироваться картограф. – И все они в приоритете освоения. Отсутствие чужих биологических образцов снимает массу проблем.

– И закрывает ещё больше возможностей, – огрызнулась на него космобиолог.

– В список неясностей стоит добавить отключённую кабину телепорта, через которую, вопреки всем правилам, кто-то прошёл, – подал голос куратор по кибербезопасности.

– Физически кабина на месте, и видимых повреждений нет, – глава отдела технического обеспечения решил возразить киберспециалисту, с которым он давно был на ножах. – Протоколы телепортации – это всего лишь программы. Их можно обойти или взломать.

– Конечно можно. В теории… – получил он ответную язвительность от эксперта по информационным системам. – Только вот ни одного прецедента в истории не было.

За столом понемногу начали завязываться словесные пикировки между участниками совещания. Что делать с ситуацией в целом, было пока не ясно, но вот возразить и опровергнуть аргументы коллег – этот навык был у всех отточен по максимуму.

– Юлий Самуилович, вы позволите? – подал голос до того молчавший единственный человек в сером служебном кителе и при погонах. Майор Егоров был постоянным представителем от московских спецслужб.

Куйбышев поморщился, но кивнул. Безопасник демонстративно прокашлялся, а затем настойчиво постучал ручкой по столу. Резкий металлический звук прервал спор и заставил всех обратить на него внимание.

– Товарищи, предлагаю пройти по порядку, – негромким и скучным голосом начал Егоров. – Имеется неизвестное лицо, которое присылает на личную почту директора письмо. Для привлечения внимания оно зашифровано нестандартным кодом.

Факты майор излагал скупо, дотошно и строго по порядку, напомнив Вольфу героя детективного сериала – жанра, к которому он не питал никакого интереса. Но к самому особисту-контрразведчику у него претензий не было. Тот свою обычную работу делал тихо. Препятствий не чинил, неприятностей не устраивал. А регулярные проверки проводил вполне вежливо.

– Содержание письма – съёмка неизвестной планеты с расположенными на ней продвинутыми конструктами, – продолжал майор. – Объяснение, зачем он его прислал, содержится в самом послании: неизвестный потерпел неудачу и передал эту проблему эстафетой музею. Единственной зацепки, которую он нам оставил, то есть записи с камеры, как он полагает, нам будет достаточно.

Егоров явно попал в родную колею. Остальные, включая директора, слушали его вполне внимательно.

– На Теотехне кто-то приобретает камеру. Затем проделывает некий путь, в финале которого делает эту съёмку и отправляет нам, – майор включил режим следователя и отходить от него не собирался. Изложение фактов плавно и логично переходило в планирование будущей операции.

– Что вы предлагаете сейчас, майор? – поторопил Егорова директор. То, что инициативу взял кто-то из Конторы, Куйбышеву не нравилось. Но поскольку всё было кратко и по делу, Четвёртый модератор никак этого явно не показывал.

– Одно из направлений очевидно, – продолжил Егоров. – Кто-то должен повторить путь неизвестного лица. В процессе или выяснив личность и отыскав самого человека, или получив информацию, которая приведёт к неизвестной планете независимо от него.

– Это вам сейчас не для вашего космического детектива, случайно, нужно? – всё же не выдержал и усмехнулся директор. Хотя, судя по ранее сделанным им кивкам, предложение провести сыскную работу Куйбышев мысленно уже одобрил. Именно в этот момент Святослав начал догадываться, зачем именно его пригласил директор.

В обиходе поиск по Внеземелью пропавших или потерянных людей инспекторы называли «ловлей кролика». Это не входило в их штатные обязанности, но шло по разряду добровольно-принудительной нагрузки. Майор Егоров, который писал отнюдь не детектив, а практическое пособие по «розыскным мероприятиям в условиях минимальной информационной среды», получал фактуру для своей работы именно от инспекторов.

Связь между колониями и внутри них была той ещё проблемой. Например, нельзя было кому-то позвонить с одной планеты на другую. Послать сообщение можно, но отправлять его пропавшему адресату, согласитесь, глупо. Пеленгация по гаджетам, которую можно дистанционно активировать, не работала, если «потерявшийся» её намеренно отключает.

«Большой брат» в Галактике не прижился: средств наблюдения на большинстве колоний не было даже возле терминалов, не то что внутри поселений. Журнал перемещений между мирами не вёлся. Единых форм регистрации при переселении также нет. У ВСБ – внеземных безопасников – если и были свои отдельные сети наблюдения, то столь же разобщённые. Так что инспекторам приходилось перемещаться и работать тривиальными сыщиками. Или нетривиальными: речь всё же о других мирах.

Выслеживали отнюдь не беглых каторжников. В девяноста девяти процентах случаев это были ответственные лица, которые понадобились здесь и сейчас, а на вызовы не отвечают. Либо родственники таких лиц, достаточно влиятельных, чтобы музей выделил инспектора. К сожалению, сейчас это был оставшийся один процент – тот, кто был нужен, но не хотел, чтобы его нашли.

Святослав, который ещё раз смотрел панораму безымянной планеты, поднял голову и увидел, что майор глядит прямо на него.

– Инспектор Вольф, вы ведь наиболее опытный инспектор в организации?

– Вы про мой возраст? – уточнил Святослав. – Или стаж?

– Разумеется, я имею в виду проделанную работу, – невозмутимо ответил Егоров.

– Тогда да. Более ста миров в зоне наблюдения. Но сразу предупрежу: по основной работе я отнюдь не следователь. Если применять аналогии – почтальон.

– Полноте скромничать, Святослав Александрович, – директор редко звал кого-то по имени-отчеству, и в эти моменты обычно полагалось нервничать. – Вы ещё один из лучших наших дипломатов. В скольких мирах у вас награды?

– В восьми, – автоматически ответил старший инспектор.

– Вот и решение. Пока оставим круг вовлечённых людей ограниченным, – директор включил привычную роль модератора. А затем громко хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание:  – Так, товарищи! Старшего инспектора провожаем в глубокий космос, всем остальным – изучать архивы, анализировать сюжеты. Техникам – делайте, что умеете. И чтобы в нужный момент всё было готово! Давайте сузим окно вероятностей, чтобы не тонуть в сценариях. Что сидим, кого ждём? За работу!

«Как быстро и непринуждённо меня подписали в охотники за инопланетными городами…» – мысли Вольфа сейчас сбились и забегали мраморными шариками по столу. Надо было срочно уцепиться хотя бы за одну.

На удивление, выручил его подошедший Егор Егоров.

– Инспектор, вы слишком напряжённо думаете, – достаточно дружелюбно отметил майор. – С пяти метров видно и слышно. У вас не спецмиссия по спасению Вселенной, а простой сбежавший «кролик». Займетёсь ровно тем же, чем обычно и как обычно, – здесь он подмигнул, – и быстро поймаете.

В целом у них с майором были нормальные отношения. И было видно, что тот хочет помочь. Но Егоров не угадал с причиной напряжённости Святослава. Того беспокоил не автор послания, а сам чужой город: в жизни Вольфа один инопланетный артефакт уже сыграл крайне трагическую роль.

Его старший сын, Вадим, был в той самой экспедиции на Синие Кристаллы. Только закончивший аспирантуру, он сумел войти в группу желавших доказать теорию искусственного происхождения объектов, а возможно, и всего планетоида. Уж больно выбивался он из законов космологии.

Вместо этого все семнадцать участников бесследно исчезли. Прибывшие после них нашли обустроенную базу, включённые датчики и приборы, множество записей, журнал многообещающих наблюдений. И ни одной живой души.

Единственным телепортом никто не пользовался. Признаков временного пункта переброски тоже не было. Никто и никак не мог покинуть то место, но факт оставался фактом: люди исчезли. Поиски растянулись на год. К ним привлекли тысячи человек, даже перебросили орбитальные спутники. И ничего.

У Вольфа, который сумел пробраться в число спасателей, сложилось впечатление, что люди посередине рабочего дня просто встали и ушли. Не взяв ничего с собой и не оставив ни малейшего намёка на то, куда и зачем.

Пропажа Вадика привела к тому, что члены их семьи постепенно отдалились друг от друга. Если с младшими девочками Святослав ещё виделся, а внучки в нём души не чаяли, то с бывшей женой он не разговаривал много лет.

– Да ладно, хватит, я понял, – Святослава уже отпустило. И слова Егорова стали, наоборот, отвлекать его от мысленного составления списка, что нужно прихватить, чтобы не прыгать каждый раз обратно на Землю. Он сверился со звёздными часами. На точке назначения шла вторая половина дня.

– Через час отправляюсь на Теотехну, – ответил он Егорову. – Буду признателен, если пришлёте все нужные файлы.

– Всё сейчас соберу и отправлю, – кивнул Егоров. – Ни пуха!

Погони редко выходили простыми. В арсенале у инспекторов было не так уж много средств. Они знали местность, имели связи, знали, к кому и за чем именно обратиться. По портрету и настроению пропавшего могли примерно представить, куда тот направился. У Вольфа был свой секрет – не раз доказавшая свою эффективность интуиция: не найденные у него случались нечасто.

Вернувшись в кабинет и прикидывая, с какого бока начать есть подложенную ему свинью, Святослав налил себе крепкого красноярского кофе и откинулся в кресле.

Итак, менее чем за час его буквально силой затолкали в «приключение». Нет, конечно, он не старый брюзжащий домосед, а действующий инспектор. Но это не мешает ему предпочитать хорошо подготовленные поездки. Импровизация требуется, только если не хватает умения подготовить план – таким было кредо Вольфа.

Задача первая – найти помощников. Список полезных контактов инспектора в различных мирах включал сотни имён. Но, перебирая их в уме, он поочерёдно откладывал в сторону тех, кто был слишком занят, слишком капризен, недостаточно надёжен или потребовал бы ответных услуг. В итоге выходило не так много подходящих кандидатов. В итоге Святослав остановился на трёх.

Что на Теотехне он выйдет на искомую камеру, Вольф не сомневался – там аккуратно вели учёт продаваемых гаджетов. С местными тоже проблем не предвиделось: в прошлом он уже сотрудничал с ними и знал несколько очень приличных людей. Но нужно было протянуть ниточку дальше – к покупателю. Как? «Следуй за деньгами» – этот принцип работает во все времена.

Если вовлечены финансы, значит, нужна Лада Свиридова, топ-менеджер Гильдии, которую он знал чуть ли не со старта её карьеры. Проницательна, умна, талантлива, и, главное, он ей доверял.

Допустим, первый этап прошёл успешно. Нашли камеру, нашли счета, и если… («Когда», – поправил Вольф сам себя) он найдет незнакомца, то дальше что? Вежливо спросить, не будет ли тот любезен пройти вместе с ним в ближайший телепорт? «Не волнуйтесь, не в прокуратуру, для начала к следователям. Постойте! Куда же вы бежите, товарищ?!» Нет, нужно быть более убедительным. Например, иметь массивную фигуру рядом.

С этим было проще. Александр Жанботаев не просто считал Вольфа своим другом – он отчего-то был уверен, что находится перед Святославом в важнейшем долгу. А иметь в сопровождающих опытного ветерана и мастера боевых искусств – это аргумент для любой ситуации.

Ну а третьим был профессор Конев. Жизнелюб, интеллектуал, душа компании. Он мог разговорить кого и где угодно, моментально и непринуждённо сходясь с людьми, заодно заметно снижая любую настороженность со стороны новых знакомых. Его можно брать сразу на Теотехну – Альберт будет только благодарен за экскурсию.

Москва-река продолжала своё ленивое путешествие, под окнами зеленел сквер, каменные фасады зданий напротив грелись в лучах осеннего солнца.

Святослав открыл на экране последний кадр присланного ролика. Камера здесь поднялась на максимальную высоту, и город был виден целиком. С этого ракурса он окончательно терял сходство с земными поселениями. Никакого центра, улиц или направлений. Условные кварталы совершенно не походили друг на друга. Не было плана или цели. Как будто кто-то капнул на поверхность ядовитым механическим зародышем. А тот стал расползаться по планете, протягивая свои мёртвые щупальца, укрепляя их каркасом, назначая функцию, и затем, выбросив из головы, двигаться дальше.

Несомненно, это образование нужно было найти. Но никакого предвкушения охоты и азарта погони инспектор не чувствовал: если честно, миссия ему претила. Но долг есть долг. Святослав допил кофе и ещё раз посмотрел на часы с планетарными поясами. В пункте назначения наступил ранний вечер. Можно было выдвигаться.

Глава 2. Теотехна (Бореалис-2)

Телепорт сам по себе не ощущается. Но тело, которое постоянно распыляют на кварки и собирают заново где-то в другом месте, – это вам не детский конструктор. Спустя десятки лет и тысячи прыжков начинаешь замечать: утро становится тяжелее. Хотя, возможно, это просто игры разума.

Визит на Теотехну выглядел вполне рядовым заданием, но всё равно не стоило отправляться одному. Стремление привлечь к спецзаданию сторонних лиц могло показаться легкомысленным только на первый взгляд. К незнакомым компаниям лучше подходить тоже группой или хотя бы вдвоём. Лишняя пара глаз никогда не будет лишней.

С собой Вольф взял Альберта Конева. Казалось бы, профессор-социолог не совсем подходит для оперативной работы. Но не для поисковых выездов. Обаятельный, эрудированный и азартный спорщик, Альберт мог завязать беседу с кем угодно и о чём угодно. И уже через пять минут развести собеседника на такие подробности, которые ни в каком ином контексте вообще бы не проявились.

Альберт с удовольствием согласился, заявив, что на Теотехне не был уже сто лет и немедленно отправляется. Насчёт «немедленно» оказалось не метафорой. Когда Вольф прибыл, профессор уже был на месте. Невысокий, упитанный, с заметным брюшком, в небольших круглых очках, да ещё и в неизменном костюме с галстуком-бабочкой, он мог со стороны произвести комичное впечатление. Тем более что его широкое лицо обычно светилось приветливым добродушием. Но при близком общении с Коневым за его искренним энтузиазмом и интересом к собеседнику можно было внезапно поймать очень проницательный взгляд. Намекающий, что человек отнюдь не так прост, каким первоначально кажется.

Сейчас Альберт Конев стоял на открытой галерее, протянувшейся на сотню метров на выходе из межпланетного узла, и ошеломлённо смотрел на панораму Большого Купола.

В этом он был не совсем одинок: рядом сдерживали шаг другие прибывающие – производимый эффект ничуть не смягчался количеством визитов. Каждый раз ощущение было как у аквариумной рыбки, впервые оказавшейся в океанариуме.

Бореалис-2 была одной из первых открытых планет. Тогда даже Марс показался бы на её фоне межпланетным курортом, так что освоение сразу потребовало самых лучших технологий. В результате собрали команду передовых инженеров, которые поставили себе целью создать лучшее из доступного человечеству, превратив эту цель в отдельную школу, привлекая учеников и последователей. В итоге спустя восемьдесят лет Теотехна выглядела именно так, как представляли XXII век в книгах и фильмах прошлого.

Представьте себе впечатления первобытных парижан от возведённой Эйфелем в центре города стальной конструкции и умножьте эти ощущения на порядок.

Купол раскинулся под чёрным небом открытого космоса – и, как предел возможностей и функциональности, он завораживал своей невозможностью. Согласно техническим планам, всё внутреннее пространство было использовано максимально: это была полусфера, полностью поделённая на закрытые коробки разных форм и размеров. Только ни одной из них не было видно. От скрытого в туманной дымке подножия до самого свода, с любой точки периметра трёхкилометрового купола, можно было видеть его дальний край. А между наблюдателем и звёздным небом простиралось царство ажурных конструкций и редких монументальных строений, вроде Радужного Дворца, Торговой башни, Зала Предтеч и еще дюжины зданий, имеющих отдельное значение для жизни колонии.

Колонны, уходящие на километр вертикально вверх и шириной едва в несколько метров. Поперечины толщиной в руку, развёрнутые в причудливые сети, формирующие объёмные многоугольники, фракталы и кристаллические решётки, – в каждой части города соблюдался свой стиль. Причём все они гармонично переходили друг в друга, создавая настоящее произведение искусства.

Закручивались пандусы, возносились арки, парили в воздухе витражи, ниспадали зелёные каскады висячих садов. По едва заметным линиям дорожек или просто прямо по воздуху проходили люди; на нитках направляющих мелькал внутренний транспорт, возникая из воздуха и исчезая в никуда. Для создания подобного эффекта были использованы не только запредельно сложные расчёты, но и весьма энергозатратный способ: квадратные километры экранов обманывали наблюдателя, транслируя виды с иной своей стороны. Свет проходил насквозь через весь купол, не касаясь сотен и тысяч скучных, обыденных помещений и не нарушая эстетику космического города-невидимки.

Вольф подошёл к ожидающему его спутнику и затем несколько минут терпеливо стоял рядом в ожидании: профессор увлёкся вычислением, где именно, собственно, прячутся жилые и служебные блоки. Святослав внутренне только посмеивался. Сам он время от времени тоже пытался всё же заметить изъяны технополиса. Пока безрезультатно.

– Поразительно! – профессор наконец заметил, что не один. По традиции, принятой на Эврике, он протянул вперёд указательный палец – встречное прикосновение заменяло рукопожатие. – Несколько добавленных строений, измененная структура опорных конструкций – и совершенно другой образ города!

– Тоже рад встрече, Альберт, – поприветствовал Вольф друга. Они не виделись уже довольно давно, но Конев всегда и со всеми вёл себя так, будто расстались буквально вчера. – Как насчёт того, чтобы продолжить наблюдение в динамике?

К этой идее тот отнёсся с полным одобрением, и спутники направились к ближайшему широкому пандусу, следуя плавному потоку межпланетного узла.

Через несколько десятков метров тот начинал ветвиться на более узкие мосты, которые лентами расходились в разные стороны и на разные уровни. На небольших площадках, примыкающих к поддерживающим конструкциям, виднелись двери межэтажных лифтов. Альберт только головой вертел и цокал языком. Затем не выдержал и остановился возле стеклянных перил, немного перегнувшись через них и глядя вниз. Уровень за уровнем уходили вниз, теряясь в тёмно-зелёной дымке десятками этажей ниже.

– Если, скажем, бросить монетку, насколько далеко вниз она улетит? – с интересом спросил он у Вольфа. – Я понимаю про иллюзии… Но отказываюсь их принимать.

– Можешь сам прыгнуть, – хихикнул Вольф. Он как-то раз сопровождал ремонтную бригаду и видел изнанку технополиса. – Мы идём не по мостику над бездной, а по крыше грузового терминала. Так что до твердой поверхности здесь около метра.

Пронёсшаяся мимо грузовая капсула вызвала рябь реальности: экраны не успели идеально подстроиться под скоростной полёт. Альберт проводил её взглядом и продолжил допрашивать Вольфа:

– И зачем всё это непрактичное позёрство? – в его голосе возмущение смешивалось с восхищением. – В тысячу раз дешевле построить систему из небольших или даже очень больших куполов, чем вот этот колоссальный комплекс.

Здесь в нём говорил эврикиец. Его колония была, вне всяких сомнений, заслуженная и собравшая больше единиц IQ на кубический метр купола, чем где-либо ещё, но при этом живущая на весьма умеренном бытовом уровне. Разумеется, эврикийцы преподносили это как признак взрослого стоицизма. Но негласно признавали, что теоретический характер их работ делал доходную часть колонии весьма скромной.

– Коллега, это очень даже практичное позёрство, – усмехнулся Вольф. – Одни технологии тянут за собой другие. Когда мне это объясняли лет сорок назад, здесь не было и сотой доли от имеющегося сегодня и планы выглядели утопией. Тем не менее техноложцы всё сделали правильно.

– Что именно правильно? – со скепсисом спросил профессор. – Тут же гигаджоули уходят только на визуальные эффекты. Это не учитывая вычисления и потраченные ресурсы… Внеземелье богато, но не настолько же!

– Не настолько, Альберт, не настолько, – с удовольствием согласился Святослав. – Поэтому им пришлось экономить. А экономия – великая наука! Общий архитектурный ансамбль при ограниченных ресурсах компенсируется инженерией. Оттачиваются таланты. А затем как-то всё само закручивается…

– Усложнение на ровном месте, – проворчал Конев.

– А вот это, профессор, очень бестактная область, – предупредил Вольф. При этом он был вполне серьёзен. – Спрашивать про достижения не только можно, но и нужно. Но следует избегать выражений вроде «Раз такие умные, почему не можете наладить выпуск телепортов?»…

– Вообще-то действительно, почему? Коллектиумы на Теотехне с их уровнем должны быть сверхгениальными. Или нет?

– Десять раз они их переизобрели, – закрыл вопрос Святослав. – Интеллект у них есть. Вычислителей для реализации не хватает.

Задумавшись, профессор Конев начал понимать ситуацию. Решить задачу, а потом упереться в Предел мощности железа и софта – это вполне себе драма и скрежет зубовный… Причём безвыходный: суперкомпьютеры ведут к появлению супервирусов – это известно ещё по истории Земли. А на чужой планете шатдаун – это смерть.

Он даже искренне посочувствовал им: у него тоже имелась драма в профессиональной карьере. В его квалификации социального инженера никто не сомневался. На своих исследованиях он защитил докторскую, когда другие едва становятся кандидатами. А его монографии по эволюции раннего Внеземелья стали классикой. Проблемы пришли когда космические поселения сформировали социальные характеры, которые могли иметь сколь угодно схожих черт, но никак не желали сводиться в единую схему.

Не сдающийся профессор в итоге перешёл к настолько сложным и многоуровневым теориям, пытаясь вводить всё новые понятия и интерпретации, что стал широко известным в узких кругах «оператором совы и глобуса». Только те, кто имел достаточно терпения, видели, что Конев искренне старается быть объективным и не упорствует в заблуждениях. Но большинство видели в нём чудака. Альберт это понимал и внутренне страдал.

– Хорошо, поднимать эту тему не буду, – согласился Конев. – Но как они сами справляются с этим?

– Всё гениальное просто, – усмехнулся Вольф. – Коллектиумы оставили для начинающих инженеров и несложных проектов. Например, сделать город невидимым. А мастера развивают индивидуальные навыки.